Соучредитель и руководитель группы компаний производящих и реализующих широкий спектр товаров бытовой химии и лакокрасочной продукции. О себе и о ведении бизнеса на Дальнем Востоке.
— Как бы вы представились незнакомому человеку на деловом форуме?
— Меня зовут Луценко Ольга, я предприниматель — руководитель группы компании которые занимаются научно-производственной деятельностью (разработкой) продукта и его реализацией.
Мы производим бытовую химию и уникальную линейку товаров по уходу за телом на основе эндемиков Дальнего Востока, благотворно влияющих на здоровье человека по средствам воздействия на кожные покровы и дыхательные пути.
Также разработали и реализуем эмали на основе латекса: водно-дисперсионные краски и гидроизоляционные материалы для покрытия фундамента и крыш, эмали и пропитки по дереву, которые являются антисептиком и сохраняют целостность и цвет древесины.
— Вы преуспевающий предприниматель, вы считаете себя богатой?
— Смотря, что вкладывать в это слово? Для меня, например, нету людей бедных. Потому что, если смотреть с финансовой стороны — это один аспект, а если с духовного плана — это другой аспект.
Я считаю, что я на уровне, но мне есть к чему стремиться.
— Как вы пришли в бизнес? На кого учились?
—Я закончила Хабаровский индустриальный техникум по специализации бухучет и аудит. Далее продолжила обучение в Академии экономики и права, получила высшее образование по специальности – я экономист.
Прошла обучение по президентской программе и получила ещё одно высшее образование —по специализации инновационный менеджер.
Работала в финансовом отделе районной администрации Хабаровска, налоговой Инспекции, в финансовом отделении министерства обороны. Там я поняла, что бюджет —это не совсем моё и ушла в бизнес, потому что в бюджете от тебя мало что зависит, ты просто должен быть винтиком в механизме. Ты не влияешь на ход движения, а мне очень нравится создавать бизнес, строить его по кирпичику.
У меня более 20 лет опыта в руководящей должности, накоплен большой практический опыт. Сейчас я периодически консультирую людей как создать бизнес или как спасти бизнес в роли антикризисного менеджера.
— Когда вы пришли в предпринимательство, вы ведь понимали, что это риски?
— Любой предприниматель этим и отличается от простого сотрудника: он готов рисковать, брать ответственность, создавать и строить.
Вот я, наверное, из тех ванек-встанек или неваляшек, которые независимо от количества кризисов и рисков двигаются вперед. Если спросить: «Почему?» — потому что я не одна, у меня есть команда, люди за каждым из которым, стоит его семья, его дети – ответственность перед людьми и вера в общее дело придает силы двигаться вперёд.
Я сама мама, у меня две дочери. Поэтому всё людское мне не чуждо. Они у меня обе спортсменки, занимаются активно, выигрывают медали. Именно в спорте нет слова «хочу-не хочу», есть слово «надо», и неважно девочка или мальчик. Я считаю, что это направляющая для формирования характера. Личность, которая будет строить лучший мир.
— Как начинали?
— Сначала мы возили бытовую химию, потом я посмотрела, подумала: «А зачем нам её возить, когда мы можем ее сами делать?». Мы решили попробовать сами сделать, у нас получилось. Дальше пошли, начали оформлять торговый знак, стали оформлять сертификацию, разработали свою линейку.
— Предположу, что переход от «купи-продай» к производству был непростым.
— Любое производство — это игра в долгую. Производство — это станки, оборудование, сырьевые компоненты, тарные и упаковочные материалы. Но обретут они ценность только, когда ты их преобразуют в полезный продукт. Все, кто принимают участие в производстве — создатели.
За счет того, что мы выстраивали долгосрочные отношения со всеми нашими партнерами, я лично со всеми знакомилась, ездила по стране, потому что мне важно не только слышать голос в телефоне и документами обмениваться, мне важно понимать, с кем я работаю.
Бизнес прежде всего не про деньги – бизнес про отношения.
— Если сравнивать западные регионы страны и Дальний Восток — где проще вести бизнес? Смогли бы Вы открыть подобный бизнес в европейской части России или на юге?
—Я считаю, что вообще Россия начинается с Востока. Здесь, на этих рубежах тоже кто-то здесь должен жить и созидать. Во-вторых, тут такая своеобразная конгломерация очень интересных людей, и я считаю, что здесь можно пробовать разные проекты на жизнеспособность. И если они хорошо отрабатываются, их можно тиражировать на всю Россию. У меня эта идея есть, поэтому я вошла в совет при мэрии Хабаровска, потому что я очень хочу, чтобы наш бизнес выходил на экспорт, ближайшими странами, в частности, Китай, Индия, Африка. Я думаю, что отношения рано или поздно наладятся и с другими странами, будем максимально со всеми общаться и развивать здоровый бизнес. А что касается открыть бизнес на западе — думаю, что смогла бы, хотя там риски выше, потому что там таких компаний очень много, там очень большая конкуренция.
— Выстраивая бизнес опирались только на собственные силы или пользовались мерами поддержками?
— Пользовалась. Центр «Мой бизнес» помог с рекламой на телевидении, «АПИРИ» — это агентство привлечения инвестиций и развития инноваций — с ними взаимодействуем. У них есть прекрасный инжиниринг, его можно провести с софинансированием государства, процедура не дешевая, благодаря софинансированию это доступно малым предприятиям. Имея на руках официальное заключение, что предприятию требуется автоматизация можно получить государственный грант. Либо на свои средства, либо с помощью лизингового продукта банка.
Центр поддержки экспорта, мы с ними тоже взаимодействуем, на встречах с экспортерами или теми, кто только задумался выходить на экспорт, рассказываю, что в принципе, не надо им строить свой завод, есть наше производство. Обращайтесь к нам, я мы сделать продукцию под ваш СТМ (собственная торговая марка).
Кроме того, мы пользовались Гарантийным фондом при взятии кредита.
Если брать, например, местные региональные поддержки, они какие-то немножечко несуразные. Я пытаюсь этот вопрос сейчас решать в совете предпринимателей, потому что у них есть субсидии, например, отдельно на перевозки, отдельно на рекламу, отдельно на электроэнергию. И на получение каждой нужен отдельный пакет документов — на электроэнергию, на рекламу… Считаю, что должен быть комплексный подход, всё должно быть централизовано, «Одно окно» как говорится. Пакет документов должен быть минимален.
— Подводя итог, что нужно, чтобы разбогатеть на Дальнем Востоке? Вот человек, какой-то у него есть план, идея, ему что-то нравится делать. Очень часто люди начинают бизнес строить, думая так: «Я классный парикмахер, я организую парикмахерскую и буду зарабатывать». Начинают и прогорают…
— Из десяти предприятий остается одно-два. Это статистика. А статистика такая, потому что человек не взвешивает свои возможности. Финансовая грамота обязательно нужна. Идейность нужна. Стрессовая устойчивость нужна. Неваляшество нужно — упал-поднялся! И очень часто вместо рассуждений надо брать и делать.
беседовал Алексей Збарский
— Денис Алексеевич, вы известный человек в дальневосточном бизнесе, да и за пределами макрорегиона, но как бы вы представили себя человеку или людям, ничего не знающим о вас? Как обозначили бы свой калибр, например, знакомясь на экономическом форуме?
— Мне вообще не близок подход навешивание ярлыка на себя или на других, и поэтому я в жизни стараюсь идти от концепции баланса ролей, которых на самом деле много: около десятка, и они сбалансировано сочетаются в моей жизни. Поэтому, если говорить кто я — это, конечно, зависит от условий, в которых я буду представляться, но совершенно точно не буду говорить про свой калибр.
Если говорить про бизнес, я вижу себя предпринимателям и девелопером. Девелопер в общих чертах — это человек, который развивает что-то, я — девелопер в области недвижимости. Я участник бизнес-объединений: «Деловая Россия» и Союз резидентов преференциальных режимов. Если говорить шире — я часть моей большой семьи, моего рода. Я вечный студент — мне нравится учиться, и я регулярно это делаю.
— Хорошо, вам не нравятся ярлыки, но существует все же система координат, в которой успех, калибр человека оценивается по его состоянию, накоплениям, капиталу. Спрошу в лоб — вы миллионер? Или может уже миллиардер? Чтобы определить систему координат скажу — один из российских банков в августе 2023 года проводил опрос, и согласное его итогу, 25% опрошенных считают, что миллионером может считаться человек, обладающий капиталом не менее 30 млн рублей.
— Я не скажу вам сколько зарабатываю, но если это уж так принципиально, то, думаю, с натяжечкой тяну на то определение миллионера, которого, как вы утверждаете, придерживается 25% россиян. Но гораздо более говорящим фактом будет скорее то, что портфель наших проектов составляет порядка 15 млрд рублей. При этом у нас нет цели накопить побольше, мы постоянно реинвестируем.
Мы — это я и Андрей Безверхов, мой партнер по бизнесу, мы ведем его 50 на 50 — пытались разобраться, откуда эта вот потребность постоянно все вкладывать, по минимуму оставляя на потребление. И пришел такой ответ, что это, наверное, из советского детства пионерского, когда считалось, что богатым быть плохо. Сказки вспомним — кто такие богачи? Это подлые, лицемерные, злые люди, а бедняки — молодцы-красавцы. «Капиталисты проклятые», — как говорила моя мама. Сейчас уже не говорит, правда. Это как-то всплыло в разговоре, что она раньше так говорила, в моем детстве, а сейчас так больше не говорит. Посмеялись, но это все отложилось на бессознательном уровне — про то, что быть богатым плохо.
— Сейчас мама так не говорит, потому что сын капиталист?
— (смеется)
— Резюмируем: теперь всякий прочитавший эти строки понимает, что Денис Грось имеет полное право рассуждать о том, как строить бизнес и советовать, как разбогатеть на Дальнем Востоке.
Вот такой вопрос, разбогатеют ли живущие на Дальнем Востоке люди труда благодаря глобальному «Повороту на Восток» или это выгодно только бизнесу? Уже который год мы слышим про миллиарды инвестиций, но глядя на уровень и качество жизни обычных людей не складывается впечатление, что население преуспевает.
— Знаете, по поводу перспектив Дальнего Востока и возможностей, которые здесь есть — я еще, наверное, с института считал, что наш край и наш регион очень недооценены с точки зрения возможностей. И если большинство моих сверстников были прямо настроены на то, чтобы свалить — причем не куда-то в конкретное место, а, что самое печальное, «откуда», то я себя всегда успокаивал тем, что перспектива в регионе точно есть. Еще даже до того, как появилась Федеральная программа развития ДФО в 2013 году. А сейчас тренды и мировые, и внутрироссийские говорят о том, что здесь начинается очень серьезное развитие.
При этом в любых практически направлениях применения своих усилий на Дальнем Востоке гораздо больше возможностей, чем в западной части нашей страны. Почему? Потому что среда очень разряжена, то есть конкуренция практически в любых направлениях очень небольшая. Надо оговориться — была. Сейчас эта ситуация меняется. Но и с приростом количества игроков, растет опять же, и количество возможностей. Хотя уже, наверное, не для любого бизнеса. Какие-то ниши просто закрываются, порог входа становится слишком высоким. Но появляются другие — быть кооператором у «крупняка», поставляя товары или услуги какие-то.
С точки зрения человека, который работает в найме, сейчас просто вагон возможностей. Возможно, что уровень оплаты труда, в каких-то компаниях по каким-то причинам остановился, но то, что вижу я у нас в компании, то, что вижу я у коллег по «Деловой России» — а в нашем отделении больше 100 предпринимателей — есть региональный и общий тренд на рост заработных плат, фонда оплаты труда в целом. Я знаю не из одного и не из двух источников, что трудодефицит так называемый, будет только нарастать.
— Если посмотреть вакансии на специализированных порталах, то я бы не сказал, что там много видов деятельности, которые бы высоко оплачивались. Да, есть водители-дальнобойщики, экскаваторщики, которым предлагают по 150-200 тыс. рублей, есть IT-шники, но сегодня был на предприятии, которое производит рыбную продукцию – переработчик рыбы получает 35 тыс. при графике два через два, знакомый учительствует на две ставки в школе – 42 тыс., водитель троллейбуса в Хабаровске (это вакансия) – 60 тыс. К чему я это говорю, а все к тому же — как заработать, как разбогатеть на Дальнем Востоке.
— Слушайте, ну еще раз: конечно, мы можем найти кучу примеров, когда люди живут не в самых лучших условиях, но тут все зависит от инициативности самого человека. Если тебя не устраивает то, что есть сегодня, оторви «пятую» точку от кресла в твоем нынешнем рабочем месте, и поищи то, что более выгодно. К примеру мигранты, которые приезжают сюда без копейки, просто таксуя, зарабатывают больше 100 тыс. в месяц. Ну, о чем говорить? При том что — не хочу никого обижать — это работа, которая не требует особого ума какого-то, хотя и не очень комфортная, конечно. Есть много других возможностей, причем и низкоквалифицированных, и высококвалифицированных, и со средним профессиональным образованием, и с высшим. Есть программа «Профессионалитет», которая предлагает за девять месяцев обучиться новой специальности, получая при этом стипендию. Допустим, сварщика — условно говоря. Да тебя с руками ногами оторвут. Понятно, что не сразу там 300 тыс., но с постепенным ростом. В общем, можно найти возможности.
Хочешь заниматься предпринимательством? Это просто нужно делать.
— И как у нас с предпринимательством? Приходилось видеть различные цифры. В одном из исследований говорилось, что всего 5% от всего населения ДФО занимается бизнесом. Другие говорят про то, что как раз среди дальневосточников больше всего предприимчивых людей…
— Насколько я знаю, если брать удельный вес: количество субъектов МСП к количеству экономически активных людей, живущих на территории региона, субъекта федерации, то Хабаровский край, и в целом Дальний Восток не в просадке совершенно точно. Хабаровский край, кстати говоря, в 2020 входил в первую пятерку регионов страны по количеству людей, занятых в МСП. Это вместе с сотрудниками, которые работают в этих компаниях, но тем не менее: людей, занятых в этой сфере много.
— И вот мы подобрались к главному. Как все-таки разбогатеть человеку, который сейчас получает там 50-60 тыс. рублей? Среднего возраста такой человек... Вариантов, конечно же, множество, но не будем сейчас говорить про возможность открыть парикмахерскую или еще что-то. Вы девелопер, давайте про что-то близкое к вашей сфере.
— Я отвечу, быть может неожиданно, а может и «ожиданно». Как я стал застройщиком, девелопером. Работая в найме, я думал о том, чем бы мне хотелось заниматься, что меня «драйвит». Пришло понимание, что мне хочется заниматься созиданием, то есть строительством чего-то с нуля. Окей, может быть не строительством, но созданием чего-то с нуля, причем делать это так, чтобы это был проект полного цикла, чтобы я мог ко всему руку приложить. Так и вырисовалось это направление деятельности — девелопмент.
— Но при этом вы в найме работали практически в этой же отрасли, ну или крайне близкой к девелопменту.
— Да, я работал в разных организациях, но последнее место работы до бизнеса было профильное. И когда мы с нашим проектом строительства торгового центра в Хабаровске заходили в кабинет к инвесторам, они нас уже знали. Но ключевое в рекомендации «Как разбогатеть» — это, наверное, понять, чем хочется заниматься вообще, к чему лежит душа и начать нарабатывать в эту сторону компетенции, если их еще нет. Часто, если душа к чему-то лежит, то у человека уже есть в этом хоть какой-то опыт, а дальше нужно задуматься над тем, как это можно коммерциализировать, как это можно превратить в деньги. Даже, казалось бы, самые простые вещи очень здорово превращаются в успешное собственное дело. Я имею ввиду, например, кустарное производство каких-то поделок, которое со временем может разрастись в интересный большой проект.
— Что посоветуете в плане открытия бизнеса и как разбогатеть по вашему профилю: строительство, стройматериалы? Ведь у нас далеко не весь ассортимент производится. Может стекольный заводик?
— Стекольный заводик не посоветую. Это очень дорогостоящее производство. У меня был разговор с владельцем завода из Уфы. Их экономика строится на том, что в радиусе действия их эффективной логистики — это 1 тыс. или 1,5 тыс. км — должно проживать не менее 10 млн человек. У нас с этим напряг, правда, есть потенциал экспорта, который нужно тоже учитывать.
Если говорить про новые производственные проекты, то это как раз то, чем мы сейчас в логике строительного кластера занимаемся. И не то, что мы их открываем пачками, а пытаемся понять, что препятствует их появлению. Вот пример со стекольным заводиком красноречив, но есть много других производств: есть отделочные материалы, производство оборудования самого различного: сюда везут все, что связано с вентиляцией, кондиционированием, отоплением, электроснабжением. На самом же деле эти производства можно локализовывать. Оно будет и эффективнее, и региону хорошо.
И здесь у бизнеса ответ пока один: «Мы четко не понимаем рынок. Вы нам покажите, что действительно будет сбыт на протяжении срока окупаемости инвестиций, а это от пяти до 10 лет». Для производства крупного: возьмем кирпичный или цементный завод — это уже там история на больше, чем на 10 лет. А второй момент — фактор неопределенности: черные лебеди (черные лебеди в экономике — неожиданные и глобальные негативные события — прим. ред.), которые над нами теперь уже стаями кружатся и регулярно прилетают раз в год стабильно. И как в этих условиях деятельность вести?
При этом я вижу, что новые производства появляются, что установка меняется. Если мы вспомним ТОРы — первые резиденты со скрипом там поначалу появлялись, многие не верили, говорили: «Знаем мы все эти азартные игры с государством» и так далее. Но сейчас мы видим, что эффект есть, там реально количество новых проектов в ТОРах растет кратно быстрее, чем это было на старте, и тоже самое, думаю, произойдет и с производством стройматериалов. Очевидно же, что стройка огромная намечается, и она нуждается во всем.
— Хорошо. Давайте представим, что собралась компания единомышленников, пусть их будет трое. Молодые, своих денег накопили, заработали, по родственникам назанимали 500 тыс. рублей. Какой бизнес они могут открыть?
— Это вот самое интересное! Да любое дело они могут открыть на самом деле. Мы же тоже начинали примерно так: в проект, стоимостью 250 млн, мы зашли с 300 тыс. рублей своих. А из примеров для этих условных парней — идея, правда, уже занята, она уже в работе, но чтобы не с потолка брать — производство отделочных материалов: панели, которыми зашиваются внутренние помещения, с разными фактурами, они крепятся на подсистему. Быстро монтируются, не имеют сезонных ограничений. Порог входа в такой бизнес — если на арендованном помещении — в районе 30 млн рублей.
— Это с оборудованием?
— Да.
— А где помещение взять? Недостающие деньги?
— Существует множество мер поддержки от различных институтов развития. Есть Корпорация развития Дальнего Востока, которая строит производственные здания и сдает потом в аренду по ставке с дисконтом к рынку. Эти парни идут туда и говорят: «У нас есть такая идея, мы будем производить вот такой вот материал, вот наш бизнес-план, вот такой рынок сбыта, экономика примерно вот такая. Дайте нам в аренду помещения в ТОРе, мы хотим получить статус резидента и хотим работать в целом по Дальнему Востоку». Кстати, чем хорош ТОР, помимо преференций налоговых и административной поддержки — возможностью продвижения информации о себе среди других резидентов. Это происходит целенаправленно, когда КРДВ самостоятельно тиражирует информацию о резидентах, приглашая, в том числе СМИ сделать репортаж о новом производстве.
А дальше уже нужно собрать мозаику: что у меня есть, что мне не хватает, что я могу получить. Важный момент — у кого-то в команде должен быть производственный опыт. С нуля залезать в подобную историю… очень много будет шишек набито. Ну и очевидно, что этому условному проекту не хватает денег. Где их взять? Это могут быть государственные стартап-фонды. С точки зрения покупки оборудования — это может быть Фонд развития промышленности и федеральный, и региональный. Они требуют своего софинансирования: минимально, насколько помню, 20% собственного участия. В нашем примере это шесть млн.
— То есть 500 тыс. явно не хватит?
— Я думаю, шесть млн вполне реально собрать: квартиру продать, машину…
— А вероятность одобрения какова?
— Вероятность отказа высокая, но каждое повторное обращение эту вероятность размывает. И здесь ключевой совет — пробовать еще и еще, и еще.
— А на что жить в это время?
— Хороший вопрос. Работать параллельно, зарабатывать. На самом деле, если речь идет о первоначальном структурировании проекта, то оно времени много не занимает. Даже когда оборудование уже заказано, оно все равно все еще не занимает много времени. Много времени, оно начнет занимать тогда, когда все это придет и нужно будет это все это наладить. И когда деньги будут какие-то авансированы, прежде чем заходить в какой-то бизнес-проект, нужно заручиться хотя бы предварительно готовностью компаний-партнеров покупать ту продукцию, которую собираетесь производить.
— А потом придет какой-нибудь мега-производитель из центральной России и раскатает тебя до толщины твоих панелей…
— Вполне возможно. Бизнес — это риск.
— Или кто-то привезет пароход этих панелей из Китая. Не секрет ведь, что проще так поступить, чем тут что-то открывать. Может поэтому не стартуют массово производства стройматериалов в регионе?
— В каких-то историях да, но с учетом текущей стоимости рубля и того, что это процесс поэтапный, производство здесь становится все более и более привлекательным. Соотношение цена-качество у нас растет постоянно.
А если говорить, что сегодня в дефиците большом, так это подрядные компании. Именно те компании, которые осуществляют стройку. Но там есть нюансы — такой компании необходимы компетенции и свидетельство о допуске к строительной деятельности. Для этого нужно иметь в штате квалифицированный персонал. Оптимально, чтобы сам владелец компании владел нужными компетенциями, поработал на стройке несколько лет, имел нужный опыт, прошел обучение или переобучение.
— Последний вопрос: можно ли выстроить средний или даже крупный бизнес в России, не имея связей во власти?
— Можно. Никаких связей не надо. Это стереотип, выросший из девяностых. Я с уверенностью могу сказать, что по крайней мере на Дальнем Востоке вести бизнес без какой-либо «волосатой руки» можно. И это на сегодняшний день правило, а не исключение.
Предприниматель Дмитрий Иваньков рассказал EastRussia о том, как организовал мини-завод по производству мульчи из коры лиственницы — новой продукции для дальневосточного рынка. О том как живёт и развивается мелкий бизнес, который только открывает свое производство, с чем приходится сталкиваться и преодолевать в масштабировании процессов?
В лесной отрасли Дмитрий Иваньков трудится больше 20 лет. Работал в найме, но два года назад ушёл с поста заместителя директора крупной лесозаготовительной компании и открыл своё дело, вложив и применив для этого весь свой опыт и знания в области лесного хозяйства.
— Почему именно мульча? Когда пришла мысль ей заняться?
— В 2022 году мы занимались кедровым орехом: перерабатывали кедровую шишку, чтобы получить орех, из которого затем выращивали посадочный материал. Возникло очень много кедровой шелухи, не знали, куда её девать. Решили сжечь у себя на предприятии в котельной. Тут моя мама увидела и говорит: «Дачники за этим бегают!». Я тогда не понимал, но смеха ради разместил объявление на Авито — по 100 рублей за мешок. На следующий день у меня был шквал звонков. В итоге продал около 20 «кубов». Одна из последних клиенток меня спрашивает:
— У вас есть кора лиственницы?
— Кора? Для чего?
Она объяснила, я ей привез и подумал: раз надо ей, значит, необходимо и другим. Расфасовал по мешкам, заработал «сарафан» и пошли первые клиенты. Тогда я поверил в себя, привёз сырьё с заводов, начал фасовать. Правда, тогда ещё не было сортировки, убирали крупный мусор (ветки, коряги), и всё.
Прошлый год я «ехал» на тех же рельсах, а осенью посидел, подумал, вник и принял решение купить сортировочное оборудование, привёз его из Челябинска. Началась работа в зиму с 2023 на 2024 год. Привез 130 «кубов», потом ещё несколько поставок по 40-50 «кубов» (из одного кубометра сырья получается около 18 мешков товарной коры – прим. ред.).
Все крутили у виска, хихикали, не понимая, для чего кора. На самом деле, кто разбирается, все прекрасно понимают и охотятся за этим. Ведь вся кора, которая появлялась до этого в Хабаровском крае, приезжала из Сибири — там люди этим уже давно занимаются, благоустройство территории на западе страны у застройщиков и частных лиц — норма жизни. Получается, эта мода докатилась до Дальнего Востока.
— Итак, мульча — она для чего?
— Ключевых моментов два – благоустройство и борьба с сорняками. Под мульчей из коры лиственницы растения лучше зимуют, нет стрессовой заморозки корней, земля при этом «дышит», не надо убиваться с прополкой. Если человек все сделал правильно: убрал сорняки, застелил укрывным материалом, затем насыпал мелкой первой фракции мульчи (размер коры такой фракции — от пыли до трех см — прим. ред.), то сорняки уже не прорастут. А сверху можно фракцию покрупнее насыпать.
Базовый слой хорошо держит влагу, в наших климатических условиях, когда летом очень жарко, это здорово помогает. Верхний слой — примерно два см — высыхает, а вот снизу достаточно долго держит влагу.
Мульчу делают из дуба, но его заготавливают мало и не окоривают (окорка — процесс удаления коры с бревна — прим. ред.) промышленным образом. Березовая кора не пойдёт — слишком лёгкая, её сдует. А вот лиственница у нас является самым долгогниющим деревом, соответственно, максимально долго сохраняется внешний вид коры. К тому же, это отличный антисептик: в самой коре содержится масса химических элементов, которые являются естественным природным антибиотиком.
Застройщики, которые строят многоквартирные дома, сегодня не имеют права сдать дом без благоустройства прилегающей территории. Всё чаще для этого стали использовать кору. Благодаря тому, что к нам пришли такие федеральные застройщики, как «Пик», «Талан» и другие — эта мода докатилась и до Дальнего Востока.
В прошлом году я выиграл тендер на обновление зон на площади им. Блюхера в Хабаровске. Годом ранее «Пик» её благоустраивал и использовал мульчирование. Любой материал — кора или щепа — требует обновления, потому что выгорает на солнце, также её дети вытаптывают.
— Где берёте сырьё?
— Сырьё беру на заводах по переработке древесины. Сырьём является кора, которая получается от окорочного оборудования: заходит бревно по конвейеру, специальным оборудованием снимается кора — она является сильным абразивом, который тупит пилы.
Одно дело, когда у тебя маленькая пилорама, другое – когда стоит мощный деревообрабатывающий завод, через который проходит десятки тыс. бревен, поэтому для них дешевле сначала производить окорку бревен, а потом уже распиловку. Снятую кору кто-то использует на нужды отопления: административных зданий или сушильных камер, а кто-то вынужден её утилизировать.
— Почему заводы сами тогда не производят мульчу?
— Не хотят распыляться. Для них это мелочь, у них своих проблем хватает. Относительно маржинальности деревообрабатывающего завода это несопоставимые деньги.
— А с какими сложностями приходится сталкиваться?
— Самое сложное на сегодня – логистика: за бугром телушка – полушка, да перевоз – пятачок. Логистика на сегодня очень дорогая. Целенаправленно отправлять транспорт для перевозки коры — это не бюджетное мероприятие, очень дорого. Приходится искать попутный транспорт. К примеру, если отвозить кору во Владивосток, то чтобы фуру туда отправить — необходимо около 80 тыс. рублей заплатить за доставку. При этом в розницу мешок у меня стоит 450 рублей, а раскидывать затраты на логистику — это приведёт к увеличению цены. Хотя в Хабаровске такая же кора в мешках, привезённая из Сибири, продаётся по цене выше одной тыс. рублей.
Также сложно не влететь в минус с качеством сырья: могут привезти кору, среди которой много щепы, она уже будет нетоварной. Ещё сложно договориться с заводами о поставке сырья, так как большинство не понимает, для чего это надо.
Это только кажется, что берёшь кору лопатой и по мешкам расфасовываешь – куча нюансов, проблем. Вплоть до того – где взять людей? Проблема выйти на торговые сети маленькому производителю.
— Вот привезли кору на завод. Что дальше?
— Дальше мы её с помощью специального оборудования сортируем по фракциям. Всего их четыре: от пыли до крупной коры свыше десяти см, фасуем в 60-литровые мешки и продаем, если надо — обеспечиваем доставку.
— Фасовка по 60 литров. Почему?
— 75% клиентов — женщины, именно они чаще всего занимаются садом и огородом. Такой мешок в среднем весит, в зависимости от влажности коры, 10-12 кг, то есть его женщина сможет поднять сама. Также удобно для транспортировки.
— Основные инструменты продажи?
— Социальные сети: WhatsApp, Telegram. «Сарафанное радио» здорово работает. Сейчас разрабатываю сайт и буду «бить» по Интернету.
— Есть клиенты, которые приходят не в первый раз?
— Это мои любимые клиенты. Они приводят своих друзей, знакомых.
— Кто ваш покупатель?
— Женщина, которая использует мульчу на даче или в частном доме. Не на последние деньги покупают. Когда у человека есть деньги, он начинает думать, как сделать мир вокруг себя красивее.
— Получается, это сезонный бизнес?
— Абсолютно. Продажи стартуют в начале апреля. Дачники — как рыбаки: у них начинает всё чесаться: скорее бы на землю к себе. Последняя продажа — в конце октября.
— Аналоги у коры, мульчи есть?
— Да, это щепа и опилки. Я, кстати, щепой начал заниматься, сейчас планирую её красить. Правда, мнения разделились: одни говорят, что это классно, другие — что некрасиво. Хотя запрос от людей есть.
— Есть страх конкуренции?
— Нет. Здоровая конкуренция только помогает. В любом случае это производство, на всю страну более-менее крупных производителей около десятка. И они работают по принципу взаимовыручки. К примеру, мне звонит коллега из Сибири и говорит: «На меня вышел клиент из Владивостока, но мне везти туда свою кору дорого. Давай, ты ему свою отправишь, а мы с тобой решим по прибыли?».
— Каковы были стартовые расходы, как быстро планируете окупиться и выйти в плюс?
— Вложения составили около двух млн рублей на старте, плюс дополнительные постоянные вливания на приобретение и логистику входящего сырья (кора навалом). На сегодня оборот коры (из исходного сырья в товарную продукцию) составляет около 200 кубометров в месяц. Надо понимать, что это только первый сезон. Предприятие должно выйти на оборот товарной продукции на уровне примерно 450-600 «кубов» в месяц минимум.
Фонд заработной платы работников составляет примерно 300 тыс. рублей в месяц. Сейчас работают постоянно два человека, плюс привлекаются дополнительные сотрудники на погрузо-разгрузочные работы, привлекается сторонняя техника в аренду на почасовые работы — перемещение коры по складу входящего сырья.
Доходность позволяет предполагать, что расчётное время окупаемости вложений составит примерно четыре месяца, то есть по сути — за первый сезон окупятся первоначальные вложения, в зиму предприятие будет работать на склад, нести постоянные затраты на ФЗП, аренду складских и производственных площадей, электроэнергию и прочие расходы. А со следующего сезона — примерно конец марта 2025 года — пойдёт продажа «в плюс». Но и из этих денег часть средств будет вкладываться в развитие, расширение парка техники и механизмов.
— Что необходимо для масштабирования бизнеса?
— Увеличить мощность производства. Приобрести погрузчик. Объёмы нужны, для этого необходимо выйти на торговые сети и другие регионы Дальнего Востока.
— Какими-то мерами господдержки пользуетесь?
— Не очень в это всё верю. Хотя любая поддержка хороша, особенно невозвратные средства. Хотелось бы, чтобы в Хабаровске, к примеру, занялись красивым благоустройством города и использовали, в том числе, кору. Но пока ноль, чиновники вообще не понимают, что такое кора и как её можно использовать, поэтому бесконечно косят траву. Газоны, конечно же нужны, но не повсеместно ведь. Надеюсь, что мне удастся пробить эту стену, и наши города станут красивее.
— Как думаете, получится разбогатеть на этом деле?
— Это у меня однозначно в планах!
— Удачи!
— Спасибо.
Цзоу Хун в Чите знают многие: на её предприятие водят журналистов, её показывают по ТВ, а продукцию разбирают с полок магазинов дочиста – проверено лично. С домохозяйкой, однажды поверившей в комплименты друзей, а теперь одной из лучших бизнес-леди Забайкалья, мы встретились в небольшой пекарне на улице Ленина.
«Это мой муж, – улыбаясь, представила она мужчину рядом. – Производство пельменей "Хао Чи" – наше общее дело. Название пельменей, кстати, пришло в начале работы как-то само собой. Очень хотелось отличаться на рынке полуфабрикатов, перебрали разные варианты, и вдруг решили: если пельмени китайские, то и "вкусно" должно на китайском – хао чи».
– Как каждый из вас приехал в Россию?
– Меня зовут Цзоу Хун, я индивидуальный предприниматель, приехала в Россию очень давно, живу и работаю в Чите. Бизнес мы создали в конце 2017 года, когда его зарегистрировали, а работать начали в 2018-м.
Мой супруг, по-русски его можно называть Максимом, тоже давно живёт здесь, мы вместе работаем, производим пельмени и варёное мясо. Муж не очень хорошо говорит на русском, поэтому отвечать на ваши вопросы буду я, но если какой-то вопрос будет адресован именно ему, я переведу.
– Чем отличаются китайские пельмени от русских?
– Свои пельмени мы делаем по традиционной китайской рецептуре, но в нашем производстве учитываем вкусы русских людей – всё это разработал наш главный технолог. Рецепты мы чуть корректировали, потому что в первые же полгода поняли, что, наверное, традиционная китайская приправа для русских покупателей сильно пахнет, и это непривычно.
Мы изменили рецептуру, и дело пошло. Производство мы корректировали 2-3 года, слушая в том числе и покупателей. Кто-то звонил и говорил: «У вас тесто толстое, хотелось бы тоньше», и мы делали. На все письма и звонки мы отвечали и отвечаем. Кто-то из обращавшихся нам говорил, что в пельменях с мясом и грибами нужно больше мяса - мы вообще поняли, что русские очень любят мясо (смеётся).
Несколько лет мы работали над улучшением качества нашей продукции, и с начала 2022 года производство стабилизировалось, разве что новые позиции в ассортименте появляются.
– Что вы производите сегодня?
– Семь видов пельменей и четыре вида мяса. Пельмени мясные, с овощами, с мясом и укропом, которые очень любят русские покупатели, с мясом и сельдереем, с мясом и грибами, мясом и капустой. Две новые позиции, появившиеся недавно, с конца 2022 года, – это пельмени с мясом, креветками и диким чесноком, а также пельмени с диким чесноком и куриными яйцами.
– Кому из вас с мужем первому пришла идея запустить производство?
– Может быть, чуть-чуть раньше такая идея появилась у меня, потому что приходившие к нам в гости друзья говорили, как вкусно готовлю пельмени. А почему бы не давать попробовать другим. Может быть, им тоже понравится? Я очень люблю делиться с другими, и мы задумались: может быть, начать делать пельмени? Муж сказал, что идея хорошая.
Начали мы с производства четырёх видов, потому что не знали, что понравится покупателям. Начали делать мясные, с капустой, с грибами и с сельдереем, потом добавили ещё три вида, которые сейчас мы вывели с производства, хотя про них покупатели спрашивают до сих пор. Это говядина с морковью, с мясом и болгарским перцем и веганские, куда входили капуста, древесные грибы шиитаке, морковь и лук. До сих пор многие просят. Наверное, их производство запустим заново, когда улучшим оборудование. Я предлагала тем, кто просил вегетарианские пельмени, купить пельмени с яйцом и чесноком, но некоторые отвечают, что вообще не едят продукты животного происхождения.
К сожалению, пока веганские пельмени просто невыгодно делать, но если будет шоковая заморозка, вернёмся к этому вопросу.
– В начале вашей работы наверняка не было такого, как сейчас оборудования. Как вы начинали работать, на чём?
– Бизнес мы начали вести с подготовкой, потому что если что-то делать, то делать нужно серьёзно. Сначала хотели производить пельмени ручной лепки и даже на упаковке место под надпись об этом оставили, но когда начали учить лепить китайские пельмени русских работников, то поняли, что это нереально. У каждого получалась своя форма (Цзоу смеётся, её муж кивает и улыбается).
Тем более, мы хотели масштабное производство, чтобы были большие партии, а это только машины. В Китае, Корее, Японии много похожих заводов по производству пельменей, и производство там автоматическое.
Когда мы начинали, для старта, для начальной стадии у нас оборудование было. Постепенно мы его обновили, сейчас процесс идёт: оформляем займы по поддержке промышленности Забайкальского края, хотим дополнить оборудование.
Спасибо покупателям, что нас приняли, что нас здесь любят, объёмы продаж увеличились, поэтому требуется развитие.
Многие люди звонят и говорят, что мы за годы существования не уронили качество нашей продукции, и мы это очень ценим, мы работаем для людей. Помню, в 2019 году мне позвонил один пожилой мужчина с женой, я даже расплакалась. Они сказали, что пельмени либо сами лепят, либо покупают только наши. Он сказал, что у нас многие предприниматели начинали хорошо, а потом роняли качество. Я пообещала, что меняться мы будем только в лучшую сторону.
– Как вообще начинался бизнес – как выстраивались взаимоотношения с властями?
– Мы на свой риск начали работать, бизнес начинался нелегко. Не в плане производства, а в сбытах. Честное слово, когда начали работать, мы ничего не думали – и не думали, что нужно выстраивать взаимоотношения с властями. Наша задача была постараться выполнить все обязательства, соответствовать требованию, выпустить хорошую продукцию. Конечно, перед началом работы мы много консультировались у знакомых, как правильно, какие документы необходимо получить. С тех пор стараемся вовремя и как положено делать всё. Очень много советов дали добрые люди, знакомые, которые мне очень помогли.
Может быть, они понимают, что в наше время заняться бизнесом нелегко, особенно для иностранцев. Мы особо не умеем себя рекламировать и с самого начала молча работали. Видимо, со временем больше и больше людей пробовали нашу продукцию, и сейчас в Чите многие знают нас, нам начали приглашать нас на разные мероприятия.
– Приходилось ли бороться с бюрократией? Если да, то в каких случаях?
– Я не помню, чтобы у нас были какие-либо проблемы с бюрократией.
– Насколько проще или тяжелее открыть такой же бизнес в Китае?
– Мы в Китае не пробовали открывать подобный бизнес, но, думаю, там самая большая сложность, наверное, - это конкуренция. Хотя там намного проще со сбытом, чем в России.
Здесь очень сложно войти в сети, с некоторыми мы ведём разговор уже два, три года, договор заключили давно, но, к сожалению, всё ещё не начали работать. Для нас это не совсем понятно, так как мы даём свою продукцию под реализацию и предусматриваем возврат товара - чего тогда бояться? Работаем уже 5 лет, наши пельмени и мясо пользуются популярностью. К тому же они новые, интересные для покупателей. Немало людей с других регионов пробовали нашу продукцию и жалеют, что у них там такого нет. Некоторые наши знакомые сами возят наши пельмени в Москву, Питер своими родными или детям во время отпуска, командировок или отправляют через кого-то.
– Доводилось ли вам пользоваться мерами государственной поддержки?
– Да, нам очень хорошо помогает министерство развития экономики Забайкальского края, фонд развития промышленности Забайкальского края, организация «Мой бизнес» в Чите.. Они давали нам кредиты, оказали помощь в получении сертификации, лабораторных исследований для новых видов продукции и в регистрации товарного знака.
– Кто у вас в бизнесе главный, кто принимает окончательные решения?
– Муж главный по производству, а я по всему остальному: бумаги, внешние взаимоотношения. На нём технология, качество, безопасность и многое другое.
– И контроль качества на вашем муже?
– Да.
– Максим, сколько вы пельменей съедаете ежедневно, чтобы это качество контролировать?
– Я остальные технологи пробуем продукцию из каждой партии.
Непростые вопросы воспитания
– Цзоу, а вы дома успеваете готовить?
– Иногда да, но если не успеваю, то ходим в бузную (буузы – национальное бурятское блюдо, которое делают из мяса и теста в форме юрты – авт.), иногда - что-то покупное или наши пельмени, которые мы производим. Но дома готовить стараемся.
Дома я делаю рис, жареные блюда китайской кухни, можем что-то из русской приготовить: борщ, щи. Наша 17-летняя дочь любит жареную и варёную картошку, она тоже готовит.
– Когда вы начинали развивать ваш бизнес, вашей дочке было лет 12, наверное. Вы её с собой брали или развивали бизнес и приходилось жертвовать общением в семье?
– Первое время да, мы её брали с собой. Она видела, как всё устроено, как мы работаем. А потом перед ОГЭ (общий государственный экзамен - авт.) я её, конечно, упустила немного, мы обе переживали во время экзамена. Но мы старались контролировать, чтобы она занималась, нанимали репетиторов. Слава богу, всё успешно сдали, перешли в десятый класс.
– Кем она хочет стать?
– С раннего детства хотела стать дизайнером одежды, а сейчас говорит, что хочет выучиться на гейм-дизайнера и заниматься играми.
– Сколько у вас сейчас человек работает в коллективе?
– Десять-двенадцать человек.
– Их хватает на существующие объёмы производства?
– Сейчас да, потому что в основном оборудование работает, люди только помогают. Но мы хотим ещё нанимать. С работниками, конечно, сложно. Технологи у нас все китайские, основной вопрос стоит по подсобным рабочим. Многие хотят работать без официального трудоустройства, потому что или хотят получать пособия, или не хотят, чтобы у них списывали кредиты. Проблемы часто возникают из-за выпивки: пройдёт какой-то праздник, и после него на 2-3 дня человек уходит.
– Как вы к этому относитесь?
– Одна женщина недавно уволилась. Я ей давала много возможностей, она мне обещала, что больше не будет так пить, но она не смогла. Нам пришлось расстаться.
– Какие у вас планы на ближайшие 2 года в вашем бизнесе: вы ходите зафиксироваться на достигнутых показателях или у вас всё ещё стадия роста?
– Объёмы у нас увеличиваются и, конечно, мы мечтаем о росте, о новом оборудовании. В плане у нас это всё есть. Мы как раз на прошлой неделе отправили первую партию нашей продукции в Бурятию и в Иркутск. Хотим, чтобы наша продукция продавалась по всей России, не только в близлежащих регионах. Сейчас ведём переговоры со «Слатой», очень надеемся, что всё получится, и в ближайшее время мы с ними начнём работать. А дальше Красноярск, Новосибирск, быть может…
– Вы смотрите только на запад?
– И на Дальний Восток тоже. Например, на Благовещенск, где тоже рассматриваем варианты. Главное, чтобы людям нравилась наша продукция. А про запад я говорю потому, что люди приезжали оттуда, пробовали наши пельмени и очень хвалили, просили поставлять уже туда: в Питер, Москву, Красноярск и Новосибирск.
– Какие проблемы в масштабировании бизнеса приходится решать?
– Сложности заключаются в том, что с крупными торговыми сетями договариваться очень трудно. Видимо, в стране очень много полуфабрикатов, все хотят занять своё место. Может быть, боятся. что нашу необычную продукцию люди будут плохо покупать.
– Как вы работали с дизайном упаковки ваших пельменей, кто его придумывал?
– И семья, и друзья, - все вместе. Я с подругой советовалась, сделать ли упаковку полностью закрытой или полупрозрачной, и подруга сказала: «Я если не видно, что внутри, то не покупаю». И так многие. Людям нужно видеть, понимать, что они покупают, и мы это учли.
Мы обращались к дизайнеру, работали с ней. Она учла наши требования, предложила варианты, потом мы их дорабатывали. Сейчас нам дали свидетельство «Сделано в Забайкалье», мы его добавим на упаковки. А так дизайн у нас за эти годы сильно не менялся, это уже узнаваемость.
Раньше были иероглифы «Хао чи», что переводится на русский язык как «Вкусно!», теперь мы их убрали, зарегистрировали свой товарный знак. Мы используем свежие и натуральные ингредиенты, например свежезамороженные тигровые креветки, свежая зелень – всё покупаем у проверенных поставщиков, каждого из которых подбираем очень внимательно.
Вообще наше дело, наше производство – это постоянное движение вперёд. Не бывает времени, чтобы мы сели и поняли, что всё, развитие достигнуто можно жить спокойнее. Наоборот, мы в нашем развитии хотим бОльшего: поставок, географии и, самое главное, больше пользы и помощи людям, которые нуждаются во вкусной еде, приготовленной с заботой.
Конкурс «Знай наших» проводится в рамках форума «Сильные идеи для нашего времени». Его основные цели — найти и «подсветить» отечественные бренды, помочь российским компаниям занять освободившиеся рыночные ниши, помочь масштабировать производство востребованных отечественных продуктов. Корреспондент EastRussia посетил два хабаровских предприятия, чтобы познакомиться с выпускаемой продукцией и оценить шансы на победу в конкурсе.
От мультфильмов до моющих средств
«В прошлом году компаний-участников от Хабаровского края было меньше», — не без гордости рассказывает начальник управления развития предпринимательской и инновационной деятельности регионального минэкономразвития Александр Климкин.
По его словам, предприниматели увидели в конкурсе возможность рассказать о себе широкой публике. Для того, чтобы принять участие, достаточно лишь заполнить анкету. Критериев, которые предъявляются к номинантам, не так уж и много: это должен быть субъект МСП, производство локализовано на территории региона, ещё одно условие — рост выручки.
От Хабаровского края заявились по всем номинациям: от продуктов питания, до креативных индустрий. Среди участников производители одежды, предметов интерьера, сувенирной продукции, а также известная далеко за пределами Хабаровского края мультипликационная студия «Мечталет».
Ловись, рыбка!
Среди конкурсантов известная в регионе компания «ДВ ареал», которая уже четверть века производит рыбную продукцию. Это пресервы, салаты, филе – всего около 300 наименований. Помимо традиционных для Дальнего Востока кеты, горбуши и сельди работают и с малознакомой рыбой для дальневосточников, постоянно придумывают что-то новое — в год до 30 позиций.
«В год мы выпускаем до 500 тонн готовой продукции, сырье используем исключительно местное — с нижнего Амура и из Приморья. Продукцию отправляем по всему региону», — рассказывает коммерческий директор ООО «ДВ-Ареал» Оксана Боглевская.
Продукцию «ДВ-Ареал» на Дальнем Востоке действительно знают и любят. А вот закрепиться в западных регионах России пока не получается — открыли пять торговых точек в Москве, но столкнулись с тем, что возить готовую продукцию в столицу очень дорого. Сейчас разрабатывают альтернативные варианты «рыбного десанта» в первопрестольной. Не исключено, что откроют производство — везти замороженное сырьё не так накладно.
Для расширения рынков сбыта «ДВ-Ареал», собственно, и заявляется на конкурс. В прошлом году, кстати, тоже принимали участие — даже прошли в финал, но победить не удалось. В этот раз надеются, что получится. И это в дальнейшем поможет выйти на рынки Китая — ведь под «боком» такой огромный рынок сбыта.
Хотят поставлять свою продукцию в Китай и в научно производственной компании «Нимфа». Это предприятие с 2010 года разрабатывает и производит различную бытовую химию и товары народного потребления: всего свыше 100 наименований чистящих и моющих средств, а также ведут работу по разработке собственной линейки средств по уходу за телом и косметики — гелей, кондиционеров, шампуней.
«Фишка» «Нимфы» в том, что для косметики здесь используют различные травы и ягоду, в том числе дальневосточные эндемики – лимонник, аралию, липу, бруснику. Сырьё берут только у проверенных поставщиков, тех же, кто снабжает местный завод по производству лекарственных средств и травяных сборов. К работе привлекли учёных — чтобы максимально использовать полезные свойства местных дикоросов. После сертификации продукцию хабаровского предприятия планируют использовать в санаториях и здравницах России.
Порка же «Нимфа» отгружает свои моющие средства — а это и жидкое мыло для рук, и жидкое хозяйственное мыло, и средства для мытья посуды, по всему Дальнем Востоку — крупным клиентам в Якутии, к примеру, отправляют сразу бочками. Там его местные предприниматели расфасовывают и реализуют в рознице.
«Мы готовы выпускать свою продукцию под торговой маркой любого предпринимателя, который хочет «встать» на полки магазинов или маркетплейсов», — рассказывает директор НПО «Нимфа» Ольга Луценко.
Пока что мощность предприятия задействована лишь на треть — в месяц здесь выпускают до 30 тонн продукции. Чтобы повысить свою узнаваемость и расширить клиентскую базу, в «Нимфе» также решили поучаствовать в конкурсе «Знай наших». Свободных средств на рекламную компанию в НПО нет, а подстегнуть спрос необходимо. Для этого нужно зайти в торговые сети, выйти на маркетплейсы и поставлять продукцию по всей стране и в Китай.
«В Китае большой спрос на подобную продукцию, так как она экологически чистая», — говорит Ольга Луценко.
Выход на маркетплейсы — одна из предлагаемых мер поддержки для местных производителей — участников конкурса. Также призеров ожидают обучающие программы и бесплатное участие в профильных мероприятиях.
В Хабаровском крае после прошлогоднего «Знай наших» решили разнообразить и расширить программу поддержку местных производителей: сейчас формируется краевая программа поддержки брендов. Она будет включать обучающие мероприятия, участие в выставках в крае и за его пределами.
«Полное сопровождение бренда — от идеи до продвижения. В этом году запустим», — делится Александр Климкин.
Также в Хабаровском крае решили сделать реестр брендов и разработать единый для всех местных производителей. Когда-то им был истребитель, производимый в Комсомольске-на-Амуре, ему на смену после народного голосования пришёл тигр. В ближайшее время — после того, как завершатся все необходимые процедуры в Роспатенте, «хабаровский знак качества» начнет появляться на товарах, сделанных в регионе.
Накануне Восточного экономического форума редакция EastRussia опросила членов Общественного совета Минвостокразвития о том, какие темы развития Дальнего Востока сегодня актуальнее всего и что необходимо для решения проблемных вопросов.
- В послании Федеральному Собранию РФ 29 февраля 2024 года президент России Владимир Путин отметил, что «большая многодетная семья должна стать нормой, философией жизни общества, ориентиром всей государственной стратегии». Такие семьи воспитывают детей в духе патриотизма, любви к труду и своей Родине. Однако для этого у них должна быть прочная финансовая основа, обеспечивающая их независимость и самостоятельность, что может быть достигнуто лишь через поддержку и развитие семейного предпринимательства. Именно общее семейное дело является той самой уникальной семейной ценностью, которая сплачивает всех членов семьи в устойчивый и развивающийся коллектив единомышленников всех возрастов.
Торгово-промышленная палата РФ с 2018 года ведет системную работу по развитию семейного предпринимательства, реализуя ряд специальных проектов и инициатив в этой сфере, включая подготовку будущих наследников семейного дела.
В дореволюционной России семейными династиями предпринимателей активно развивалась экономика и социальная сфера регионов – строились больницы, школы, музеи, театры, дома престарелых и т.д.
В настоящее время, по экспертной оценке, вклад семейного бизнеса в экономику России значителен:
- 99% фермерской продукции выращено семейными сельхозкомпаниями;
- 95% частных школ в России основаны семейными предпринимателями;
- 90% антивирусных продуктов в IT созданы семейными компаниями;
- 80% частных гостиниц и 60% предприятий общественного питания – это семейный бизнес;
- 75% российской косметики создано на производствах, которыми руководят родственники;
- 50% всего хлеба в России выпекают семейные пекарни.
Заинтересованность государства в поддержке и развитии семейного предпринимательства заключается в том, что это наиболее устойчивый сегмент национальной экономики, участвующий в реализации множества социально-экономических задач – от демографии до экономики, от социальной сферы до подготовки кадров. Вот только несколько самых привлекательных характеристик семейного бизнеса: стремление к самореализации, общие цели и планы, любовь к своему делу, вовлеченность членов семьи из разных поколений, нацеленность на долгосрочную работу, готовность к инвестициям, поддержка сотрудников, благоприятная внутренняя культура, социальное развитие, ориентация на качество и соответствие запросам конкретного сообщества.
У семейных компаний есть возможность решить многие проблемы многодетности: финансовая независимость от государства, материальное стимулирование, гибкий график работы, возможность решать домашние дела в удобное время, возможность привлекать детей к труду с самого раннего возраста; крепкая связь поколений и естественное наставничество. Дети из семейных компаний, получив высшее образование, возвращаются к себе на родину, чтобы продолжать семейное дело и создавать свои многодетные семьи, формируя, таким образом, настоящие бизнес-династии. Семейные компании открываются на десятилетия, они нацелены на долгосрочное развитие. Создавая фамильные бренды, семейные компании продвигают не только себя, но и свои регионы, и страну в целом.
Также привлекательность семейного бизнеса для экономики объясняется тем, что такие компании менее готовы к рискам, поскольку работают на себя и свою семью. Меньший риск компаний – больше стабильности экономике и персоналу, больше уверенности в работе и, соответственно, желания расти и развиваться. Помимо этого, семейный бизнес больше заботится о среде, в которой он работает, что соответствует современным тенденциям устойчивого развития.
Преимуществ у семейного бизнеса много, но для долгосрочного развития и полноценной реализации имеющегося потенциала этого сектора экономики необходима благоприятная деловая среда, инструменты и меры поддержки. А для этого нужно закрепить на законодательном уровне РФ понятие «семейное предпринимательство». Законодательство по семейному предпринимательству постепенно формируется, уже в 9 субъектах РФ приняты местные законы, определяющие статус семейных компаний, в их числе и два региона ДФО – это Республика Саха (Якутия) и Камчатский край, где приняты поправки в региональные Законы «О развитии малого и среднего предпринимательства». Принятие на законодательном уровне понятия «семейное предпринимательство» позволит решить многие вопросы, остро стоящие на повестке Дальнего Востока. Это закрепление молодого трудоспособного населения в местах проживания, это повышение рождаемости, развитие наставничества и семейных династий, развитие и расширение производств на местах, а это пополнение бюджетов различных уровней.
Стратегическая сессия «Формирование предложений в новую стратегию МСП, с целью повышения эффективности и модернизации отраслей экономики России и Дальнего Востока» претендовала на то, чтобы стать одним из якорных событий VI Дальневосточного форума предпринимателей. Заявка на это содержится в самом названии мероприятия. Если сбор предложений бизнес-сообщества по улучшению и упрощению деятельности субъектов МСП в различных отраслях можно назвать стратегическим подходом, то свою своей цели встреча достигла.
Осветляя будущее
Обрисовывая текущее положение и значимость МСП в Хабаровском крае (а при всей «дальневосточности» форума на стратсессии присутствовали только бизнесмены, представители власти и науки только из этой территории), министр экономического развития региона Виктор Калашников отметил, что вклад местных субъектов МСП в экономику составляет примерно четверть регионального продукта: при ожидаемом в этом году суммарном ВРП в один триллион рублей по предварительным оценкам 250 млрд придётся на организации и предпринимателей из разряда «малый/средний бизнес».
Малый бизнес в регионе сегодня — это более 50 тысяч компаний и индивидуальных предпринимателей, 80 тысяч самозанятых. В прошлом году в крае зарегистрировано почти 8 тысяч новых компаний.
«Есть очень такое сильное движение, и рост просто неизбежен с точки зрения базисов экономического роста, — подчеркнул Виктор Калашников. — В крае создана целая инфраструктура поддержки МСП, она за годы выстраивалась, она переформатировалась уже в определённую экосистему: ресурсом одного окна у нас выступает Центр мой бизнес на базе краевого агентства содействия предпринимательству. Клиентура постоянно измеряется тысячами предпринимателей. Мы перешли совместно с корпорацией МСП, Российским институтом содействия предпринимательства на цифровую платформу…
… особых проблем на предстоящие 3−4 года правительство Хабаровского края не видит. Есть мощные инвестиции, они неизбежно будут давать отдачу. Важно, чтобы структура экономики была сбалансирована, чтобы малый и средний бизнес был в большей степени встроен именно в такие операции, о чём и говорит Хартия импортозамещения и технологического промышленного суверенитета».
«Хартия промышленного технологического суверенитета и импортозамещения», о которой говорит Виктор Калашников — это инициатива врио Хабаровского края Дмитрия Демешина, выдвинутая им в июне 2024 года. Она предполагает усиление кооперационных связей внутри региона, объединение крупных промышленных предприятий с малым и средним бизнесом с тем, чтобы способствовать решению кадровых вопросов, запуску местного технологического перевооружения взамен разрушенных западом импортных цепочек. На конец августа 2024 к Хартии присоединились уже более 120 крупных и малых предприятий.
Кстати, выступая на пленарном заседании форума предпринимателей, Дмитрий Демешин сказал, обращаясь к представителям делового сообщества: «Думайте, как мы будем претворять в жизнь ваши интересы».
И предприниматели ответили
Получая по очереди слово, бизнес-леди и бизнесмены стали рассказывать, чего не хватает им и их коллегам по отрасли. Это были сплошь дельные замечания и предложения. Так президент Дальневосточной ассоциации туризма и директор турфирмы Ирина Кушнарёва указала на неготовность Хабаровска к предстоящему наплыву туристов из КНР, который ожидается после открытия пункта пропуска на Большом Уссурийском острове — если сейчас из сопредельной страны в Хабаровск приезжает порядка 50 тыс. человек в год, после открытия «новых ворот» турпоток по оценкам экспертов должен вырасти до двух миллионов.
— Инвестиционный процесс занимает много времени, мы уже запаздываем в строительстве гостиниц, ресторанов, точек притяжения туристов и в общем создании инфраструктуры, — подчеркнула она. — Если в 2026-м году планируется всё-таки открытие перехода, то мы к нему не готовы.
Представила Ирина Кушнарёва и перечень предложений: от создания рабочей группы с участием властей и бизнеса, до объявления международного конкурса архитекторов, проектировщиков, урбанистов на лучший проект застройки острова и разработки условий для участия потенциальных инвесторов по созданию и проектов и общей инфраструктуры в кооперации с Минвостокразвития.
Каждый следующий спикер обрисовывал конкретную проблемную ситуацию в своей отрасли и также представлял предложения по их разрешению. Владелец бизнеса по добыче и глубокой переработке торфа указал на необходимость устранения как локальных узких мест — создания транспортной инфраструктуры для вывоза торфа, так и на задачи федерального уровня — присвоить продукции из торфа высокого передела другой код ОКВЭД вместо существующего, т.к. сейчас она всё равно считается сырьём, соответственно при экспортном оформлении облагается повышенными сборами.
Ольга Булкова, председатель Союза рыболовецких кооперативов-колхозов Хабаровского края «Крайрыбакколхозсоюз» рассказала про сложности предпринимателей, занимающихся аквакультурой в части аренды участков для этой деятельности. Представитель компании, которая устанавливает тепловые насосы, попросил поддержки организациям и гражданам, планирующим использовать альтернативные источники тепловой энергии. Организатор бизнеса по разведению женьшеня, сообщил о проблемах с размещением плантаций на землях лесного фонда и трудностях с мелиорацией… и так далее, и так далее.
Все описания проблем финализировались предложениями по их исправлению, причём у многих ситуаций был некий «общий знаменатель», почти каждый спикер сообщал, что ситуация не новая, о ней докладывалось на встречах, совещаниях, форумах различного уровня.
Что делать?
Поставить если не точку, то запятую в обсуждении, модератор стратсессии, председатель Хабаровского регионального отделения «ОПОРЫ РОССИИ» Сергей Мазунин предложил представителям научной мысли. Своим видением поделился доцент кафедры менеджмента и государственного управления Дальневосточного института управления – филиала РАНХиГС Александр Медведев. Он, кстати, привёл данные, несколько диссонирующие с настроением, которое в начале встречи задал Виктор Калашников. Со слов учёного, по данным «Опоры России» семь субъектов ДФО «просели» по приросту юридических лиц и индивидуальных предпринимателей относительно 2022 года. В процентном отношении аутсайдерами стали Сахалинская область — минус 2,1%, Хабаровский край и ЕАО по 1,1%. По количественному показателю анти-лидером стал Хабаровский край — минус 564 участника. Тут, впрочем, надо заметить, что идти в «рост» по количеству субъектов МСП после достигнутых высот становится с каждым годом сложнее и этот показатель не является однозначным мерилом успеха в работе государства с МСП.
«На сегодняшний день единственный объективный показатель уровня развития МСП — это доля субъектов малого и среднего предпринимательства в ВВП страны. К концу 24-го года было запланировано 32,5%, но вышли на показатель 21%. Причём, обращаем внимание, что базовое значение, с которым начинали планировать в 2022 году было 20,3% ВВП», — сообщил Александр Медведев.
Учёный оговорился, что в условиях кризиса, пандемии и сложности мировой ситуации эти показатели говорят о стабильном положении, т.к. не происходит их резкого снижения.
Решением, по мнению Александра Медведева, может стать «принятие системных мер поддержки бизнеса, использовать творческий подход при формировании системного налогообложения». Для Хабаровского края это могли бы быть два подхода.
«Первое: определить минимальную критическую массу постатейных расходов бюджета Хабаровского края на поддержку сектора СМП, ниже которой опускаться нельзя. Второе: сформировать вертикальную и горизонтальную структуру администрирования сферы МСП в системе исполнительной власти Хабаровского края — курирующий вице-губернатор, вице-премьер, курирующий заместитель министра в профильных министерствах и т.п. Такая политика в других регионах Российской Федерации есть, и она работает эффективно».
При этом в Хабаровском крае есть структура, которая курирует МСП — собственно министерство экономического развития региона во главе с Виктором Калашниковым, и если уж вклад местного бизнеса в ВРП 25% (что выше среднероссийского), то делается это небезуспешно.
Как рассказала EastRussia директор Дальневосточного научного центра местного самоуправления Нина Поличка, ещё 11 лет назад в Законе о предпринимательстве Хабаровского края отраслевой подход к развитию МСП был прописан как принцип, потому что для развития МСП нужно понимать специфичность их деятельности в каждой конкретной сфере.
«Мы тогда же при Шпорте (губернатор Хабаровского края с 2009 по 2018 – прим. ред) добились того, что каждое министерство себе в полномочия вписало развитие малого и среднего предпринимательства в установленной сфере деятельности. К сожалению, с тех пор мы не смогли это добиться, чтобы они стали это делать».
Как констатация общей симптоматики встречи прозвучало замечание депутата Госдумы от Хабаровского края Бориса Гладких. Описывая ситуацию в транспортной отрасли, когда при поддержке краевой власти были взяты в лизинг автобусы для предпринимателей региона, он отметил: «Мы поддержали ради малый и средний бизнес, а о долгосрочной перспективе мы не думаем. Стратегии нет, целеполагания нет. На сегодняшний день мы работаем именно в таком ключе, когда получили, использовали, а дальше 5−10 лет мы не видим направления».
И своеобразный диагноз поставила Ирина Зикунова, председатель Законодательной Думы Хабаровского края: «Есть важное стратегическое обстоятельство, которое мы должны принять во внимание. Надо понимать, что определенного потолка развития мы достигли здесь [в развитии МСП], и в силу того же самого кадрового фактора, наверное, мы не сможем очень сильно развертывать этот сектор по количественным показателям, по наращиванию числа субъектов предпринимательства, по наращиванию того трудового ресурса, который вовлечён там в оборот. Из этого следует очень простой вывод, что развиваться нужно по направлениям приоритезации и некоторого фокусирования. То есть мы должны ответить на вопрос, а каковы приоритеты развития в малом и среднем бизнесе для того, чтобы не растрясти эти ресурсы, стремясь объять необъятное».