Антон Басанский: на богатых туристах мы далеко не уедем

«Моя цель — любоваться берегами и делиться этой красотой с людьми»

— Кирилл, сколько всего дней вы провели в Охотском море и какой маршрут прошли?

— Вышел в море 16 июля, а закончил 3 сентября. Сам маршрут можно разделить на три части. Сначала я прошёл 105 километров от бухты Лонгари до бухты Врангеля. Затем добрался до Шантарских островов на надувном тримаране с мотором: из-за потери времени мне нужно было наверстать отставание от графика. А уже от островов самостоятельно пошёл на каяке обратно к бухте Лонгари — это ещё 450 километров. В общей сложности именно на каяке получилось 555 километров, под мотором километры я, конечно, не считаю.

— То есть вы не пересекали Охотское море, а двигались вдоль побережья?

— Да, большая часть маршрута — именно вдоль берега. Я стараюсь держаться на расстоянии 50–300 метров от суши и по возможности всегда видеть берег. Это не случайно: если поднимается волна или что-то идёт не так, у меня есть возможность выйти на землю.

Кто-то может сказать: «Ну и что интересного — всё время вдоль берега?» Но для меня это как раз самое интересное. Если ты идёшь за красотой, нужно идти вдоль берега. Там скалы, бухты, животные, места, которые с воды можно рассмотреть совсем иначе. А если уйти далеко в открытое море, то вокруг будет только вода.

Я рассматривал короткий вариант маршрута: нужно было пересечь участок открытого моря длиной около 52 километров. По карте кажется близко: с мыса Врангеля до острова Беличий. В моём случае это примерно 11 часов непрерывной гребли. С учётом течений, которые могут сносить каяк в стороны, и необходимости отдыхать путь мог занять 13–14 часов. Я не мог так рисковать. Если течение усилится или произойдёт что-то непредвиденное, можно оказаться далеко от берега. А так как спать в каяке не получилось бы, то пришлось бы остаться в Охотском море навсегда. В общем, слишком большие риски.

— Получается, даже когда вы не гребёте, свободного времени почти нет?

— Я в среднем проводил на воде около шести часов в день, иногда больше. Кажется, что остальные 18 часов ты находишься на суше и у тебя полно времени. Но на самом деле оно утекает как песок сквозь пальцы. Нужно разбить лагерь, приготовить еду, помыться, постирать вещи, развести два костра от медведей, поспать. А потом всё повторяется: готовка, сборы — и снова выходишь в море.
Когда гребёшь, времени подумать очень много. А на берегу почему-то его совсем не остаётся.

Три коптера и орланы

— В вашем канале, который вела координатор Юля, пока вы были в Охотском море, сказано, что в начале путешествия у вас случилась неприятность: вы потеряли сразу два коптера. Насколько это было серьёзно?

— Первые два коптера я потерял в течение первых шести дней — их сбили орланы. У меня даже сохранилось видео, как один из них атакует коптер. Во второй раз птица напала со спины, я её не увидел, но по тому, как аппарат начал падать, понял, что произошло то же самое.

Для меня это было очень тяжело, потому что одна из главных целей путешествия — снимать красоту побережья и показывать её людям. Я считаю, что с высоты она выглядит в десять раз красивее. Когда у меня забрали возможность снимать с воздуха, я даже задумался, есть ли смысл продолжать.

Первые дни вообще были непростыми. В первый день попал на большие волны, на второй перевернулся на каяке, на третий — сильное встречное течение. Появлялось ощущение, что море меня не пускает в этот раз. И возникали мимолётные мысли и слабости, но я их быстро отгонял, так как ничего серьёзного ещё не случилось и цели не выполнены.

— Как вам удалось решить проблему с коптером?

— После потери второго коптера напали ступор, отрицание и другие негативные эмоции. Но уже через час созрел безумный план, в котором должны были сойтись все звёзды или случился бы провал. Мой координатор Юлия купила коптер в Хабаровске и передала его в Николаевск-на-Амуре, там его взяли ребята, которые шли на надувном тримаране, и их маршрут пересекался с моим. Каким-то чудом всё получилось, и посылку я получил, хотя пришлось ждать их в бухте Врангеля девять дней.

Новый коптер хорошо послужил, снимая потрясающие кадры с высоты, но примерно на 44–46-й день путешествия тоже утонул в морской пучине, и уже из-за моей собственной ошибки. Иногда я запускал его прямо с каяка, чтобы успеть снять китов, косаток и белух: если выйти на берег, животные могли уплыть. Поймать аппарат обратно с лодки сложно, потому что течение постоянно сносит каяк. Однажды я ловил квадрокоптер после возвращения и погнул защиту винтов, а я этого не заметил. В следующий раз коптер взлетел, винты стали задевать защиту, и он упал в воду рядом с каяком, но я не успел его поймать. Ныряния с маской тоже ни к чему не привели. Квадрокоптер унесло течением. В итоге три квадрокоптера оказались на дне Охотского моря.

Медведи оказались не миражами

— В прошлом году вы рассказывали, что на берегу вам часто мерещились медведи. В этот раз их действительно было много?

— Да. В прошлом году я не раз принимал за медведя деревья, лежащие корнем в мою сторону. В этот раз я уже знал, что сначала нужно присмотреться: если предмет не двигается, скорее всего, это просто дерево. Но в этом году некоторые мои «миражи» действительно оказались медведями. Иногда я подходил к берегу, чтобы ближе их поснимать, а иногда приходилось громко высаживаться на берег, так как уже темнело и этот пляж подходил для моей ночёвки.

Ещё были две особенно близкие встречи. В одном случае я сидел у костра и ел, когда из-за скалы вышли небольшая медведица с медвежонком. Они находились всего в 10–12 метрах от меня. Я очень испугался: медведица может повести себя непредсказуемо, защищая детёныша. Я бросил миску, схватил большую палку и забежал за костёр. Крикнул — медведица что-то сказала медвежонку на своём языке, и они быстро убежали.

Второй случай произошёл у водопада. Я сидел и ел, когда услышал странный звук за спиной. Обернулся — за брёвнами стоял медведь, примерно в шести метрах от меня. Он принюхивался, видимо, пытался понять, чем пахнет: мной или едой. Рядом не оказалось подходящей палки, поэтому пришлось поднимать бревно — около трёх метров длиной и больше десяти сантиметров толщиной. От испуга я поднял его довольно легко. Медведь увидел это и убежал.

Теперь я понимаю, что опасно не только само Охотское море, но и его берега.

Киты — ближе, чем можно представить

— Сколько китов вам удалось увидеть за это путешествие?

— Думаю, около пятидесяти за все дни. Но я разделяю просто наблюдение за китом и настоящую встречу. Если он всплыл в двухстах метрах от тебя, ты увидел небольшую его часть на поверхности — и он исчез, это ещё не та встреча, ради которой я отправлялся в путешествие. Для меня встреча — когда кит находится хотя бы в 20–30 метрах.

В этот раз у меня было три особенно близкие встречи. Однажды кит проплыл прямо под моим каяком. Он активно уходил от меня и дважды махнул хвостом, подняв большую волну.

В бухте Врангеля я подплыл к киту, который находился на поверхности, буквально на расстояние вытянутой руки. Мне даже показалось, что я мог бы до него дотронуться. Но я не стал: решил, что он спит и не нужно его пугать. Подплывал очень тихо, без лишних гребных движений по воде. Потом кит заметил меня и спокойно ушёл под воду.

Ещё один кит прошёл примерно в метре-полутора от каяка. Все эти встречи записаны на видео и войдут в мой сериал об этом путешествии и в финальный фильм для конкурса «Дальний Восток — Земля приключений».

«Везде, где я встречал людей, мне хотели помочь»

— По вашим рассказам складывается впечатление, что путешествие было не только про природу, но и про людей.

— Конечно. Абсолютно все, кого я встречал, хотели помочь. В бухте Врангеля мне разрешили остановиться на пляже, собрали пакет продуктов. Туристы с базы приходили в гости, спрашивали, как я дошёл, куда направляюсь, хватает ли мне еды.

В заливе Николая меня тоже приняли очень тепло. Разрешили поставить палатку рядом с базой, неоднократно приглашали поесть с ними. А вечером позвали в уютное помещение, чтобы я рассказал гостям о путешествии и опасностях, которые меня поджидали в Охотском море.

На берегах Ульбанского залива я встретил работников, которые занимались демонтажем склада ГСМ. Мне объяснили, что его убирают, потому что в этих местах рожают киты и важно не допустить даже возможности загрязнения нефтепродуктами. Я очень обрадовался, что такое решение принимают ради природы и морских млекопитающих.

Работники тоже предлагали мне еду. Я отказался, но вечером они всё равно пришли с пакетами. Говорили: «На, кушай. Ты же давно домашней еды не ел». Когда долго путешествуешь, начинаешь особенно ценить обычную домашнюю пищу.

— В прошлом путешествии по Охотскому морю вы говорили, что похудели. А как было в этом?

— Почти то же самое. Девятого июля, перед путешествием, я весил 74 килограмма. А девятого сентября, когда вернулся в Находку, — уже 67.
Смею предположить, что третьего сентября, когда закончил водную часть маршрута, было где-то 64–65 килограммов, но весов там не было. Получается, за время морской экспедиции я похудел на 9–10 килограммов.
Всё-таки долгое путешествие и много часов гребли каждый день сыграли свою роль. Организм расходовал гораздо больше энергии, чем в обычной жизни. А ел значительно меньше, чем в городе.

— Как вы поддерживали связь с внешним миром?

— Мне помогала Юля, моя подруга и координатор путешествия. Она каждый день присылала прогноз погоды на два дня вперёд. Мы заранее договорились, что делать, если я пропаду со связи: в первый день она не паникует, а начинает беспокоиться, если связи нет уже второй или третий день. Ведь устройство могло разрядиться или утонуть.

Я пользовался спутниковым коммуникатором Garmin inReach Mini 3. Сообщения приходили через спутники, но иногда с большой задержкой. Если отправляешь длинный текст, он разбивается на части, и между ними может проходить от пяти до двадцати минут. Поэтому писать нужно было коротко.

«После путешествия ты возвращаешься в город другим человеком»

— Что происходит с человеком после 50 дней в такой дикой природе?

— Возвращаешься спокойным с замедленным умом. В городе намного больше суеты. Люди бегают, торопятся, у каждого десятки мелких задач. А ты после путешествия становишься очень вдумчивым. Хочется всё обдумать, взвесить, не бежать сразу к следующему делу.

На море тоже есть режим: нужно вовремя выйти, грести с определённой скоростью, разбить лагерь. Но там всё как будто более вдумчивое. А в городе ты постоянно переключаешься с одной задачи на другую или постоянно живёшь в режиме многозадачности.

Мне кажется, мы слишком много беспокоимся о деньгах, работе, стабильности. Держимся за привычную жизнь, даже если она нас не устраивает. А когда на 50 дней оказываешься вдали от города, начинаешь понимать, что многое из того, из-за чего мы переживаем, не так уж важно.

— Что будет с материалами нынешней экспедиции?

— Я делаю сериал о путешествии. Планирую примерно 40–50 серий: по одной на каждый день, если материала хватит. Сейчас отснял и смонтировал восемь. Когда сериал будет готов, планирую сделать ещё и восьмиминутный фильм для конкурса «Дальний Восток — Земля приключений».

Для меня это путешествие закончилось, но для зрителей оно ещё только начинается.

10 лет забытья

Хехцир — известное и излюбленное место хабаровчан: здесь и погулять можно, и на скалы забраться, а раньше — лет 10 назад — можно было еще на лыжах и сноуборде покататься — на ГЛК «Спартак». Потом был передел собственности, забытье, и кататься приходилось ездить или под Комсомольск-на-Амуре на «Холдоми», или на Сахалин на «Горный воздух». В 2024 году горнолыжку удалось перезапустить с новым названием «Хехцир», новыми подъемниками и новыми трассами.

Но еще на стадии проекта было понятно: такой комплекс должен работать круглый год, а значит, нужна инфраструктура не только для любителей «покатушек». «Легенды Хехцира» — как раз один из первых шагов. И первые два уик-энда после открытия тропы, когда на лесной дороге образовались часовые пробки, показали, что интерес у горожан небывалый.

Вперед и вверх!

В самом начале тропы можно ознакомиться с маршрутом (а заодно и оценить свои силы), а также считать QR-код, чтобы во время прогулки онлайн получать информацию о локациях и достопримечательностях, встречающихся на пути. А их тут немало; собственно, поэтому в названии тропы слово «легенда» и употребляется во множественном числе.

Во-первых, на тропе собрали практически всех духов и божков, которым поклонялись в древности и уважают до сих пор коренные народы Амура: тут вам и Подя (все любители рыбалки знают, что если его не задобрить, улова не будет), и Калгама, и Дюли — всего вам повстречается 10 сэвэнов — изображений духов, вырезанных из дерева. Один из стендов рассказывает легенду появления названия Хехцир — это производное от имени гольда-охотника Хээкчира Фаенгуни, ставшего шаманом и способного слышать, как разговаривают деревья, птицы и звери. Не обошли вниманием и знаменитого благодаря Владимиру Арсеньеву Дерсу Узала.

Примерно на середине подъема встречается фанза (традиционное летнее жилище нанайцев, удэгейцев и других народов Амура), в которую можно зайти, осмотреться и потрогать все своими руками. Вообще, тактильность — одна из главных «фишек» тропы.

Зеленое море тайги и полутысячелетний кедр

Помимо погружения в мир аборигенов Приамурья, «Легенды Хехцира» впечатляют природными красотами, и главные герои — конечно же, деревья. Собственно, и тропу проложили между ними, прямо по тайге: отсыпали подушку из камней, оборудовали водопропуски, а весной укрепят склоны, чтобы тропа не «сползала».

Но вернемся к деревьям: их тут много, и они разные — примерно в районе Хабаровска проходит граница северных и южных лесов, так что флора здесь удивляет соседством лиан и хвойных. Ученые из Дальневосточного научно-исследовательского института лесного хозяйства помогли сделать правильные описания к деревьям и растениям, а также установили возраст некоторых деревьев. К примеру, на тропе есть кедр, которому 470 (!) лет. Дорожка, кстати, изначально к нему не вела, но когда стало ясно, что пройти мимо такой достопримечательности попросту нельзя, то специально сделали ответвление и лестницу, чтобы к пятивековому кедру можно было спуститься и пообниматься с ним.

— Кедр ведь у нас дерево жизни! Обниматься с ним жизненно необходимо! — рассказывает директор центра отдыха и туризма «Хехцир» Сергей Гришин, который отправился с нами на тропу.

Смотровых площадок несколько. «Дом филина» посвящена птицам. Сергей Гришин рассказал, что когда прокладывали тропу, заметили, что в одном месте большое количество птиц, да еще и поющих на все лады. Тогда и решили здесь оборудовать площадку, посвященную птицам: для детей установили табло с переворачивающимися кубиками, чтобы можно было по изображению попробовать угадать птицу, а на обороте тут же проверить свою догадку.

Чтобы птиц было лучше слышно, тут установлен огромный раструб, к которому необходимо прикладывать ухо. Правда, большая часть туристов почему-то думает, что в него надо кричать, поэтому то и дело по склонам Хехцира доносится раскатистое «Димоооооон!».

«Дом медведя» — эта площадка тоже появилась уже в процессе: случайно нашли ствол дерева, в котором гималайский медведь обустроил себе берлогу. Для антуража посадили туда чучело мишки, но замечают его не все — берлога оборудована на высоте.

Зверей, кстати, вполне себе живых и настоящих на Хехцире хватает — здесь живут и медведи, и тигры. Именно поэтому на тропу запрещено приезжать с собаками (это излюбленная добыча тигров), а режим работы завязан на светлое время суток (открыто все дни, кроме понедельника).

— А зимой будет работать? — спрашиваю у Сергея.

— Обязательно! Правда, у нас еще не было зимнего опыта эксплуатации, но, думаю, снегоходом проложим маршрут, и все будет работать. Зимой Хехцир прекрасен по-своему, — отвечает Сергей Гришин.

Зимой, кстати, можно подняться на вершину на «канатке», а по тропе спускаться — так проще для пожилых. Это одно из пожеланий по улучшению тропы: синхронизировать работу подъемника с тропой, чтобы и летом можно было не идти вверх по тропе, а спускаться по ней.

— Сама тропа закончена, она в таком конструктиве и останется. Но мы сейчас собираем обратную связь от жителей, что можно было бы сделать лучше, что можно было бы сделать удобней, — рассказала нам министр туризма Хабаровского края Марина Ярцева. — Например, первые посетители рассказали, что необходимы дополнительные указатели, особенно внизу, потому что не понимают люди, куда идти дальше.

В списке «хотелок» также туалеты.

Метеоритный дождь

Двигаемся дальше вверх, и тут нам встречается курум — каменная река: столетиями камни под воздействием дождя, ветра и льда отделялись от скалы и выходили на поверхность земли. Есть версия, что в этом месте упал метеорит, поэтому в структуре камня можно встретить различные породы и цвета. Хотя это, скорее, просто еще одна легенда Хехцира.

А вот упавший летом 1944 года на склон Хехцира американский бомбардировщик B-29 — вполне себе реальная история: «отработав» по объекту на острове Кюсю, американцы при возвращении на базу были подбиты. В итоге долетели до Хабаровска, где спрыгнули с парашютами, а неуправляемая машина врезалась в один из склонов Хехцира, «прорубив» просеку. Она потом, кстати, стала будущей горнолыжной трассой, имя которой дали «Самолетка».

Кстати, если вы читаете на стенде про эту историю или фотографируетесь с арт-объектом «Самолет», значит, вы уже почти пришли: небольшой финальный спурт — и вы на вершине Хехцира, где заканчивается «канатка» и откуда в ясную погоду открывается великолепный вид на Хабаровск, долину Амура и Китай.

На прохождение тропы по умолчанию закладывается четыре часа: неспешным шагом, с остановками на фотозоны, отдых и перекус. Конечно, кто-то преодолевает дистанцию быстрее, кто-то и вовсе не доходит до вершины — у каждого «легенда» своя.

Первая, но не последняя

«Легенды Хехцира» — первая экотропа в Хабаровском крае, но не последняя. Уже вовсю идет оборудование тропы в национальном нанайском селе Сикачи-Алян, где место притяжения — знаменитые петроглифы, которые старше египетских пирамид! Пятикилометровый маршрут «Легенды сэвэнов» уже обретает визуализацию: на спуске к Амуру, где находятся камни с петроглифами, уже оборудовали деревянный тротуар, в следующем году появятся арт-объекты и заработает визит-центр. 

Сентябрьская идиллия

Купальный сезон официально закрывается в Вэйхае, имеющем примерно тысячу (!) километров береговой линии, 30 сентября. 1 октября, в День образования Китайской Народной Республики, начинается «Золотая неделя», когда каждый стремится собраться с семьей у родного очага. С пляжей уходят спасатели, убираются шезлонги и зонтики, и купаться в изумительно чистой морской воде можно только на собственный страх и риск. Впрочем, в октябре она достаточно быстро охладится до плюс 19 по Цельсию.

До самого же конца сентября море держит комфортные для россиян 22–23 градуса. Из местных в воде плещутся разве что дети, мужественно-спортивные мужчины и совсем отчаянные женщины. Шезлонги практически свободны — иностранных гостей почти нет, а китайцы не ценят загар и располагаются на мягком песке, на ступеньках и скамеечках, в палатках или гуляют по пляжам. От солнца прикрываются без фанатизма — оно очень теплое, но при этом не обжигающее: Вэйхай расположен на 37,5 градуса северной широты.

Воздух тоже летний — от 23 до 26 по Цельсию, вечером или в ветреную погоду можно набросить ветровки либо, как это делают туристы-китайцы, гостиничные вафельные белые халаты. Наплыв отдыхающих уже схлынул, а вся туристическая инфраструктура еще развернута. Вэйхай предлагает классический комплект азиатского курорта — горячие источники, стеклянный мост, гольф, шопинг, шоу, аква-, зоо- и тематические парки, храмы, музеи и однодневные поездки на автобусах и катерах.

— Морской отдых в Вэйхае и окрестностях наполнен рыбацкими традициями, — рассказывает вице-мэр Вэйхая Ян Ли. — Самое характерное жилье в местности Цзяодун — это дом, чьи стены были построены из камней, а крыша из сушеных морских водорослей, которые не подвергаются тлению в течение ста лет. В Вэйхае расположились примерно 168 островов, над которыми всегда летают чайки и цапли. Они красивы и своеобразны, идеальны для морского и приключенческого путешествия.

О главном

Еще в 2003-м Вэйхай был признан ЮНЕСКО «городом, наиболее благоприятным для жизни человека». Он по китайским меркам невелик — население составляет около двух миллионов — и очень чист. В нем пахнет едой, не поверите, но только в точках питания. А во всех остальных местах в воздухе висят ароматы сосен, разнотравья и морской свежести. На вэйхайских пляжах развеваются голубые экофлаги. Это спокойная семейная курортная зона — интересная, ухоженная и сравнительно недорогая.

— Вэйхай — это так называемый средний Китай, — рассказывает гид-переводчик одного из турагентств, работающих с российскими туристами, Ван, выбравший себе русское имя Коля. — Цены здесь выше, чем на севере, к примеру, в провинции Хэйлунцзян, но сильно уступают столичным и тем более южным, таким, как в Гуанчжоу или на Хайнане. Многие достопримечательности можно осмотреть бесплатно, а доехать до них на общественном транспорте за юань или два (на дальние, но все еще городские локации). Шоу и аттракционы работают до 1 октября.

Практически на каждой автобусной остановке есть отдельный плакат с рекламой четырех туристических маршрутов «хоп он – хоп офф». Купив круговой билет, можно выходить на любой из остановок, гулять и фотографироваться в своем темпе, а потом продолжать движение или возвращаться домой на каком-нибудь из следующих автобусов этого тура. Самый короткий маршрут с семью остановочными пунктами в центре обойдется в 28 юаней, самый длинный, загородный — в 78.

В Вэйхае красиво. Большинство городских парков — это сохраненные в неприкосновенности хвойные леса, снабженные полной туристической инфраструктурой. Бесконечный морской променад из череды парков перемежается современными архитектурными арт-объектами. В числе обязательных к посещению — «Ворота счастья» и «Окно в Вэйхай». Первые — это огромная смотровая площадка на высоте 45 метров, куда за 20 юаней поднимаются на стеклянных лифтах.

Не сфотографировался – значит, не был!

Второе — гигантская медная рамка с длинной стороной примерно в 50 метров, которую держат огромные руки. Если смотреть через нее со стороны моря, видишь городской пейзаж, со стороны набережной — морской. Как минимум два варианта селфи. Вообще, снимать на популярной точке себя любимого, любимых друзей и членов семьи, ну или просто любимых — главное занятие китайских путешественников, и не только в Вэйхае.

Некоторые умудряются делать это даже на фоне очереди за свежим гобаджоу на ночном рынке в корейском квартале Ханлефань. Вэйхай лежит ближе всех остальных городов Китая к Республике Корея, и проводить по вечерам время в квартале любят и туристы, и местные. Молодежь под звуки кей-попа примеряет ханбоки, детвора набирает корейских сладостей, женщины — косметику. Но пик популярности среди локаций принадлежит Факельной улице, европейскому кварталу, выходящему на побережье.

— Кто-то из фотографов опубликовал в сети снимок крутого спуска к Международному пляжу в месте, где «небо встречается с морем», — докладывает историю притяжения туристов коллега Коли Вана гид-переводчица с русским именем Надя. — Потом популярные китайские тревел-блогеры включили Факельную в подборки «самых красивых улиц для прогулок» и «лучших мест для рассвета». Теперь эту точку называют «китайской Камакурой» — по атмосфере и виду на море.

Европейской архитектурой и гольф-клубами Вэйхай обязан Англии. В течение 30 лет (с 1898 года) город назывался Порт-Эдвард. Великобритания взяла его в аренду в противовес Порт-Артуру, который в то время арендовала Россия. Исторические корни этого большинству россиян известны слабо. Белые пятна можно восполнить, посетив остров Люгундао, где погиб флот династии Цин. На половине острова китайский флот базируется и сейчас. На второй, куда паромы беспрерывно возят экскурсантов, находятся музеи и парк.

История наглядно и образно

Сразу у пирса на острове Люгундао стоит замечательный памятник славному китайскому адмиралу Дин Жучану и музей длившейся почти год Первой японо-китайской войны 1894–1895 годов, о которой не рассказывают в наших школах. В ходе нее Поднебесная потерпела сокрушительное поражение, потеряв Тайвань, армию и флот, а также своего вассала, соседнюю Корею. В этой войне окончательно проявились слабость и феодальная раздробленность империи Цин, возглавляемой маньчжурской династией.

— Нужно напомнить, что перед тем Китай пережил две опиумных войны и самую кровопролитную в его истории гражданскую — восстание тайпинов, — отмечает кандидат исторических наук Валерий Королюк. — Тогда впервые столь мощно показала свои острые зубы усиленно модернизирующаяся после Реставрации Мэйдзи японская военщина, а всего через десяток лет после той тренировки на цинских войсках она, подзуживаемая европейцами, больно тяпнула ими казавшуюся всем непобедимой Россию.

Об истории древней — легендарной китайской эпохе Хуася, зародившейся на побережье Желтого моря более пяти тысяч лет назад, рассказывает одноименное первое в мире (!) панорамное вечернее шоу. Его называют главной достопримечательностью Вэйхая. «Хуася» было разработано и поставлено одним из наиболее известных китайских режиссеров Ли Анем вместе с лучшими специалистами по спецэффектам, которые занимались организацией церемоний открытия и закрытия Летних Олимпийских Игр в Пекине.

Центральное место в этом шоу отведено подвижным зрительским трибунам, которые в процессе представления проходят полный оборот внутри кольца грандиозных статичных декораций. Перед глазами зрителей открывается роскошное зрелище. Действо разворачивается на фоне прекрасных гор и чистых рек (в его ходе на сцену выливается более пяти тысяч тонн воды) и прекрасно сочетается с ярким и очень эмоциональным представлением. К слову, билет на него стоит около четырех тысяч рублей.

Кулинарный сезон

— Осень тут привлекательна и богата плодами моря и фруктами! Вэйхай — единственный город страны, который признан как «развлекательный рыболовецкий центр». Он стал самой крупной рыбопромышленной базой КНР, среднее годовое количество морепродуктов на душу населения составляет более тонны, — продолжает свой рассказ вице-мэр Ян Ли. — Вэйхай также является основным районом по выращиванию яблок, пятилистного женьшеня и крупнейшим производителем инжира в Китае.

Кухня Вэйхая — это часть знаменитой шаньдунской кухни Лу цай, одной из восьми кулинарных традиций Китая, с явным уклоном в сторону даров моря. Деликатесом считается тушеный трепанг, популярны гребешок в чесночном соусе, жареные креветки с перцем, пельмени из макрели и тофу, тушеный с морепродуктами. Весь сентябрь на фруктовых рядах базаров царит белый (это видовая принадлежность, по цвету он зеленый) инжир — по демократичной цене 10 юаней за полкило.

В это время местная промышленность выпускает инжирный сок (по вкусу это скорее компот) и совершенно восхитительное инжирное пиво. А еще инжир в Вэйхае наряду с фасолью, орехами, цукатами, мясом, лотосом и соленым желтком утиных яиц становится начинкой для лунных пряников — юэбинов. В дни осеннего равноденствия их едят в каждой китайской семье, и в каждой провинции стараются сделать упор на свой вкус. Вэйхаю для этого даже не надо стараться, среди сладких начинок инжир наиболее лаком.

Состоятельные жители КНР давно оценили кулинарную ценность осеннего Вэйхая — в это время здесь самое большое скопление кабриолетов. В этот сезон, кстати, в Вэйхайском большом театре начинаются постоянные выступления, а городская библиотека работает круглосуточно. Как подчеркивает Ян Ли, «изысканная музыка и аромат книг никогда не покидают город». А вот увидеть стаи диких лебедей-кликунов можно только зимой. Тысячными стаями они прилетают на зимовку из Сибири на озера в соседнем уезде Жунчэн.

В гостях у «людей Амура»

В фойе культурно-досугового центра Сикачи-Аляна не то что яблоку, ягоде негде упасть. Слева — прилавки с оберегами, амулетами, кольцами и серьгами, рюкзаками и шоперами, значками, открытками — всё ручной работы с символикой различных аборигенных народов. Нанайских больше, конечно. Всё же мангбо найни, люди Амура, — хозяева праздника. Справа доносятся умопомрачительные запахи — там точка с продукцией местных фермеров и ряды блюд, приготовленных на конкурс хозяйками из Сикачи-Аляна и Лидоги.

Из школьной столовой плывут ароматы лепешек (ушло 26 килограммов муки) и ухи (100 литров, из трех видов рыбы — сазана, белого амура и толстолобика), в спортзале заканчивают переодеваться модели, со сцены убегают после финального прогона танцоры. Начинается! «Бачигоапу, андана — здравствуйте, друзья!» Под рокот бубна и знакомый каждому нанайцу сказочный зачин «было это так давно, что даже облака не помнят» врип главы Хабаровского муниципального района Сергей Будкин дает фестивалю старт.

— Раньше «Андана», которому уже более 20 лет, был простым сельским праздником, который мы проводили, как правило, в День рыбака. Благодаря помощи властей района и правительства края он вырос до районного фестиваля. Я думаю, праздники выполняют важную задачу сохранения родной культуры. Но еще более важно, что это вклад в знакомство и содружество всех народов нашей многонациональной страны. Нам надо всем дружить, жить в мире и знать культуру друг друга, — убеждена глава поселения Нина Дружинина.

Успеть за три часа

Программа фестиваля классическая — экскурсия к знаменитым петроглифам (главному объекту притяжения туристов в село), мастер-классы, выступления танцоров и певцов, кулинарный конкурс, дегустация, угощение, спортивные состязания… Есть и необычный пункт — дефиле. На все определено три часа, события идут в разных локациях одновременно, и гости разбиваются на группы по предпочтениям. Детвору рассаживают за столики — рисовать по бересте и расписывать кружки.

Военные, ребята из 64-й отдельной гвардейской мотострелковой бригады, базирующейся у соседнего Князе-Волконского, дружно выдвигаются на спортплощадку, на матч по национальной нанайской игре чакпан. В Сикачи-Аляне в нее играют все школьники. Это заслуга местного учителя физкультуры, большого энтузиаста аборигенных игр Петра Данкана. Он — тренер команды района по национальному многоборью, в составе которой как раз его ученики, нынешние и бывшие.

— Игра «чакпан» немного напоминает волейбол, — рассказывает Петр Данкан. — На поле, разбитом на секторы, — две команды по пять человек. Травяной мяч (в прошлом его роль исполняла кочка) нужно ловить собственно чакпашками — подобием острог. Сотни лет назад на берегах Амура наши предки как раз острогами и играли, но сейчас игра стала быстрее. «Чакпан» развивает меткость, ловкость и выносливость, это же сколько побегать надо! Хотя раньше из-за большего веса спортинвентаря игрокам намного сложнее было, и бегали изначально по песку, на берегу реки.

От «Ненгне» до «Анданы»

Чакпан — игра невероятно азартная, и публика на трибунах сопровождает свистом и аплодисментами любой удачный пас. На поле против военных выходит команда компании «Транснефть — Дальний Восток». Нефтетранспортники уже второй раз выступают партнером этнофестивалей в Сикачи-Аляне. Начали в апреле этого года с посвященного пробуждению природы и очищению Амура ото льда фестиваля «Ненгне», что переводится с нанайского как «весна».

— Символично, что наше предприятие выступает партнером и праздника «Андана», который в 2026-м посвящен Году единства народов России, — считает начальник отдела «Транснефть — Дальний Восток» Андрей Афанасьев. — Компания активно поддерживает коренные малочисленные народы в регионах своего присутствия в вопросах сохранения культурного наследия и реализации социально значимых инициатив. Наши волонтеры регулярно проводят экологические акции у этнокультурных памятников.

А еще сотрудницы «Транснефти — Дальний Восток» дважды участвовали в корпоративном конкурсе «Созвездие «Транснефть» с номерами, вдохновленными культурой малых народов России. В этом году взяли второе место с «Танцем приамурских мастериц». Благотворительный проект нефтетранспортников обеспечил реконструкцию этнографических залов в Гродековском музее, предприятие помогает селу Сикачи-Алян в обновлении минерализованных полос для защиты от лесных пожаров.

«Легенды сэвэнов»

Сейчас компания поддерживает проект по созданию туристической экотропы «Легенды сэвэнов» (обрядовых скульптур), которая, проходя через село и лесной массив, выводит путешественников к сикачи-алянским петроглифам. 

Эти наскальные рисунки возрастом более 12 тысяч лет включены в предварительный список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО. Строительство ведется в рамках федеральной инициативы «Тропы Дальнего Востока» при поддержке Минвостокразвития.

— Объем федерального финансирования составляет 130 миллионов рублей. К концу года мы планируем завершить работы. На тропе протяженностью 3,8 километра наряду со смотровыми площадками будут установлены 63 малые архитектурные формы, — сообщил Сергей Будкин. — Это фигура мамонта, стенды, помогающие расшифровать смысл петроглифов, копии самых узнаваемых наскальных рисунков, копии сэвэнов — их мы подбирали местные, сикачи-алянские, знакомые и близкие тем людям, которые здесь живут.

26 блюд из сазана

Кулинарный конкурс был одним из самых ответственных — ведь это для горожан большинство нанайских блюд — экзотика, знают в основном рыбную талу и солиму, десерт из лепешки и ягод (его, кстати, на фестивале учили готовить на мастер-классе). А сикачи-алянцы знакомы с национальной кухней не понаслышке, все село — сплошные знатоки и ценители. Но первыми пробы с деликатесов снимало жюри, в состав которого вошли профессионалы — специалисты кулинарного направления.

Попробовать, как готовят нанайские хозяйки, смог каждый гость фестиваля. На богатых столах, конечно, царила амурская рыба — всех разновидностей и во всех видах. Жареная в муке и кляре, соленая и копченая, юкола, рыбный паштет, картофельная тала (естественно, с рыбой), торт из печени кеты, оладьи из икры сазана… Из него, по словам 65-летней Людмилы Гейкер из Лидоги, «можно сделать 26 блюд, включая холодец из шкуры, ничего не пропадает, даже чешуя идет на серьги, а кости — на бусы».

Все это будет носиться

Большой концерт привлек в зал множество молодежи — ведь наряду с хореографическими и вокальными номерами их ждали модные показы. Как рассказала председатель районной общественной организации «Ассоциация КМНС Хабаровского района Хабаровского края» Маргарита Актанко, организаторы фестиваля пригласили к участию двух уже известных национальных дизайнеров — ульчанку Оксану Кучекта родом из села Булава и мастерицу из Сикачи-Аляна Наталью Баранову.

Оксана представила коллекцию этнической одежды своего бренда «Галдан» («живущие на сопке»), с которым уже знакомы в Москве, Санкт-Петербурге и, разумеется, в Хабаровске. Ее капсула — не для музейных экспозиций. «Идея моей коллекции — сделать национальную, традиционную одежду повседневной, — объясняет свою задачу Оксана Кучекта. — Чтобы в ней можно было пойти в кафе, магазин, другие общественные места. Но чтобы при этом она сохраняла и выражала национальную идентичность региона».

Ей это однозначно удалось. Так же, как удалось Наталье Барановой создать этноукрашения, которые с охотой будет носить любая современная женщина. Некоторые серьги ее работы были, к слову, замечены в сувенирной лавке Гродековского музея. Традиционные линии и орнаменты дизайнеры, конечно, берут у старых мастеров. Чтобы, как и задумывалось, не прерывалась связь времен и этносов, и не только в Год единства народов России. Поэтому фестивали в Сикачи-Аляне уже решено сделать традиционными.

Бренд на полтора миллиарда юаней

В Жаохэ изображение пчелы повсюду — на светильниках вдоль главных улиц, на столбах на трассе, в зоне отдыха на набережной, на сувенирах и, конечно, на самих упаковках главного регионального продукта. Название одной из самых популярных среди российских туристов гостиниц — «Миду» — так и тянет перевести как «Медовая». Тем более что она тоже вся в пчелиной символике. Строили ее харбинские девелоперы, причем явно со знанием местной специфики.

И хотя россияне пока не воспринимают уютный провинциальный Жаохэ как знаковое место, название этого города и одноименного уезда знают и в Евросоюзе, и в Малайзии. Туда экспортируется знаменитый местный жаохэсский мед, который производится в… заповеднике. (Кстати, хотя сейчас и стало появляться написание «Раохэ», редакция придерживается классического варианта — именно через «Ж» пишет это слово в транскрипции для граждан РФ русская версия главной газеты КНР «Жэньминь жибао».)

— Общее количество пчелиных семей в Хэйлунцзянском национальном государственном заповеднике «Северо-Восточная темная пчела» достигло 42 тысяч, насчитывается 431 пасека, а численность занятых в пчеловодстве составляет 1300 человек. Совокупная брендовая стоимость местного меда, маточного молочка, прополиса и других продуктов превышает 1,488 миллиарда юаней, — сообщает китайский информационный интернет-центр China.org.cn.

Земля заповедная

— Уезд Жаохэ полностью входит в состав государственного заповедника «Северо-Восточная темная пчела», — продолжает China.org.cn. — Опираясь на свои ресурсные преимущества, он рассматривает индустрию пчеловодства как ключевую местную опорную отрасль, создает региональный общественный бренд «Жаохэсская темная пчела» и трансформирует традиционное пчеловодство в современное сельское хозяйство.

История заповедника началась в 1918 году, когда местный житель Цзоу Чжаоюнь на лошадях привез из-под Уссурийска 15 ульев темных пчел. Позже похожих пчел завозили из-за Уссури и другие, но именно хозяйство Цзоу стало самым успешным и дало начало массовому разведению. В практически изолированных условиях уезда Жаохэ, который с трех сторон окружен горами, а с четвертой ограничен рекой, эти пчелы почти 100 лет развивались в природной изоляции.

В результате естественного отбора и селекции сформировалась выносливая порода, превосходящая мировые аналоги по многим показателям, — жаохэсская пчела. Официальное название «северо-восточная темная» она получила в 1979 году на Всекитайском съезде пчеловодов. Там выяснилось, что почти все чистокровные особи этой породы (около 2000 пчелосемей) сохранились только на территории уезда Жаохэ. Это стало сигналом к началу охранных мероприятий для вида, который в быту стали называть черной пчелой. 

Пчелы против тигров

Для спасения чистой популяции в 1980-м была создана провинциальная охраняемая зона, в 1997-м указом Госсовета КНР ее статус повышен до национального природного заповедника. Это первый и пока единственный в Азии заповедник по охране конкретного вида пчел и их кормовой базы. Ведь этот регион входит в тройку лучших в мире лесных медоносных зон наряду с Новой Зеландией и Германией. Но в новом тысячелетии возник план создания на этой локации параллельного резервата по охране амурского тигра.

— Власти пчелиного заповедника отказались уступать: большие полосатые кошки не смогут жить с жаохэсскими пчелами на одной территории, потому что тиграм нужна дикая природа, а пчеловодство — деятельность человека, — писал в апреле 2013 года Ван Сяодин в «Жизненной газете» в материале «Черные пчелы летают в небе, тигры бегают по земле: два заповедника могут сосуществовать?». — И зона площадью 660 тысяч гектаров осталась в распоряжении маленьких тружениц.

Сегодня заповедник, в котором имеются зона ядра (270 тысяч гектаров), а также буферная и экспериментальная зоны, стал одновременно научным центром с банком генов и важным производственным кластером. В среднем здесь производят шесть тысяч тонн меда в год, а общая годовая стоимость всей производимой продукции пчеловодства с основой в виде липового меда оценивается в 180 миллионов юаней. В 2022 году мед черных пчел Жаохэ признан национальным продуктом с географическим указателем.

Правильные пчелы и правильный мед

У Си Личжана, владеющего тремя пасеками на территории заповедника, в общей сложности 200 ульев. В каждом примерно 20 тысяч пчел. За сезон такой улей дает примерно 50 килограммов меда. Это пчелиное хозяйство ведут четверо человек: сам Си Личжан и трое его работников, все они родственники. Пчеловодству Си научился в семье, у дяди по материнской линии. Ульи на свои деляны он вывозит с мая, и, хотя основное цветение идет с июня, подкормка пчелам не требуется: они сами находят себе достаточно еды.

— Черная пчела — добрая и сильная, на сбор меда далеко летает — до 20 километров — и собирает мед даже со скудных источников нектара, — рассказывает Си Личжан. — Она не боится мороза, выдерживает минус 40 градусов, может зимовать прямо под снегом, но мы свои ульи забираем в ноябре из тайги и до нового сезона держим в специальном помещении. У нее самая большая среди пчел сопротивляемость инфекциям. Устойчива даже к «известковому расплоду», может вылечиваться самостоятельно.

Особенность меда черных пчел — то, что он собран на горном таежном воздухе, в заповеднике, экологически чистом месте, где растет большое разнообразие медоносов. Липа, клен, маньчжурский орех, абрикос, бархат, аралия, вейник, багульник, жимолость, брусника… Всего черные пчелы берут нектар с 339 (!) растений. Жаохэсский мед, к слову, тоже получил название черного, но он бывает разного цвета (в зависимости от того, на каких цветах или деревьях собран), в основном желтого.

Жить нормально

Работа Му Фандье, которая на пасеках Си Личжана отвечает за реализацию, стартует с началом сбора меда. Она дает информацию о появлении свежайшего товара по интернету, отправляет рассылки и сообщения по телефону. Хотя на трассе у съезда, ведущего к его хозяйству, правительство уезда установило щит-указатель, чтобы туристы смогли купить полезное лакомство прямо в тайге, основные продажи идут в городе. Качеством своей продукции в семье гордятся.

— Чтобы мед вышел идеальным, его нужно переработать одним днем: собрали рамки утром — и нужно сразу же начинать перекачку, — раскрывает главное правило пасеки Му Фандье. — Мы продаем не только его, но и пыльцу, и прополис. Эти продукты в основном поставляем на фабрику, где их обрабатывают и фасуют по капсулам. Мед закупают у нас как фабрики, так и частные покупатели, горожане и гости Жаохэ. Вообще же пчеловодство в заповеднике позволяет получить 139 видов разнообразной продукции.

А самим пчеловодам оно позволяет жить, как говорит Му Фандье, «нормально». В год три пасеки приносят 100 тысяч юаней на четверых, и это средняя зарплата для провинции Хэйлунцзян. Впрочем, младшее поколение семьи пока не хочет работать в пчеловодстве — нет привычного городского комфорта, да и тяжело. Не зря же говорят: пчел держать — не на солнышке лежать. Впрочем, управление пчеловодства уезда Жаохэ оказывает пасечникам неплохую поддержку.

Попробовать эталон

— Си Личжан обращался туда за кредитом, когда начинал работать в прошлом году. Сообщил, в чем у него есть потребность, сколько у него ульев. Получил беспроцентную ссуду, — рассказывает Му Фандье. — Размер кредита зависит от объемов производства, в среднем сумма составляет примерно 80–100 тысяч юаней. И еще нам как начинающим бесплатно выдали ульи. Заниматься пчеловодством в заповеднике может любой житель Жаохэ. Но сейчас не так много людей, которые любят такую работу.

Между тем Китай — это мировой лидер по производству и реализации меда, и ситуация с вымиранием пчел складывается в КНР наименее остро. На фоне предупреждений ученых о том, что к 2035 году эти одомашненные насекомые могут превратиться в исчезающий вид, жаохэсская черная пчела получает особую ценность. С 2006 года она включена в китайский Государственный реестр охраняемых генетических ресурсов. У нее стабильная наследственность, а ее гибриды дают на 30 процентов больше меда.

Исчезновение пчел грозит катастрофическими изменениями всей экосистемы планеты. Без них многие растения лишатся главного способа размножения, исчезнут не только редкие цветы, но и важные для экосистемы растения.

30–40 процентов составили потери пчелиных семей в центральных регионах России в 2024–2025 годах. По данным Министерства сельского хозяйства РФ

Насладиться же эталонным черным жаохэсским медом можно, только приехав к соседям. Год назад одно из хабаровских СМИ сообщало о том, что «в Хабаровском крае китайские предприниматели из города Жаохэ намерены запустить производство редкого меда из черных пчел». Но информации о развитии этого проекта найти не удалось. А привезти национальный продукт с географическим указателем домой не получится — на пограничном переходе Покровка — Жаохэ вывоз меда из КНР в Россию запрещен.