ХК «Амур» продлил контракты с тремя игроками на сезон 2026/27

Картошка с позолотой

С полудня и до вечера повара из Хабаровска и Фуюаня готовили блюда на глазах у посетителей. За фиксированную цену можно было взять блюдо и напиток — например, таёжный морс с пихтой или компот из местных абрикосов.

Больше всего удивления и внимания публики заслужила, пожалуй, картошка от ресторана «Рума». На тарелке — конфитированный картофель, икра, крем с юдзу и… съедобное золото.

«Секретный ингредиент» блюда — тонко обжаренный лук, внешне напоминающий сено. А юдзу добавляет к сливочному крему яркую цитрусовую ноту.

На первый взгляд — обычная картошка. Но после такой подачи привычный продукт уже сложно назвать простым.

От нерки до клоповки

В «Ресноте» сделали ставку на дальневосточные продукты. В первый день фестиваля здесь подавали бриошь с неркой, кремом с хреном, красной икрой и базиликом.

«Это самое дальневосточное блюдо», — говорит менеджер ресторана Екатерина Письменная.

А на десерт — сорбет из клоповки. Ягоду привезли с Сахалина от проверенных поставщиков. Благодаря низкому содержанию влаги она сохраняет насыщенный вкус и в сорбете по ощущениям напоминает мороженое.

Ольге, одной из посетительниц фестиваля, клоповка знакома по сиропу — она добавляет его в чай и на блины, но в таком виде попробовала впервые.

«Я никогда не думала, что из неё можно сделать такой десерт. Получилось очень освежающе и полезно, особенно в такую жару».

Ещё один рецепт дальневосточной кухни — гречка с томлёной олениной и лисичками. В ресторане «Волна» её готовили в стиле греготто, на бульоне, добавляя трюфельную пасту и масло.

«Оленина получается очень нежной, по вкусу похожа на говядину, но интереснее. А лисички дают свой грибной вкус, аромат и цвет», — рассказывает старший менеджер «Волны» Елена Аникеева.

Пян-се с томлёными щёчками

Самой большой очереди удостоилось блюдо, которого до фестиваля не было в меню.

Шеф ресторана «Эхо» Иван Соломаха придумал «а-ля пян-се» с томлёными телячьими щёчками специально для фестиваля. Мясо сначала обжаривали в закрытом гриле, чтобы получить дымный аромат, а затем томили около 12 часов при 80 градусах.

В паровую булочку добавляли салат фриллис, телячью щёчку, соус из чёрного перца, зелёный и жареный лук.

«У нас телячья щека есть в меню, а здесь захотелось попробовать её именно в формате пян-се. Получился такой дальневосточный эксперимент», — объясняет шеф.

Эксперимент удался: блюдо разобрали полностью, а тем, кто не успел, пришлось ждать следующую партию около двадцати минут.

Помимо стресса — а ведь пришлось организовать открытую кухню, следить за всеми процессами в непривычных условиях, — были для шефов и приятные бонусы: новые знакомства и контакты с китайскими коллегами.

«Для нас это ещё и продвижение ресторана, личного бренда. Китайские повара приехали из Фуюаня, мы познакомились, обменялись контактами. Я сам часто бываю в Фуюане, поэтому для меня это особенно интересно».

На следующий день у ресторана «Эхо» уже было другое блюдо — фиш-энд-чипс с минтаем в соусе кимчи. По словам шефа, минтай удобен для таких экспериментов: у него нейтральный вкус, поэтому он хорошо принимает специи и соусы.

Китай — прямо на набережной

Китайские повара готовили жареные креветки, острые куриные ножки и свиные рёбрышки. Среди напитков — кислая слива, горячий напиток с красными финиками и лесными ягодами. На наши вопросы лишь махали руками, мол, некогда, а может языковой барьер помешал. Но секретов никаких из своего кулинарного творчества соседи не делали: открытая кухня позволяла наблюдать за работой поваров и воочию, и на большом экране.

Для Олеси, студентки технологического колледжа, это стало ещё и возможностью чему-то научиться.

«Были блюда, которые готовили специально для фестиваля и которых потом в ресторанах уже не будет. А здесь можно было посмотреть, как их делают, и послушать объяснения поваров».

Накануне девушка попробовала в ресторане «Ривс» говяжьи блинчики с грибным соусом. А китайская кухня, говорит она, действительно дала возможность почувствовать вкус другой страны — например, в говядине в соевом соусе.

За три дня гости успели попробовать и привычные дальневосточные продукты в неожиданной подаче, и блюда, которые сложно встретить в обычном хабаровском меню. А повара — не только накормить публику, но и познакомиться с коллегами, обменяться контактами и проверить идеи, которые раньше существовали только на бумаге.

На хабаровской набережной в эти дни можно было буквально попробовать соседнюю страну — и заодно посмотреть, что нового происходит с собственной, дальневосточной кухней.

Опорный пункт и стратегический центр

Впервые русские люди на берегу Охотского моря появились летом 1639 года. После трудного, занявшего много месяцев пути с берегов реки Лены три десятка казаков под началом атамана Ивана Москвитина вышли, как тогда говорили, «на большое море окиян, по тынгускому языку на Ламу» и создали острог. От него шли маршруты вглубь материка и к новым берегам, отсюда отправляли отряды для сбора ясака, отсюда грузы из Сибири переправляли морем на Камчатку. Для России того времени закрепление на побережье Охотского моря имело стратегическое значение.

Уже в первые десятилетия существования острог стал еще и хозяйственным пунктом: здесь развивали солеварение, заготовку леса, производство простейших строительных материалов. Плотбища — места постройки судов — стали одной из важнейших частей инфраструктуры. Поскольку без лодок и морских судов невозможно было ни снабжение, ни экспедиции, ни торговля, рядом с укреплениями росли мастерские, склады и верфи, приезжали из разных регионов казаки, плотники, кормщики, проводники, купцы. Так из небольшого острога Охотск вырос в опорный пункт, в центр, где решались вопросы власти, снабжения и продвижения на восток.

Огромную роль в становлении порта сыграли экспедиции, прежде всего проекты Витуса Беринга. Они превратили Охотск в центр притяжения сил и ресурсов: сюда свозили припасы, инструменты, карты, сюда стекались команды, здесь готовили суда к дальним переходам.

Расцвет и упадок

В 1731 году императрица Анна Иоанновна учредила Охотскую военную флотилию, а порт в Охотске стал первой официальной военно-морской базой России на Тихом океане. Именно отсюда «держали руку на пульсе» всего северо‑востока империи.

Важной частью экономической жизни стала Охотская ярмарка. Во второй половине XVIII века она превратилась в главный торговый центр северо‑востока: сюда съезжались купцы, промышленники, местные народы, команды экспедиций. Годовой оборот ярмарки исчислялся сотнями тысяч рублей — по меркам того времени это были серьезные деньги, показывавшие, насколько плотно Охотск был вплетен в экономическую ткань страны.

К середине XIX века Охотск стал терять свое стратегическое значение: империя росла, менялись задачи, появлялись более удобные поселения для развития Дальнего Востока. В 1845 году торговый порт перенесли в Аян, а через четыре года после этого Охотскую военную флотилию и морское управление перевели в Петропавловскую гавань (ныне Петропавловск‑Камчатский). В 1850‑х годах на первый план вышел Николаевск‑на‑Амуре, а позже — Владивосток. Эти порты были ближе к новым экономическим и военным приоритетам страны и лучше вписывались в растущую сеть морских и сухопутных маршрутов. В результате Охотск оказался на периферии больших государственных проектов.

Охотская ярмарка теряла обороты, поскольку фокус торговли сместился на новые порты, производство, ориентированное на нужды флота и экспедиций лишалось основного заказчика, население, которое раньше росло за счет притока моряков, мастеров, военных и торговцев, начало сокращаться. Охотск из центра управления и логистики превратился в один из пунктов региональной сети. Сгинуть поселению не дало золото – в 1912 году его залежи обнаружили рабочие, строившие телеграфную линию. Сюда вновь потянулись люди.

Золото, рыба и ставка на туризм

Сегодня Охотск — это небольшой поселок на севере Хабаровского края, где ритм жизни задает не флот и не большие экспедиции, а рыбная промышленность и горнодобыча. Вблизи Охотска до сих пор продолжают добывать драгоценный металл – несколько предприятий извлекают здесь россыпное и рудное золото. За счет этого горнодобывающая отрасль остается основной для этой территории. При этом Охотский округ до сих пор остается центром рыбной промышленности региона. Сегодня здесь работают 23 организации из этой сферы, четыре из них являются поселкообразующими.

Сейчас в округе, который объединил Охотск и 12 ближайших поселений, проживает чуть больше шести тыс. человек, 21% из них – представители коренных малочисленных народов Севера.

Основная проблема для Охотска и всего округа – логистическая. Добраться сюда можно только на самолете. Гостям здесь всегда рады, однако добраться сюда дорого и затруднительно, поэтому помимо развития туристической инфраструктуры, здесь намерены улучшать транспортную составляющую.

«Пока туристический поток в Охотский округ невелик, однако планы серьезные: реконструкция аэропортового комплекса и взлетно-посадочной полосы, ремонт дорог. Вообще Охотский округ с уверенностью смотрит в будущее. Путь к нему лежит через развитие производства, заботу о людях, бережное отношение к традициям, которые веками складывались на этой суровой земле», — отмечает глава Охотского муниципального округа Максим Климов.

«Тихо! Мотор!» 

Первые сцены снимались в гимназии № 3. Просторный школьный двор стал вдруг тесным — он превратился в киногородок. Здесь выстроились рядами белые трейлеры для актёров, автобусы с реквизитом и целый грузовик оборудования с московскими номерами — он проделал путь в 8 тыс. километров, чтобы привезти всё необходимое на площадку.

В широком вроде бы коридоре, где снимается сцена диалога между главными героями, тоже не протолкнуться. Пространство заполнили камеры, мониторы, провода, экраны, аппаратура звукозаписи и световое оборудование. Люди снуют туда-сюда, и со стороны это похоже на большой муравейник и хаос.

Отовсюду слышны шипящие фразы по рации: «Камера, стоп!», «Приготовились!», «Выключаем дым-машину!». Но чаще всего доносится: «Тишина!» или «Тихо!». А почти на каждой двери в коридоре висит объявление: «Тихо! Идёт съёмка!».

— Даже случайный шум может испортить дубль. Играют актёры, посторонние звуки их отвлекают. Чистота звука тоже важна, потому что не всё потом идёт в переозвучку. Мы стараемся записать всё максимально чисто, а уже потом какие-то моменты переозвучиваем, — объясняет звукорежиссёр Кирилл Трушкин. 

Разбить тарелку! 

После первого успешно отснятого дубля вся съёмочная группа устремляется во двор школы. По кинотрадиции в первый съёмочный день после первого удачного дубля необходимо разбить тарелку.

— Мы ссорились, ругались, переписывали сценарий, искали локации, актёров. Сейчас это превращается в нашу общую историю. Я хочу пожелать нам удачи, сил, вдохновения, терпения и хорошей погоды! — обращается к коллегам режиссёр Роман Косов.

Осколки тарелки и минуты не пролежали на асфальте — их разобрали на память актёры, гримёры, ассистенты и даже работники школы.

— Наша гимназия существует уже более 90 лет, поэтому для нас это определённая веха. Мы сохранили кусочек тарелки — он займёт достойное место в нашем музее, — рассказывает завуч гимназии Елена Драчко. 

Была школа — стал павильон 

Первая массовая сцена — это урок географии, на котором учитель так вдохновенно рассказывает ребятам о первооткрывателях, что у главного героя зарождается тот самый план с путешествием на плоту по Амуру. Массовка — хабаровские школьники, прошедшие отбор. Среди них и ученики этой же гимназии.

— Ты идёшь в этот кабинет, в котором были обычные уроки, и оказываешься в другой обстановке. Ты снимаешься в фильме в своей же школе! Я как будто в другом мире, как будто первый раз зашла в свою школу, — поделилась Элина Добровольская.

В съёмочной группе проекта около 70% — профессионалы, ещё 30% — новички и местные участники.

Так, роль учителя географии, который рассказывает ребятам из 10-го «Б» о подвигах первооткрывателей, исполняет актёр Хабаровского ТЮЗа Пётр Нестеренко. Чтобы получить роль, он прошёл отбор из 40 кандидатов. Для актёра театра съёмочная площадка оказалась ещё и возможностью увидеть другую систему работы.

— Мне было интересно посмотреть, как устроен процесс — сколько людей, кто за что отвечает. Здесь у каждого своя зона ответственности, которая ему суперпонятна. И все всё делают вовремя и без лишних слов, как один организм. Это экономит время, силы. Внимание — всё на съёмочный процесс, а не на то, как его организовать, — говорит Пётр Нестеренко. 

Две противоположные силы 

Спустя всего полчаса на съёмочной площадке становится понятно, что никакого хаоса здесь нет. Это только кажется. Десятки людей перемещаются между декорациями, актёрами и техникой, но каждый точно знает свою задачу, а порядок соблюдается даже в мелочах.

Например, сцены снимают не в той последовательности, в которой они происходят по сценарию. Поэтому костюмерам приходится постоянно сверяться с вызывным листом и проверять, что именно сейчас происходит с героем. У одной и той же роли может быть несколько комплектов одежды: чистая обувь для начала истории и такая же, но уже испачканная после событий в тайге. Некоторые вещи специально состаривают — стирают, полощут в чанах, обрабатывают наждачной бумагой. Для фильма из Москвы привезли 23 чемодана с костюмами и реквизитом весом около 529 кг.

— Мы брали две одинаковые пары обуви: вначале герой чистенький, потом происходит событие в тайге, на воде, на плоту, и обувь выглядит уже по-другому, — поделилась Мадина Цацаева, ассистент художника по костюмам.

Та же история с гримом. Гримёр из Хабаровска Софа Лисеенко впервые работает на большом профессиональном фильме и признаётся: здесь главное — не терять самообладания и не забывать фотографировать. Утром может сниматься одна сцена, днём — другая, а вечером съёмочная группа снова возвращается к эпизоду, который снимали утром.

— Необходимо следить за стыками. Важно, чтобы люди в кадре всегда выглядели одинаково. Фото — как подсказка, — говорит Софа Лисеенко.

В первый съёмочный день такая внимательность уже спасла от потенциального киноляпа. Одного из участников массовки никак не могли найти на площадке. Оказалось, он никуда не исчез — сидел в классе вместе со всеми. Просто снял кофту с застёжками, в которой должен был оставаться по сцене. После этого случая вся массовка запомнила: самостоятельно менять ничего нельзя.

За тем, чтобы актёры вовремя оказывались в нужном месте, следит ассистент по актёрскому составу Зоя Киритова, тоже из Хабаровска. И для неё это первый настолько масштабный проект: до этого она пять лет работала помощником режиссёра в театре. Теперь приходится привыкать к другому темпу — ролей больше, площадки меняются, а вместе с ними нужно перемещать реквизит и самих актёров.

Помощник режиссёра Александра Ильинова приехала из Владивостока. Её обязательный атрибут — это хлопушка и монтажные листы.

— На хлопушке отмечены сцена, кадр и дубль — эти данные потом помогают монтажёру разобраться в отснятом материале. В монтажном листе фиксируют, удачным или неудачным был дубль, какая использовалась крупность, объектив и на какую флешку записан материал, — объясняет Александра.

Ещё одна «невидимая» профессия — фокус-пуллер, правая рука оператора. Настя Забелина приехала из Москвы. Она следит за тем, чтобы резкость оставалась именно на актёре, пока тот двигается в кадре.

И ещё один незаменимый человек на площадке — это тот, кто отвечает за еду: рядом с рабочей зоной стоит стол с кофе и бутербродами, а актёров стараются кормить прямо на месте — это позволяет не терять время на поездки и длинные перерывы. Смена длится с восьми утра до восьми вечера, с перерывами на отдых и обед. 

Звёздный десант

В центре истории — трое подростков. Главную роль Вали Лужецкого, шестнадцатилетнего мечтателя, который отправляется по Амуру на плоту ради девушки, играет Матвей Кулагин из Ростова-на-Дону. Готовясь к роли, он много читал о первооткрывателях, в том числе о Геннадии Невельском: его герой мечтает путешествовать и хочет пойти по стопам отца-географа.

— Я заметил, что все первооткрыватели были бесстрашными людьми — они ничего не боялись, и от этого всё и рождалось. Моим героем движет желание быть похожим на отца, — говорит актёр.

Его друга Егора играет Ярослав Могильников, известный по «Слову пацана». На Дальнем Востоке он оказался впервые. К роли готовились не только актёрски — ребята репетировали греблю, а самому Могильникову пришлось привыкать к местному солнцу.

— Я очень быстро сгораю, мне долго нельзя находиться на солнце, а у нас почти все съёмки на солнце. На меня, наверное, будут наносить десять слоёв солнцезащитного крема, — шутит он.

Третью главную роль — Ингу — исполняет Александра Бабаскина. Жара, признаётся актриса, стала отдельным испытанием: «Из-за жаркой погоды становится тяжелее думать».

На площадке тем временем стараются сделать так, чтобы актёрам было комфортнее: во время съёмок в хабаровской квартире для них поставили вагончики с кондиционерами и водой.

Для местных подростков проект стал возможностью попасть в большое кино. Пятнадцатилетний Александр Пастух из Биробиджана сыграл Тима — друга Вали. А хабаровская актриса Анастасия Беляевская получила роль мамы Инги.

Её сцену снимали в обычной трёхкомнатной квартире на улице Шевченко. Чтобы создать эффект солнечного дня, осветительное оборудование подняли на уровень четвёртого этажа. Внутри тем временем разместились более 30 человек — квартира превратилась в полноценную съёмочную площадку.

Особенно запомнилась Анастасии сцена с чаем. По сценарию она должна была налить его в чашку, но, когда уже собиралась остановиться, режиссёр скомандовал: «Лей, лей, лей!». Чай едва не перелился через край.

— Это потом стало нашей внутренней шуткой. Ну вообще, мне кажется, это очень символично: Амур вышел из берегов, чай чуть не пролился, — говорит Беляевская.

«Чёрный дракон»

К приезду группы вода в Амуре поднялась настолько, что некоторые заранее выбранные объекты оказались для съёмок непригодными. Но команда не растерялась.

— Мы разделили сцены на несколько эпизодов, которые потом соединятся на монтаже. Мы подыскали объекты, где река чуть упала. Один блок, где поднялась вода, снимаем именно на воде, а сцены, где герои уже приплыли и высаживаются на берег, будем стыковать на другой реке, — поделился режиссёр Роман Косов.

А дальше кино буквально должно уйти в воду. Оператор Алексей Зайков рассказывает, что специально для проекта команда изготовила аквабокс под камеру — по его словам, такого решения для их модели камеры раньше в России не было. В некоторых сценах оператору и актёрам предстоит работать непосредственно в воде. 

Хабаровский край vs Карелия 

Ещё недавно Хабаровский край на экране можно было заменить другим регионом. Ради экономии времени и денег дальневосточные леса и рельеф снимали там, где они были доступны съёмочной группе, а затем выдавали за местные пейзажи. В Карелии, например, снимали сцены, которые должны были передавать атмосферу Дальнего Востока в «Лихих» и «Золоте Умальты».

Когда картина выйдет на большие экраны, зрители по всей стране увидят Амур, озеро Амут и дальневосточную тайгу. А вот за пределами фильма, но в памяти тех, кто его здесь снимал, останется отзывчивость жителей края и помощь местных служб. Для съёмочной группы эта помощь оказалась не просто организационной поддержкой. Она стала частью самого опыта работы в регионе.

— Мы хотели бы выразить огромную благодарность месту, где проводим съёмки. В первую очередь — гимназии № 3 и её директору. Нам помогали сотрудники школы, людей даже вызывали из отпусков. И вообще нам помогает огромное количество ведомств: МВД, МЧС, ГО и ЧС, Минздрав края, 11-я армия. Отдельно хочется поблагодарить Юрия Колпака. Я сам из Хабаровского края, из посёлка Солнечный. Долгое время здесь не был и, наверное, сам бы не доехал, — говорит директор проекта Михаил Духов.

Съёмочный период в Хабаровском крае продлится до середины сентября, после чего начнётся этап постпродакшена. В прокат «Все реки впадают в моря» выйдет осенью 2027 года.

Фильм «Все реки впадают в моря» создаётся при поддержке Фонда кино, губернатора Хабаровского края и Корпорации развития Дальнего Востока и Арктики. Проект получил 70 млн рублей из средств первого дальневосточного конкурса Фонда кино при общем бюджете 145 млн рублей.

Дальневосточные инвесторы планируют создать и расширить существующие производства в сфере животноводства. В Хабаровском крае ООО «Лазовское молоко»^[1] намерено в текущем году приступить к строительству животноводческого комплекса на 1 тыс. голов в районе имени Лазо^[2]. Проект предполагает создание комплекса полного цикла – компания в том числе предполагает выращивать сельскохозяйственные культуры (кормовые культуры для обеспечения поголовья собственной кормовой базой). Предприятия планируется разместить на участке в поселке Новостройка на площади 140 га, из которых 30 га должны пойти под застройку, остальное – под кормовые угодья.

В Чукотском АО в городе Билибино в 2027 г. планируется открыть модульный мясоперерабатывающий цех и линию по сушке и хранению ягод и грибов. Объем инвестиций в проект оценивается в сумму около 3 млн рублей. Инвестором выступает резидент Арктической зоны РФ ООО «Велес»^[3]. На предприятии в модульном здании предполагается выпускать мясные полуфабрикаты и закуски, а также перерабатывать местные дикоросы. Производственная мощность мясного цеха составит до 150 кг сырья в сутки. В перспективе рассматривается возможность выпуска консервированной продукции. В регионе в настоящее время действует несколько предприятий по производству мясной продукции – ООО «Билибинская торговая компания»^[4] (производство мясных консервов, колбасных изделий), ООО «Чукотоптторг»^[5] (производство мясной продукции и мясных консервов из мяса оленя) и др.

Между тем отмечаются острые проблемы на животноводческом предприятии одного из регионов, которые повлияют на его дальнейшую работу. В Забайкальском крае в поселке Маккавеево (Читинский муниципальный округ) 13 августа произошел пожар на территории свинокомплекса (ООО «Новый материк»)^[6]. В результате пожара погибло около 1,2 тыс. животных, при этом удалось спасти 300 голов. Огонь распространился на три животноводческих корпуса, площадь возгорания составила 800 кв. м. По предварительным данным, причиной возгорания стало короткое замыкание. Тем не менее в краевом Минсельхозе заявляют, что гибель поголовья не повлияет существенно на производство мясной продукции региона, поскольку общее поголовье свиней в регионе оценивается в 33 тыс. голов, большинство из них содержится в личных подсобных хозяйствах. Другие свинокомплексы в регионе отсутствуют.

Что касается создания тепличных комплексов в макрорегионе, то в Бурятии в августе была заложена первая партия рассады (огурцы, томаты, зелень) на 4 га в тепличном комплексе «Гусиноозёрский» крупной федеральной группы «Рост»^[7] в Гусиноозёрске (ТОР «Бурятия», Селенгинский район). До конца текущего года предполагается ввести в работу все площади комплекса – 20 га. Объем инвестиций в проект оценивается в более чем 10 млрд рублей. Мощность предприятия должна составить 17 тыс. тонн овощей в год, в том числе 11,227 тыс. тонн огурцов, 5,219 тыс. тонн томатов. Комплекс должен стать наиболее крупным предприятием такого рода в Бурятии и в Дальневосточном ФО в целом.

На фоне возникших летом проблем с поставками автомобильного топлива в регионах предпринимались меры поддержки предприятий агропромышленного комплекса в сфере обеспечения горюче-смазочными материалами. В конце июля сельскохозяйственным производителям в Якутии было направлено 844,5 тонн топлива через АЗС «Саханефтегазсбыт» (принадлежит республике). Для участников сенокосной кампании была организована возможность приобретения горючего крупными партиями по заявкам сельских поселений. Также власти региона допустили отпуск дизельного топлива сельхозтоваропроизводителям в специализированную тару.

Для аграриев Забайкальского края в конце июля были отменены ограничения на приобретение дизельного топлива и бензина для сезонных полевых работ – им разрешено приобретать на АЗС за один раз недельные объемы горючего. Продажа организована по реестрам, сформированным краевым министерством сельского хозяйства. Между тем заместитель председателя правительства Бурятии Е.Коркин на минувшей неделе сообщил, что перед началом уборочной кампании в республике принято решение о выделении аграриям дополнительной квоты на дизельное топливо в размере 1450 тонн. 

Полную версию текста и аналитику по этой и другим актуальным темам можно найти в еженедельном бюллетене EastRussia. 

[1] Поселок Сукпай, учредитель – И.Капырин. Он также владеет транспортной компанией «Амур-транс» и является совладельцем растениеводческого предприятия «Сервис-агро».

[2] В целом поголовье крупного рогатого скота в Хабаровском крае составляет порядка 14 тыс. голов.

[3] Билибино, учредитель – В.Гизбрехт.

[4] Билибино, в муниципальной собственности.

[5] Принадлежит региону.

[6] Учредителем компании является гражданин КНР Кэ Янь. В 2025 г. выручка предприятия составила 43,9 млн рублей, чистая прибыль – 1,44 млн рублей. Предприятие работает с 2013 г.

[7] Бенефициаром компании является петербургский предприниматель С.Рукин (в прошлом – деловой партнер С.Адоньева в рамках тепличных проектов – в Тюменской области и Московской области (Луховицы), тогда как С.Адоньев покинул проекты). Принадлежащий С.Рукину с 2013 г. холдинг «Технологии тепличного роста» в 2019 г. был переименован в ГК «Рост». В ГК «Рост» входят 22 тепличных комплекса – в Московской, Нижегородской, Рязанской, Липецкой, Орловской, Тамбовской, Брянской, Белгородской, Ростовской, Волгоградской, Челябинской, Курганской, Тюменской областях, Мордовии и Краснодарском крае. Годовой объем производства (2024 г.) – порядка 450 тыс. тонн овощной продукции.

«Райотдел» — это хоррор-роман. Главный герой — начинающий полицейский, которого начальник отправляет работать участковым на север Хабаровского края. Название локации — вымышленное. Это город Снов Сновского района. В первые же часы своего пребывания там главный герой сталкивается с агрессивным населением и мистическими явлениями…

— Олег, осенью 2025 года у вас выходит графический роман «Райотдел», а уже весной 2026 года вы презентуете спин-офф «Тайная кошачья история». При этом рисуете и пишете всё сами. В чём секрет такой скорости работы?

— Я не люблю растягивать, потому что мне потом становится неинтересно. Плюс у меня есть свободное время. Раньше я всегда думал о том, что, когда выйду на пенсию, напишу книгу. И вот, отдав службе более 20 лет, я могу себе позволить вплотную заниматься творчеством. По образованию я юрист, долго работал на государственной службе, бывал в разных районах края, общался с очень разными людьми. Но это не документальная история. Скорее, попытка посмотреть на привычную профессию через линзу мистики, страшных историй и необъяснимых явлений.

— В «Райотделе» постоянно возникает ощущение, что всё происходящее могло случиться на самом деле. Это сознательный приём?

— Да. Мне нравится, когда читатель начинает сомневаться. Он понимает, что город вымышленный, но узнаёт реальные места. Кто-то уверен, что это Монгохто, кто-то называет район имени Полины Осипенко. Меня вдохновляет идея альтернативной реальности. Мне очень нравится то, что сделал Квентин Тарантино в фильме «Бесславные ублюдки». Его много критиковали за переосмысление истории, а мне кажется, это блестящий художественный ход.

Или фильм «Ведьма из Блэр»? Ещё до премьеры создатели публиковали якобы архивные документы, создавали сайты с «историческими» материалами, запускали легенды о том, что события происходили на самом деле. Люди приходили в кинотеатр уже с ощущением, что смотрят документальную хронику.

Я тоже беру реальные события — например, историю гибели Дерсу Узала, — а затем добавляю мистическую составляющую. Так рождается мир, в котором человек постоянно задаётся вопросом: «А это действительно было или автор всё придумал?» Так устроен и «Райотдел».

Для меня важно заинтересовать человека, чтобы, в идеале, он самостоятельно начал изучать первоисточники… и нашёл ответ на вопрос: происходило всё это на самом деле или нет?

— Откуда вообще появилась эта история?

— Всё началось с одной картины. Я нарисовал одинокого полицейского, который ночью светит фонарём в поле. Этот образ буквально поселился у меня в голове. Я постоянно возвращался к нему и постепенно понял, что за ним скрывается целый мир. Тогда я ещё не думал о книге. Просто хотелось понять, кто этот человек и почему он оказался именно там.

— Действие происходит на севере Хабаровского края. Почему именно там?

— Север сам по себе очень кинематографичен. Там огромные расстояния, суровая природа, небольшие посёлки, где все знают друг друга. Я много ездил по этим местам, жил на Курильских островах, поэтому многие ощущения в книге настоящие. Сам город вымышленный, но атмосфера — абсолютно реальная.

— А другие герои, кроме полицейского? Читатели пытаются угадать, кто стал прототипом персонажей?

— Постоянно. В первой части «Райотдела» среди персонажей есть реально существующие люди. Не буду о них говорить. Кто-то из них знает про это, кто-то — нет. Например, Нина Цепухина — это персонаж из моей молодости. Та женщина работала в столовой, была очень злой и всегда кричала на всех. Так и родилась эта героиня «Райотдела». По книге она очень страшный человек. Но даже если герой отрицательный, мне хочется, чтобы читатель мог ему сопереживать. За каждым персонажем всегда стоит настоящая человеческая история.

— В ваших книгах много дальневосточных мотивов: маски, духи...

— Это принципиально. Например, один из персонажей связан с культурой коренных малочисленных народов Севера. Мой дед много лет изучал их литературу. Жаль, что в детстве я не понимал, насколько это ценно. Сегодня приходится самостоятельно читать, изучать, искать материалы.
Во время презентации первой книги мы даже дарили читателям амулеты, созданные по мотивам культуры ульчей. Мы специально просили людей выбирать их вслепую. Как будто талисман сам выбирает своего владельца.

— «Райотдел» — это мистический хоррор. Откуда появился интерес к этой теме?

— Наверное, ещё из детства. В девяностые вдруг открылся огромный мир зарубежных фильмов, книг, музыки: Стивен Кинг, Роберт Блох, страшные народные сказки, мистическая литература. Исчезли многие ограничения, появилось ощущение невероятной свободы. Появились и комиксы, но я никогда особенно ими не увлекался.

— А почему тогда вы выбрали именно форму графического романа, по сути, комикса?

— Потому что для меня история всегда рождается в картинках. Я сразу представляю кадр целиком — композицию, свет, эмоции. Для меня графический роман — это почти кино, только снятое на бумаге, это как раскадровка. Такой формат позволяет рассказать историю именно так, как я её представляю. Именно поэтому я не передаю рисунок другому художнику, ведь тогда история перестанет быть моей.

— Дайте своё определение мистики.

— Для меня мистика — это событие, которому человек пока не может найти объяснение. Мне кажется, почти каждый хотя бы раз сталкивался с чем-то подобным. Когда мы с супругой жили в старой квартире на Курилах, я лично с таким столкнулся. Наш кот сидел и постоянно подолгу смотрел в один и тот же угол комнаты. Там не было ни насекомых, ни каких-то звуков. Пришлось попросить помощи батюшки. Он объяснил, что нужно взять свечу и прочитать молитву. Когда супруга зажгла церковную свечу, то она неожиданно полностью почернела. Мы не знаем истории той квартиры. Известно только, что в ней жила пенсионерка, в закрытой кладовке хранились очень старые иконы, были какие-то древние вещи. Угол, в который смотрел кот, как раз находился между этой кладовкой и нашей спальней.

— А вы верите в какие-то приметы, суеверия?

— Я православный человек и не верю во всё это, но допускаю, что в мире есть необъяснимые явления.

— Как вы пишете? Вы заранее знаете, чем закончится история?

— Никогда. Есть только начало. Дальше история сама ведёт меня.
Мне очень нравится мысль Стивена Кинга о том, что писатель не должен знать финал заранее. Я работаю именно так. Иногда сам удивляюсь тому, куда приводят персонажи.

— При этом вы не только пишете, но и полностью рисуете книги.

— Да. Хотя профессионального художественного образования у меня нет. После тридцати лет я просто решил попробовать рисовать и начал. С тех пор прошло больше десяти лет. Сегодня одна страница «Райотдела» занимает примерно четыре дня работы. Я рисую на графическом планшете, но мне нравится рисовать также маслом и акварелью.

— А какие у вас хобби?

— Сегодня моё главное увлечение — рисование и дизайн. Ещё мне нравится музыка. Правда, сейчас меня больше интересуют сами музыкальные инструменты, особенно электрогитары. Для меня они — настоящие произведения искусства. У меня уже собралась коллекция из семи электрогитар. Конечно, я играю, но гораздо больше люблю изучать историю инструментов, их устройство, ограниченные серии, особенности производства. Кроме того, я занимаюсь кастомизацией обуви — чаще всего Converse. Иногда расписываю и гитары.

— Вокруг «Райотдела» уже сформировалось большое сообщество читателей. Что вас удивляет больше всего?

— Их желание делиться собственными историями. Люди пишут мне огромные письма, записывают голосовые сообщения, рассказывают мистические случаи, которые происходили с ними или их родственниками. Бывшие сотрудники полиции тоже выходят на связь. Если история действительно цепляет, она вполне может однажды стать частью «Райотдела». Мне кажется, именно так и рождается настоящая вселенная.

— Почему ваши книги до сих пор нельзя купить на маркетплейсах?

— Потому что мне хочется сохранить камерность проекта. «Райотдел» никогда не задумывался как массовый продукт. Все книги, весь мерч, коллекционные фигурки создаются в Хабаровском крае. Мне нравится, что люди специально ищут этот проект, каждый приходит к нему каким-то своим путём. Так между автором и читателем возникает совсем другое отношение.

— Сейчас вы работаете над второй частью «Райотдела». Что нового ждёт читателей?

— Мы начали сотрудничество с частным музеем «Мир говорящих машин» в Хабаровске. Во второй части появится легенда о загадочном патефоне, который, по сюжету, способен связывать мир живых и мир мёртвых. Более того, один из сотрудников музея стал прототипом нового персонажа, так что история ещё теснее переплетётся с реальностью.

— Сегодня «Райотдел» читают далеко за пределами Дальнего Востока?

— Да, и это очень приятно. Многие специально увозят книгу из Хабаровска как необычный дальневосточный сувенир. Постепенно она разъезжается по всей стране. Среди её владельцев — заместитель министра РФ по развитию Дальнего Востока и Арктики Эльвира Нургалиева, актёр Алексей Чадов, а также артисты театра и исполнители мюзиклов. Для меня это знак того, что проект живёт своей жизнью и находит своих читателей.

Здесь надо рассказать, зачем нужны креативные кластеры и какие задачи региона они решают. Предполагается, что это такое модное место, обычно историческое и с особым шармом, где создана инфраструктура для разных творческих объединений. Местом управляет команда, она создает общие события, занимается продвижением как самого пространства, так и его резидентов, и всё делает для того, чтобы резиденты вокруг взаимодействовали и развивались. Резиденты платят аренду, взаимодействуют и развиваются, соответственно. Регион становится креативным, растет добавленная стоимость, сокращается отток молодежи и увеличивается приток туристов, которых, как известно, хлебом не корми, подавай всё креативное и новое.

И вот такого прекрасного места в Хабаровске запланировано не было, а федеральная программа, по которой всё подобное строилось и расширялось у соседей, незаметно прошла мимо нас.

Потом я разговорилась с потенциальным резидентом креативного кластера из Владивостока, лидером мнений и надеждой сообщества. «Зовут, говорит, в «Матросский клуб». Резидентом. А зачем я туда пойду? Здесь я ремонт уже сделал под себя. Аренда у меня дешевле. Заказчики привыкли. Так что понаблюдаю пока». И действительно, задумалась я. Человек уже сделал свое креативное пространство, душу вложил. И что ж ему теперь, ни инфраструктуры, ни совместных событий, ни централизованного продвижения? Несправедливо. А сколько таких, как он…? Казалось бы, вопрос риторический, на самом деле нет.

«Сегодня у нас больше сорока точек по всей России. Чтобы делать качество, каждый раз нужен коллектив — своеобразный, добрый, увлечённый. Он „фонит“ этой энергией. Получается, что и сама площадка милая, уютная. Люди приходят, встречаются, работают. И наша работа — это про настроение прежде всего. Ведь кофе — это про настроение, согласны? Без настроения ты не нарисуешь красивую картину, не разработаешь крыло самолёта, не сошьёшь одежду, не поднимешься на Эльбрус».

Владимир Ткалич, основатель сети кофейных магазинов «Кафема»

Сколько креативных локаций в нашем городе?

Именно с этого вопроса мы с командой и начали обсуждение нового проекта, который вырос сейчас в «Карту креативных пространств Хабаровска», и планирует расти дальше. Сначала мы вспомнили от силы пять мест. Потом напряглись и насчитали десять. Потом поскребли по сусекам и набралось двадцать. Но мы уже понимали, что их гораздо больше. Потом мы задумались: а может ли креативный кластер быть виртуальным, но, чтобы давал всё то же, что и реальный, только онлайн?

И пришли к выводу, что может. Но не сразу и, честно говоря, любому, кто за это возьмётся, предстоит сложный путь. Потому что сначала надо всех посчитать. Потом построить дом (в нашем случае сайт). Поселить локации в этом доме, описать, обозначить, пропустить через фильтры и неизбежный этап пользовательского равнодушия. А потом уже думать о совместных проектах и планомерном развитии.

Параллельно мы обнаружили особую фишку нашего формата.

Как только неизменное равнодушие сменится осторожным интересом, потенциальные арендаторы всех этих пространств, те самые представители креативных индустрий, которые и делают наш город живым и творческим, смогут легко находить удобные площадки для воплощения своих идей. Хочешь поставить спектакль? Нужна сцена, оборудование, небольшой зрительный зал? Ну что ж, заходи, давай посмотрим, что у нас есть. Провести мастер-класс? Какое количество учеников вас интересует? Выбираем фильтр и выбираем место. Ну и так далее.

«Опытные музейщики говорят: музей — это не только про сохранение прошлого, но и про формирование смыслов в настоящем. Сегодня мы работаем с широким кругом партнёров: творцы, социальные организации, туристическая сфера, бизнес. Можем стать площадкой для любых мероприятий, помочь найти аудиторию, придумать совместный проект. Судя по нашей гамме проектов — издание пластинок, концерты, просветительские и театральные проекты, исследования, издательская деятельность, паблик-арты, фильмы, подкасты — мы открыты ко всему новому и не боимся экспериментировать. Надеюсь, это заметно»

Евгения Веретенникова, основательница музея «Мир говорящих машин».

Сегодня мы готовы поделиться новостью. Мы сделали этот первый шаг! Пятьдесят шесть пространств уже населяет карту креативных локаций Хабаровска и найти их можно здесь.

Из воздуха, как известно, ничего появляется, разве что сам воздух — любому проекту нужны финансы. И такую поддержку мы получили в комитете по внутренней политике Правительства Хабаровского края при софинансировании Фондом президентских грантов.

Понимая объем и масштаб, мы решили начать с малого. И не приглашать в наш дом больших и сильных, например, разные драмтеатры, Ерофей-арены и прочие ГДК. Им и так легко, их каждый найдёт, а помогать надо слабым и незаметным. Потом к нам незаметно просочился Музей Гродекова, с одной стороны монстр, конечно, с другой — милая площадка для небольших событий. Ещё и дворик какой-то исторический недавно ему отдали, как мимо пройти?

И тогда мы подумали: пусть в нашем доме живут пространства с неочевидным потенциалом. Такое будет у них общее отличие. Но скоро пришли к выводу: очевидного потенциала не бывает. У любого аэропорта, завода или темного подвала есть этот самый неочевидный потенциал, надо его только хорошенько поискать. А уж у драмтеатра, спортивной арены и даже у ГДК этого потенциала как гуталина (зачеркнуто), как планов на будущее, главное не побояться их открыть. Как и дверь в тёмный подвал (но это уже личное, расскажу в следующий раз).

«После нескольких лет работы «Тиктанка» я понял, что надо становиться городским сервисом, а не узкоспециализированным инструментом для репетиторов и психологов. Как такси. Это новая форма городской инфраструктуры. Такое… «третье место» — не работа и не дом. Сейчас каждый второй становится самозанятым. Иногда ему нужно место для встречи. Кафе не всегда удобно — там шумно, нет инфраструктуры, и стоит это столько же, сколько час аренды кабинета. И ещё: звукоизоляция, вентиляция, двери — это не мелочи. Сейчас мы расширяемся. И недавно выкинули один дорогой материал, купили другой, в два раза дороже. Потому что идеальные стены и тишина — это то, из-за чего люди возвращаются»

Юрий Савочкин, основатель пространства «Тиктанк» (почасовые кабинеты и среда).

Сейчас мы понимаем, как это мало — всего пятьдесят шесть пространств. Потому что в Хабаровске их гораздо больше. И как обидно, будучи самым что ни на есть креативным пространством, открыть карту, населённую сородичами, и не найти себя. Повод расстроиться, а возможно, даже разозлиться. Но это ненадолго. Мы обязательно продолжим. К тому же на сайте есть форма обратной связи, где можно написать о себе.

Вы ещё кипятитесь? Тогда мы идем к вам!