– Раджана, для своих 28 лет ты немало сделала для продвижения и популяризации Бурятии через свое творчество. Расскажи, как все начиналось.

– Я закончила колледж искусств им. П. И. Чайковского у нас в Бурятии и получила специальность дизайнера-преподавателя. Пять лет проработала в детской художественной школе, после чего ушла во фриланс. Так я могу больше времени посвящать проектам о Бурятии. В 2021 году я провела персональную выставку, которая была посвящена исследованию районов Бурятии. Она называлась «Коллаж как метод исследования». В республике 21 район, и под каждый из них я сделала коллаж. Выставка прошла в Музее истории города Улан-Удэ на Арбате с большим успехом. Кроме того, я делала экспозицию «Трансформация в текстиле и коллаже», посвященную исследованию бурятских племен. Она проходила в галерее Анны Городюк в Иркутске. Экспонатами стали панно из текстиля, на которых были представлены бурятские одежды, орнамент, фактура. Еще я участвовала в создании мультфильма на бурятском языке «Нохой хүн хоер» (2023). В тот момент я еще работала в детской художественной школе, и нас с учениками пригласили поучаствовать в проекте. Раз в неделю мы ездили в Национальную библиотеку и работали там – я показывала ребятам, как создать из полимерной глины и кусочков ткани куклы и декорации для мультфильма. Когда у нас все было готово, съемочная команда начала работу по «оживлению» персонажей.

– Но большинство узнали о тебе благодаря уютным открыткам.

– Это точно (смеется). На данный момент у меня в коллекции 10 открыток с изображением Улан-Удэ. Их можно встретить в книжных магазинах нашего города. Многие спрашивают, как я их создаю. Отвечаю: я гуляю по нашему городу и фотографирую те места, которые мне нравятся, которые откликаются в сердце и их хочется нарисовать. 

Раджана Доржиева: «Я гуляю по нашему городу и фотографирую те места, которые мне нравятся, которые откликаются в сердце и их хочется нарисовать». Фото из личного архива.

В мастерской я рисую через графический планшет. После этого отправляю на печать. Отдельно хочу сказать про свою мастерскую. Она находится на последних этажах республиканской типографии. Сейчас там креативное пространство «Хэб Хаб». На четвертом этаже расположились мастерские для художников, керамистов, ювелиров, швей и дизайнеров, а на третьем этаже – галерея. Рекомендую всем ее посетить!

– Расскажи, пожалуйста, про иллюстрации к стихам Дамбы Жалсараева.

– Я сделала иллюстрации на добрые стихи: «Баирма не боится спать одна», «Чай», «Бабушкин Айрак»… По этим иллюстрациям Национальная библиотека Республики Бурятия изготовила классный мерч к литературному фестивалю, приуроченному к 100-летию со дня рождения Дамбы Жалсараева, – шоколад и пазлы. В дальнейшем планируется детская книга стихов с иллюстрациями. На этом фестивале я не только рассказывала об иллюстрациях, но и проводила для детей мастер-класс. Ребята приехали из разных районов Бурятии, чтобы выступить и рассказать любимые стихотворения поэта на родном языке. А после выступления их ожидал как раз мой мастер-класс. Мы создавали небольшие композиции в технике коллажа по стихотворению «Приезжайте» Дамбы Жалсараева.

Раджана Доржиева: «Моя мастерская находится в креативном пространстве «Хэб Хаб» на последних этажах республиканской типографии. На третьем этаже – галерея. Рекомендую всем ее посетить!». Фото из личного архива.

– Очень душевные иллюстрации. А как ты думаешь, ИИ тебе конкурент? Кто-то скажет, что с его помощью можно сделать такую же картинку всего за пять минут.

– ИИ не является для меня конкурентом, так как он заточен на рекламу и дизайн, но не на иллюстрации. ИИ не любит неряшливость, ненормальность, кривость, косость. Он любит идеальность, и ему очень важно изображать такие картинки, а именно душевность иллюстрации придают несовершенства. Рисовать в наивном стиле взрослому человеку довольно сложно, так как нужно стирать в голове границы, правила и, что называется, выключить голову и рисовать по наитию. ИИ еще не дошел до такого уровня, когда он может иллюстрировать книги. Он, конечно, может иллюстрировать, но это будет сухо и в иллюстрациях не будет жизни.

Раджана Доржиева: «Душевность иллюстрации придают несовершенства».

– Какие еще места ты рекомендуешь посетить тем, кто планирует побывать в Бурятии?

– Обязательно стоит побывать в пространстве «Радуга». Его открыла Аня Назарова. Ей досталась в наследство от мамы гостиница в Максимихе, и она вместе с волонтерами со всей страны сделала арт-резиденцию. Еще один важный пункт – это архитектура. Рекомендую гостям просто погулять по Улан-Удэ и насладиться шедеврами деревянного зодчества. Ну и, конечно, бурятская кухня! Куда же без нее. Какое попробовать блюдо, написал в своем стихотворении Дамба Жалсараев: «Друзья, приезжайте на наше приволье, веселое вас ожидает застолье. Отведайте буузы на шумном пиру – пельмени, их варят у нас на пару! На зорьке студеной поднимемся рано и вместе купаться помчимся к Аршану».

Раджана Доржиева: «Пребывание в Бурятии даёт мне силы и вдохновение». Фото из личного архива

– Раджана, а были мысли уехать из Бурятии?

– Да, большинство моих одногруппников разъехались: Питер-Москва. У меня тоже были мысли уехать в северную столицу, но, пожив там какое-то время, я затосковала по родной Бурятии. Мне не хватало гор, не хватало чувства, когда ты находишься среди своего народа. Я поняла, что в Бурятии тоже очень много перспектив. Ниша практически не заполнена, конкуренции почти нет, и есть возможности для развития. Просто пребывание здесь даёт мне силы и вдохновение. Это сложно объяснить, это надо прочувствовать. Хочется делать что-то полезное для своего региона, народа. Мне бы хотелось, если и куда-то переехать, то в Монголию.

– А ты говоришь на бурятском?

– Я понимаю бурятский отчасти. В семье мы не практикуем, но бабушки и дедушки знают. Еще часто спрашивают про мое имя. Так вот, Раджана – это не бурятское имя. Раджа – это титул «царь», раджана, соответственно, – царица. Просто моя мама любила индийские фильмы (смеется).

– Какие у тебя планы на будущее?

– Я бы хотела выучить монгольский, организовать персональную выставку и нарисовать серию иллюстраций об Улан-Удэ.

– Лена, с чего началось твое увлечение фотографией, чем вдохновлялась в самом начале и чем сейчас?

– Впервые загорелась фотографией в начале 2000-х годов, после того как сходила в большой поход помощником гида. У нашего главного гида получились тогда классные фотографии на пленочный фотоаппарат. Себе я тоже такой купила и начала экспериментировать. Со временем приобрела цифровой фотоаппарат, испытывала его в походах с туристами, спортсменами, снимала природу, людей, соревнования.

– Ты где-то училась в последствии или самостоятельно освоила?

– Я самоучка, училась по книжкам – это Камчатка, проблемы с интернетом были до 2016 года, скачивать какие-то материалы было проблематично, изначально вообще невозможно. А потом начали появляться в России фан-сайты разные, в том числе для фотографов, где можно было задать вопросы фотографам из других регионов. Очень классные фотографии всегда были в спортивных журналах – «Доски», «Оn board». Там публиковалось большое количество зарубежных топ-фотографов, на которых хотелось равняться. В фотографии, как и во многих других сферах, также важна «насмотренность». Посмотришь, как другие работают, что-то свое придумаешь, где-то совета спросишь. Но потом все начали резко переводить в цифру, печатные журналы у нас начали исчезать. Долгое время держался журнал «Вертикальный мир», но он тоже ушел в онлайн. И это такая печаль и боль для многих фотографов, которые хотели бы, чтобы их работы были напечатаны.

Вулкан Кизимен и озеро Теплякова. Фото: Елена Верещака

Сейчас все онлайн. Лично я не очень стремлюсь выкладывать свои фото в интернет. Потому что некоторые недобросовестные пользователи могут взять твои фото, опубликовать у себя, не подписывая. А каждому автору хочется, чтобы его имя было на фотографии. Когда у меня спрашивают разрешение на то, чтобы взять фото, я спрашиваю для каких целей. Если это цель коммерческая, я говорю, что фото можно купить. Это же моя работа, мне не дадут кусок хлеба в магазине просто так. Однако для социальных целей я могу предоставить фото бесплатно.

– А офлайн-конкурсы не спасают от дефицита печатных фотографий?   

– На самом деле, я на конкурсы тоже перестала уже отправлять свои работы, поскольку я нахожусь на Камчатке. И отсюда не видно крутых выставок, да и лететь для участия, допустим, в Москву – это как минимум дорого. Ну и, как многие творческие люди, я достаточно самокритична, и, считаю, что еще не сняла свой шедевр. Хотя не раз становилась победителем или финалистом достаточно крупных конкурсов.

Вулкан Ключевской. Извержение октябрь 2023 года. Фото: Елена Верещака

– Ты делала крутую выставку на Камчатке, посвященную извержениям вулканов. Как все прошло?  

– Да, небольшая выставка прошла в Петропавловске, в арт-пространстве «Все связано». Там было 13 работ. Все их потом раскупили. Выставку я делала полностью на свои средства. Печатала фотографии в Москве, так как там достойное качество. В общем-то, продажа этих фото и окупила печать выставки. Это был пробный шар, который позволил мне понять, как это вообще – организовать выставку, какие есть сложности, как нужно подходить к выбору фотографий. Часто, пока не увидишь в напечатанном виде, просто не представляешь, как смотрится фотография, цепляет она или нет.

– Насколько опасно снимать извержение?

– Я же еще гид-проводник и давно занимаюсь туризмом на Камчатке. Конечно же, мы выбираем наиболее безопасное место, адекватное расстояние. Мы не самоубийцы. В 2023 году при съемке извержения от нас до вулкана было 27 км, плюс, мы специально расположились на возвышенности, чтобы, если вдруг пойдут пирокластические потоки - это когда раскаленный газ из кратера вулкана несется с огромной скоростью вниз, собирая в свой поток пепел, шлак, камни, мы оказались в недосягаемом для него месте. Также хорошая оптика, хорошая камера, и получилось, как будто мы стоим вот прям рядом.

Вулкан Ключевской. Извержение октябрь 2023 года. Фото: Елена Верещака

– Ты работаешь в жанрах пейзажное фото, тревел-фотография, репортажная и спортивная фотография. Скажи, а что самое сложное в работе фотографа твоего жанра?

– Сложностей никаких, только нужно технику регулярно обновлять, а это недешево. Появляются новые фотоаппараты, объективы. Более скоростные, более емкие, более четкие. Погода не пугает – все зависит от того, что ты хочешь снять: шторм, ветер, брызги океана. Просто одеваешься по погоде и защищаешь камеру, для этого есть специальные средства. Если снимать людей, то, наверное, всегда волнует адекватное восприятие. Но на Камчатке я с таким не сталкивалась.  

Вулкан Безымянный. Извержение, октябрь 2023 года. Фото: Елена Верещака

– Есть у тебя есть особенное, любимое место для съемок на Камчатке? Может быть, даже любимая фотография?

– Самая, конечно, моя любимая — это Ключевская группа вулканов, в составе которой аж 13 исполинов. Там невероятно разные пейзажи. Если это вулкан Толбачик, то это гигантские шлаковые поля, а с другой стороны – тундра с лавовыми потоками. Плюс, с его кратера вид на самый высокий действующий вулкан Евразии — Ключевской. Если объехать Ключевской вулкан, там есть место под названием Апахончич: красивейший разнообразный ландшафт и обзор на четыре вулкана. Все это — зона современного активного вулканизма, там постоянно что-то происходит. Например, тот же Ключевской извергается в среднем раз в два года, а Безымянный почти постоянно выдавливает из кратера вязкую лаву, которая в темное время суток напоминает огненную реку. А еще там невероятное звездное небо.

Южная группа вулканов - Мутновский, Горелый, Вилючинский. Там есть два невероятных времени: сентябрь, когда тундра покрывается желтыми, красными, бордовыми красками, а на верхушках вулканов появляются шапки из снега; начало июля - когда снег начинает таять, текут ручьи, снег на тундре и в кальдере вулкана Горелый становится ярко-голубого цвета. И в это же время на любой, даже маленькой полянке, освободившейся от снега, начинают цвести цветы, например, редкие золотистые рододендроны. Чтобы за мишками поехать посмотреть – Ключевское озеро. Особенно хорошо там осенью, когда лес начинает становиться золотистым, а мишки округляются перед тем, как лечь в спячку. Вообще у нас очень много красивых мест, даже совершенно неочевидных, но до многих из них надо пройтись ножками.

Вулканы Кроноцкий и Кизимен (на переднем плане). Фото: Елена Верещака

По поводу фото: у меня есть несколько любимых, но там скорее любимые объекты на фотографиях. Допустим, Кроноцкий вулкан. По моему мнению, вообще самый красивый вулкан мира. Идеальная острая форма, очень красивый. И там, где Кроноцкое озеро и Кроноцкий лиман – место шикарнейшее, но добраться туда можно только вертолетом.

Нравится мне фотография с дрона, которую я сняла во время извержения вулкана Карымский – водопад внизу и вертолет стоит. Тут я довольна собой максимально – это панорама, снятая с дрона, и там все в одном кадре.

– Можно сказать, что ты во всех уголках Камчатки уже побывала со своим фотоаппаратом?

– Нет конечно. Чтобы всю Камчатку посетить, жизни не хватит. Я каждый год стараюсь открывать какие-нибудь новые местечки для себя. Допустим, в этом году я впервые побывала на Командорских островах: в составе научной экспедицией во главе с Владимиром Буркановым. Это один из немногих социалистов России, кто занимается изучением морских львов – сивучей. Мы помогали ученым в обслуживании фотокамер. А в предстоящий сезон пока что не знаю, еще не придумала.

Фото: Елена Верещака

– Расскажи, как прошел твой сезон как гида? Много ли людей приехало? Как июльское землетрясение повлияло?

– Сезон прошел бурно, но людей меньше приехало – из-за землетрясения и не прекращающихся афтершоков кто-то побоялся ехать и отказался от тура, кто-то перенес на следующий год визит. Хотя, были и те, кто наоборот купил билеты и примчался, чтобы увидеть извержения вулканов Крашенинникова и Ключевской, начавшиеся сразу после землетрясения.

– Что в планах на будущий год?

– Я гид-экскурсовод, а в следующем году буду защищаться на инструктора-проводника в соответствии с новым законодательством. Хочу делать интересные проекты именно туристической направленности. Сейчас ведем переговоры об организации фототуров на Камчатку. Это востребовано как у начинающих фотографов, так и у профессионалов. Можно убить за один приезд двух зайцев, как говорится. И Камчатку посмотреть, и увезти отсюда классные фотоработы, которые, возможно, займут призовые места на конкурсах фотографий. 

Фото: Елена Верещака

Работаю иногда с туристическими компаниями и снимаю путешествия их туристов, которые понимают, что не хотят ходить с телефонами, а хотят наслаждаться красотой. Ведь, когда ты смотришь глазами, то можешь оценить весь тот объем красоты, что вокруг тебя, а когда через камеру телефона — постоянно отвлекаешься, ориентируешься на экран, впечатления притупляются.

 Мои картины… мои картины написаны маслом в технике фигуративной живописи – это яркие контрастные цвета, где-то наивный стиль. Для всех работ референсами служили фотографии моего дома, в котором я жила с 7 до 19 лет. Сейчас мне 26, и я живу уже отдельно. Фото я сделала, когда в последний раз заходила в ту квартиру в Хабаровске. Нужно было просто какую-то вещь забрать, быстро прям заскочить, но увидев этот бесконечный хлам снова – после долгого перерыва, меня накрыли неприятные эмоции, и я начала фотографировать, как бы защищаясь от этих чувств. Так бывает, когда люди видят что-то им неприятное, и машинально начинают доставать телефон и снимать. Я знала, что в это место, скорее всего, очень нескоро повторно попаду, и мне хотелось иметь, наверное, какие-то доказательства того, что все это правда было. Примерно на втором году психотерапии я начала задумываться о том, что хочу сделать такую выставку.

Фото: Ольга Кошелева

В терапию я пришла с проблемой высокой тревожности в ковидный период, когда все сидели дома, то есть я шла прям по нужде, от безысходности. Позже психолог призналась мне, когда она меня увидела, то подумала, что ничем не сможет помочь. Настолько я была закрыта. Она меня даже сравнила с волчонком, который хочет есть, идет к людям, но при этом огрызается и боится. Мы четыре года работали в психоанализе. Это в первую очередь разговоры. Мне в начале и правда было страшно рассказать об этом постороннему человеку – психологу, потому что тема патологического накопительства для меня была табуирована. Был страх отверженности, что если я расскажу, то меня не поймут или будут смеяться.

Когда я была маленькая и пыталась что-то выкидывать, когда человек был на работе, заканчивалось все ссорами. Я вообще не представляю, как это происходит, но он видел, что где-то какой-то пакетик на миллиметр сдвинулся, хотя он в таком хаосе лежит. Ну то есть, я бы точно не заметила, а там человек действительно видит, что кто-то трогал пакетики, что кто-то пытался что-то вытащить оттуда, выкинуть и так далее.

Я не знаю, почему мой близкий человек занимался накопительством, и мы никогда не разговаривали об этом, так как он достаточно холодный. Но когда я родилась, этот синдром накопительства уже был. Человек ведет социальную жизнь, ходит на работу, которая связана с людьми. Он не видит в этом проблемы. Каждая принесенная домой вещь, по его мнению, когда-то может пригодиться, а значит, не надо будет покупать. Экономия. Или можно продать. Но проблема в том, что эти вещи не используются, не продаются, не носятся. Они просто лежат. Этот человек довольно экономный, старается смотреть что-то подешевле, поэтому на моих картинах можете видеть надписи дискаунтеров на пакетах – «Экономыч», «Близкий».

Во взрослом возрасте буквально до драк доходило за какие-то пакетики, использованные одноразовые контейнеры, которых и так в доме уже сто тысяч. Он их все равно оставляет, вдруг, пригодится: какую-то еду убрать и так далее. И я не могу на человека никак повлиять, могу сделать выставку, могу осветить эту тему, но за шкирку к врачу я никого не потащу.    

Фото: Ольга Кошелева

Для меня эта выставка – это способ разделить мой опыт со зрителем, рефлексия через искусство, попытка говорить о чем-то болезненном, при этом не рассказывая об этом, то есть это работа через образы. Например, на выставке можно увидеть четыре картины с белым котом, который стоит посреди кучи мусора с выпученными от страха глазами. Многие зрители подходили и спрашивали: «А кот жив?». Я говорю: «Кота у меня никогда не было». Этого кота я, наверное, ассоциирую с собой – маленький испуганный котенок в бесконечных цветных текстурах.

Помимо картин на выставке есть три инсталляции. Первая – это домашний диван. Ткань, которой он обтянут, она архивная, то есть с той квартиры. Я покрасила ее баллончиками и получился разноцветный грязный диван. Вторая инсталляция – это замоченные детские вещи. Вещи тоже мои. И третья – это инсталляция с Дедом Морозом и Снегурочкой как символ надежды на хорошие изменения, что жизнь будет иная.

 

Да, выставка получилась достаточно откровенной, но я не ощущаю себя голой, наоборот, это какая-то отдушина для меня. Главная цель выставки – снять табу с темы патологического накопительства. Почему это важно? Я сама долго не осознавала, что моя тревога во взрослом возрасте напрямую связана с пережитым в детстве опытом, а значит, не искала помощи. Я думала, что это нормально. Но пройдя курс психотерапии я улучшила качество своей жизни. Тревога и стыд ушли. Возможно, кто-то в моих картинах узнает свой опыт и тоже захочет измениться.

Что касается людей, которые несут всё домой, то они, как правило, не обращаются за помощью. Их все устраивает, и они рационализируют все, что делают. Клетка для хомяка, найденная на помойке, куча одноразовых контейнеров и ложек, пакеты, неработающая техника. Всё это, по мнению, может еще пригодится когда-то потом. Но проблема в том, что вот это потом становится их идеологией.

Фото: Ольга Кошелева

Я хочу двигать эту выставку дальше. Есть планы после Хабаровска попробовать ее вывезти на запад страны. Посмотреть выставку можно до 30 ноября в галерее «Биом».

СПРАВКА

 Синдром Плюшкина — это бытовое название синдрома патологического накопительства. Оно происходит от персонажа романа Н.В. Гоголя «Мёртвые души» — Плюшкина, скупого старика, превращавшего своё имение в свалку бесполезных вещей.

Это психическое расстройство, при котором человек испытывает непреодолимую потребность сохранять и собирать предметы, независимо от их ценности, и не способен расстаться с ними даже при очевидной бесполезности. Со временем это приводит к захламлению жилья, возникает опасность пожаров или обрушений. Кроме того, человек может подхватить

респираторные заболевания из-за пыли, споров плесени и аллергенов, кожные инфекции — из-за антисанитарии и укусов насекомых. Также возникает социальная изоляция — стыд, страх быть осмеянным, отказ пускать гостей.

Люди занимаются неконтролируемым накопительством по нескольким причинам. Это может быть страх потери и бедности, дефицит чувства контроля над жизнью — человек компенсирует это контролем над вещами. Также среди причин – одиночество и изоляция; депрессия, посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР); ранние травмы утраты (например, смерть близкого); воспитание в семье, где вещи наделялись особой ценностью («всё пригодится»).

Синдром обычно ярко проявляется к 40–60 годам. Лечение комплексное и длительное и обязательно включает в себя психотерапию.

Справка

Фрегат «Паллада» — трёхмачтовый парусно-винтовой корабль Российского Императорского флота, спущенный на воду в 1832 году в Санкт-Петербурге. Он стал одним из самых известных судов своего времени благодаря дальним морским экспедициям и описанию в книге Ивана Гончарова «Фрегат “Паллада”». В 1852–1855 годах корабль участвовал в дипломатической миссии в Японию под командованием вице-адмирала Е. В. Путятина. Во время Крымской войны «Паллада» находилась на Дальнем Востоке и использовалась для защиты российских интересов в Тихом океане. Из-за технических неполадок и общего износа судно было признано непригодным к дальним плаваниям. В 1855 году фрегат находился в японском порту Нагасаки, а затем был отправлен во Владивосток, где использовался как плавучий склад. Позднее, чтобы не допустить его захвата британскими силами, было принято решение затопить «Палладу» в бухте Постовая. Так завершилась история знаменитого корабля, ставшего символом эпохи русских морских путешествий и культурного обмена с Востоком.

Когда идея чуть не пошла ко дну

На встрече с хабаровчанами в 2016 году писателя Михаила Задорнова спросили, какую книгу он посоветовал бы прочитать. — «Фрегат “Паллада” надо прочитать! — ответил он. — Она ведь затоплена здесь, у вас, в Советской Гавани, чтобы её англосаксы, негодяи, не нашли!» 

И тогда в 2016-м, и сейчас в 2025 для многих жителей края становится неожиданностью известие о том, что история Крымской войны так близко, что остов легендарного фрегата ещё сохранился на дне залива в Советско-Гаванском районе.

Когда хабаровский режиссер и оператор Александр Гриценко узнал про историю «Паллады» и о том, что на нее можно до сих пор взглянуть, пусть и под водой, решение снять фильм появилось сразу же. И было это несколько лет назад. Начал на свои деньги, заразил идеей коллег, но оказалось, что ресурсов катастрофически не хватает. Съемки встали на паузу, а вот рассказы про них «пошли в народ».       

– Дошло то того, что малознакомые люди ко мне подходили и спрашивали: «Ну как твоя «Паллада»? — делится Александр. — Оказалось, что по сарафанному радио разошлась информация, люди предлагали помощь и для меня это был как знак, что проект нужен и что если я этого не сделаю, сделает кто-то другой.

Александр Гриценко, режиссер фильма «Паллада. Последний поход»

С деньгами вопрос решился — помог проект «Бери Ресурс», в котором подсказали, как оформить грант. В итоге команда получила финансовую поддержку от комитета по внутренней политике правительства Хабаровского края и Фонда президентских грантов.

Остальное документалисты взяли в свои руки. В буквальном смысле — сыгравший в фильме вице-адмирала Путятина актер Хабаровского краевого Театра Драмы Виктор Асецкий вместе с супругой взялись за иголку с ниткой, чтобы создать костюмы.

– Чтобы соблюсти историческую достоверность, пришлось перелопатить гору книг, найти референсы пуговиц, эполет. А после отыскать из чего и как это можно изготовить в современных условиях. Что-то пришлось мне изготавливать вручную. Долго и упорно, – рассказывает Виктор Асецкий.

Съемки проходили в местах реальных событий – в Советской Гавани (ранее именовавшейся Императорской), в Татарском проливе. Команде проекта удалось даже снять «Палладу» под водой. Неоценимую помощь в этом оказал местный житель ответственный редактор газеты «На страже Родины», капитан 3 ранга в запасе Иван Сидоряк. Его рассказ стал частью повествования. Есть в фильме и современная «Паллада» — воссозданный трехмачтовый парусник, который сейчас является учебным судном Дальневосточного государственного технического рыбохозяйственного университета. Кстати, он регулярно наведывается в Советскую гавань с вахтой памяти.

Так всё-таки фильм про историю?

Конечно, история в фильме есть — и как описание того, что происходило с фрегатом, и как рассказы тех, кому «Паллада» была не просто пристанищем на воде, или морским транспортным средством. Но как утверждают сами создатели фильма: «Он в первую очередь про людей, а не про парусник».

– Саша мне сделал подборку из энциклопедий, книг про фрегат и так далее, — рассказывает сценарист Рома Овсейчук. — Моя задача состояла в том, чтобы придать этому форму. Я вычленил то, что мне в этой истории показалось важным, попытался понять про что эта история для меня, придумал сюжетную линию о поиске неким поручиком своего идеального места… ну и написал сценарий.

Памятник фрегату «Паллада» и его экипажу в Советской гавани.

Не пытаясь педантично воссоздавать и реконструировать антураж самого фрегата или дотошно перечислять исторические факты, авторы фильма дают ключевым фигурам экипажа «Паллады» возможность рассказать о своих переживаниях, тревогах, поисках. И эти рассказы внезапно оказываются во многом про сейчас. Про вещи и истины вне времени.

— Это фильм о поиске своего места и о том, что это место иногда оказывается рядом, — рассказывает член авторской группы и руководитель проекта «Бери ресурс» Алла Джан-Ша. — Параллельная идея о том, что Дальний Восток — это часть страны, и это одна из лучших её частей. Сама «Паллада» для нас скорее сюжетный фон. Больше фактов про неё можно узнать в музеях. А вот поговорить со зрителем через фильм о таких вещах как верность, патриотизм, нравственный выбор, долг — это нам показалось важнее.

Насколько это удалось — решать каждому. Увидеть документальный фильм «Паллада. Последний поход» жители Хабаровского края смогут 24 октября на телеканале «Губерния» — в 9.00 и 19.45 местного времени.

Художественная локация для творческой популяции

Мама «Биома» – хабаровчанка Алена Карабовская. «В обычной жизни» она работает в фондах музея им. Гродекова. Как хранитель занимается систематизацией, классификацией, научной обработкой предметов живописи, графики, скульптуры. Ее большая любовь – современное искусство. Профессиональный музеолог негодовала от того, что у современных художников Хабаровска нет площадки.

Они выкладывают свои работы в социальных сетях, выставляются время от времени на различных маркетах, их даже приглашают в другие города провести персональные выставки, но в родном городе они как будто не нужны… и их не видят.

Алена Карабовская. фото из личного архива

Отсутствие площадки у художников приводит к тому, что творческие люди живут разрозненно, в своем коконе, вместо того чтобы объединяться, развиваться, вдохновляться и повышать свой уровень. И самое главное – при таком раскладе у них нет диалога со зрителем, нет обратной связи. Нет «неожиданных» смыслов — тех, что посетители выставок находят сами для себя, которыми делятся потом с автором.

– Название «Биом» – это природная отсылка. Биомом называется ряд экосистем в пределах одной природно-климатической зоны. А в нашей галереи будут выставляться художники, которые находятся на определенной географической территории и выражают себя в разных видах искусства, но объединены большой любовью к Дальнему Востоку и современному искусству, – объясняет Алена Карабовская.

Три комнаты зала

Галерея открылась в бывшей трехкомнатной квартире в том же здании, где расположена старейшая пожарная часть Хабаровска: Карла Маркса, 45. Надо ли говорить, что ремонт помогали делать современные художники? Таким образом, галерея «Биом» сразу получилась про поддержку и самоорганизацию. Художники объединились и создали себе пространство самостоятельно. 

Галерея «Биом» сразу получилась про поддержку и самоорганизацию. Художники объединились и создали себе пространство самостоятельно. фото: Ольга Кошелева

Сейчас здесь уже открыта первая выставка, проводятся лекции и просмотры и обсуждения фильмов, коллаж-движ. С открытия не прошло и месяца, а резиденция уже обросла постоянными зрителями,. Это ли не подтверждение тому, как сильно город нуждался в таком пространстве?!

Это не комнаты. Это залы! Фото: Ольга Кошелева

Одна из «фишек» –«Биома» свобода но – все можно фотографировать, сидеть на подоконнике тоже не возбраняется. А речь музеолога, который проводит медиацию (экскурсия по выставке с вовлечением зрителя в диалог), лишена научной терминологии. В «Биоме» говорят на простом, понятном, обычном языке. В планах – обновлять выставки каждые полтора месяца. Недостатка в талантах нет – график расписан до лета 2026 года.

Изначально у организатора была идея сделать просто сайт для художников, что-то вроде галереи в интернет-пространстве, а о камерном пространстве Алена и мечтать не могла.

Выдержка из брошюры проекта «Бери Ресурс»

«Купить старенькую квартиру в здании пожарной части, за три недели сделать в ней ремонт и открыть галерею — так разве можно? Оказывается, можно, если есть мечта.
В этом сезоне к нам на «Бери ресурс» пришла Алена Карабовская — на тот момент она уже несколько лет горела идеей создать галерею современного искусства в Хабаровске. Итог – в городе открылся «Биом». Материально «Бери ресурс» Алене не помог, зато помогла беседа с экспертом площадки Юрой Савочкиным. Именно после этой-то беседы и появилось окончательное понимание, как воплотить мечту в жизнь».

Первая выставка

«Джан-Ша коллажная» – так называется первая экспозиция в «Биоме». Здесь представлены работы независимой андеграундной художницы Яны Джан-Ша, которая исследует культуру и образ Дальнего Востока через коллажи. Это ее третья персональная выставка в жизни и первая – в родном Хабаровске. Предыдущие были на Камчатке и во Владивостоке.

Нынешняя выставка третья персональная для Яны Джан-Ши и первая в Хабаровске. фото: Ольга Кошелева

Выставка состоит из трех зон. В «Природной» представлены коллажи, посвященные флоре и фауне ДФО. Также можно увидеть «Шапку кабарги» на постаменте из натурального дерева. Этот экспонат сразу притягивает к себе взгляд. Художница нашла будущую «Шапку кабарги» в заброшенном сарае на левом берегу Амура. Оказалось, что это нанайский головной убор, который мужчины использовали во время охоты. Дальше началась кастомизация. Шапка постоянно видоизменяется, на ней появляются новые и новые элементы. Как, например, средневековый знак Чжурчжэни или кусочек византийской сбруи. Над экспонатом возвышается текстильный коллаж, на котором изображен уникальный по своей форме след кабарги. И в нем тоже есть, что разглядывать: фенечки, иероглифы, фрагменты знаменитой китайской клетчатой сумки…

В «Азиатско-дальневосточной» зоне исследуются элементы орнаментов и культуры коренных народов Дальнего Востока. Здесь ключевое внимание два экспоната: красная работа с кошачьим хвостом, посвященная китчу и инсталляция с китайскими иероглифами, выполненная в форме белого балдахина.

За тюлем глубоко дышится. Фото: Ольга Кошелева

– Можно ходить вокруг и искать своё слово, то есть слово, которое откликнется: небо, гора, ветер, цветок, луна, птицы, страх. Или можно зайти внутрь и ощутить особенное чувство, как в детской колыбели. Многие отмечают, что за тюлем глубоко дышится, – рассказывает Яна зрителям в ходе медиации.

К слову, в «Биоме» однажды побывал китайский переводчик, и он высоко оценил каллиграфию Яны.

И третья зона – «Личная». В ней художница показывает себя, свои эмоции, чувства, переживания, мысли, сформированные в коллажи. Один из любимых экспонатов гостей – это кресло с одеялом.

«Мы под одним одеялом». фото: Ольга Кошелева

Работа называется «Мы под одним одеялом» и отсылает зрителя к природному эффекту в Магадане, когда утром стелется густой туман и местные жители называют это явление «Мы под одним одеялом». На мягком экспонате разрешается сидеть.

А дальше?

А дальше будет по-разному: разные выставки, разные жанры, разные художники, события. Выставочный план уже расписан до конца года.

— Каждая выставка примерно 1-1,5 месяца длится, анонс следующих будет появляться примерно за неделю до открытия, — рассказывает Алена Карабовская. — Это будут и резиденты галереи: с ними можно познакомиться на сайте, и другие хабаровские художники. Планируем не только персональные, но и групповые выставки с open call: это когда можно подать заявку и если все подходит - тема, идея, уровень художественного мастерства, то художник участвует в выставке.

Что до востребованности — пока вижу активную пользу для арт-сообщества, высокий отклик от художников, людей искусства и культурных сфер. Для жителей гостей города это скорее что-то новое, неизвестное, но они понемногу протаптывают сюда тропинку.

– Ингрид, откуда появилось такое интересное имя у вашего персонажа и как родилась идея ее создания?

– С именем все просто – по две начальные буквы моего имени и фамилии. Родилась Инки в общем-то случайно. Мы с девочками, которые тоже рисуют в стиле зенарт, решили сделать выставку работ. Каждый должен был придумать сюжет и создать несколько рисунков. Тут я просто нарисовала эту толстую девочку на тоненьких ножках и решила придумывать для нее разные сюжеты. Она всем понравилась, у всех вызывала улыбку. Тогда выставка не состоялась, однако в 2018 году в Краеведческом музее я выставила около 40 работ.

Ингрид Кист, фото из личного архива

– Как давно вы рисуете?

– Рисую всю жизнь. Работала в разных сферах, сейчас работаю художником в художественной студии «Абориген Камчатки», которая продает сувенирную продукцию, в том числе с моими рисунками. Рисовала я всегда, просто для себя. Когда мне стукнуло 40 лет, вдруг пришло понимание, что я живу не своей жизнью, занимаюсь не тем, и все бросила, ушла с работы, закрылась дома и просто рисовала, для себя. А вытянули меня наружу местные корифеи изобразительного искусства, члены Союза художников, и все завертелось.

– Кто для вас Инки, что вы хотите сказать через нее?

– Сначала я её с собой ассоциировала. Но со временем «сепарировала» — у меня свои мысли, а у неё своя жизнь. Теперь Инки — самостоятельный персонаж. Я рисую для взрослых и люблю видеть, как они узнают в моих картинках себя в детстве. Нравится видеть во взрослых ребенка, которого они прячут. Однажды был такой момент: мужчина лет 60, увидев мои работы в магазине, стал расспрашивать о них, я рассказала, о чем они, а он так проникся, что заплакал. Меня это тронуло невероятно. Рисунок я ему подарила.

Ингрид Кист:  «Я просто нарисовала эту толстую девочку на тоненьких ножках и решила придумывать для нее разные сюжеты».

– Откуда берете идеи для сюжетов рисунков? Национальный фольклор вам помогает?

– В основном, все это все из головы идет. Или где-то прочитаешь какую-то былину, и сразу хочется зафиксировать это в рисунке. Именно свое видение показать. Инки и на лыжах едет, и с хаски дружит, и йогой занимается, и шапочку из мухомора примеряет.

– Есть картинка, где Инки ест мухоморы. Как это влияет на ее сознание?

– Я их никогда не пробовала, если честно. Но ей, видимо, не вредно. Забавно, владелец студии, где я работаю, всем рассказывает, что я рисую, наевшись мухоморов. Я, кстати, себе и татуировку на руке сделала с Инки, поедающей мухомор.

Ингрид Кист: «Я мухоморы никогда не пробовала, если честно. Но Инки, видимо, не вредно».

– Часто бывает, что у одного успешного героя со временем появляются родственники или друзья. Есть они у Инки?

– У нее есть мама, бабушка, есть целое племя. Но там только девочки. Она у меня ассоциируется именно с маленькой девочкой. Зачем ей мальчики, если у нее так все хорошо? У меня не только Инки, еще другие есть сюжеты. Например, такие смешные персонажи с шаманом, я их называю аборигенами Камчатки.

– Инки очень похожи на мультяшного героя. Есть ли в планах создать какую-то мультипликацию?

– Мне предлагали сказку написать. Но я не умею писать сказки. Пока все предложения – на уровне разговоров. Но из моих рисунков родилась мягкая кукла Инки и всякая сувенирка: кружки, термосы, футболки.

Когда Камчатка зенарт. Работа Ингрид Кист  

– Где ваши работы можно увидеть?

– Мои работы есть в художественной мастерской «Абориген Камчатки». На выставке в Благовещенске меня анонсировали через презентацию раскрасок с моими рисунками. Была выставка в моем родном селе Николаевка. Старший научный сотрудник Камчатского краевого художественного музея, искусствовед Антонина Черкашина мне предложила принять участие в конкурсном отборе в Союз художников – несмотря на то, что у меня нет художественного образования. Я туда никогда не рвалась. Но почему бы и нет? На выставке как претендент я представляла полноценные картины на холстах. Всего было уже больше десяти выставок с моим участием на Камчатке. В планах у меня персональная выставка. Правда, работ в наличии сейчас очень мало – все быстро раскупают. Бывает, что-то нарисую, покажу в сети, и у меня это тут же выкупают. И я не успеваю даже сделать хорошую фотографию, чтобы выставить в Instagram. Я никогда точно не считала, но у меня примерно около 700 рисунков.