Компании распределили квоты на вылов рыбы на Дальнем Востоке

Берег подает сигнал

В феврале текущего года в послании Федеральному собранию глава государства акцентировал внимание на необходимость социального развития муниципалитетов, которые являются базой рыболовной отрасли, напомнил зампред комитета Совфеда по федеративному устройству, региональной политике, местному самоуправлению и делам Севера Анатолий Широков (в Палате регионов представляет Магаданскую область). В частности, правительству РФ было поручено часть средств из собранных по результатам распределения квот на вылов крабов адресовать на поддержку сельских и рыбацких поселений.

По итогам состоявшихся в рамках II этапа крабовых аукционов федеральный бюджет получил 221,2 млрд руб., а на развитие инфраструктуры прибрежных районов в рамках госпрограммы «Комплексное развитие сельских территорий» в 2024 году предусмотрено бюджетное ассигнование в 2,3 млрд руб. К тому же весомую часть этой помощи съедает логистика при завозе необходимых товаров и прочих грузов в труднодоступные районы.

Судя по дальнейшим планам, темпы финансирования особых изменений не претерпят. В целом на поддержку территорий по линии Минсельхоза России и Росрыболовства на 2024-2026 годы предусмотрено 108,1 млрд руб. или почти половина средств, вырученных от аукционов, но на прибрежку на этот период отводится всего лишь 3,5 млрд руб., проинформировал сенатор.

«На наш взгляд этот уровень представляется несопоставимо низким», – подчеркнул Анатолий Широков. По его словам, в Совфеде высказываются за необходимость приоритизации финансирования прибрежных территорий в рамках госпрограммы КРСТ.

В дальневосточных регионах, где исторически сложились центры рыбопромышленного хозяйства, потребности в развитие социальной инфраструктуры с учетом сложившейся за последние десятилетия отсталости поселков достаточно высокие. Так, для прибрежных рыбацких населенных пунктов Камчатки в приоритетном порядке требуется создание объектов на сумму 12 млрд руб. Речь идет о строительстве 6 школ, 4 детсадов, 3 спортивных сооружений, одной больницы, 17 многоквартирных домов, участков дорог и т.п.

«Такого финансирования от рыбохозяйственных компаний прибрежная инфраструктура давно не получает. И конечно, сегодня там социальная инфраструктура изношена. Безусловно, есть наши партнеры, есть компании, которые осуществляют вклад в социальное развитие, занимаются благоустройством, строят школы и садики, но, конечно, этого не хватает. Мы катастрофически не успеваем за ветшающим износом всей социальной инфраструктуры», – сетует зампред правительства Камчатского края Юлия Морозова.

Определенные меры поддержки предлагаются федеральным центром, однако существует региональная специфика, что не позволяет учесть все нюансы при распределении госфинансирования. По той же КРСТ, уточнила представитель Камчатки, для того, чтобы получить финансовую помощь, происходит своего рода конкурс, отбор между т.н. опорными пунктами.

Само понятие опорный пункт закреплено законом, а вот понятие рыбацкий, прибрежный поселок – нет. Из 20 рыбацких поселений на полуострове под критерии опорников попадают шесть населенных пунктов.

«Если говорить о том, в какую конкуренцию мы вступаем потом по всей РФ, мы ее никогда не выдержим. У нас априори большая часть прибрежная часть поселков в принципе никогда не будет соответствовать требованиям опорников. Так исторически сложилось, что там не проживает больше 3 тыс. человек. Это маленькие поселки и одно градообразующее предприятие», – обращает внимание Юлия Морозова.

Власти региона направляли в ФОИВы просьбу изменить критерии для рыболовецких поселков или выделить под их развитие отдельный лимит, но ответа пока не получено, сказала чиновник.

В числе прочих мер – для поселкообразующих организаций важно сохранение льготы по уплате сбора за пользование водными биоресурсами, отмечает председатель Хабаровского Крайрыбакколхозсоюза Ольга Булкова, причем на постоянной основе. В 2027 году завершается ее применение, тогда как возможность платить по льготной ставке дает рыбакам возможность поддерживать прибрежку. 

Малых становится все меньше

Судьба ряда рыбацких поселений во многом зависит от сохранения и поддержки малых форм хозяйствования. Количество подобных предприятий в отдельных регионах сократилось до минимального значения. При этом их роль уменьшилась до такой степени, что добыча и переработка рыбы в них перестают быть основным видом хозяйственной деятельности, а местные жители имеют возможность вылова ВБР только в рамках любительского рыболовства, заявил Анатолий Широков.

«Сокращение числа малых рыбохозяйственных предприятий вызвано в том числе, отсутствием у них возможности осуществления рыболовства всего перечня видов водных биоресурсов, в отношении которых осуществляются промышленное рыболовство или прибрежное рыболовство, в результате чего осталось незначительное число предприятий, занятых в лососевом промысле три месяца в году», – свидетельствует сенатор.

Сегодня малые хозяйства, продолжает он, в большинстве своем не имеют возможности осуществления прибрежного вылова объектов, в отношении которых установлен общий допустимый улов (минтай, сельдь, камбала, палтус), по причине закрепления долей квот добычи на них за представителями крупного бизнеса и невозможности конкуренции с ними в аукционах.

В федеральных ведомствах указывают на определенные подвижки в отрасли за последние годы. К примеру, в рамках I этапа инвестквот построено 25 рыбоперерабатывающих заводов в Дальневосточном и Северном бассейнах, из которых десять – непосредственно в сельской местности, вблизи от мест добычи ВБР, сообщил директор департамента регулирования в сфере рыбного хозяйства и аквакультуры Минсельхоза РФ Евгений Кац. По II этапу запланировано строительство 11 фабрик по переработке рыбе, в том числе семь – в небольших городах или поселках. Это должно обеспечивать развитие прибрежных территорий.

Между тем вопрос, связанный с привлечением малого бизнеса к объемам рыб, на которые распространяется общий допустимый улов, достаточно сложный, признает Евгений Кац. «У нас долевые принципы наделения ресурсами по видам, на которые ежегодно определяется ОДУ, распределены между всеми пользователями. Поэтому предоставление прав сверх ОДУ не допускается. Вопрос движения этих долей может быть связан, к примеру, с проведением этих аукционов по изъятым долям, – говорит представитель Минсельхоза. – Но мы настаиваем, и Росрыболовства активно занимается этим направлением, на том, чтобы все-таки информационно, экономически вовлекать эти [малые] компании в добычу т.н. неОДУемых видов, которые, может быть, не такие ликвидные, как виды, по которым ОДУ устанавливается, но там нет таких ограничений».

Для малых и средних предприятий, в свою очередь уточнил заместитель руководителя Федерального агентства по рыболовству Василий Соколов, в рыбном промысле действует повышающий коэффициент к исторической квоте – 1,2. Ежегодно рассматривается перечень таких компаний. В то же время при изменении законодательства произошли недоработки нормативной базы. Пока такая мера поддержки для малых хозяйств не играет особого значения, но как только будут реализованы инвестпроекты по II этапу, это будет ощутимая добавка, заверил Василий Соколов.

Однако в Дальневосточном бассейне практически не осталось по-настоящему независимых игроков в этом сегменте, не аффилированных с крупным бизнесом, утверждает замглавы Росрыболовства. «Когда говорят, что для малых и средних предприятий нужно выделить какие-то объемы, к сожалению, многие из них входят в группы компаний, куплены крупными предприятиями… Мы внимательно рассматривали предложения Магаданской области, там было большое количество МСП примерно 15 лет назад. И еще до инвестквот произошло очень серьезное укрупнение, почти все МСП оказались куплены крупным бизнесом, некоторые существовали как независимые, но входили в группы компаний, были полностью подконтрольны», – рассказал Василий Соколов. 

Рассрочка как осознанная необходимость

Еще один волнующий представителей отрасли и прибрежных регионов вопрос связан с нововведением, которое вступило в силу 1 сентября 2024 года, по перезаключению договоров пользования рыболовными участками по анадромным видам рыб.

Компаниям дается возможность получить район промысла без торгов на 20 лет, но при этом нужно внести плату в бюджет. В этой связи предусмотрена небольшая рассрочка: 40% размера платежа подлежит внесению при заключении договора, остальные 60% необходимо внести равными долями в течение последующих двух лет.

Региональные чиновники и отраслевые ассоциации не раз обращали внимание на то, что установленный порядок взимания платы за право пользования участком может стать тяжелым финансовым бременем для рыбохозяйственных предприятий и привести к их закрытию, что как следствие негативно отразится на социально-экономическом положении прибрежных районов ДФО. О том, чем может обернуться для рыбаков новый порядок, EastRussia писала в июне этого года.

В частности, по Камчатке общий платеж оценивается в 127 млрд руб. Большая часть средств должна поступить в федеральный бюджет, при этом в казну региона – 25 млрд руб.

При существующем подходе без привлечения кредитных ресурсов никто из промысловиков не сможет обеспечить плату, говорит Юлия Морозова. Но если будет кредитная нагрузка, срок выхода компаний на прибыль растянется и в среднем составит 14 лет. «И за эти 14 лет наш бюджет потеряет около 50 млрд руб. Что же это за выигрыш такой: мы потеряем 50 млрд, а 25 млрд в теории выиграем. Очевидно, что за счет [нехватки бюджетных] средств мы не сможем развивать наши рыбацкие поселки», – рассуждает зампред правительства Камчатского края.

Чтобы избежать негативного сценария, нужна большая рассрочка при внесении платы. Кроме того, в Хабаровском крае предлагают для предприятий малого и среднего бизнеса ввести понижающий коэффициент при определении размера платы за пользование рыболовным участком. «У нас тоже тяжелые условия осуществления деятельности в отдаленных районах. И та концепция, которая формируется сейчас по внедрению мер последующей поддержки, может привести к тому, что и поддерживать будет некого, потому как предприятие не сможет обеспечить финансовую возможность внесения платы и потеряет возможность осуществления промысла», – подчеркнул и.о. председателя комитета рыбного хозяйства Хабаровского края Денис Чуришка.

У бизнеса действительно есть запрос на определенные послабления при оплате платежей, отметил Евгений Кац, поэтому в нормативную базу могут внести коррективы. «Исходим из того, чтобы учесть все возможные варианты, чтобы более эффективно и более реально было для рыбохозяйственных предприятий», – заверил он, уточнив, что в этом процессе заняты другие ведомства и не исключены разногласия по данному вопросу.

Безусловно, предлагается принимать во внимание состояние рыбопромышленного комплекса. Отрасль с точки зрения финансовой ситуации переживает не легкие времена. Кредиторская задолженность рыбопромышленного комплекса превысила 1 трлн руб. Усугубляют картину проблемы со сбытом морепродуктов на внешних рынках.

Например, значительную долю в экспортных поставках занимает продукция из минтая (это, прежде всего, мороженая рыба, филе, сурими, икра), вместе с тем динамика отправок по видам товаров в уходящем году была неоднородной. В частности, произошло торможение экспорта филе минтая. Это связано с тем, что основным экспортным рынком для данного вида продукта являются страны Европы, где наблюдается стагнация и действуют ввозные пошлины на российскую продукцию.

По мороженому минтаю основным рынком является КНР. Конъюнктура по экспорту здесь так же не очень благоприятна. «Китай постепенно утрачивает ту роль главного перерабатывающего цеха в мировом рыбном хозяйстве, которую он занял четверть века назад после вступления в ВТО. Издержки производственные в Китае растут, привлекательность процессинга снижается, поэтому видим в последние десять лет, что объем экспортируемого минтаевого филе из КНР в денежном выражении уменьшился на треть», – проинформировал президент Всероссийской ассоциации рыбопромышленников (ВАРПЭ) Герман Зверев.

Как следствие, переговорные позиции китайских импортеров сырья в итоге становятся жестче, что влияет на цену российской рыбы, которая опустилась на минимум за последние 20 лет. Это повиляло на то, что экспорт из РФ сократился на 11% – с $2,2 млрд до $1,9 млрд.

Непросто обстоят дела в других сегментах промысла. Так, объем добычи краба в России стабилен, но экономическая ситуация становится хуже. «Ряд игроков рынка и регуляторы слишком оптимистично оценивали доходность крабового сегмента. В текущем году цена на краба на экспортных рынках снижается, поэтому доходность этого сегмента оказалась существенно меньше», – рассказал Герман Зверев.

Если на краб сохранится экспортная пошлина в следующем году, а такая вероятность существует, то состояние краболовов будет особенно тяжелым, потому что они самые закредитованные промысловики, уточнил он. В качестве позитивного момента можно отметить увеличение продаж крабовой продукции внутри России: на внутренний рынок прибавилось не менее 1,5 тыс. т краба.

«Это хороший рост. Но на экономику предприятий это кардинального влияния не оказывает», – уточнил президент ВАРПЭ.

Справка EastRussia
С 1 сентября 2026 года в России официально прекращается действие заявительного порядка выдачи лицензий на геологическое изучение участков недр, содержащих россыпные драгоценные металлы. Инициатива была публично анонсирована главой Роснедр Олегом Казановым осенью 2025 года и окончательно закреплена совместным приказом Минприроды России и Роснедр № 322/17 от 29 мая 2026 года. Решение принято с целью борьбы с нелегальной добычей под видом геологоразведки, снижения экологического ущерба речным бассейнам и сокращения числа неиспользуемых поисковых лицензий .
По новым правилам возможность самостоятельного формирования контуров участков на нераспределенном фонде полностью ликвидируется: предоставление недр будет происходить исключительно из перечня, формируемого Роснедрами, а при наличии двух и более претендентов участки направляются на открытый аукцион.

Сразу обозначу принципиальную позицию: я не выступаю против государственного надзора. Отрасли действительно необходим контроль: понятный, цифровой, жесткий к нарушителям и абсолютно равный для всех. Однако если менять правила игры без продуманного переходного периода, можно получить прямо противоположный эффект. Удар придется не по теневому сектору, а по тем предприятиям, которые годами работали открыто, инвестировали в геологоразведку, создавали рабочие места и исправно платили налоги. Моя цель — не затевать спор бизнеса с государством, а предложить решение, как сохранить управляемость в отрасли.

Иллюзия порядка и реальность риска

В мае был принят приказ об отмене заявительного принципа на россыпные драгоценные металлы. Если раньше этот механизм являлся базовым инструментом получения лицензий для небольших компаний, то теперь участки фактически переводятся на аукционы с высоким финансовым барьером. На первый взгляд, это выглядит как наведение порядка. Но отсутствие четких переходных положений создает критическую административную неопределенность. Компании действовали строго в рамках правового поля: понесли колоссальные затраты на аналитику, подготовку геологических материалов и юридическое сопровождение.

Важно понимать саму природу заявительного принципа: это никогда не было «подарком» бизнесу. Это был работающий механизм, позволявший частному капиталу брать на себя геологический риск. Когда от момента получения лицензии до первой прибыли проходит в среднем пять лет, и все это время предприятие несет жесткие финансовые обязательства без гарантии результата, бесплатное получение права на геологическое изучение являлось не льготой, а необходимым условием работы.

Показателен опыт нашей группы компаний «Север»: за десять лет мы выросли с одного предприятия до семи. Мы получили три эксплуатационные, три совмещенные лицензии и пул участков по заявительному принципу на геологическое изучение, сформировав ресурсную базу на 10–15 лет вперед. Наш текущий инвестиционный портфель составляет порядка полутора миллиардов рублей, штат вырос с 30 до 250 человек, появилась собственная буровая бригада.

Если взглянуть на статистику Якутии, 95% работающих в регионе компаний — это малый и средний бизнес, а россыпные объекты дают до 80% объема. По официальным данным за 2025 год, за счет средств недропользователей на государственный баланс поставлены запасы 133 месторождений твердых полезных ископаемых, из них 116 — золото, в том числе 113 — именно россыпи. Россыпи составляют подавляющее большинство объектов учета.

Почему запрет бьет по легальным артелям

Предпосылки ужесточения понятны: слабое администрирование, добыча за пределами лицензионных контуров, нелегальный промысел и нарушения экологии. Но те, кто работал нелегально, продолжат нарушать закон — запрет на геологоразведку их не остановит. Зато для добросовестных компаний закрывается возможность развиваться.

Несмотря на то, что приказ должен действовать с 1 сентября, уже с 1 июля компаниям фактически отказывают в выдаче лицензий, оставляя заявки без рассмотрения. Многие предприятия брали заемный капитал под расширение сырьевой базы в 2025–2026 годах. Из-за удаленности и сложной логистики бизнес всегда брал лицензии «кустом» по 3–5 участков для обеспечения рентабельности. Теперь эти участки получить невозможно, а работа на единственной лицензии не окупает затрат.

Перевод нераспределенного фонда на аукционы экономически нереализуем для малых предприятий. По данным Роснедр, подтверждаемость запасов составляет всего 18–20%: из пяти участков результат дает лишь один, а четыре оказываются пустыми. Заявительный принцип позволял распределять риски и вкладывать средства поэтапно. Аукцион же требует заплатить огромную сумму на входе — то есть бизнес вынужден заранее оплатить не только возможный успех, но и четыре заведомо пустых участка.

Крупным холдингам мелкие, сложные и удаленные объекты неинтересны, а малый бизнес их не выкупит. При этом больше половины аукционов Роснедр сегодня срываются или признаются несостоявшимися. Логично сначала решить проблему срывов торгов, а не загонять туда всех недропользователей.

В результате объемы геологоразведки неизбежно упадут, а участки могут перейти иностранным структурам. Китайские компании имеют доступ к дешевому финансированию и программам господдержки. Российский же недропользователь в 2026 году вынужден работать в условиях дорогого кредитования, тяжелой логистики, роста операционных расходов, санкций, нехватки техники, топлива и дефицита кадров. Мы уже наблюдаем в Якутии, как иностранный капитал заходит через подставных лиц, завышая ставки на аукционах, либо ведет незаконную добычу.

Три сценария и план действий

Я вижу три сценария развития событий:

1. Конструктивный: государство вводит переходные положения, фиксирует права по уже поданным заявкам, создает специальный правовой режим для малых россыпей и внедряет цифровой надзор. Сохраняются бизнес, занятость и геологоразведка.

2. Инерционный: отмена сохраняется, вопросы решаются точечно в ручном режиме. Неопределенность сохраняется, инвестиции замораживаются.

3. Негативный: переходных норм нет, отказы продолжаются, участки уходят на аукционы без учета специфики сектора. Итог — падение геологоразведки, закрытие предприятий, череда судебных споров и социальные риски в добывающих регионах.

Чтобы сохранить отрасль, контроль необходимо сделать точным, современным и экономически обоснованным:

· Утвердить переходный период и законодательно закрепить статус ранее поданных заявок.

· Разделить участки по категориям: крупные и подготовленные месторождения распределять через аукционы, а малые, удаленные и геологически сложные объекты — по специальному механизму для субъектов малого и среднего предпринимательства.

· Создать реестр добросовестных недропользователей: компании, которые платят налоги, выполняют условия лицензий, отчитываются и инвестируют в недра без нарушений, должны получать упрощенные процедуры и гарантии стабильной работы.

· Внедрить риск-ориентированный и цифровой надзор: применять спутниковый мониторинг, беспилотники и фотофиксацию, проверяя нарушителей и проблемные зоны, а не распределять административное давление поровну.

· Ужесточить ответственность за нелегальную добычу и экологические нарушения для иностранных структур, одновременно стимулируя внутренние инвестиции в воспроизводство недр.

В 2026 году перед государством стоит прямой выбор: формально закрутить гайки и потерять легальный сектор, либо выстроить управляемый переход. Россыпная золотодобыча — это рабочие места, налоги, инфраструктура и государственное присутствие на отдаленных территориях. Контроль обязан выталкивать с рынка нарушителей, а не добросовестных недропользователей.

Справка EastRussia:
В настоящее время Росавиацией учтено 157,6 тыс. беспилотных воздушных судов легкого класса и порядка 1 тыс. – тяжелого типа. По данным ведомства, в 2025 году беспилотниками выполнено в стране 178,8 тыс. полетов, которые были обеспечены органами обслуживания воздушного движения. В РФ насчитывается 14 сертифицированных Росавиацией разработчиков БАС и 182 эксплуатанта.

От эксперимента к регулярности

Низковысотной экономикой считается комплексная экономическая форма, которая опирается на пространство для работы летательных аппаратов (как правило, речь идет о высоте до 1000 м с перспективой увеличения до 3000 м) и наряду с расширением сети полетов стимулирует развитие смежных отраслей.

«В рамках конкурсного отбора планируется определить регионы, готовые до конца 2027 года запустить логистические сервисы с применением беспилотных авиасистем. Каждый региональный проект будет строиться вокруг подтвержденных потребностей, грузооборота, ответственного заказчика, оператора, подготовленного эксплуатанта и необходимой инфраструктуры», – заявила советник министра транспорта России Анна Иоффе.

Успешные модели управления БАС, отметила она, будут взяты в дальнейшем за основу на других российских территориях. И здесь не исключено, что может быть полезен опыт дальневосточников.

EastRussia уже писала о наиболее продвинутых дальневосточных кейсах в области БАС – на Сахалине и в Якутии. Так, в Республике Саха осуществляется проект «Воздушная переправа», в рамках которого дроны выполняют доставку малогабаритных грузов через реку Лена между Якутском и Нижним Бестяхом. Первый коммерческий рейс был организован год назад, и особую значимость такие перевозки продемонстрировали в период ледостава, когда приостанавливалась работа паромной переправы. В скором времени, сообщает пресс-служба республиканского правительства, намечен запуск дополнительных полетов БАС между Якутском и селами Хатассы, Пригородное, Покровским трактом, а также другими локациями.

Одновременно в ДФО под беспилотную авиацию развивается инфраструктурная база. К примеру, в прошлом году в Приморье, Хабаровском крае и Сахалинской области реализованы проекты размещения широкозонной многопозиционной системы наблюдения (МПСН-Ш) – сети наземных радиостанций, которая принимает сигналы от бортовых ответчиков дронов. Она определяет координаты летательного аппарата по времени прихода сигнала и передает данные в системы управления воздушным движением для безопасного контроля полетов на малых и средних высотах. 

Дронопорт на Амуре

Серьезные планы по беспилотникам строит Амурская область. Как отметил зампредседателя областного правительства Павел Пузанов, внимание здесь сконцентрировано на уже ставших классическими направлениями работы. Это логистика, природоохранный мониторинг, обследование нефте- и газопроводов, кадровая подготовка, контрольно-надзорные проверки. Поскольку регион играет большую роль с точки зрения агросектора, то и эта область применения беспилотников напрашивается сама по себе. Для решения задачи по расширению использования БАС в сельском хозяйстве в прошлом году на базе Дальневосточного аграрного университета создан научный центр по развитию беспилотных систем. Этой весной ДальГАУ совместно с Хэйлунцзянским профессионально-техническим сельхозинститутом запустили мастерскую агродронов для подготовки специалистов и внедрения технологий в сферу АПК.

«Два субъекта, Амурская область и провинция Хэйлунцзян, не боятся экспериментировать. У нас в ближайшее время запустится инновационный вид транспорта между двумя странами – это канатная дорога (на первых порах она будет работать в тестовом режиме, коммерческий запуск намечен на следующий год – прим. ред.) И сегодня мы ищем подходы, которые дополняют традиционную логистику», – рассказал чиновник.

Сейчас между Благовещенском и Хэйхэ рассматриваются два экспериментальных формата беспилотных перевозок. Это доставка дронами высокомаржинальных малогабаритных грузов (до 50 кг) и организация движения беспилотных грузовиков по мостовому переходу через Амур.

Предварительно вопрос о покрытии предполагаемой зоны беспилотных полетов со стороны России проработан. «Сейчас идет сопряжение [с Китаем] по каналам связи, определение финального типа дрона для того, чтобы этот эксперимент состоялся», – уточнил Павел Пузанов.

В районе транспортно-логистического терминала Кани-Курган запланировано создание дронопорта. Потенциальный оператор – компания «Аврора БАС». «Нам видится, что этот эксперимент открывает не только имиджевые вопросы, что дроны могут летать, преодолевая все вопросы регулирования, в том числе таможенного законодательства и безопасности, но откроет в ближайшей перспективе действительно такой новый логистический дополнительный коридор», – заключил зампред областного правительства. 

Беспилотники взяли курс на экономику

В целом для развития беспилотной авиации Россия хочет плотно сотрудничать с Китаем. «КНР накопила масштабный опыт в производстве и применении гражданских беспилотных систем. Мы плотно взаимодействуем с Шэньчжэнским институтом планирования и проектирования городского транспорта и перспективными направлениями работы считаем проведение совместных испытаний [БАС], рассмотрение образующегося законодательства под эти испытания и уже переход к масштабированию проектов», – говорит Анна Иоффе.

Поднебесная вышла в мировые лидеры по беспилотной авиации. В настоящее время 74% глобального рынка гражданских БАС принадлежит Китаю, сообщил генеральный секретарь Международной федерации беспилотных летательных аппаратов У Хуннин. Общий налет беспилотников в стране превысил 45,3 млн часов. Только в 2025 году выдано удостоверение на право осуществлять летную деятельность 415,5 тыс. операторам беспилотных систем.

Большой рывок сделан в области разработок и производства БАС, причем Китай как экспортирует, так и импортирует модели дронов. В настоящее время более 39 тыс. китайских предприятий участвует в производственной цепочке выпуска беспилотных систем. По итогам прошлого года импорт-экспорт воздушных беспилотников в Поднебесной достиг 5,3 млн ед.

Впрочем, по мнению профессора и директора Института исследований интернационализации городов при Чжэцзянском университете международных исследований Чен Си, низковысотные аппараты пока не предназначены для широкого распространения на магистральных направлениях и не заменят по ряду причин традиционную логистику, опирающуюся, например, на железную дорогу и автотранспорт. При этом в локальном сегменте беспилотники, безусловно, находят область применения. «Мы пытаемся решить сложные вопросы, как, например, в Индонезии – это сообщение между множеством островов, или доставка по большим территориям, как, например, в Сибири или в Средней Азии», – сказал Чен Си.

Регулярные полеты БАС между агломерациями в Азии могут быть возможными не ранее 2035 года, прогнозирует он. К этому времени будут созданы аккумуляторы необходимой мощности для беспилотников, обеспечена надежность автономного пилотирования на далекие расстояния и т.д.

Несмотря на общий прогресс, тема рентабельности применяемых БАС остается для Китая актуальной. «Выполнено достаточно большое количество заказов на логистические БПЛА, но пока мы еще не нашли баланса между себестоимостью однократного полета и общей экономической целесообразностью, – признает заместитель генерального секретаря Шэньчжэнской ассоциации беспилотных летательных аппаратов Лью Тяньчэн. – Мы сейчас восполняем сценарии применения беспилотной доставки. Находимся в том контексте, когда очень высокие требования к доставке предъявляются, и чтобы конкурировать с уже успешными наземными сообщениями нам требуется усовершенствование [беспилотных] систем».

О необходимости понимать специфику коммерческого использования беспилотников так же говорят российские эксперты. Как отметил советник гендиректора – руководитель проектов по беспилотной авиации АО «ГЛОНАСС» Максим Чижов, важно превратить отдельные успешные проекты в устойчивый гражданский сервис. Основой для этого является подход к экономической оправданности полетов, выбору эффективных сценариев, регионов и даже маршрутов.

Как пример, рассказал менеджер, одна компания отработала этим летом 30 дней в Тюменской и Оренбургской областях. «Одно и то же оборудование, одни и те же бригады сотрудников. При этом производительность отличается почти в два раза. Это связано с метеоусловиями, хотя одну и ту же услугу оказывали. Поэтому важно выбирать регион с точки зрения, в том числе, метеоданных, где можно достичь экономического эффекта», – считает он.

Добавим, тему развития беспилотной авиации планируется обсудить на предстоящем Восточно-экономическом форуме, который пройдет во Владивостоке в начале сентября.

Чем богаты

Россия располагает более чем 15 тыс. месторождений 220 видов твёрдых полезных ископаемых и сохраняет ведущие позиции в мире по запасам и добыче ряда ресурсов, включая золото. В сегменте россыпей за последние десять лет запасы держатся около 1,1 тыс. тонн, годовая добыча — примерно на уровне 77 тонн. При этом воспроизводство запасов опережает добычу. По данным начальника управления геологии ТПИ Роснедр Алексея Руднева, к 2025 году оно достигло почти 100 тонн металла.

«Значительную долю прироста обеспечивают новые месторождения, это 46,9 тонн в прошлом (2025-м – прим.ред) году, из которых 36,6 тонны — это объекты, открытые по заявительному принципу. Особого внимания здесь заслуживает тот факт, что значительный эффект от заявительного принципа начал проявляться только после пятилетнего периода его реализации. … За период действия заявительного принципа, на государственный баланс только по россыпному золоту поставлено более 170 тонн запасов данного металла при суммарном финансировании 117 млрд рублей по данному направлению», — сообщил Алексей Руднев.

Интересно, что деньги в геологоразведку в основном приносит не бюджет. Исполнительный директор «Первого юниорного акселератора» Тамара Головина напомнила: 95% расходов на геологоразведку в России несут частные компании. Это крупные холдинги, но также средние и малые предприятия, которые берут на себя риск ещё до того, как станет понятно, окажется ли участок промышленным.

Для дальневосточных территорий россыпная добыча остаётся частью региональной экономики. В Магаданской области в 2025 году добыли 55,1 тонны золота, на 2% больше, чем годом ранее. На россыпи пришлось 16,1 тонны, на рудное золото — 39 тонн. В Якутии, по оценке учредителя ГК «Север» Елены Бушуевой, 95% работающих в отрасли компаний относятся к малому и среднему бизнесу, а россыпные объекты обеспечивают до 80% добычи в тоннах.

Руководитель Роснедр Олег Казанов на форуме оценил общую золотодобычу на россыпях 2025 года в 77,5 тонны — почти на тонну выше предыдущего года. Среди лидеров он назвал Хабаровский край, Забайкалье и Бурятию. Однако именно в период роста добычи в отрасли обострился спор о том, по каким правилам искать новое золото.

Заявляй, не заявляй — впереди аукцион

Ключевое изменение для старателей — отмена заявительного принципа получения лицензий на россыпное золото с 1 сентября 2026 года. Раньше этот механизм позволял получить право на геологическое изучение участка в упрощённом порядке. Теперь основной путь для новых объектов — аукцион.

Елена Бушуева считает, что проблема не в усилении контроля как таковом, а в том, как организован переход. По её словам, в приказе об отмене заявительного принципа не закреплены понятные переходные положения. Компании уже тратили средства на аналитику, подготовку документов, справки и юридическое сопровождение, а затем столкнулись с отказами: хотя приказ должен заработать с 1 сентября, в ряде случаев заявки перестали рассматривать уже с 1 июля.

«Важно понимать саму природу заявительного принципа: это никогда не было "подарком" бизнесу. Это был работающий механизм, позволявший частному капиталу брать на себя геологический риск. Когда от момента получения лицензии до первой прибыли проходит в среднем пять лет, и все это время предприятие несет жесткие финансовые обязательства без гарантии результата, бесплатное получение права на геологическое изучение являлось не льготой, а необходимым условием работы», — подчеркивает Елена Бушуева.

По практике Роснедр, на которую ссылается Бушуева, подтверждаемость составляет 18–20%: результат даёт в среднем один участок из пяти. Если прежде компания могла последовательно изучать несколько площадей, то при аукционе ей нужно платить до того, как появится уверенность в запасах и экономике проекта.

Кроме того, по мнению Бушуевой, переход на систему аукционов может вытеснить с рынка отечественных золотодобытчиков.

«Участки могут перейти иностранным структурам. Китайские компании имеют доступ к дешевому финансированию и программам господдержки. Российский же недропользователь в 2026 году вынужден работать в условиях дорогого кредитования, тяжелой логистики, роста операционных расходов, санкций, нехватки техники, топлива и дефицита кадров. Мы уже наблюдаем в Якутии, как иностранный капитал заходит через подставных лиц, завышая ставки на аукционах, либо ведет незаконную добычу», — акцентирует она. (позиция Елены Бушуевой представлена в материале EastRussia «У разбитого лотка»)

У регулятора другая логика. Заместитель гендиректора Росгеолэкспертизы Константин Горохов отметил, что о закрытии заявительного принципа руководитель Роснедр Олег Казанов публично сообщил годом ранее на той же площадке. Взрывной рост заявок, начавшийся примерно с августа прошлого года, он рассматривает как доказательство того, что рынок знал о предстоящем изменении.

Кроме того, в стране действует более 4 тыс. поисковых лицензий на россыпное золото. Не все участки активно осваиваются, а значит, у работающих компаний сохраняются возможности для работы и переоформления лицензий. Передача лицензии возможна и без корпоративной связи между прежним и новым владельцем — при условии, что на участке действительно велись работы.

Отсутствие переходных положений Горохов также не считает исключением из практики. По его словам, если механизм в законодательстве закрывают, это нередко происходит сразу. С точки зрения Росгеолэкспертизы, новый порядок должен ограничить спекуляции с лицензиями и оставить рынок тем, кто реально вкладывается в геологическое изучение.

«В целом, это не конец света для действительно работающих компаний, — отметил Константин Горохов, — потому что касается недобросовестных компаний, которые спекулируют на рынке. Здесь действительно, наверное, определённая лавочка, приносящая доход, закроется».

Второе золото отвалов

Если в вопросе лицензирования стороны спорят о скорости и форме реформы, то в теме техногенных россыпей появился прогресс. Речь идёт о хвостах и отвалах прошлых разработок — объектах, где горная масса уже перемещена, а инфраструктура зачастую создана: есть дороги, линии электроснабжения, подготовленные площадки.

По признанию председателя Магаданской областной думы, руководителя Горного совета при заксобрании Анатолия Широкова, еще год назад он считал доступ к техногенным объектам почти неразрешимой проблемой. Теперь, по его словам, ситуация начала меняться. С июня 2026 года на площадке Роснедр действует рабочая группа с участием регулятора и Горного совета при Магаданской облдуме.

«Основная проблема, с которой мы сталкиваемся, это постановка на баланс запасов, находящихся в техногенных объектах — это самая тяжёлая проблема. Мы работаем над усовершенствованием текста методических рекомендаций по постановке на баланс запасов из техногенных объектов. И осенью этого года мы хотим наше предложение опробовать на двух техногенных объектах в Магаданской области — поставить на баланс запасы техногенного объекта по новым предлагаемым правилам», — рассказал Анатолий Широков.

Если эксперимент удастся, он может стать основой для дальнейшей корректировки методических рекомендаций.

Председатель Союза старателей России Виктор Таркановский настаивает, что к техногенным объектам нельзя механически применять те же требования, что к природному месторождению. В его логике отвалы и переработанная горная масса уже не являются целиковым геологическим телом с предсказуемым распределением металла. Требование сначала провести полноценную разведку, поставить запасы на баланс и только после этого начинать добычу он считает неприменимым для такого материала.

Ветеран отрасли напомнил о практике разведочно-эксплуатационных предприятий — РЭПов. В этой модели разведка и добыча шли одновременно: в конце сезона фактически добытый металл ставили на баланс, отражали как прирост запасов и затем списывали. Эта схема, по его словам, позволяла работать с техногенными объектами, где заранее определить содержание и распределение золота особенно сложно.

Когда плюс становится штрафом

Ещё один спорный узел — расхождение между разведанными запасами и фактической добычей. Для старателя ситуация, когда золота оказалось больше ожидаемого, может обернуться не только дополнительной выручкой, но и претензиями за выход за проектные показатели.

Председатель артели «Восток» Николай Юдаков обращает внимание на саму природу геологоразведки. По его словам, погрешность подсчёта запасов категории C1 для новых месторождений может составлять 20–40% в зависимости от геологического строения. На техногенных объектах разброс может быть ещё выше. Артель предлагает разрешить отклонение фактической годовой добычи от проектных показателей до 50% — в большую или меньшую сторону, без ограничения срока действия, при письменном уведомлении Роснедр или его территориального органа.

Алексей Руднев приводит данные, которые подтверждают сам масштаб расхождений, хотя Роснедра по-другому трактуют последствия. В 2024 году среднее отклонение между утверждёнными запасами и фактической добычей составило около 30,5%. Роснедра рассмотрели 394 лицензии из 472; досрочно были прекращены только шесть. Для регулятора это аргумент в пользу точечной, а не массовой реакции.

Старатели видят в действующем подходе риск наказания за особенности россыпной геологии. Виктор Таркановский привёл пример участка, где при защищённых показателях добычи 30 и 28 кг фактически получили 42 кг золота. По его словам, артель «Восток» получила штраф 300 тыс. рублей, руководителям назначили штрафы, а также возник вопрос об изъятии шести лицензий.

Проблема в том, что золото в россыпях распределено неравномерно. На результат могут повлиять самородки, трещиноватый плотик — коренное скальное основание долины, куда забивается металл, — и участки, которые при разведке невозможно охватить с той же точностью, что и при последующей отработке. Поэтому спор идёт не о необходимости учёта запасов, а о том, где заканчивается допустимая геологическая погрешность и начинается нарушение лицензионных условий.

Земельные тупики и устаревший закон

По оценке представителей отрасли, сложности не ограничиваются лицензиями и экспертизой запасов. Председатель Союза золотопромышленников Урала Виктор Еганов говорит о разнородном регулировании, в котором пересекаются полномочия Роснедр, Росприроднадзора и Рослесхоза. Законодательство о недрах, по его словам, нуждается в обновлении: базовому закону скоро исполнится 35 лет, тогда как экономика отрасли, модели инвестирования и цифровые сервисы изменились.

Один из практических барьеров — оформление лесных участков. Для постановки участка на кадастровый учёт его необходимо отмежевать, однако эту работу выполняет подведомственный Рослесхозу Рослесинфорг. Очереди на лесоустроительные и межевые работы способны растягиваться на десятки месяцев, а иногда и на годы. Пока земля не оформлена, владелец лицензии не может приступить к добыче.

Отдельная тема — перевод сельхозземель в земли промышленности и обращение с отходами недропользования.

«С одной стороны, мы понимаем, что продовольственная программа — это приоритет для государства, но недра, я думаю, тоже не последнее место занимают. Сейчас необходимо, выделив этот участок для перевода из одной категории в другую, согласовывать с федеральным министерством. При этом, что неудивительно, нужно доказывать так называемую государственную значимость. А как можно доказать?

Вот у нас на примере одной крупной организации в Свердловской области. Частник фермер, на его землях очень перспективные прогнозные ресурсы на категорию рудного золота — больше 20 тонн. Несколько судов прошло, победить не удалось, потому что что такое ресурсы при доказательстве государственной значимости? Это не запасы. И, соответственно, нам это не удалось, к сожалению», — говорит Виктор Еганов.

Тамара Головина считает, что действующая система в целом ориентирована на крупный бизнес. Крупная компания может содержать юридические, экологические, земельные и проектные подразделения. Для малого предприятия новые процедуры становятся несопоставимой нагрузкой. Именно малые и средние компании, по её словам, часто работают на удалённых и сложных объектах, куда большой бизнес не идёт из-за масштаба или логистики.

Что в итоге? пока Роснедра фиксируют стабильные запасы россыпного золота — около 1,1 тыс. тонн — и добычу на уровне 77 тонн в год. Но за этими устойчивыми показателями остаётся принципиальная для отрасли неопределённость: насколько точно вообще можно заранее посчитать металл в россыпи. «Содержание золота — полтора грамма на кубометр. Кто может угадать?» — так сформулировал этот вопрос Виктор Таркановский. Именно на этой границе между геологической вероятностью, экономическим риском и государственным контролем теперь будет решаться будущее россыпной добычи.

Справка EastRussia
С 1 сентября 2026 года в России официально прекращается действие заявительного порядка выдачи лицензий на геологическое изучение участков недр, содержащих россыпные драгоценные металлы. Инициатива была публично анонсирована главой Роснедр Олегом Казановым осенью 2025 года и окончательно закреплена совместным приказом Минприроды России и Роснедр № 322/17 от 29 мая 2026 года. Решение принято с целью борьбы с нелегальной добычей под видом геологоразведки, снижения экологического ущерба речным бассейнам и сокращения числа неиспользуемых поисковых лицензий .
По новым правилам возможность самостоятельного формирования контуров участков на нераспределенном фонде полностью ликвидируется: предоставление недр будет происходить исключительно из перечня, формируемого Роснедрами, а при наличии двух и более претендентов участки направляются на открытый аукцион.

Сразу обозначу принципиальную позицию: я не выступаю против государственного надзора. Отрасли действительно необходим контроль: понятный, цифровой, жесткий к нарушителям и абсолютно равный для всех. Однако если менять правила игры без продуманного переходного периода, можно получить прямо противоположный эффект. Удар придется не по теневому сектору, а по тем предприятиям, которые годами работали открыто, инвестировали в геологоразведку, создавали рабочие места и исправно платили налоги. Моя цель — не затевать спор бизнеса с государством, а предложить решение, как сохранить управляемость в отрасли.

Иллюзия порядка и реальность риска

В мае был принят приказ об отмене заявительного принципа на россыпные драгоценные металлы. Если раньше этот механизм являлся базовым инструментом получения лицензий для небольших компаний, то теперь участки фактически переводятся на аукционы с высоким финансовым барьером. На первый взгляд, это выглядит как наведение порядка. Но отсутствие четких переходных положений создает критическую административную неопределенность. Компании действовали строго в рамках правового поля: понесли колоссальные затраты на аналитику, подготовку геологических материалов и юридическое сопровождение.

Важно понимать саму природу заявительного принципа: это никогда не было «подарком» бизнесу. Это был работающий механизм, позволявший частному капиталу брать на себя геологический риск. Когда от момента получения лицензии до первой прибыли проходит в среднем пять лет, и все это время предприятие несет жесткие финансовые обязательства без гарантии результата, бесплатное получение права на геологическое изучение являлось не льготой, а необходимым условием работы.

Показателен опыт нашей группы компаний «Север»: за десять лет мы выросли с одного предприятия до семи. Мы получили три эксплуатационные, три совмещенные лицензии и пул участков по заявительному принципу на геологическое изучение, сформировав ресурсную базу на 10–15 лет вперед. Наш текущий инвестиционный портфель составляет порядка полутора миллиардов рублей, штат вырос с 30 до 250 человек, появилась собственная буровая бригада.

Если взглянуть на статистику Якутии, 95% работающих в регионе компаний — это малый и средний бизнес, а россыпные объекты дают до 80% объема. По официальным данным за 2025 год, за счет средств недропользователей на государственный баланс поставлены запасы 133 месторождений твердых полезных ископаемых, из них 116 — золото, в том числе 113 — именно россыпи. Россыпи составляют подавляющее большинство объектов учета.

Почему запрет бьет по легальным артелям

Предпосылки ужесточения понятны: слабое администрирование, добыча за пределами лицензионных контуров, нелегальный промысел и нарушения экологии. Но те, кто работал нелегально, продолжат нарушать закон — запрет на геологоразведку их не остановит. Зато для добросовестных компаний закрывается возможность развиваться.

Несмотря на то, что приказ должен действовать с 1 сентября, уже с 1 июля компаниям фактически отказывают в выдаче лицензий, оставляя заявки без рассмотрения. Многие предприятия брали заемный капитал под расширение сырьевой базы в 2025–2026 годах. Из-за удаленности и сложной логистики бизнес всегда брал лицензии «кустом» по 3–5 участков для обеспечения рентабельности. Теперь эти участки получить невозможно, а работа на единственной лицензии не окупает затрат.

Перевод нераспределенного фонда на аукционы экономически нереализуем для малых предприятий. По данным Роснедр, подтверждаемость запасов составляет всего 18–20%: из пяти участков результат дает лишь один, а четыре оказываются пустыми. Заявительный принцип позволял распределять риски и вкладывать средства поэтапно. Аукцион же требует заплатить огромную сумму на входе — то есть бизнес вынужден заранее оплатить не только возможный успех, но и четыре заведомо пустых участка.

Крупным холдингам мелкие, сложные и удаленные объекты неинтересны, а малый бизнес их не выкупит. При этом больше половины аукционов Роснедр сегодня срываются или признаются несостоявшимися. Логично сначала решить проблему срывов торгов, а не загонять туда всех недропользователей.

В результате объемы геологоразведки неизбежно упадут, а участки могут перейти иностранным структурам. Китайские компании имеют доступ к дешевому финансированию и программам господдержки. Российский же недропользователь в 2026 году вынужден работать в условиях дорогого кредитования, тяжелой логистики, роста операционных расходов, санкций, нехватки техники, топлива и дефицита кадров. Мы уже наблюдаем в Якутии, как иностранный капитал заходит через подставных лиц, завышая ставки на аукционах, либо ведет незаконную добычу.

Три сценария и план действий

Я вижу три сценария развития событий:

1. Конструктивный: государство вводит переходные положения, фиксирует права по уже поданным заявкам, создает специальный правовой режим для малых россыпей и внедряет цифровой надзор. Сохраняются бизнес, занятость и геологоразведка.

2. Инерционный: отмена сохраняется, вопросы решаются точечно в ручном режиме. Неопределенность сохраняется, инвестиции замораживаются.

3. Негативный: переходных норм нет, отказы продолжаются, участки уходят на аукционы без учета специфики сектора. Итог — падение геологоразведки, закрытие предприятий, череда судебных споров и социальные риски в добывающих регионах.

Чтобы сохранить отрасль, контроль необходимо сделать точным, современным и экономически обоснованным:

· Утвердить переходный период и законодательно закрепить статус ранее поданных заявок.

· Разделить участки по категориям: крупные и подготовленные месторождения распределять через аукционы, а малые, удаленные и геологически сложные объекты — по специальному механизму для субъектов малого и среднего предпринимательства.

· Создать реестр добросовестных недропользователей: компании, которые платят налоги, выполняют условия лицензий, отчитываются и инвестируют в недра без нарушений, должны получать упрощенные процедуры и гарантии стабильной работы.

· Внедрить риск-ориентированный и цифровой надзор: применять спутниковый мониторинг, беспилотники и фотофиксацию, проверяя нарушителей и проблемные зоны, а не распределять административное давление поровну.

· Ужесточить ответственность за нелегальную добычу и экологические нарушения для иностранных структур, одновременно стимулируя внутренние инвестиции в воспроизводство недр.

В 2026 году перед государством стоит прямой выбор: формально закрутить гайки и потерять легальный сектор, либо выстроить управляемый переход. Россыпная золотодобыча — это рабочие места, налоги, инфраструктура и государственное присутствие на отдаленных территориях. Контроль обязан выталкивать с рынка нарушителей, а не добросовестных недропользователей.

Добыча золота в первом полугодии 2026 

Рост золотодобычи по данным за первое полугодие 2026 г. отмечается среди дальневосточных регионов в Хабаровском крае, здесь по итогам первого полугодия 2026 г. произведено 15,2 тонны золота, что на 7% больше, чем за аналогичный период 2025 г. Добычу вели ООО «Белая Гора» и АО «Многовершинное» (группа «Ареал»), ООО «Ресурсы Албазино» и ООО «Светлое» (АО «Полиметалл»), ООО «НГК Ресурс», АО «Охотская ГГК».

Объем производства золота в Амурской области по итогам января-июня текущего года увеличился незначительно, лишь на 0,97%, относительно аналогичного периода 2025 г., до 7,64 тонн. Из общего объема на рудный драгметалл пришлось 6,22 тонны с ростом на 6%, тогда как добыча на россыпях составила 1,42 тонны, заметно снизившись на 16,5%.

По объему производства лидерами являются предприятия группы компаний «Атлас» - ООО «Маломырский рудник» и ООО «Тэми» в Селемджинском районе, АО «Покровский рудник» в Зейском районе. На Маломырском руднике за шесть месяцев производство составило 2,88 тонны золота, увеличившись в 1,5 раза, тогда как на Покровском руднике произведено 1,81 тонны со снижением на 23,1%. Компания «Тэми» выпустила на Эльгинском месторождении 901 кг драгметалла, что в 1,6 раза превысило результат аналогичного периода прошлого года. Результат АО «Прииск Соловьёвский» составил 1 192,2 кг золота, в том числе 628 кг рудного с ростом на 4,3%, и 564,2 кг россыпного золота с сокращением на 11%.

В части регионов ДФО, между тем, фиксируется снижение добычи золота. Так, недропользователи Магаданской области по итогам января-мая 2026 г. произвели 17 698,3 кг золота, что на 1,3% меньше, чем за аналогичный период 2025 г. Производство рудного драгметалла снизилось на 2%, составив 16 341,2 кг. Добыча россыпного золота в регионе, напротив, выросла на 8%, до 1 357,1 кг. Также увеличилось производство серебра – на 36%, до 142,5 тонн.

Недропользователи Чукотского АО за первое полугодие 2026 г. произвели 11 тонн золота, сократив результат на 2,65% к аналогичному периоду 2025 г. Добычу рудного драгметалла за отчетный период осуществляли АО «Чукотская горно-геологическая компания», ООО «Рудник Валунистый», АО «Базовые металлы», ООО «Канчалано-Амгуэмская площадь» (ГК «Ареал»), ОАО «Рудник Каральвеем» (УК «Золотые проекты»), ООО ЗК «Майское» (АО «Полиметалл»). В частности, ГК «Ареал» обеспечила 7,4 тонны (порядка 70% от всей добычи золота в округе). Результат «Рудник Каральвеем» составил 802 кг драгметалла, а ООО ЗК «Майское» произвело 2 334,5 кг золота. Также за январь-июнь текущего года на Чукотке добыто 645 кг серебра.

В Камчатском крае в первом полугодии 2026 г. добыча золота резко сократилась на 20,3% относительно аналогичного периода прошлого года, до 3 865 кг. Весь объем пришелся на рудный драгметалл, добычу которого осуществляли АО «ТСГ Асача», АО «Аметистовое», АО «Камчатское Золото» (группа «Ареал») и АО «СиГМА» (ООО «Золотой Актив»). По данным регионального министерства природных ресурсов, за отчетный период все предприятия снизили результат, кроме АО «СиГМА». Также в регионе в январе-июне на 35,6% упала добыча серебра, составив 6,716 тонн, - за счет снижения производственных результатов АО «Аметистовое» и АО «ТСГ Асача».

Новые активы золотодобытчиков

Тем не менее компании приобретают новые золоторудные активы на фоне роста стоимости драгметалла на мировом рынке^[1]. Например, в конце мая ООО «Кряж Инвест» (группа «ГеоПроМайнинг»^[2]) получило 25% ООО «Золотоноша», которому принадлежат права на освоение двух небольших месторождений золота в Забайкальском крае. Доля компании ООО «Железный кряж», подконтрольной экс-главе АО «Читагеологоразведка»^[3] А.Кондратюкину, в ООО «Золотоноша» сократилась до 74,99%.

Компании принадлежат лицензии на изучение, разведку и добычу драгметаллов на Золотоношинской перспективной площади и Поперечно-Зерентуевской площади в Нерчинско-Заводском муниципальном округе. Лицензии действуют до июля 2036 г. и конца 2036 г. соответственно. По Золотоношинской перспективной площади учтены запасы золота в размере 1148 кг (категория С1), 2721 кг (категория С2), забалансовые запасы составляют 632 кг золота.

В свою очередь, АО «Ново‑Широкинский рудник» (группа «ОКТО Золото») в июле стало владельцем 100% долей ООО «Ивановское»^[4], которому принадлежит лицензия на Ивановскую площадь в том же Нерчинско‑Заводском муниципальном округе Забайкальского края. Площадь включает Ивановский и Карповско-Глубокинский участки. Запасы по категории С1 составляют 3,98 тонны золота, 308 тонн серебра, 24 тыс. тонн свинца, 46,96 тыс. тонн цинка, по категории С2 – 9,35 тонн золота, 534 тонны серебра, 75,1 тыс. тонн свинца, 115,44 тыс. тонн цинка.

Следует отметить, что входящее в группу «ОКТО Золото» АО «Рудник Александровский» рассчитывает построить на месторождении Ушумун в том же регионе (Сретенский муниципальный округ)^[5] золотоизвлекательную фабрику мощностью 300 тыс. тонн руды в год. Сроки ввода ЗИФ в эксплуатацию не уточняются, их предполагается определить по завершении проектных работ. Входящее в «ОКТО Золото» АО ГРК «Западная» объявило тендер на разработку технологического регламента будущей ЗИФ. Запасы Ушумуна составляют (по категории С2) 7,019 тонн золота и 2 тонны серебра.

Тем временем ООО «Нордголд Развитие» (группа Nordgold А.Мордашова) в июле стало непосредственным владельцем ООО «Новая сырьевая компания» (НСК). Еще в 2025 г. Nordgold заключал с НСК^[6] соглашение об освоении объекта Ленотап в Чукотском АО (Иультинский район, в 210 км к северу от поселка Эгвекинот), являющегося перспективным для открытой отработки. Ресурсы (по категории Р1+Р2, учитывает возможность обнаружения новых месторождений) участка превышают 69 тонн золота, но подтвержденные запасы отсутствуют. Изначально предполагалось осуществлять в 2025-28 гг. поисково-оценочные и геологоразведочные работы, после чего перейти к опытно-промышленным работам, проектированию и строительству горно-обогатительного комбината с вводом в эксплуатацию в 2032 г. Тем не менее работы на объекте пока не осуществлялись.

Объем инвестиций в проведение геологоразведочных работ на первом этапе оценивался в 500 млн рублей. Проведение опытно-промышленных работ может потребовать 2-5 млрд рублей, а строительство ГОКа для открытой добычи – 15-30 млрд рублей. Но при условии подтверждения запасов стоимость такого объекта может существенно вырасти, в пять-десять раз. На сегодняшний день объект оценивается в 1,6-6,5 млрд рублей.

Также ООО «Нордголд Развитие» в мае приобрело 20% в компании ООО «Оссорская ГГК», которой принадлежат лицензии на разведку участков в Камчатском крае – Тутхливаям (Карагинский район) и Гевильвилен-Западный (Карагинский и Тигильский районы). Еще 80% компании владеет МКООО «Камчат Инвест» (владельцы – А.Антонов и В.Гулыга^[7]).

Прогнозные ресурсы рудопроявления Тутхливаям по категории Р1 оцениваются в 6,7 тонны золота и 371,7 тонны серебра, по категории P2 – в 30 тонн золота и 692 тонны серебра. Ресурсы предстоит подтвердить и поставить на баланс.

Следует отметить, что ранее Nordgold не осуществлял деятельность на Камчатке и Чукотке. Дальневосточные активы компании расположены в Якутии (рудники «Гросс» и «Таборный»), а также находились в Амурской области (Березитовый рудник на одноименном месторождении) где добыча прекращена в прошлом году в связи с исчерпанием промышленных запасов.

Тем временем АО «Сусуманзолото» в июне приобрело 100% долей в ООО «Прииск Тавровый», которому принадлежит лицензия на Лыглыхтахский узел в Магаданской области (Ягоднинский муниципальный округ). Прииск с октября прошлого года владеет одной поисковой лицензией на драгметаллы в Магаданской области и одной лицензией на разведку и добычу россыпного золота – на Лыглыхтахский узел, в состав которого входят ручьи Березовый, Тавровый, Неудачный (с притоком ручей Поворотный), Санный, Июльский и Лыглыхтах.

Запасы Лыглыхтахского узла (по категории С1) оценены в 950 кг россыпного золота. Добычная лицензия была переоформлена в апреле 2026 г. на ООО «Прииск Тавровый» с ООО ЗДК «Северо-Восточная» (являлось учредителем предприятия).

В Якутии в состав учредителей ООО «Саха Майнинг», владеющего лицензией на золото-сурьмяное месторождение Тан (Оймяконский район), в июне вошло АО «Базис Капитал»^[8] с долей 25%. С мая 2012 г. учредителем ООО «Саха Майнинг» являлось ООО «Инвестиционный индустриальный партнер» (собственник – М.Бузук, бывший партнер В.Вексельберга^[9]). В настоящее время ООО «Инвестиционный индустриальный партнер» принадлежит доля в 75%.

Месторождение Тан расположено в пределах Тарынского рудного поля (в 69 км к северу от поселка Усть-Нера). Его запасы оцениваются в 4,423 тонны золота, 12,946 тонны сурьмы (по категории С1+С2). Прогнозные ресурсы золота (категории Р1+Р2) составляют 211,5 тонн, сурьмы – около 219,9 тонн.

Изменения в законодательстве и усиление контроля

В правительстве РФ тем временем намерены усиливать контроль над россыпной золотодобычей путем ужесточения ответственности за нарушения и увеличения стоимости лицензий. В июле глава Минприроды А.Козлов утвердил план мероприятий, направленных на ужесточение контроля за россыпной золотодобычей. План предполагает введение механизма досрочного прекращения права пользования недрами в случае систематических нарушений природоохранного законодательства и неисполнения предписаний надзорных органов. Запрет на выдачу лицензий может быть применен к заявителям, ранее привлекавшимся к административной или уголовной ответственности за нарушения в сфере недропользования и оборота минерального сырья.

Надзор предполагается осуществлять с помощью технических средств, включающих беспилотные авиационные системы и технологии дистанционного зондирования Земли. Рассматривается возможность повышения категории риска для отдельных золотодобывающих объектов, что предусматривает увеличение периодичности контрольных мероприятий. Техника, задействованная при работе в лесных массивах, должна быть оснащена системой ГЛОНАСС с ограничением ее нахождения вне границ лицензированных участков. К проведению проверок соблюдения условий лицензий предполагается привлекать Минприроды, Роснедра, Росприроднадзор, ФСБ, МВД, Федеральную пробирную палату и органы прокуратуры.

Также в целях противодействия нелегальному обороту золота планируется усилить контроль за передачей сведений об операциях с драгоценными металлами в государственную информационную систему ГИИС ДМДК (государственная интегрированная информационная система в сфере контроля за оборотом драгоценных металлов и драгоценных камней), ужесточить проверку происхождения партий золота. Минфину^[10] предстоит обеспечить принятие законопроекта, устанавливающего уголовную ответственность за незаконную добычу драгоценных металлов (документ внесен правительством в 2021 г., прошел первое чтение в Госдуме в ноябре 2023 г.). За участки, выставляемые на аукционы, предусмотрено повышение на 20% стартовых и разовых платежей. Роснедра должны выявить так называемые «спящие лицензии» (лицензии, по которым не ведется работа) и сформировать электронный государственный баланс запасов золота^[11].

Кроме того, министерство природных ресурсов и экологии РФ и федеральное агентство по недропользованию в июне опубликовали приказ, отменяющий предоставление лицензий на геологическое изучение недр (ГИН) на россыпные драгметаллы по заявительному принципу. В перечень полезных ископаемых, в отношении которых не допускается предоставление права пользования участками недр для ГИН по заявке, внесены металлические полезные ископаемые россыпных месторождений драгоценных металлов^[12]. Документ^[13] вступит в силу 1 сентября 2026 г.

На сегодняшний день в России действуют более 7 тыс. лицензий на россыпи. По данным Роснедр, в 2020-24 гг. количество действующих лицензий на рудное золото сократилось на 43%, до 1,4 тыс. лицензий, в то время как количество лицензий на россыпи выросло на 74%, составив 7,2 тыс. В основном увеличение произошло за счет поисковых лицензий, число которых выросло на 155%, до 5,1 тыс. В Роснедрах дальнейший рост выдачи лицензий связывают с возможными серьезными экологическим и социальными последствиями.

Полную версию текста и аналитику по этой и другим актуальным темам можно найти в еженедельном бюллетене EastRussia.

[1] 12 августа декабрьские фьючерсы на золото подорожали на 1,34%, до 4500,9 долларов за унцию. Выше 4500 долларов за унцию котировки золота не поднимались два месяца (с 5 июня). С начала августа биржевая стоимость золота поднялась более чем на 8%. Интерес инвесторов к данному драгметаллу поддерживается ростом закупок золота мировыми центробанками. Однако рекордный максимум цен на золото на уровне 5626,8 долларов за унцию был зафиксирован в конце января текущего года.

[2] Одним из официально известных бенефициаров компании является А.Орехов (деловой партнер Р.Троценко).

[3] Организация ликвидирована, прежде входила в «Росгеологию».

[4] На момент сделки ООО «Ивановское» находилось в стадии ликвидации.

[5] В 2 км к востоку от поселка Бори, районный центр Сретенск расположен от месторождения в 35 км.

[6] Тогда компания принадлежала предпринимателю С.Хенкову, являющемуся также учредителем геологоразведочных компаний ООО «ССК», ООО «АСК», ООО «Битфлай», ООО «АЗРК», ООО «Русресурс», ООО «Новэнерго», ООО «Русгеоинвест» (Москва), ООО «Сибгео» (Эгвекинот), ООО «Парма» (Новосибирск).

[7] В.Гулыга занимает пост управляющего партнера и является учредителем московской консалтинговой компании Pieff, специализирующейся на работе с компаниями горнодобывающей отрасли.

[8] Учредители компании не раскрываются, в СМИ ее связывают с А.Патрушевым (сын помощника президента РФ Н.Патрушева и партнер М.Бузука по Архангельскому морскому торговому порту, бывший топ-менеджер компаний «Газпром нефть», «Газпром нефть шельф», «Зарубежнефть», «Газпром добыча шельф Южно-Сахалинск»). До мая 2026 г. гендиректором компании «Базис Капитал» являлся Р.Романенков, также возглавляющий АНО «Центр Арктические инициативы», учрежденное А.Патрушевым.

[9] Входил в состав совета директоров ОАО «Золото Камчатки».

[10] Ведомство является сторонником ужесточения ответственности за незаконную добычу драгметалла, весной прошлого года Минфин предложил запретить добычу золота под видом геологоразведочных работ. Также Минфин является оператором системы ГИИС ДМДК, предназначенной для оцифровки оборота драгоценных металлов и драгоценных камней в стране.

[11] Целью формирования баланса является учет состояния минерально-сырьевой базы. Государственный баланс запасов полезных ископаемых должен содержать сведения о количестве, качестве и степени изученности запасов каждого вида полезных ископаемых по месторождениям, имеющим промышленное значение, об их размещении, о степени промышленного освоения, добыче на основе классификаций запасов и прогнозных ресурсов полезных ископаемых.

[12] Наряду с уже включенными ранее янтарем, нефритом, каменным углем (за исключением сухопутных территорий Арктической зоны РФ), бурым углем, фосфатами и калийными солями.

[13] Изменения внесены в приказ Минприроды и Роснедр от 28 октября 2021 г. № 802/20, предполагавший, что участки для геологического изучения недр предоставлялись на основании заявки потенциального недропользователя. Был сокращен срок действия приказа – ранее обозначена дата 31 декабря 2027 г., после изменений – 31 августа 2027 г.