Это Владимир Абрамович Нейман, выходец из многодетной крестьянской семьи, известный у нас и в Китае под оперативным псевдонимом Никольский. В такие секунды особенно остро понимаешь, что история, которую принято считать далекой и восточной, на самом деле ковалась на забайкальских станциях, на нашей границе и в наших архивах. Первого июля соседи празднуют 105-ю годовщину основания Компартии Китая, и для нас это не дежурный повод отправить формальное поздравление, а веский повод вернуть из забвения имя земляка.
Личность Владимира Неймана долго оставалась для историков полнейшей загадкой, ведь до 2007 года никто даже не знал, как он выглядел. В закрытых фондах спецслужб десятилетиями покоились лишь сухие отчеты, оперативные псевдонимы и даты командировок. Родился он в 1898 году и прошел классический для своего поколения изломанный путь, включивший учебу в коммерческом училище, службу в Сибирском стрелковом полку, плен у белых и партизанские отряды, через которые он попал в разведотдел Народно-революционной армии ДВР. В 1921 году под именем Никольский он выехал в Китай связным Коминтерна.
Настоящее чудо случилось, когда в Омске архивисты ФСБ России отыскали его единственную подлинную фотографию, позволившую скульпторам до мельчайших деталей оживить черты забайкальца. Только тогда наш земляк занял свое законное историческое место в шанхайской экспозиции.
«Резидентура № 1» и забытый красный хаб
Пока я стоял перед этим барельефом, мысли уносили меня из кипящего жизнью современного Шанхая назад, на нашу границу — в Маньчжоули и Хайлар. Именно туда Нейман вернулся сразу после исторического съезда. С конца 1921 по 1925 год он бессменно работал на передовой, возглавляя структуру, которая в секретных ведомственных архивах значилась как «Резидентура № 1». Её зона ответственности охватывала мощный стратегический треугольник вдоль КВЖД: от станции Маньчжоули через Хайлар до самой станции Бухэду. Сам Нейман базировался в Маньчжурии под официальным прикрытием секретаря советского консульства, а его помощник руководил явкой в Хайларе.
Время было жестокое и опасное. Вдоль линии железной дороги и в районе Трёхречья кипела активная белогвардейская эмиграция. Нейман, прекрасно знавший психологию и структуру белоказачьих кругов, развернул там масштабную агентурную сеть. К октябрю 1922 года она насчитывала 27 человек, причём 22 из них были бывшими белогвардейцами, и ещё пятеро — китайцами.
Парад белоказаков Трёхречья в Драгоценке. Фото предоставлено коллекционером из г. Маньчжурия (КНР) г-ном Ван Тецяо в рамках совместного проекта с Забайкальской краевой научной библиотекой им. А. С. Пушкина — «Наши соседи с Петровичем: Общая летопись — раскрывая вековую историю Маньчжурии»
Помимо сугубо военной и политической разведки, эта приграничная зона выполняла важнейшую геополитическую миссию. Она стала уникальным «красным хабом» и безопасным «окном в Китай» для Коминтерна. Под контролем Неймана шёл непрерывный транзит подпольной литературы, финансов для китайских коммунистов и, главное, переправка людей. Маньчжурская резидентура ОГПУ оказалась ключевым звеном, замкнувшим на себя стратегический маршрут Чита — Борзя — Маньчжоули — Харбин — Шанхай. Наш земляк и наши приграничные станции стали частью того самого фундамента, на котором сегодня прочно стоит соседняя сверхдержава.О том, что мы оставили, а соседи сохранили
О том, что мы оставили, а соседи сохранили
Я смотрел на эти бронзовые лица и думал о том, как причудливо развернулась наша общая история. В XX веке именно мы запустили грандиозный глобальный проект по строительству справедливого общества, но позже резко сменили курс, выбрав рынок и так называемые «общечеловеческие ценности». А наши китайские соседи отказываться не стали. Они сохранили главный стержень — веру в то, что государство должно строиться на принципах социальной гармонии и справедливости, а не на праве сильнейшего.
Да, они прошли через тяжёлые внутренние кризисы, пересмотрели догмы и вовремя отказались от тотального огосударствления повседневной жизни. Но, соединив конфуцианскую традицию, марксистскую методологию и рыночные механизмы, они получили фантастический результат: космическая станция «Тяньгун», авианосец «Фуцзянь», квантовые компьютеры, технологии «Хуавэй» и сотни миллионов людей, выведенных из бедности всего за одно поколение.
Орбитальная станция КНР, Фото: Zhang Fan/Синьхуа
В Шанхае, слушая русскую речь на пешеходной Нанкинской улице и видя, сколько наших студентов приезжает сюда учиться, понимаешь: китайский социализм — это не застывший музейный экспонат. Это живая, колоссально гибкая система, способная адаптироваться к любым вызовам, не теряя стратегического вектора. Их сила — в преемственности и в партии, которой на крутых виражах истории руководили сильные лидеры, выдвинутые самим народом.
И не нужно искать здесь скрытую метафизику. Главное — осознавать, что мощный подъем китайского приграничья — это прямой, осязаемый шанс для Забайкалья. Давайте признаем: те крупные инвестиционные проекты, о которых сегодня так много говорят в нашем регионе, в своей основе держатся именно на стабильном китайском спросе.
Священное место и клятва у истоков
Китайский социализм доказал, что является не застывшим музейным экспонатом, а колоссально гибкой системой. Мощный подъем китайского приграничья сегодня открывает прямой и осязаемый шанс для Забайкалья, ведь многие наши крупные инвестиционные проекты держатся именно на стабильном азиатском спросе.
В Китае к исторической памяти относятся с исключительным уважением. Осенью 2017 года Си Цзиньпин лично привел в шанхайский музей весь обновленный состав Постоянного комитета Политбюро, где лидеры страны синхронно повторили текст партийной присяги. И вот здесь исторический круг красиво замыкается.
Принимая эту клятву, руководство современной ядерной державы находилось всего в нескольких шагах от барельефа «Отправная точка». С него на них молча смотрел парень из забайкальского села Читкан, выступая полноправным свидетелем события, определившего судьбу Евразии.
Вместо эпилога: соавторы общей истории
Владимир Нейман погиб в период репрессий в тридцать восьмом году. Он так и не узнал, что его честное имя восстановят, что его лицо навсегда осталось в бронзе в месте, которое для сотен миллионов китайцев является святыней. И это история не про геополитику, а про людей.
Мне очень хочется, чтобы об этом знали не только исследователи в тишине архивов, но и все мы, жители Забайкалья и Дальнего Востока. Чтобы мы помнили: наша граница — это мост, который по кирпичику складывали наши земляки.
Именно для этого мы в Пушкинской библиотеке и перебираем старые папки в архивах Читы и Маньчжоули. Не ради отвлеченной ностальгии, а чтобы вернуть имена из забвения. Сейчас, когда в Китае отмечают 105-ю годовщину Компартии, за праздничными цифрами важно увидеть человека — простого забайкальского парня Владимира Неймана. Когда помнишь такое, мы перестаём быть просто «торговыми соседями», которые выгодно продают и покупают. Мы становимся соседями с общей судьбой. И только на таком — простом и человеческом — уважении можно построить по-настоящему крепкое будущее.
