Ситуация и тренды в дальневосточном сельском хозяйстве
Аграрии Дальнего Востока сталкиваются с проблемой неблагоприятных погодных условий в первой половине года, что отрицательно влияет на посевы. Тем не менее в текущем году существенно увеличены посевные площади некоторых культур (сои, кукурузы, риса) в ряде регионов. Продолжается развитие тепличных проектов в целях постепенного повышения уровня обеспеченности дальневосточных регионов овощной продукцией собственного производства.
В первом квартале текущего года только в трех дальневосточных регионах наблюдался рост в сельскохозяйственном производстве (Таблица 1) – в Магаданской области (+8,1%), Якутии (+5,3%) и Хабаровском крае (+1,4%). Основные сельхозпроизводители макрорегиона в начале года продемонстрировали отрицательную динамику, в частности Амурская область (индекс - 91,2%), Приморский край (79,7%), Забайкальский край (97%), Бурятия (99,9%).
Однако в регионах Дальнего Востока планируется продолжать увеличивать посевные площади и урожаи. Стоит отметить, что в последние годы темпы роста посевных площадей в ДФО опережали общероссийские – на Дальнем Востоке в прошлом году под сельхозкультуры было отдано 2,2 млн га (рост относительно 2014 г. составил 5,2%), тогда как по стране за последние десять лет этот рост составил 4,6%. В 2024 г. ожидается прирост дальневосточных посевных площадей еще на 76 тыс. га.
В Амурской области (на нее приходится более 50% посевных площадей в ДФО) в текущем году соей засеяно 900,1 тыс. га, что на 4% больше запланированного и выше прошлогоднего показателя на 22,3 тыс. га. Вместе с тем зерновые культуры засеяны только на 87,8% от плана (193,6 тыс. га), что на 1,3 тыс. га ниже уровня 2023 г. При этом под зерновые культуры в текущем году было отдано 232 тыс. га, что 34 тыс. га больше, чем в 2023 г. На сев текущего года в регионе влияли неблагоприятные погодные условия – из-за переувлажнения почвы работы начались на неделю позже запланированного, в начале апреля.
В Приморском крае (22% от дальневосточных посевных площадей) уборке ранних зерновых культур препятствуют циклоны и тайфуны, грозящие потерей урожая. В целях предотвращения потерь в текущем году посевные площади риса (влаголюбивая культура) увеличены на 41%, до 12,4 тыс. га, а посевы кукурузы выросли на 28%, до 101,2 тыс. га. Стоит отметить, что в Приморье сосредоточено 96% посевов дальневосточного риса, культура выращивается в Хорольском, Ханкайском и Черниговском муниципальных округах. По посевам кукурузы лидирует Михайловский муниципальный округ (17 тыс. га).
По зерновым на фоне погодных условий в Приморье в текущем году ожидается существенное сокращение урожая. В июне посевная кампания по зерновым в Приморье все же была прервана из-за значительного переувлажнения почвы. К 11 июня было засеяно только 97,6 тыс. га сои – 33% от запланированного, к 3 июля засеяно 43% от плана, 128 тыс. га. В целом подтопленными в крае в результате дождей оказались около 113 тыс. га посевов сельскохозяйственных культур (ранние зерновые, соя, кукуруза) в 13 муниципалитетах. Наиболее сильно пострадали поля в Черниговском, Хорольском, Октябрьском, Ханкайском, Красноармейском, Анучинском, Пограничном, Яковлевском муниципальном округах, Дальнереченском, Спасском и Кировском районах.
В Забайкальском крае (8% посевных площадей Дальнего Востока) отмечается тенденция увеличения посевов масличных культур. В текущем году в регионе под зерновые отдано 110,2 тыс. га, под рапс – 14,8 тыс. га, под подсолнечник - 13,3 тыс. га, под кормовые культуры – 9,5 тыс. га. В крае планируется строительство линейного элеватора на территории Шилкинского района, около станции Солнцевая, его мощность должна составить 200 тонн. Инвестором выступит «Производственно-экспортная компания» (принадлежит компании «Новый сухопутный зерновой коридор»[1]). Напомним, что НСЗК владеет сухопутным зерновым терминалом мощностью перевалки до 8 млн тонн зерна в год в Забайкальске, около границы с КНР. Отведенные под сою площади расширяют в Хабаровском крае (примерно на 10%), до 37,4 тыс. га. В текущем году в крае намерены собрать 53,5 тыс. тонн сои (в 2023 г. собрано 49,9 тыс. тонн).
Тем временем в регионах сохраняются риски распространения вирусов сельскохозяйственных животных, наносящих урон поголовью. В июле в Пограничном муниципальном округе Приморского края был выявлен очаг африканской чумы свиней (АЧС). В пятикилометровой зоне заражения в селе Духовское были изъяты животные, организованы карантинные мероприятия. В зону наблюдения (10 км от очага) вошли села Бойкое, Богуславка и Жариково.
Напомним, что в минувшем году производство свинины в крае снизилось (на 3 тыс. тонн, до 73 тыс. тонн) из-за вспышек АЧС в свиноводческих комплексах «Русагро-Приморье» («Ленинский-1» и «Ленинский-2») и в частных подворьях. В «Русагро-Приморье» изъятое поголовье достигало 100 тыс. голов. При этом региональные власти при условии отсутствия вспышек вируса рассчитывали, что уже текущим летом возобновится экспорт свинины производства «Русагро-Приморье» в Китай (ограничения на поставки российской свинины в КНР действовали с 2008 г., запрет был официально снят в январе 2024 г.[2]).
В сфере тепличного овощеводства агропромышленный холдинг «Рост» С.Рукина[3] (одно из основных российских предприятий по производству овощей защищенного грунта) намерен инвестировать в реализацию проекта по строительству круглогодичных теплиц площадью 19,2 га в Бурятии (Гусиноозёрск, Селенгинский район). Объем инвестиций оценивается в 4,5-5 млрд рублей, ожидаемая производительность составляет 17 тыс. тонн овощей в год – в том числе 11,2 тыс. тонн огурцов и 5,2 тыс. тонн томатов. Проект в Бурятии станет для группы компаний первым на Дальнем Востоке. Открытие тепличного комплекса намечено на 2026 г.
На текущий момент круглогодичное производство овощей в республике отсутствует, уровень обеспеченности овощами местного производства составляет 58%. Ожидается, что запуск теплиц в Гусиноозёрске позволит увеличить данный показатель до 85%. При этом Дальний Восток в целом отличается невысоким уровнем самообеспеченности овощной продукцией – на начало текущего года он составлял только 42% (показатель в РФ за 2023 г. – 87%). Благодаря развитию тепличных проектов уровень обеспеченности Дальнего Востока овощами постепенно возрастает – в 2022 г. он составлял 38%.
Стоит отметить, что изначально комплекс «Гусиноозёрский» предполагалось начать строить в 2018 г., но реализация проекта откладывалась. В 2022 г. инвестором должна была выступить якутская компания «Звезда Арктики»[4] (которая учредила для этих целей ООО «УК «Экоинвест»), но строительство было приостановлено из-за проблем инвестора с привлечением кредитных средств.
Между тем АО Совхоз «Тепличный[5]» (резидент ТОР) на Сахалине рассчитывает в ближайшие годы (2024-27 гг.) инвестировать 5,1 млрд рублей в увеличение площади действующих теплиц, а также строительство розария, питомника открытого типа для выращивания кустарников и деревьев, ландшафтного центра, плодопитомника и комплекса для выращивания рассады однолетних и многолетних трав. Напомним, что в прошлом году совхоз «Тепличный» ввел в Сахалинской области в эксплуатацию тепличный комплекс на 2,9 га мощностью 10 тыс. тонн овощей в год, инвестировав 850 млн рублей.
Подробную информацию и аналитику по этой и другим актуальным темам можно найти в еженедельном бюллетене EastRussia.
Таблица 1. Индекс производства продукции сельского хозяйства, первый квартал 2024 года, в % к соответствующему периоду предыдущего года.
Регион |
Индекс |
Российская Федерация |
101,2 |
Сибирский федеральный округ |
98,0 |
Дальневосточный федеральный округ |
91,4 |
Магаданская область |
108,1 |
Республика Саха (Якутия) |
105,3 |
Хабаровский край |
101,4 |
Республика Бурятия |
99,9 |
Еврейская авт. область |
98,2 |
Камчатский край |
97,7 |
Забайкальский край |
97,0 |
Чукотский авт. округ |
93,3 |
Амурская область |
91,2 |
Сахалинская область |
89,9 |
Приморский край |
79,7 |
[1] Подконтрольна АО УК «РВМ» Капитал» - инвестиционная группа, принадлежащая бывшим советникам экс-главы «РЖД» В.Якунина – С.Орлову и Ф.Блинову, ООО «Управление Инвестициями» и НПФ «Благосостояние». Также доли в НСЗК принадлежат кипрским «Саленсид Холдингс Лимитед» и «Белпер Холдингс Лимитед», физлицу А.Татур.
[2] Был подписан протокол об инспекционных, карантинных и ветеринарно-санитарных требованиях к мясной продукции, экспортируемой в КНР. Поставки продукции разрешили российским компаниям «Тамбовский бекон», АПХ «Мираторг» и «Великолукский мясокомбинат».
[3] С.Рукин основал в 2013 г. холдинг «Технологии тепличного роста», переименованный в 2019 г. в «Рост». Прежде С.Рукин основывал в партнерстве с О.Тиньковым компанию «Международный бизнес-клуб», был создателем дилерского центра BMW «Авиамоторс».
[4] Подконтрольно якутским предпринимателям В.Гарипову и К.Гарипову.
[5] Принадлежит сахалинскому Минимущества.
Ростислав Туровский, научный редактор EastRussia, профессор ВШЭ, доктор политических наук; Екатерина ШамсутдиноваВ 2020 году президент России утвердил Доктрину продовольственной безопасности, направленную на повышение уровня самообеспечения регионов основными видами отечественной сельскохозяйственной продукции, сырья и продовольствия. Для воплощения её целей в 2021 году правительство Хабаровского края поставило задачу региональному минсельхозу: создать к 2026 году 4 агрокластера, и 9 — к 2030. В регионе приступили к реализации опорного проекта «Мелиорация и кластер АПК». Результаты проделанной работы чиновники озвучили на совещании постоянного комитета по вопросам промышленности, предпринимательства и инфраструктуры Законодательной дума края. Отдавая должное прогрессивности идеи, законодатели и сельхозпроизводители региона выдвинули контраргументы и указали на более актуальные, по их мнению, проблемы.
Для определения потенциальных возможностей формирования сети агрокластеров на территории края минсельхоз в 2022-2023 годах обратился к науке. В результате проведенной научно-исследовательской работы (НИР), в основе которой лежал анализ агроклиматических условий региона, земельных ресурсов и определения потенциальных территорий для размещения агрокластеров, минсельхозу предложили сформировать на территории края участки общей площадью не менее 30 тысяч га (то есть каждый займет не меньше 3 тысяч гектаров). На этих участках рекомендовано строить осушительные мелиоративные системы польдерного типа, что позволит подготовить почву для выращивания сельхозпродукции. К слову, стоимость проведенной оценочной научной работы обошлась краевому бюджету в 9 миллионов рублей.
Специалисты отметили, что к концу XX века Хабаровский край исчерпал запас сельскохозяйственных земель, на которых можно выполнить самотечные осушительные системы. Согласно научным данным, затраты на подготовку площадей для выращивания картофеля, овощей закрытого грунта, зерновых, включая сою и кукурузу, необходимо затратить порядка 600 тысяч рублей на один гектар. Окупаемость таких проектов составляет 25 лет.
В соответствии с НИР, ввод в оборот земель и создание агрокластеров планировалось за счет специализированной управляющей организации, по типу ТОР. Финансироваться она должна была за счет консолидированного бюджета: федеральные средства плюс меры краевой поддержки. Предполагалось, что размежеванные земельные участки, на которых сделают мелиорацию и подведут инфраструктуру, будут передаваться фермерам для выращивания зерновых и овощей, и создания кооперационных цепочек по переработке и сбыту.
— Отступая от теории, мы столкнулись с тем, что у нас отсутствует возможность реально неукоснительно реализовать такую модель. Научная работа обосновала затраты на создание девяти агрокластеров в объёме 30 миллиардов рублей, и мы неоднократно обращались в федеральный минсельхоз, но пока данные обращения остались без движения, — рассказала депутатам первый заместитель министра сельского хозяйства и продовольствия края Алена Селезнева. — Сейчас мы ведем работу на основании действующих программ господдержки и сил краевой машинно-тракторной станции (МТС), которая помогает фермерам проводить мелиоративные работы. Сегодня в Хабаровском крае на этапе формирования пять агрокластеров площадью почти 20 тыс. га. Это Дальневосточный агропарк на острове Большой Уссурийский, где планируется выращивать зерновые и кормовые культуры; российско-белорусский кластер мясо-молочного направления; учебно-образовательный кластер, в рамках которого будет обеспечен комплексный подход к решению вопросов кадровой обеспеченности отрасли. Также планируется создать овощной кластер и селекционно-семеноводческий кластер по двум направлениям: ягодные культуры и картофель. Конечно, мы гонимся не за цифрами и показателями, а хотим за счет этого механизма решить проблемные вопросы отрасли и стимулировать производство местной продукции. Ведь основная цель агрокластеров — это создание кооперационных цепочек и взаимодействия между сельхозтоваропроизводителями и переработчиками.
При этом у министерства сельского хозяйства нет полномочий в оказании государственной поддержки предприятиям пищевой и перерабатывающей промышленности для формирования полноценных производственных цепочек от производства сырья до реализации готовой продукции. И получается, что развивать кооперацию между производителями региона нужно, а реальных возможностей для этого как будто и нет. На это внимание заместителя министра обратила спикер Думы Ирина Зикунова.
— Стратегию развития агрокластеров нужно сделать более реалистичной, — подчеркнула она. — Если осуществлять поддержку, то ее надо планировать для конкретных хозяйствующих субъектов через достижение определенных показателей: увеличить объемы продукции и добавленной стоимости. Там уже у самих бизнесменов появится мотивация, чтобы работать по принципу комбинатов. Мы должны беречь и развивать сложившиеся бизнес-единицы, а не строить воздушные замки на пустом месте за большие миллиарды рублей. У вас есть хозяйствующие субъекты для новых агрокластеров? Есть инфраструктура и ресурсы для создания таких площадок, люди, которые там будут работать? Мы помним, что кадровый вопрос — один из наиболее острых по стране, ведь недаром же президент запустил в этом году реализацию еще одного нацпроекта, который так и называется, «Кадры». Люди сегодня уезжают из сельской местности на заработки, на вахту. Молодежь идет служить по контракту, или не хочет пачкать руки в коровнике. А вы хотите создать девять площадок, провести мелиорацию на 30 тысячах гектарах земли – для чего? Кто сеять и пахать будет?
Присутствующие на заседании комитета думы представители бизнеса поддержали Ирину Зикунову. Сегодня правительство края частично субсидирует затраты фермеров на приобретение сельхозтехник, семян и удобрений, возмещает средства, потраченные на приобретение племенного скота, строительство овощехранилищ и коровников. Но остается еще много проблемных вопросов, которые волнуют сельхозпроизводителей.
— Вы говорите, что необходимо проводить мелиорацию, и мы поддерживаем это решение обеими руками, — говорит Анна Мусина, генеральный директор ЗОАО «Соя», член общественного совета при министерстве сельского хозяйства и продовольствия Хабаровского края. — Но затраты на проведение этих работ несоизмеримы с нашими доходами. Несколько лет назад сельхозпредприятие «Вектор», например, выполнило мелиоративные работы, потратив 20 миллионов рублей. Компенсировать смогли не больше 5 миллионов, получается, что мероприятия провели практически за свой счет. А земли не в нашей собственности, они краевые, мы их лишь арендуем. Да, сейчас есть федеральная программа, по которой можно вернуть до 50% средств, потраченных на мелиорацию, и компания «Сервис Агро», которая сегодня работает в Зоевке и осваивает 6 тысяч гектаров земли поэтапно, уже вернула половину средств, потраченных на первый этап. Но, во-первых, эти деньги — порядка 300 миллионов рублей на 1000 га мелиорации надо иметь, чтобы их вкладывать. А во-вторых, печальный опыт говорит поостеречься, иначе, где потом брать средства на содержание скотины в коровниках, на корм и тд., если все вложить в осушение пашни?
Коллегу поддержала владелица двух птицефабрик Людмила Кузнецова. По мнению бизнеса, нецелесообразно транжирить региональный кошелек, когда есть множество федеральных проектов поддержки, в частности, по мелиорации.
— Смотрите, мелиорация в России — одно из ключевых направлений, на которое тратится 10 000 000 000 ₽ в год, — рассказала предприниматель. — После моего обращения к президенту на встрече в январе, господдержку на мелиоративные работы увеличили в два раза. Отношение к Дальнему Востоку, и Хабаровскому краю в частности, должно быть особое, уверена в этом. У нас при подъемах уровня воды, при проливных дождях и заболачивании почв смывается плодородный слой. Мы сейчас опять ждем наводнения. Поэтому мы будем настаивать на этом, чтобы эти работы по мелиорации были проведены на Дальнем Востоке, потому что иначе мы потеряем дальневосточные земли.
Мы предлагаем все-таки увеличить количество проектов, которые нужно отдать в федеральный орган Министерства сельского хозяйства для разработки именно субсидирования Хабаровского края, увеличения господдержки именно нам, потому что есть регионы, например, Забайкальский край, который получил деньги на мелиорацию, но он их не освоит. А нам 164 миллиона точно не лишние. Может быть, можно перераспределить бюджет, ведь до конца года еще полгода есть. И тогда не придется трясти краевую казну, которой и так на все не хватает. Просто нужно подать заявку федеральному минсельхозу, озвучить пожелания сельхозпроизводителей. Я все время обращаюсь к краевому минсельхозу, но связи нет, мы как будто параллельными путями идем, хотя работаем над одними задачами. А ведь изыскивать средства — это задача чиновников.
О недостаточной связи между министерством и работающими на земле производителями говорят и другие сельхозпроизводители. Они подчеркивают, что Хабаровскому краю необходимо найти альтернативу сои, которая позволяет зарабатывать, но истощает почву. Требуются закупочные пункты, налаженный гарантированный сбыт продукции, создание молочных кухонь для кормящих мам, как это было в Советском Союзе.
— Нужно доработать созданное, — считает глава сельскохозяйственного предприятия предприятия «Вектор» Сергей Гоманюк. — Растениеводство, переработка, поставка на молзаводы, птицефабрики. Чтобы была минимальная накрутка в торговых сетях. В Приморье, например, на местную продукцию накручивают не больше 10%. Почему у нас так нельзя сделать? Чтобы люди выбирали своё, а производители не уходили в ноль, пытаясь реализовать сделанное любой ценой. Сегодня с той же сои можно и масло, и жмых, и белок получить, который, кстати, с удовольствием употребляет птицефабрика в Комсомольске. Раньше потребление соевого белка было 1,5 тысячи тонн в месяц, то есть наши сельхозпроизводители практически всё могли бы туда сдавать, а не отправлять в Китай. Кукуруза — то же самое, там до 40% идет в корма. Сегодня кукуруза дешевле, чем пшеница. Можно было бы это легко организовать.
Жителям региона гораздо нужнее создание птицефабрики, где будут выращивать бройлерных кур, производить охлажденное мясо на 30 000 тонн в год, считает Сергей Гоманюк, — Какая ягода, я вас умоляю. Нужно строить завод по переработке кукурузы, в конце концов, можно рис выращивать на системах… Больше реализма, господа чиновники! Помощь на региональном уровне нам оказывают, но недостаточную. Например, есть такая мера поддержки, как субсидия на возмещение части затрат на проведение агротехнологических работ, повышение уровня экологической безопасности сельскохозяйственного производства, а также на повышение плодородия и качества почв. Объем финансирования в 2024 году составил 36 013 770,00, что по отношению к 2023 году составляет 61,15%. «Споросу» (производителю семян сои — прим. автора) вообще было отказано, нам было выделено порядка 18% от того, что запрашивали, Прилепины (КФХ Прилепин прим. автора) получили порядка 30%, и так далее. Почвы у нас в крае, к слову, за год лучше не стали, если хотим получать нормальные урожаи, необходимо вносить удобрения, проводить мелиорацию. На эти цели можно получать финансирование из федерального бюджета, и краевому минсельхозу стоило бы активней обращаться за господдержкой. Тогда и продовольственная безопасность в Хабаровском крае будет на надлежащем уровне.
В 2022 году в Китайской Народной Республике утверждена государственная программа повышения почвенного плодородия, разработанная Академией наук Китайской Народной Республики, которая предусматривает импорт торфа и продукции его переработки в объёме не менее 50 млн тонн ежегодно. Ассоциация производителей гуминовых кислот КНР и вовсе заявляет о потребности в два млрд тонн торфа в перспективе до 2030 года. Хабаровскому бизнесу есть, что предложить соседям, и короткое плечо доставки даёт ему преимущества перед конкурентами из Сибири и западных регионов России, но как раз транспортная составляющая не даёт отрасли возможности кратно увеличить добычу и поставки в КНР. Варианты решения проблемы обсудили участники делового сообщества «Опора России» на встрече с врио губернатора Хабаровского края Дмитрием Демешиным в конце июня.
Торф — удобрение, которое создаёт сама природа. Получается он в результате долгой ферментации мхов. Вещества, содержащиемся в нём, улучшает структуру земли, уменьшают содержание нитратов, снижают действие пестицидов, подавляют вредоносные бактерии и грибки, повышают кислотность. Входящие в состав гуминовые и аминокислоты улучшают развитие растительных культур, повышают их урожайность.
Интенсивное сельхозиспользование земель в КНР заставляет местных крестьян и фермеров идти на всяческие ухищрения, чтобы заставить почву работать. В соседней с Хабаровским крае провинции Хэйлунцзян, настоятельно рекомендовано возвращать на поля остатки соломы от предыдущего урожая. По данным открытых источников, примерно 20% плодородных почв в КНР имеют такую степень загрязнения, что практически непригодны для сельского хозяйства. Власти Поднебесной озадачились тем, чтобы спасти эти почвы — к 2030 году планируется уменьшить их долю с 19,4 до 5%. И тут российский торф очень кстати.
И в 2023-м, и в 2024 годах в Ленинградскую область приезжали представительные делегации китайских бизнесменов, чтобы обсудить возможные поставки торфа. Их выбор продиктован тем, что в регионе есть залежи, функционирующие торфопредприятия и логистический узел. В 2023 году местные предприятия добыли 224,88 тыс. тонн торфа, это примерно десятая часть общероссийской добычи.
В целом российские запасы торфа — одни из крупнейших в мире. По запасам и площади торфяных залежей, ценности и разновидности их ресурсов Россия не имеет себе равных в мире. Мировые запасы торфа оцениваются около 500 млрд т, из которых около 188 млрд т (более 37%) приходится на долю России. Распределены торфяные ресурсы нашей страны крайне неравномерно. Более 80% их расположены в Сибири, остальная часть — в Европейской части страны. Особенно много торфяных месторождений в Западной Сибири.
Однако, чем дальше от Китая, тем дороже становится логистика. И этот фактор играет на руку дальневосточным регионам.
В 40 млн тонн оцениваются залежи торфа в Вяземском и имени Лазо районах Хабаровского края. Есть и другие — на учете госбаланса стоят 75 месторождений с запасами 266,96 млн т. — но эти самые крупные с весьма удачным расположением в плане экспорта. Например, от села Бичевая (р-н имени Лазо), окружённого торфяниками, до ближайшего автомобильного погранперехода в Китай всего 250 километров. До Хабаровска — 150, до железнодорожной ветки расстояние ещё меньше. Только вот воспользоваться этим козырем не получится, всё как в присказке «Чисто было на бумаге…». Транспортной болью торфодобывающей и перерабатывающей индустрии региона поделился член «Опоры России», генеральный директор «Дальневосточной торфяной компании» («ДТК») Александр Тимофеев.
— Оттуда [из Бичевой] есть автомобильная дорога, асфальтированная, с грузоподъемностью в 8,5 тонн на ось, но при этом на этой дороге есть четыре моста, которые имеют общую грузоподъемность всего 10 тонн. Фактически по этим мостам далеко не каждый грузовик пройдет на сегодняшний день. Инвесторам, которые хотели вложиться в разработку, необходимо понимание, когда эти мосты могут быть приведены в нормативное состояние в соответствии с грузоподъёмностью дороги.
Кстати сказать, запуск производства на этих месторождениях позволит только по налогу на прибыль получить около 200 миллионов рублей ежегодно в течение 12−14 лет, — подчеркнул спикер, обращаясь к врио губернатора Хабаровского края на встрече актива «Опоры России» с врио губернатора Хабаровского края.
Получается, что ветхие мостовые переходы встали на пути развития перспективной отрасли, доходы от которой были бы отнюдь не лишними для региона. А ведь помимо налогов это и рабочие места, и плюсы в карму статистики промпроизводства.
Дмитрий Демешин, всего два месяца назад сменивший прокурорскую должность на губернаторскую, первым делом поинтересовался, в каком виде собираются торфяные экспортёры вывозить свой товар заграницу.
— Я, уж извините, как прокурор скажу: половину контрабандистов по лесу мы привлекаем к ответственности за то, что они необработанное сырьё гонят заграницу, но прописывают это продукцией с переделом.
Если вы будете инвестировать в добавленную стоимость, мы вас будем поддерживать.
В ходе дальнейшей беседы выяснилось, что торфопереработчик в крае пока один, и это как раз компания «ДТК». Экспортирует патентованную продукцию — удобрения в гранулах, с 2009-го года организация является резидентом Сколково.
Возможно, что других инвесторов отпугивает как раз состояние транспортной инфраструктуры — на сайте агентства привлечения инвестиций и развития Хабаровского края не первый месяц красуется предложение вложиться в добычу и переработку торфа в Вяземском районе. Необходимые инвестиции — 160 млн рублей окупаемость 3-5 лет (год назад было 72 млн при окупаемости за 2-2,5 года), внутренняя норма рентабельности более 30%, и это при условии поставок сельхозпроизводителям Вяземского же района, а если на экспорт…
— Касаемо дорог, тоже откровенно скажу, объекты жизнеобеспечения и населенные пункты для меня являются приоритетом, — подчеркнул Дмитрий Демешин в продолжении общения. — Но при этом всём, я задачу поставлю зампреду правительства по дорогам, чтобы она проработала этот вопрос, чтобы, по крайней мере, вам дали ответы. Но при этом при своём, моё мнение такое, что, если вы разбиваете дороги и собираетесь возить большие объёмы, участвуйте в том числе в их ремонте. Давайте подумаем, посчитаем этот момент.
– Инвесторы готовы! — заверил врио Александр Тимофеев.
— Вот отлично, давайте посчитаем, — ответствовал Дмитрий Демешин. — Мосты, например, сами сделаем, потому что это дорогостоящие объекты, а дороги, которые вы же разбивать будете делать вы.
Как рассказали EastRussia осведомлённые источники из автодорожной отрасли, укрепление однопролётного моста — так, чтобы он выдерживал большегрузы — обойдётся не меньше чем в 50 млн рублей. Мостов четыре, умножаем — получаем те самые 200 млн налогов, что сулят потенциальные торфоразработки в год. Похоже, что как минимум это препятствие с дороги, ведущей в светлое торфяное будущее Хабаровского края, будет убрано.
Есть у торфодобытчиков и другие головные боли: в соответствии с порядком определения товарной группы и с товарной номенклатурой внешнеэкономической деятельности, таможня относит их продукцию к сырьевой группе. И хотя, например, «ДТК» поставляет на экспорт продукт, который называется «гранулированное органоминеральное удобрение», платить сборы приходится с теми же коэффициентами, что и экспортёрам сырья. К тому же торф и любой продукт из торфа не попадает ни под одну программу стимулирования и квотирования логистики. Поэтому осенью прошлого года в ходе круглого стола в Госдуме бизнес предложил включить код товарной номенклатуры внешнеэкономической деятельности в программу государственного стимулирования экспорта или присвоить этой продукции другой код. Но это уже проблема федерального масштаба.
В российской экономике происходят интересные процессы. С одной стороны, очевидно уже, что по результатам 2023 года будет хороший рост, который никто не прогнозировал. В начале года МВФ осторожно показал рост около 1%, затем прогноз увеличился до 2%. Далее Президент сказал, что экономика России вырастет больше, чем на 2%. На региональном уровне и, в частности, на Дальнем Востоке наблюдаются аналогичные тенденции.
Возникает естественный вопрос на сколько эти тенденции зависят от инвестиций, макроэкономических условий, курса национальной валюты, конъюнктуры рынков, геополитики и других экстерналий.
Ответ одновременно и сложен, и прост: в целом развитие экономики зависит от существующих и проявляющихся экономических закономерностей и учета их в проводимой экономической политике.
Если говорить о возможностях роста, то, конечно, они есть и существенно больше даже чем 4%. По состоянию наших производственных мощностей экономика может расти с темпом 10% в год. И если бы в стране и на Дальнем Востоке было бы обеспечено кредитование импортозамещения, то многим компаниям не пришлось заниматься поиском денег, а можно было бы заняться производством собственной продукции, т.к. потенциал импортозамещения огромен.
На новом этапе развития дальневосточной части Российской Федерации сделан только первый шаг. Национальная программа социально-экономического развития Дальнего Востока на период до 2024 года и на перспективу до 2035 года[1] определяет цели и меры для ускорения развития экономики и социальной сферы макрорегиона, обеспечивает взаимосвязь мероприятий национальных проектов[2], государственных программ Российской Федерации, направленных на развитие отдельных отраслей экономики и социальной сферы на территории Дальнего Востока, ресурсы для их реализации, а также формирует основу развития макрорегиона в 15-летней перспективе.
Реализации новой государственной политики по развитию наукоемкого и высокотехнологического сектора экономики в Дальневосточном Федеральном округе препятствуют сложившийся ресурсный характер экономики Дальнего Востока и дефицит дешевых кредитов, необходимых для инвестиций. Для развития экономики Дальнего Востока нужны инвестиции, а для инвестиций нужны кредиты. Импортозамещение, инновации и технологический суверенитет – все это невозможно без целенаправленной, ориентированной на инвестиции в производственный сектор, новые технологии и расширение выпуска продукции денежно-кредитной политики.
Совокупный валовый региональный продукт (ВРП) ДФО составил в 2019 г. 5971,5 млрд. руб.[3] Структура отраслей, формирующих большую часть ВРП макрорегиона, состоит из следующих ведущих секторов: «Добыча полезных ископаемых» - 1 582,4 млрд. руб., «Транспортировка и хранение» - 794,2 млрд. руб.; «Оптовая и розничная торговля» - 656,9 млрд. руб.; «Государственное управление и обеспечение военной безопасности» - 519,5 млрд. руб.; «Операции с недвижимым имуществом и аренда» - 412 млрд. руб., которые в совокупности составляют более 66% ВРП макрорегиона.
При отсутствии мер по частичной реструктуризации экономики ДФО на период до 2030 г. ожидаемые темпы реального роста ВРП не превысят 1,6% несмотря на ожидаемую высокую инвестиционную активность.
Моделирование также показывает, что совокупный рост объемов экономики макрорегиона, например, в 3,5 раза к 2035 г. может быть обеспечен 5% ежегодным приростом выручки в секторе «Транспортировка и хранение». А вот сектору добывающей промышленности для того, чтобы добиться аналогичного роста экономики макрорегиона, надо ежегодно наращивать свои объемы на 10%, а строительству на 17%.
Чтобы обеспечить прорывное развитие Дальнего Востока необходима экономическая модель, основанная не на использовании экстенсивных факторов роста и сложившейся за десятилетия структуры, а на новых отраслях экономики, обладающими значительным мультипликативным эффектом.
Государство должно указать бизнесу в каких новых секторах развития экономики оно заинтересовано и обеспечить соответствующую КДП, поддерживающую это развитие[4].
Одним из таких направлений может стать новая биоэкономическая модель. Основная часть сектора сельского хозяйства ДФО размещается в Амурской области и Приморском крае. В этих регионах сосредоточено около 57% выпуска всей сельскохозяйственной продукции и 40% рыбохозяйственной деятельности. Причем почти вся высокотехнологическая, используемая при производстве продуктов растениеводства, продукция до последнего времени импортировалась и только в последние годы благодаря группе дальневосточных компаний, а также ДВФУ, ДальГАУ и ДВО РАН, стала меняться в лучшую сторону. Поэтому естественным является разработка экономической модели, на основе которой может быть создана новая отрасль дальневосточной экономики, включающая: развитие биотехнологий и биоинженерии; запуск наукоёмких высокотехнологичных ресурсосберегающих и экологически безопасных производств; старт глубокой биотехнологической переработки возобновляемых дальневосточных ресурсов (кукурузы и сои) всех технологических уровней. Такой отраслью может стать «Биоэкономика», которая создается с целью получения импортозамещающей биотехнологической продукции, востребованной на мировых рынках (кормовых витаминов, защищённых аминокислот, пробиотиков, антибиотиков, кормовых белков и продуктов) и разработки на их основе кормовой базы России для развития сельского хозяйства (растениеводства, птицеводства, животноводства, аквакультуры), пищевой и фармакологической промышленности.
На ее основе может быть разработана новая биоэкономическая модель экономики Дальнего Востока, но она может создаваться не в любом регионе ДФО. Для ее реализации область или/и край должны обладать рядом существенных преимуществ: соответствующих географических условий (положительной среднегодовой температурой, наличием необходимых земельных и водных ресурсов, наличием инфраструктуры), приграничным положением, кадровым, ресурсным и финансовым потенциалом. Такими факторами на Дальнем Востоке обладают регионы: Приморский край и Амурская область.
Биоэкономическая модель (цикл) считается эффективной, когда богатства, созданные в процессе освоения природных ресурсов, превышают обязательства, возникшие в связи с их изъятием[5].
Новая биоэкономическая модель развития экономики ДФО станет эффективной, если будет работать не с изымаемыми, а порождаемыми на микроуровнях и возобновляемыми природными ресурсами, используя при этом зеленые и голубые технологии биоэкономики. Национальные богатства, созданные на территории российского Дальнего Востока, с помощью такой модели будут значительно превышать обязательства, возникшие при изъятии природных ресурсов по старой модели.
Содержанием новой отрасли «Биоэкономики» является усиление продовольственной безопасности и снижение импортозависимости кормовой базы России за счёт создания и запуска наукоёмких высокотехнологичных ресурсосберегающих и экологически безопасных производств импортозамещающей биотехнологической продукции (кормовых витаминов, защищённых кормовых аминокислот, антибиотиков, пробиотиков, кормовых белков и продуктов), являющейся продукцией высшего технологического передела возобновляемых дальневосточных сельскохозяйственных ресурсов (кукурузы и сои) для развития сельского хозяйства растениеводства, птицеводства, животноводства, рыболовства и рыбоводства, аквакультуры), пищевой и фармакологической промышленности, ориентированных на внутренний рынок и завоевание соответствующих сегментов рынка АТР.
А.Л. Абрамов
Научный руководитель
Центра математических методов
народнохозяйственного прогнозирования и программирования
ПИШ ИББиПС и ИМКТ ДВФУ, к.т.н., профессор
Н.Н. Матвиенко
Заведующий лабораторией
Центра математических методов
народнохозяйственного прогнозирования и программирования
ПИШ ИББиПС и ИМКТ ДВФУ
[1] Национальная программа социально-экономического развития Дальнего Востока на период до 2024 года и на перспективу до 2035 года, утвержденная Распоряжением Правительства Российской Федерации от 24 сентября 2020 г. №2464-р
[2] Указ Президента РФ от 07.05.2018 № 204 «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года». Указ Президента РФ от 26.06.2020 г. № 427 «О мерах по социально-экономическому развитию Дальнего Востока»
[4] Абрамов А. Л., Матвиенко Н. Н. Человеческий капитал в системе национального богатства // Таможенная политика России на Дальнем Востоке. 2023. № 2(103). С. 43–55
[5] Абрамов А.Л., Матвиенко Н.Н., Осипов П.Е. Стратегия социально-экономического развития Дальнего Востока: задачи кризисного периода и эколого-экономический подход (Часть I) // Таможенная политика России на Дальнем Востоке. 2021. № 1(94). С. 50–65.
О развитии кооперационных связей между предприятиями, работающими в одной отрасли, говорится сегодня на всех уровнях власти. Владимир Путин, например, поручил создать в Хабаровском крае промышленный кластер для производства строительных материалов, запустить цепочку агрокластеров для обеспечения продовольственной безопасности региона. Производители пищевой промышленности края и сами бы хотели объединиться, чтобы работать с выгодой. Но есть сложности, которые сегодня можно решить только на федеральном уровне.
Местные собираются вместе
Дальневосточную Ассоциацию пищевой, перерабатывающей промышленности и сельского хозяйства в Хабаровском крае создали в 2021 году. Сегодня в нее входит почти 60 предприятий из 300, зарегистрированных на территории региона. Членство в Ассоциации помогает производителям продвигать свою продукцию на полки торговых сетей и небольших магазинов. А ведь еще недавно, говорит ее руководитель Алексей Андрусенко, местного изготовителя и вовсе не хотели видеть ни в одном из крупных ритейлеров края.
— Сегодня ситуация немного изменилась в лучшую сторону, но не настолько, как нам бы хотелось, — признается генеральный директор дальневосточной Ассоциации пищевой, перерабатывающей промышленности и сельского хозяйства, гендиректор компании «Золотой юг» Алексей Андрусенко. — Вообще заходить в регион инвесторы будут только тогда, когда будет прозрачен вопрос со сбытом. Это экономика. Зачем затевать производство, если ты не знаешь, куда это потом продать. Если ты годами бегаешь за торговыми сетями, чтобы встать на их полки. Кто дал торговым сетям право решать – кто будет из производителей размещаться у них, а кто нет? Кто дал им право влиять на экономику страны? Ведь поддерживать местных производителей – это развивать экономику страны. Раньше все завозили товары из-за границы, сейчас мы производим свое, но надо усилиться в этом направлении. Почему лучшие места в магазине у соков «Добрый» и «Рич»? Получается, торговые сети поддерживают интересы транснациональных компаний? А как же местный производитель? Я считаю, что в каждом регионе в торговых сетях приоритет и минимальная торговая надбавка должны быть у местных производителей молока, соков, колбасы и другой пищёвки, промышленности, бытовой химии.
В одиночку развиваться сложно, это знали еще в СССР. Первые кооперативы появились в 1987 году. Объединения помогали выжить и развиваться. По большому счету модное нынче слово кластер – это и есть кооператив с отлаженными внутри него цепочками поставок, группа компаний, которые сотрудничают друг с другом. В такой кластер, вернее, агропарк, мечтает объединить единомышленников руководитель ассоциации Алексей Андрусенко.
В России строительство агропромышленных парков пока меньше десятка, ближайший к Хабаровскому краю возводят в Южно-Сахалинске. В рамках первой очереди строят оптово-распределительный центр на 12 тысяч квадратов, производственно-складские корпуса на 5 тысяч м², овощехранилища на 1300 м². Для резидентов – подключение к электроэнергии, газу и воде. Вся площадь парка – 56 гектаров, здесь же разместится торгово-выставочный комплекс на 18 тысяч квадратных метров с возможностью проведения экскурсий для посетителей для развития туризма в регионе. Первую очередь планируют ввести в эксплуатацию в 30 августа 2024 года, чтобы местные производители могли хранить, перерабатывать и отгружать жителям островного региона продукцию собственного изготовления в соответствии с современными требованиями к качеству.
— В кластере каждый обладает чем-то небольшим, а при объединении это же какой дает синергетический эффект. Были даже опыты — сравнивали предприятия, которое само по себе и то, которое состоит в объединении подобных. Одиночка проигрывал союзу, и это нормально. Мы создали Ассоциацию для повышения конкурентоспособности местной продукции. А это однозначно, самое главное — понижение себестоимости ее производства. Сырьевая составляющая, как правило, занимает 25-30%, у кого-то побольше — 50-60%. Но, как правило, очень много, больше половины, коммерческие издержки занимают. Это арендная плата, коммунальные платежи, электронные системы, с которыми работает предприятие. И вот в этой части мы в Ассоциации хотим делать кооперацию – чтобы были общая логистика, общая закупка, общая инженерная служба, технологическая. Ведь малым и средним предприятиям нет смысла держать технолога в штате, можно держать старшего по производству, а технолог может быть один на несколько предприятий. Также и бухгалтер может один обслуживать несколько компаний, нет необходимости нанимать и держать в штате отдельную единицу.
Планируется, что агропарк, который хотят построить на площадке территории опережающего развития «Хабаровск», будет представлять одно или несколько зданий, соединенных между собой, с единой системой энергоснабжения. Для его строительства по предварительным подсчетам потребуется не меньше 3 миллиардов рублей – без федерального софинансирования тут не обойтись. По словам Андрусенко, в агропарк сегодня готовы зайти 18 резидентов, которые разместятся на 15 тысячах квадратов. Это представители ассоциации – производители колбасы, молочной продукции, соков и мороженого.
— Вот пример по поводу совместных закупок, — говорит Илья Амирханов, гендиректор фабрики мороженого «Зайца», председатель Дальневосточной Ассоциации пищевой, перерабатывающей промышленности и сельского хозяйства. — В последнее время у многих российских компаний возникли проблемы с картонной упаковкой. Члены Ассоциации продумывают вариант заказа из КНР, но чтобы его удешевить, нужен хороший опт. Для одной-двух небольших компаний это, может, не выгодно. А для 10-15 производителей уже отличный вариант, который поможет снизить, в том числе, конечную стоимость продукта.
В компании «Зайца» сегодня производят порядка 15 тонн мороженого в год. А еще 10-13 лет назад делали 90 тонн. За эти годы снизилась покупательская способность жителей края, появилась конкуренция, выросли цены на сырье. Всё это можно нивелировать ассортиментом, считает Амирханов. «Зайца» завоевала признание потребителей, в том числе оригинальными вкусами. Мороженое, в состав которого входит бекон с перцем, анис и мухоморы с конопляным семенем встретишь не часто. Вот и сейчас, несмотря на сниженный спрос, фабрика не останавливается и придумывает новые вкусы.
— В пандемию мы сделали пихтовое мороженое с кедровыми орешками — и вкусно и полезно. Сейчас его делаем к Новому году, оно особенно востребовано в декабре-январе, такая зимняя история, — продолжает Илья Амирханов. — Там используется прямой отжим из елок-иголок пихты, ребята – ученые из Томска нам делают. В этом году, памятуя про Китай и будущий экспорт, мы знали, что сок и ягода нашего дальневосточного лимонника очень популярна в КНР. Нам коллеги подготовили сырье — выжимка из этой ягоды ждет своего часа в холодильнике, будем делать такую новинку с лимонником. Еще туда будем добавлять инжирный джем, его тоже нам поставляет хабаровская компания — уже кооперация получается, и в качестве аккорда добавим туда обжаренный орех пекан в соленой карамели. Получилось кисленькое мороженое — у нас на такое было много запросов.
Сегодня компания может увеличить объём производства через возможность работать с федеральными торговыми сетями. У «Зайцы» есть договоренность с «Пятерочкой», как и у многих других местных производителей. Договор есть, а вот начать работать компания пока не может. Дело в том, что фабрике требуется дополнительное оборудование, а его, во-первых, нужно приобрести, во-вторых, куда-то поставить. В помещении, где работают уже много лет, нет места. В планах производителя — продать его и найти новое. И у многих, кто работает в пищевой промышленности, есть такая проблема. Люди занимаются производством в помещениях, просто не приспособленных для этого.
— Поэтому у Ассоциации есть задумка — строительство агропарка. Где смогут разместиться несколько десятков производителей, с общей инфраструктурой, общей управляющей компанией, как большой многоквартирный дом, или общежитие, только для пищевых производств. И, кстати, не только для пищевых, там же могут работать и изготовители упаковки. У нас есть что-то подобное — индустриальный парк «Авангард», но там все же коммерческая история, а мы хотим сделать так — главная задача, вы помните, снижение издержек и удешевление производства — чтобы арендные платежи и платежи управляющей компании были как можно меньше, предприятия, по задумке, могут получить даже бесплатную аренду. Но тогда платить определенный процент от оборота. И если этого процента достаточно, для содержания предприятия и все сделано эргономично, что нет необходимости тратить ежегодно большие деньги, и подушка резервная формируется хорошая, этот процент будет уменьшаться.
Чужие среди своих?
Для выхода в «Пятерочку» «Зайце» и «Золотому югу» нужно сменить упаковку. Что касается соков – там уже закрывают старую линию, которая разливала напитки в тетрапаки — федеральный ритейлер делает упор на перерабатываемую упаковку, теперь соки и морсы будут фасовать в небольшие ПЭТ бутылки. «Зайце», чтобы выйти на полки федеральной сети, нужно фасовать мороженое в стаканчики и креманки, упаковывать их в пленку, клеить «Честный знак» — мелкий объем продается чаще, чем крупные фасовки, отмечают маркетологи компании. Но то все упирается в покупку нового оборудования, а это для производителей пищевой промышленности целая проблема — практически полностью отсутствуют меры господдержки. По ОКВЭДу эти предприятия относятся к министерству сельского хозяйства, а значит, не могут рассчитывать на льготный займ по линии краевого или федерального Фонда развития промышленности. А в минсельхозе гранты и субсидии направлены на помощь фермерам, а не производителям пищевой продукции. И, получается, обновить технологическую линию или купить новую на льготных условиях пищевики не могут, поэтому просят у Минпрома либо забрать их из-под крыла минсельхоза, либо расширить возможности помощи ФРП.
— К сожалению, для предприятий пищевой и перерабатывающей промышленности поддержка минимальна, — говорит Светлана Абдалова, начальник управления Минсельхоза Хабаровского края. — Это льготные кредиты, но не для всех отраслей. Есть поддержка для переработчиков мяса, переработчиков молока, они могут приобрести оборудование в лизинг. А вот для мороженщиков даже такого нет. Мы на уровне края не можем это менять и выделять им финансовую помощь, это законодательством определено. От минсельхоза поддержка точечно идет – в 21-22 году была поддержка производителей хлебобулочных изделий в связи с тем, что сильно выросла мука. В основном, конечно, мы больше помогаем тем, что привлекаем внимание к их продукции, оказываем информационную поддержку. Сегодня для предприятий проблемные вопросы — это попасть в торговые сети, выйти на экспорт, поэтому мы привлекаем предприятия для участия в выставках-ярмарках, пиарим их. Например, наш майонез от МЖК «Хабаровский», джемы и варенья, сыры, колбасу, сиропы, мёд и многое другое мы очень достойно представили на выставке в ВДНХ в Москве, а совсем скоро будем участвовать с нашей продукцией на Восточном Экономическом Форуме.
— У сельхозтоваропроизводителей сегодня есть меры поддержки по линии минсельхоза, — возражает Алексей Андрусенко. — И, безусловно, они нужны им. Но что мешает включить нас в эти меры поддержки, начать перераспределять те же гранты, чтоб поддержать переработчиков. Ведь фермер произвел то же молоко, и сдал его на молокозавод. Получил субсидию – 12 рублей за килограмм реализованного молока. А завод, чтобы обновить цех, вынужден сам выкручиваться, у него вариантов получить субсидию, увы, нет. Есть пара вариантов по линии Россельхозбанка, но они доступны только крупным хозяйствам, мегафермам и крупным переработчикам, типа «Мираторга» и т.д. Брать кредиты под 20% - не каждый производитель вытянет, нам тоже нужны льготные займы под 1-5%. А ведь у многих предприятий пищевых оборудование достаточно изношено, где-то аж до 80%! У нас была возможность поговорить с нынешним федеральным министром сельского хозяйства, когда она еще была замом, и Оксана Лут нам сказала — ребята, да у вас и так все хорошо. Там почему-то бытует мнение, что у производителей и так все супер. Может, у крупных агрохолдингов так и есть, но мелкие-то производители сами не могут за ними поспевать. Ведь мало вырастить картошку, надо чтобы её кто-то в чипсы ещё превратил. Вот, например, в июне этого года 3 местных предприятия закрылись – это производство снеков, воды и хлебопекарное производство. Не справились, не выдержали конкуренции – значит, не так уж и хорошо живем.
Вытащить местного производителя из моря забвения могут не только федеральные сети, есть и второй путь – экспорт. Поэтому предприятия края опять смотрят в сторону стран АТР. Но здесь тоже, как говорится, есть свои нюансы…
— Мы почему-то больше заботимся о потребителях за рубежом, чем о своих собственных, — недоумевает Илья Амирханов, руководитель фабрики мороженого «Зайца». — И вот эту историю надо перевернуть, и тогда экспорт будет легко и спокойно проходить. Вот сегодня, чтобы отправить продукцию, мне надо аккредитоваться в Россельхознадзоре в системе «Цербер», если не ошибаюсь, и попасть в реестр экспортёров конкретной страны, что я выполняю их требования. Для того чтобы это сделать, мне надо пройти обследование, сдать анализы, все то же, чтобы получить декларацию соответствия для продажи в нашем магазине. У меня есть декларация соответствия, и я считаю, что её должно быть достаточно для работы с другими странами, если мы уже внесли данные в эту систему. А там на каждый вид продукта свой код, свой осмотр и время — полгода. Хочу отправить сухую смесь для изготовления мягкого мороженого — изволь ждать. А китайцам это не важно, они вносят код в свою систему и понимают, что это тоже самое производство. Есть еще момент: раньше китайцы хотели за 2 юаня купить, за 20 юаней продать. Сегодня эта ситуация меняется, к счастью, но все же лучший способ торговать с ними — это создавать свои торговые дома. Мы от Ассоциации планируем сделать такой торговый дом, выходить в торговые сети Китая, заводить туда продукцию местных производителей, надеюсь, с использованием Большого Уссурийского и погранперехода в Фуюань, который у нас появится через год-два. Надеемся, что слова президента все услышат, и мы сможем накапливать там грузы и отправлять по всей территории КНР. И тогда мы получим огромное преимущество по торговле с Китаем по сравнению со всеми регионами нашей страны.
История о том, как предприимчивые хабаровчане, вместо того чтобы возить чужие трубы, решили наладить собственное производство, как нашли под него землю, деньги и тех, кто им во всём этом помог.
Выйти в гринфилд с трубой
Чтобы добраться до участка, где находится цех «Дальневосточного завода полиэтиленовых труб» (ДВЗПТ), нужен проводник. Иначе найти нужный съезд с дороги в сторону Ильинки (пригород Хабаровска – прим. авт.) не получится. Да и потом путь ведёт мимо стройплощадок, пустырей, всего того, что на языке инвесторов-производственников называется «гринфилдом». Впрочем, именно этот гринфилд уже основательно вспахан — это территория ТОР «Хабаровск» с уже возведённой инфраструктурой.
— Нам, можно сказать, повезло, — рассказывает Дмитрий Коган, гендиректор завода. — Один из резидентов здешних — иностранная организация — ушла с территории Российской Федерации, и этот участок предложили нам. Отличный участок, абсолютно ровный, с подключением воды, канализации, электричества. Даже есть газ, но он нам не нужен.
А начиналось всё не очень радужно. Немного предыстории: на протяжении последних лет Дмитрий вместе с компаньоном занимался торговлей теми же трубами и прочей номенклатурой, необходимой для прокладки трубопроводов. Клиентская база обширная — по всему Дальнему Востоку. Тут как раз вошли партнёры в крупный проект по модернизации водоснабжения, канализации в селе Облучье в Еврейской автономной области. Проект масштабный, но… посчитали, подумали и решили, что настала пора перестать возить «чужие» трубы, и организовать своё производство.
Сказано — сделано: базироваться решили в Еврейской автономии и даже зарегистрировали там предприятие. Но, когда стали общаться с представителями КРДВ по поводу земли, оказалось, что подходящие участки в Амуро-Хинганской ТОР, не обеспечены ни водой, ни газом, ни электроэнергией. В итоге стали искать участок в Хабаровске и при поддержке КРДВ нашли.
С землёй решили, стал вопрос с финансированием: линию присмотрели передового китайского производителя, плюс предполагалось оформить промышленную ипотеку, но «за душой», как говорится, у молодой компании хоть и было кое-что, но этого не хватало. Финансирование собирали из разных источников: тут и собственные средства, и деньги Фонда развития промышленности, и банковский кредит, получить который удалось с помощью Гарантийного фонда.
— Основной функцией, которую выполняет гарантийный фонд, это предоставление поручительств за тех предпринимателей, у которых недостаточно залога или его вообще нет, — рассказывает Анастасия Танаева, генеральный директор Гарантийного фонда Хабаровского края. — В данной ситуации учредители завода обратились в банк, чтобы оформить промышленную ипотеку, но им не хватало залога: компания новая, нет никакой кредитной истории, нет ничего. Здесь, конечно же, поддержка от Гарантийного фонда была кстати. Наш объём поручительства составил 21 миллион рублей и это помогло им получить ипотеку и построить вот этот цех.
Общий объём инвестиций составил порядка 350 млн рублей: 150 млн — первая очередь, и остальные очереди ещё примерно столько же. ДВЗПТ будет производить трубы диаметром от 50 до 500 миллиметров. Те, что до 250 — с прицелом на покупателей частного характера, большие диаметры для ЖКХ, «Водоканалов», для газовщиков. Кроме того, будут выпускать и «электрические» трубы. Для этого купили специальное оборудование, позволяющее делать трехслойную трубу с антипиреновым слоем внутри, который не дает возможности поддерживать горение. Однако «электрические» трубы — это среднесрочная перспектива. С запуском первой очереди завод будет выпускать около 3,5 тыс. тонн обычных.
Буквально по соседству — всего в нескольких километрах — с 2016 года уже работает «Хабаровский трубный завод», выпускающий полимерные трубы различного назначения, а буквально год назад в Приморье заработал ещё один. Этой же компании — «Полипластик». Хабаровское производство выдаёт на-гора 18 тыс. тонн продукции ежегодно, приморское подразделение с выходом на проектную мощность будет выпускать до 24 тыс. тонн. Однако развёрнутое на Дальнем Востоке масштабное строительство промышленных объектов, модернизация существующей инфраструктуры, реализация мастер-планов позволяет учредителям ДВЗПТ строить долгосрочные планы.
— «Полипластик» нам не конкуренты, — уверен Дмитрий Коган. — Это наши партнёры в части поставки трубы больших диаметров, чем мы будем выпускать. Они делают трубы до 1200 миллиметров, мы до 500 миллиметров. Вот когда сложится ситуация, что нам будет не хватать ассортимента большого диаметра, мы будем в том числе у них заказывать, если у них будет в наличии, потому что они заточены на крупные стройки и зачастую у них невозможно заказать, очередь на 2−3 месяца.
— Вопрос сбыта у нас не стоит, — подтверждает Алексей Коваленко, соучредитель и главный инженер завода. — Сбытовая политика у нас налажена, мы будем выпускать для собственных нужд, ну и просто в свободный рынок. По нашим прикидкам, мы распроданы на три года вперёд. Это газоснабжающие организации, это Газпром, это все «Водоканалы» Дальнего Востока, это министерства ЖКХ всего Дальнего Востока, это и Якутия, это и Камчатка, это и Сахалин, и Магадан. Полиэтиленовая труба сегодня используется вообще везде: весь мир, и Россия в том числе, отказывается постепенно от металла и в строительстве, и в промышленности. Вода у нас течет сегодня по полиэтиленовым трубам, практически весь газ у нас идёт по полиэтиленовой трубе. Ливневая канализация — это всё полиэтилен.
Сырьё ДВЗПТ получает от «Сибура» — пока со склада компании в соседнем Приморье, с запуском Амурского газохимического завода в Амурской области, поставки пойдут оттуда.
Неожиданно для самих учредителей решился кадровый вопрос. При том, что в стране и на Дальнем Востоке сплошь и рядом наблюдается кадровый голод, на трубном производстве активно идут собеседования.
— Как ни странно, мы на сегодняшний момент практически укомплектовались на первые три смены, — говорит Дмитрий Коган. — Очень много, как выяснилось, у нас инженеров, которые хотят работать на производстве. Устали работать в торговле, устали работать, в логистике, где-то на других работах. Парадокс, но оказалось, что молодые инженеры, отучившиеся на ЧПУ-станках, не могут найти себе работу, потому что такое оборудование редкость.
После запуска всех четырёх очередей и выхода на полную проектную мощность работу на новом производстве получат 100 человек. Желающим стоит поторопиться.
На полуострове более 300 вулканов, некоторые из них постоянно активны, другие просыпаются время от времени. Практически вся почва на полуострове «пропитана» вулканическим пеплом – потому можно смело говорить, что все произрастающее здесь имеет вулканическое происхождение.
Сыроварню «Аристель» вместе с командой единомышленников развивает камчадалка Наталия Урсол — в прошлом почти 20 лет проработавшая юристом и директором по маркетингу в крупнейшем региональном холдинге. Резкая смена деятельности повлекла за собой не менее глобальные перемены в личной жизни, но Наталия считает себя энтузиасткой и ни о чем не жалеет.
— Наталия, как вы пришли к решению кардинально поменять свою жизнь и начать варить сыр, что называется, в условиях рискованного земледелия?
—Мы просто очень любим моцареллу, а у нас в регионе никто не занимался молодыми сырами. Вот и возникла идея сделать это самим. У меня перед глазами был пример руководителя «Агротека» Владимира Рубахина, у которого я проработала долгое время, – он начинал с небольшого колбасного цеха и своим трудом развил его в огромный холдинг. В процессе старта мне пришлось развестись с мужем, заложить квартиру, продать дачу, машину и набрать кучу кредитов, но все это пошло на пользу дела! Наверное, если бы я знала, какой тернистый путь предстоит пройти – не уверена, что рискнула бы. Но теперь не жалею абсолютно. Слава благодарности наших покупателей, их любовь и уважение — это очень дорогого стоит.
— Расскажите, в чем особенность ваших сыров?
— Основная наша идея — именно фермерская продукция, никакого промышленного производства, никакого ноу-хау, никакого технического прогресса. Есть руки, есть молоко, есть температуры, есть бактерии и то, что нам дала природа. Никаких «счастливых» добавок со странными названиями мы не используем. Отсюда и получаются наши очень вкусные продукты — они пользуются спросом и популярностью у ценителей качества, как среди местных жителей, так и среди гостей полуострова. На начальной стадии мы варили только молодые сыры: моцареллу, буррату, страчателлу, потом добавили сулугуни, «Фермерский», халуми и скаморцу. Когда поставили оборудование, включая камеру для созревания, начали делать уже выдержанные сыры. Сейчас у нас около 15 сыров выдержанных, также мы делаем камамбер и валансе. Три года назад наш камамбер стал победителем Всероссийского конкурса «Лучший сыр России», а два года назад «золото» взяла наша буррата. Там все строго – все присылают образцы, они проходят только под номерами, и никто не знает даже номер своей продукции. Эксперты исследуют органолептику продукта путем дегустации образцов.
Также мы производим питьевые йогурты с местной ягодой — жимолостью, голубикой — для этого запустили цех по переработке дикоросов. Есть у нас и сыр с жимолостью — такого никто не делает в России. С такими продуктами не стыдно и в ресторан поставки делать, что мы успешно и практикуем на местном уровне. Кстати, ряд топовых московских ресторанов приобретает у нас сливочное масло, но тут речь о небольших поставках.
— За качество сыра в первую очередь отвечает исходное сырье — молоко. И для многих сыроделов во всех регионах страны существует проблема найти хорошего поставщика качественного молока. Как вы с этим справились?
— Не сразу, но нашли. Действительно, для того, чтобы корова давала правильное хорошее молоко, в ее рационе должен полностью отсутствовать силос — это самое дешевое сырье для корма коров. С ним будет мертвый сыр, он даже не получится. Нам повезло, и мы нашли такого хорошего фермера. Я могу в любой момент приехать к нему на ферму, а такое не каждый позволяет делать. Ему не стыдно показать свое хозяйство. Мы также продаем его молоко в пастеризованном виде — люди очень хвалят, говорят «как у бабушки в деревне».
— Можно ли выделить какой-то самый популярный вид вашей продукции?
– Это невозможно! У нас вся продукция уходит нарасхват. Могу сказать только, что сезонность присутствует — летнее масло пользуется большим спросом. На самом раннем этапе развития мы откликнулись на просьбы наших покупателей и сделали маложирный сыр из обезжиренного молока — всего 15% жирности. Сделать-то его мы сделали, и он получился очень вкусным, но только потом узнали, что так делать сыр нельзя. Как в анекдоте: «у него получилось, потому что он не знал, что так нельзя». Сыр очень интересный, когда его пробуют другие сыровары —– даже не понимают, что он сделан из обезжиренного молока. Все-таки есть какое-то чудо в нашем вулканическом молоке! Вся пластичность, весь вкус сыра — в его жирности. И тут мы поняли, что в наших камчатских почвах точно есть волшебное. Коровы пасутся на травушке, которая всегда зеленая в отличие от южных полей, где летом сухостой от жары. И мы ухватились за эту фишку – вулканическое молоко, вулканический сыр — это теперь запатентованное название. Маложирный сыр мы назвали первым нашим камчатским названием – «Аянка».
Ликбез по камамберу от Наталии Урсол
«Камамбер, продающийся в масс-маркете, – это, как правило, плавленый сыр с белой плесенью. А он должен менять структуру уже после созревания, при продаже. Есть понятие молодой и вызревший камамбер. Молодой: по краям тягучий, а в центре довольно плотный. В середине созревания сыр будет плотной тягучести, обволакивающий своей сливочностью, имеющий запах плесени и грибов. А вызревший камамбер внутри становится жидко-тягучим и обладает выраженным сложным ароматом грибов, сырой земли — всем тем, что так любят и ценят французы».
— Какие еще местные топографические названия вы используете?
— Например, все сыры не могут называться пармезаном — такое название имеют право использовать только по географическому наименованию, как «Шампанское» в провинции Шампань. Сыр по типу пармезана у нас называется «Корфадер» — было на Камчатке такое село Корф, где в 2006 году произошло разрушительное землетрясение. Всех людей оттуда вывезли, поселок закрыли. В память об этом селе мы назвали наш твёрдый сыр, созревающий два года. Еще у нас есть такие локальные названия: «Ковран», «Каяндер» (камчатская лиственница), «Кирганик» (речка), «Лазор», есть у нас творожок «Имушка» – по названию реки Имка в Олюторском районе. По нашим сырам можно изучать камчатские названия и растительный мир полуострова.
Самый знатный наш сыр – «Уйкоаль» (в переводе с ительменского — Камчатка) — с итальянским белым трюфелем. Есть сыр «Алакин», что в переводе с корякского означает «летний» — его мы делаем только на летнем молоке, созревает год. Есть сыр «Эльвель». Это название мы взяли из легенды северных народов Камчатки. Если коротко, то девушка влюбилась в двух братьев, и не могла выбрать кого больше любит, а злой шаман превратил братьев в реки, а девушку в гору между ними. Девушку звали Эльвель.
— Какими новинками будете удивлять своих покупателей в ближайшем будущем?
— В этом году мы выпустили сырные трюфели. Сыр перемешиваем с очень хорошим какао — не экономим, понимая, что тут важно качество ингредиентов. Получается нежный, тающий трюфель. По отзывам, они очень похожи на швейцарские и японские трюфели. На будущее есть проект — сделать твердый сыр в шоколаде. Хотим начать взаимодействие с местной шоколадной фабрикой.
Творожная арифметика от Наталии Урсол
«Не может стоить творог меньше тысячи рублей за кг – объясню почему. Из 100 литров молока можно сделать без добавок 13 кг творога. Сколько стоит молоко? А еще электроэнергия, аренда, налоги, зарплата – и цифру нужно удвоить. А если это сыр – там более длительный процесс приготовления, вызревания и ухода за продуктом – еще на два умножить надо. То же самое со сливочным маслом: из 100 литров молока мы получим всего около 4 кг масла. Чудес не бывает, есть только чудеса химической и микробиологической промышленности».
— Что мешает и что помогает вам делать бизнес на Камчатке?
— Делать бизнес ничего не мешает. В целом очень выгодно и правильно развивать свой бизнес на Камчатке. Мы энтузиасты, мы любим наш край, а когда я слышу, что говорят, что на Камчатке делать нечего и надо сваливать — считаю, это крысы, бегущие с корабля. И они переезжают в другие регионы и говорят, что и там все плохо. На самом деле на Камчатке ничего не мешает бизнесу развиваться. В другом, густонаселенном регионе построить бизнес построить гораздо сложнее. У нас много свободных ниш, развивается туризм, в силу географической отдаленности у нас хорошие добрососедские отношения. Мы не считаем, что кто-то у нас конкурент — всем нам хватит. А сегодня мы больше про любовь, нежели про деньги. А любовь требует более высокого качества.
— Планируете масштабирование бизнеса?
— Возможно, скорее по франшизе. Мы не одну собаку съели во время строительства сыроварни. Своими знаниями поделиться можем – оборудование, материалы, продукты, опыт. Я буду рада.