Промежуточные итоги добычи золота

В России по итогам первого полугодия 2025 г. производство золота выросло на 5,5% относительно аналогичного периода 2024 г. Рост зафиксирован в ряде дальневосточных регионов, занимающих существенную долю российской золотодобычи.

Так, в Магаданской области в январе-июне 2025 г. объем золотодобычи достиг 23,97 тонн, увеличившись на 12,4% относительно аналогичного периода прошлого года. Недропользователи произвели 16,79 тонн рудного драгметалла и 4,18 тонн россыпного. В Чукотском АО в первом полугодии 2025 г. произведено 11,3 тонны золота, что на 31% больше, чем за аналогичный период прошлого года. Основной объем золотодобычи в регионе обеспечили предприятия Highland Gold (7,8 тонны или 72% от всей добычи золота в округе). «Рудник Каральвеем» произвел 777,2 кг драгметалла. Результат ЗК «Майское» составил 2 255,4 кг золота. Кроме того, на Чукотке на 47% выросло производство серебра, до 58,3 тонны, тогда как в Магаданской области это производство сильно упало – на 40%, до 130,9 тонн.

Вместе с тем в некоторых регионах ДФО в первом полугодии зафиксирован спад добычи драгметалла. В частности, в Амурской области за первое полугодие 2025 г. производство золота снизилось на 2,3% относительно аналогичного периода 2024 г., до 7 571 кг. В добыче рудного золота за отчетный период был достигнут небольшой рост, на 0,3% (до 5 868 кг), но на россыпях производство снизилось на 15%, до 1 703 кг. Более 60% от всей добычи золота в регионе обеспечивают четыре предприятия группы компаний «Атлас Майнинг» - ООО «Маломырский рудник» (1 838 кг золота), АО «Покровский рудник» (2 355 кг), ООО «Албынский рудник» (91,5 кг), ООО «ТЭМИ» (554 кг). Еще один крупный недропользователь Приамурья, АО «Прииск Соловьёвский», произвел 1 236,8 кг.

В Камчатском крае производство золота в первом полугодии еще более существенно снизилось - на 8,8% относительно аналогичного периода прошлого года, составив 4 945 кг. Добычу рудного драгметалла вели АО «ТСГ Асача», АО «Аметистовое», АО «СиГМА», АО «Камчатское золото», а россыпного - ООО «Камчатнедра» и ООО «Дальстрой». Производство серебра на Камчатке, напротив, увеличилось – на 5,9%, до 9,5 тонн. Добыча серебра ведется в крае компаниями АО «ТСГ Асача», АО «Аметистовое», АО «СиГМА», АО «Камчатское золото».

Следует отметить, что Highland Gold В.Свиблова в июне стала владельцем компании «Гейзер Голд», которой принадлежат лицензии на геологическое изучение участков серебра и золота в Усть-Камчатском районе. В 2022 г. данная компания получила лицензии на поисковые работы в пределах участков Кларин и Нимаевский (относятся к Охотско-Чукотскому золотоносному поясу). По обоим участкам «Гейзер Голд» представил проекты поисково-оценочных работ на рудное золото и серебро на 2023-29 гг. Участки находятся на ранней стадии поисково-оценочных работ.

В Якутии в 2025 г. намерены достичь результата золотодобычи в 60 тонн золота, что на 9% больше, чем по итогам 2024 г. В конце июля в республике был запущен крупный производственный актив ПАО «Селигдар» - золотоизвлекательная фабрика на месторождении Хвойное (Алданский район). Ее производственная мощность составляет 2,5 тонн золота в год. На полную мощность переработки (до 3 млн тонн руды в год) предприятие планируется вывести к 2026 г. В текущем году на месторождении предполагается добыть порядка 250 кг драгметалла, в 2026 г. – около 1 тонны. Балансовые запасы золота Хвойного оцениваются в 16,8 тонн. Объем инвестиций в строительство ЗИФ составил 15 млрд рублей. Хвойное является значимым месторождением для развития ресурсной базы «Селигдара» в Якутии – в рамках Нижнеякокитского рудного поля.

Новые проекты золотодобычи

Также «Селигдар» рассчитывает в третьем квартале 2027 г. запустить в отработку новое золоторудное месторождение Гладкое в пределах Самолазовского комплекса в Алданском районе. По месторождению утверждены балансовые запасы в размере 1,7 тонны золота и 15,5 тонны серебра. Забалансовые запасы оцениваются в 2,5 тонны золота и 21,8 тонны серебра.

Кроме того, компания Nordgold (ООО «Нерюнгри-Металлик») в июне завершила первый этап проектирования перерабатывающего комплекса на месторождении Роман в Олёкминском районе. Мощность переработки комплекса должна составить 9 млн тонн руды в год, мощность производства – порядка 3 тонн золота в год. В рамках проекта предполагается создать объекты рудоподготовки, кучного выщелачивания, золотоизвлекательную фабрику. После запуска золотоизвлекательной фабрики золото будет поступать для дальнейшей переработки на фабрику ГОКа «Гросс».

Месторождение Роман находится в 13 км от действующих рудников компании - «Гросс» и «Таборный», его балансовые запасы оцениваются в 49 тонн золота. В рамках кластера наиболее производительным является рудник «Гросс» (более 250 тыс. унций или свыше 7 тонн золота в год), на руднике «Таборный» годовое производство превышает 90 тыс. унций (более 2,5 тонн). При этом на «Гроссе» в последние годы фиксируется снижение производства, в связи с чем с помощью Таборного и Романа недропользователь рассчитывает поддержать выпуск драгметалла в рамках кластера. В целом запасы кластера «Гросс» оцениваются в более чем 400 тонн золота.

Что касается добычи олова, то в Хабаровском крае ПАО «Русолово» (входит в ПАО «Селигдар») по итогам первого полугодия 2025 г. увеличило добычу на 41% относительно аналогичного периода прошлого года, до 1 721 тонн олова в концентрате. Также «Русолово» нарастило на 29% выпуск меди в концентрате, до 1 299 тонн. Выпуск вольфрама в концентрате у этой компании увеличился на 149% относительно аналогичного периода прошлого года, до 64 тонны. «Русолово» в Хабаровском крае ведет добычу на месторождениях Фестивальное, Перевальное (Солнечный район) и Правоурмийское (Верхнебуреинский район).

Между тем в Забайкальском крае летом с.г. планируется возобновить работу Новоорловского горно-обогатительного комбината, осваивающего Спокойнинское и Орловское месторождения вольфрамовых руд (Агинский район, Агинский Бурятский округ). К сентябрю текущего года на заводе планируется выпускать 100 тонн концентрата в месяц. Фабрика рассчитана на переработку 600 тыс. тонн руды в год. Следует отметить, что изначально запуск ГОКа был намечен на конец июля, однако в назначенный срок он не состоялся. На объекте ведутся вскрышные работы, руководство предприятия сообщает о продолжающихся подготовительных работах на комбинате и наборе штата сотрудников.

В прошлом данный актив являлся проблемным. ЗАО «Новоорловский ГОК» было образовано в 2002 г., и разрабатывало открытое в 1939 г. Спокойнинское месторождение вольфрама (годовой выпуск достигал 1 260 тонн вольфрамового концентрата)^[1]. ГОК являлся градообразующим предприятием поселка Новоорловск. Бенефициаром компании до признания ее банкротом выступал бывший депутат Госдумы от «Единой России» В.Варшавский (впоследствии осужден за мошенничество в связи с другими подконтрольными ему активами). Продукция предприятия экспортировалась в Японию. В 2012-13 гг. был оформлен кредит почти на 18 млн долларов для приобретения нового оборудования, в 2015 г. сумма долга достигла 408 млн рублей. Изначально кредитором предприятия был Промсвязьбанк, в 2018 г. он уступил права Автовазбанку, который в марте 2019 г. был поглощен банком «Траст», оказавшимся таким образом держателем кредитных договоров с ГОКом. В июле 2019 г. «Траст» подал в Арбитражный суд Забайкальского края иск о признании Новоорловского ГОКа несостоятельным. Предприятие не уплатило порядка 150,225 млн рублей, в том числе 1,798 млн рублей процентов по кредиту. В феврале 2020 г. Арбитражный суд Забайкальского края ввел наблюдение в отношении ГОКа, предприятие было признано банкротом.

На базе ЗАО «Новоорловский ГОК» летом 2022 г. по решению собрания кредиторов было создано АО «Новоорловский ГОК», которому передано 1,9 тыс. объектов (зданий, техники, оборудования), 1,5 тонны вольфрамового концентрата, права аренды земельных участков, а также лицензии ЗАО «Новоорловский ГОК» на право пользования недрами. Предприятие перешло новому владельцу в ходе торгов в июле 2023 г. – ООО «Спецсплав-Сервис», которое заплатило 175 млн рублей (стартовая цена – 1,03 млрд рублей).

Редкоземельные металлы

В сфере развития добычи редкоземельных металлов «Роснефть» в мае стала владельцем проекта освоения Томторского месторождения редкоземельных металлов в Якутии (Оленёкский район). Компания получила 100% акций оператора проекта ООО «Восток Инжиниринг», который ранее принадлежал ООО «ТриАркМайнинг» (управлялось менеджментом группы ИСТ, в частности В.Ресиным). «Восток Инжиниринг» владеет лицензией на разработку участка Буранный Томторского месторождения. При этом стоимость важной сделки не раскрывалась.

«Роснефть» ранее проявляла интерес к активу. Глава компании И.Сечин в 2024 г. предлагал передать ССК «Звезда» в Приморском крае «Объединённой судостроительной корпорации» по себестоимости строительства верфи (250 млрд рублей) и направить полученные средства на освоение Томтора. В итоге данное предложение не было реализовано, однако «Роснефть» все же получила контроль над активом. Общие прогнозные ресурсы Томтора оцениваются в 154 млн тонн руды.

Компания «ТриАрк Майнинг» выиграла аукцион на право пользования участком недр в 2014 г., тогда она была совместным предприятием группы ИСТ и госкорпорации «Ростех», но последняя вышла из проекта в 2019 г. В 2021 г. 9,1% акций «ТриАрк Майнинг» за 20 млн долларов США приобрел Polymetal, который оставил проект летом 2024 г.^[2]

Томторское месторождение является одним из наиболее крупных в мире по запасам редкоземельных металлов (РЗМ). Первичная оценка запасов участка Буранный (рассматривается как наиболее перспективный для освоения) составляет 11,4 млн тонн руды с содержанием 0,7 млн тонн оксида ниобия и 1,7 млн тонн редкоземельных оксидов (тербия, иттрия, скандия). Прежний собственник намеревался начать добычу в 2022 г. К 2024 г. оператор проекта рассчитывал построить гидрометаллургический комбинат в городе Краснокаменске Забайкальского края. Перерабатывающая мощность Краснокаменского ГМК должна была составить 160 тыс. тонн руды в год. На комбинате предполагалось производить оксид ниобия и концентрат карбонатов редкоземельных металлов, затем поставлять их на сторонние заводы для дальнейшей переработки.

Проект не получил дальнейшего развития, в связи с чем в ноябре 2024 г. президент В.Путин на встрече с первым вице-премьером Д.Мантуровым заявлял о необходимости решить вопрос с освоением месторождения. В 2019 г. группа ИСТ оценивала общий объем инвестиций в проект в 53 млрд рублей. На сегодняшний день эксперты отрасли оценивают необходимую сумму в 150-200 млрд рублей.

Проблемой Томтора является необходимость поиска технологий, поскольку в России на сегодняшний день отсутствуют технологии разделения редкоземельных металлов, а также производства, требующие большого объема редкоземельных металлов. Очевидно, что проект будет в первую очередь ориентирован на экспорт, но его перспективы пока под вопросом. На мировом рынке редкоземельных металлов лидером в настоящее время является Китай. На него приходится около 60% добычи и более 90% всего мирового производства редкоземельных металлов. Собственные запасы КНР составляют около 44 млн тонн (около 40% мировых запасов). Россия импортирует до 90% редкоземельных металлов.

Кроме того, большой трудностью является географическое расположение Томтора – месторождение находится на севере Якутии, удалено на расстояние около 400 км от судоходных путей – от моря Лаптевых, от реки Лена. Какая-либо инфраструктура на объекте пока отсутствует. 

Подробную информацию и аналитику по этой и другим актуальным темам можно найти в еженедельном бюллетене EastRussia.

---

[1] В 2016 г. были достигнуты рекордные для предприятия 1680 тонн.

[2] В процессе продажи российского бизнеса.

Максим Ванке, 36 лет, родился и живет на Камчатке. С 2013 года занимается геофизическими методами поиска и разведки твердых полезных ископаемых. Около трех лет работал в «Камчатгеологии» в должности геофизика 2 категории, пять лет трудился геофизиком первой категории в Магаданской области, но вернулся на родину и ушел в частную организацию, которая занимается геолого-разведочными, геофизическими и геохимическими работами в области изучения недр и воспроизводства минерально-сырьевой базы.

– Максим, как проходят рабочие будни геолога?   

– Начну с того, что профессиональный праздник геологов и специалистов геологической сферы с советских времен отмечается в первое воскресенье апреля. Это считалось днем, когда люди отдыхают перед выездом на полевые работы. Сейчас в поля в нашем регионе выезжают либо в конце мая, либо в начале июня. Обусловлено это тем, что чаще всего работать приходится в высокогорье и нужно ждать, когда сойдет снег.

До этого периода идут подготовительные работы, изучаются территории, на которых придется работать, поднимаются ретроспективные материалы, старые отчеты, карты, отмечаются точки интереса, намечаются маршруты. Всю весну мы этим занимаемся. Ближе к началу сезона закупаем необходимый инвентарь, оборудование, продовольствие. Все это доставляется либо морем, либо самолетом, выгружаем, собираем палатки, ну и дальше, в зависимости от удаленности участка, используются вертолеты или вездеходная техника, и начинается работа.

– Сколько человек обычно в группе?

– В зависимости от задач. Чаще всего от 10 до 50 человек. Если это легкие работы, чаще всего отряд не превышает 15 человек. В составе такого отряда обычно примерно поровну инженерно-технического персонала и рабочих. Маршрутная пара как раз и состоит из геолога и рабочего. Если работы связаны с бурением, то это уже может быть 30−50 человек: буровой отряд, механизаторы. Техника на такие работы забрасывается без нашего участия, в зимний период.

– Сколько вы там проводите времени, как правило? Или тоже по-разному?

– Самое длительное мое пребывание в поле – полгода: заехал 22 июня и выехал 19 декабря. Но так бывает нечасто, в основном два, три, четыре месяца. Работаем только в световой день, то есть летом встаем очень рано, и должны вернуться засветло. Это связано с техникой безопасности. Пешком много приходится ходить.

– Поиск месторождений вы ведете с помощью приборов или еще по каким-то признакам?

– Определенные поисковые признаки есть у каждого типа месторождения. Одно из самых очевидных – потоки рассеяния. В ручьях, в крупных реках чаще всего остаются мелкие частички золота, они обнаруживаются при шлиховании (это один из способов обнаружения золота). Шлихуется определенный участок потока, и, если в нем обнаруживаются «знаки» золота, – следует искать выше по течению. Это самый такой простейший, банальный признак, пришедший из самых истоков. Электроразведка и магниторазведка – одни из основных методов геофизики для поиска месторождений. В первом случае изучаются сопротивление и способность породы накапливать электрический заряд при внешнем воздействии. Специалисты определяют аномалии — участки, где отклик отличается от фона. Есть очень много методов для достижения этой цели. Второй метод чуть попроще, сейчас очень активно внедряется использование беспилотных летательных аппаратов для проведения магниторазведки.

– Часто вы находили месторождения, будучи в полях?

– Месторождений, которые в дальнейшем вводили в эксплуатацию, – ни одного. Это большая редкость. Не каждому геологу за всю жизнь получается найти хоть одно месторождение, которое в дальнейшем пойдет в промышленную разработку. Все, что сейчас работает, это преимущественно заслуги предшественников. Были у нас месторождения, которые в дальнейшем проходили стадии от поисков до оценки. Чаще мы находили небольшие месторождения, которые потом откладывали до лучших времен.

– Насколько профессия геолога редкая для Камчатки и Дальнего Востока? Испытывает ли отрасль дефицит кадров?

– Для отрасли дефицит кадров действительно сейчас очень острая проблема. Просто не хватает специалистов. Геологические специальности можно разделить на два вида – инженерная геология, которая связана с исследованием грунтов для строительства зданий, каких-то инженерных объектов, а есть поисковая геология – поиск и разведка полезных ископаемых, которая опять-таки делится на два вида: очень актуальный поиск и разведка нефтегазовых месторождений и твердых полезных ископаемых (в основном, золото, серебро, медь). Специалистов по нефтегазу по России много, а по ТПИ крайне мало. Насколько я помню, на Камчатке уже лет пять не выпускают специалистов такого профиля.

– Недра Камчатки уже все изучены, в частности по ТПИ?

– И про Камчатку, и про всю Россию можно сказать, что все изучено вдоль и поперек советскими геологами. Может быть, остались какие-то белые пятна, но их немного. Однако технологии за последние 20−30 лет шагнули очень далеко, и уже те месторождения, которые в прошлом казались нерентабельны, сейчас становятся актуальными. Банальный пример — месторождения типа high sulfidation –большеобъемные, но с низкими содержаниями полезных металлов, с низким содержанием золота. Раньше извлекать там золото было очень дорого и нецелесообразно, сейчас с технологиями кучного выщелачивания они позволяют добывать полезные элементы даже на таких месторождениях. Доизучать их не всегда представлялось необходимым, а сейчас уже более внимательно приглядываются, производится оценка и разведка. Признанными лидерами по добыче золота на Дальнем Востоке являются Якутия и Магаданская область. Крупных месторождений на Камчатке на текущий момент нет, но среднего размера имеются.  

– В каких районах Камчатки вы проводите поисковые работы?

– Раньше на Камчатке были запрещены поиск, оценка, разведка месторождений в пределах определенной параллели на юге полуострова, потому что был взят курс на сохранение природы, экосистемы флоры и фауны, и под поиски золота отдали северную часть. Но сейчас пошла тенденция к смещению, и нам стали разрешать работать южнее. Но стандартно мы работаем в средней части Камчатки и на севере.

– Какими качествами должен обладать геолог, геофизик?

– Наверное, в первую очередь, это целеустремленность, терпение, ум. У геологов даже лозунг есть — «Умом и молотком!». Вся наша работа так или иначе заключается в том, что ты думаешь и делаешь.

– Как ты можешь оценить опасность своей работы, с какими сложностями приходится сталкиваться?

– Сложностей, наверное, может и не возникнуть никогда, если ко всему подходить с трезвой головой и не лезть на рожон. Руководствоваться техникой безопасности, трезво оценивать свои силы и возможности. Большинство несчастных случаев происходят тогда, когда по глупости залез на гору или скалу и не знаешь, как спуститься. Тут главное помнить, что тебя дома тебя ждут.

– Как вы там питаетесь, в каких условиях живете?

– Тоже зависит от вида работ: это могут быть и очень тяжелые условия быта, и вполне комфортные. Бывает такое, что заезжаем на участок, где никто никогда не был, маленьким отрядом в 5−6 человек, и приходится тяжеловато – чтобы помыться, греешь воду на костре, чтобы поесть, опять-таки кипятишь воду на этом костре, живешь в палатке (в принципе, палатки – наше основное жилье). А когда группа большая, зачастую для нас завозят 20-фунтовые контейнеры (балки) – полноценное жилище. Бывает, и баню ставят, и душевые кабинки, и кухни бывают шикарные.

Что касается питания, то мы берем морозильный ларь, доверху набитый мясом. Так получается дешевле, чем везти тушенку и сублимированные продукты. Мы привыкли к такому образу жизни – жить в палатке, готовить в полевых условиях. Но практически всегда с нами в поле едет повар. Питаемся мы хорошо. За редким исключением. Однажды на участке мы неделю питались один раз в день, это был рис со свеклой. Просто по независящим от компании причинам нам не смогли доставить вовремя продовольствие.

– А что происходит после того, как вы возвращаетесь с полей?

– По возвращении начинается так называемый камеральный период. Это период, когда мы обрабатываем отобранные пробы, отправляем в лабораторию для изучения, чтобы узнать уровень содержания металлов. Строим карты, при необходимости вносим корректировки в предыдущие материалы, оцифровываем, компилируем данные и пишем отчеты, а также строим планы на предстоящий год.

– Происходит ли у вас какое-то взаимодействие со специалистами смежных специальностей – например, даете ли вы полученные данные, скажем, картографам?

– Все, над чем мы работаем, является коммерческой тайной. К тому же, мы не владеем теми участками, где работаем. Всеми недрами владеет государство, мы получаем лицензию на определенный вид работы, защищаем проект. У нас есть договор о неразглашении, мы должны предоставить информацию о выполненных работах только государству. Отчеты уходят в Минприроды.

– Тебе нравится твоя работа? Видишь себя где-то еще?

– Да. Каждый раз, когда я размышляю о возможных переменах в своей жизни, то начинаю думать – как я без этого? А как я без своих коллег? Коллеги-геологи – это не просто люди, с которыми ты делаешь общее дело, это больше. Вместе мы проводим очень много времени, они становятся действительно близкими людьми, друзьями.

– Чего вам не хватает в полях?

– Очень сильно скучаем по семье, родным, друзьям. Это, наверное, самое тяжелое в нашей работе.

Будущее под водой

Ограниченность запасов углеводородного сырья на суше предопределяет поиск полезных ископаемых на континентальном шельфе. «Весь прирост запасов углеводородов за последние 5 лет обеспечен за счет открытия морских месторождений. Вспомним, это акватория Персидского залива, это африканский шельф (Ангола, Мозамбик, ЮАР), это открытие два года тому назад восточного сектора Средиземного моря. В России абсолютно такая же ситуация, – рассказывает генеральный директор ФГБУ «ВНИИОкеангеология» Борис Шумский. – Наверное, это наше будущее, и этим предстоит заниматься». 

Площадь континентального шельфа РФ превышает 6 млн кв. км. Примерно на 4,5 млн кв. км есть перспективы с точки зрения наличия запасов углеводородов. Однако значительная часть этой площади изучена слабо. «Естественно, наиболее высокая плотность изученности относится к лицензионным участкам», – уточнил Борис Шумский.

Ресурсная база континентального шельфа России оценивается в 19 млрд т нефти и 113 трлн куб. м газа. Но более 2/3 объема – это прогнозируемый ресурс с низкой степенью разведанности, проинформировал руководитель «ВНИИОкеангеология».

К настоящему времени лучше всего изучен шельф Карского, Баренцева, Печорского морей, слабее – океанических бассейнов восточной Арктики и Дальнего Востока. Хотя серьезные наработки достигнуты по Охотскому морю: еще в 1970-1980-х были открыты такие нефтегазовые месторождения, как Пильтун-Астохское, Одопту-море, Лунское, Чайво, Аркутун-Даги. В настоящее время они служат ресурсной базой проектов «Сахалин-1» и «Сахалин-2».  

Геологической информации о недрах Охотского моря становится больше. В 2017 году на Аяшском лицензионном участке по результатам бурения и испытания поисково-оценочной скважины открыто месторождение нефти «Нептун» (является частью проекта «Сахалин-3»). Через несколько лет стало известно об открытии на том же участке месторождения «Тритон». 

В разведку не идут

Все же основные достижения отрасли базируются на советском опыте, уточнил заместитель гендиректора по научной работе Института проблем нефти и газа (ИПНГ) Василий Богоявленский. Для изучения геологического строения акваторий морей той же арктической зоны Советский Союз направлял громадные средства, в том числе, заказывался специализированный флот, создавалось исследовательское оборудование. Со временем технологии позволили осуществлять разработку на шельфе, а страна, говорит представитель ИПНГ, вышла на лидирующие позиции, обогнав по освоению ресурсов США, Канаду, Норвегию (88% добычи нефти и газа в Арктике приходится на Россию).

До настоящего времени широко используются данные геологоразведки, накопленные при СССР. Но в постсоветский период объем поисковых работ постепенно стал сворачиваться, что может отразиться в недалеком будущем.

«Берем объем годового бурения – эксплуатационного и поисково-разведочного. Делим одно на другое. В советское время этот коэффициент был 1:5, то есть на пять эксплуатационных скважин бурилась одна поисково-разведочная. Сейчас на 35 эксплуатационных скважин приходится одна поисково-разведочная. В семь раз упали объемы геологоразведочных работ», – обеспокоен Василий Богоявленский.

В настоящее время по более чем половине лицензионных обязательств не проведено поисковое бурение в должном виде, подчеркнул он.

Все зависит от целевого финансирования, которое последнее десятилетие падает, свидетельствует Борис Шумский. Поисково-разведочные работы на континентальном шельфе в основном выполнялись за счет недропользователей, но они сильно сократили расходы: в 2014 году компании на эти цели направляли 114 млрд руб., а в 2023-м – 33 млрд (план на 2024-й еще меньше – 30 млрд руб.) Для сравнения, федеральный бюджет обычно выделяет 2-3 млрд руб. ежегодно.

Как следствие, страдает флот, оказывающий геолого-геофизические услуги на шельфе. В этом году ни одно научно-исследовательское судно не выйдет на поисковые работы, подчеркивает генеральный директор АО «МАГЭ» Алексей Казанин. В то же время ежегодное обслуживание одной единицы флота обходится в 200-300 млн руб.

Введенные санкции не дают возможности заработать на иностранных заказах, что усугубляет финансовое положение. В этой связи крайне важно поддержать отечественных специалистов и сохранить собственный спецфлот, иначе в будущем придется опираться только на возможности Китая, не исключает Алексей Казанин.

«Мы близки к критической точке невозврата, – в свою очередь предупреждает Василий Богоявленский. – Где она, точно не знаю, но практически половина судов [сейчас] в нерабочем состоянии».

Ситуация с поисковыми работами на шельфе отражает общую, далеко не радужную картину с воспроизводством минерально-сырьевой базы.

«У нас проблема по поисковой геологии, региональному заделу. В частности, Якутия считается богатейшим регионом по полезным ископаемым, по всем направлениям: и по твердым и по углеводородам. Но сегодня исследовано 16% территории. 84% не изучено: мы не знаем ни прогнозных ресурсов, не знаем результаты поисковой геологии, не представляем картину. Такая ситуация возникает в целом по РФ», – делает вывод сенатор, экс-глава Якутии Егор Борисов.

Проблема грозит технологической отсталостью. По словам Егора Борисова, больше 30 лет в Якутии не могут найти месторождения алмазов. «Это проблема технологий. Алмазы должны быть, потому что россыпные алмазы находят, а откуда они появились? Они всегда от коренных месторождений приходят, а коренные не можем найти», – привел пример сенатор.

Тяжелая проблема сохраняется с кадрами. В 1991 году в различных геологических службах работало порядка 300 тыс. человек, сейчас – в 11 раз меньше. 

В поисках системного подхода

По мнению бывшего главы Якутии, для увеличения финансирования поисковых работ должен быть воссоздан фонд воспроизводства минерально-сырьевой базы (такая структура действовала в 1990-х). В качестве аналогии он привел историю с дорожным фондом, который также ликвидировали в начале 2000-х. Усилиями депутатов и Министерства транспорта в 2011 году он был возрожден. Сейчас дорожный фонд эффективно работает как на региональном, так и на федеральном уровне, оценивает Егор Борисов.

В настоящее время налог на добычу полезных ископаемых (НДПИ) дает в госбюджет не менее 10 трлн руб. Как вариант, предлагает сенатор, направлять из этой суммы 1-1,5% в фонд воспроизводства минерально-сырьевой базы. Таким образом, поступления ежегодно составляли бы 100-150 млрд руб., и этого по крайней мере хватило на восполнение регионального задела геологических исследований, считает он.

«Вся страна должна быть изучена по клеткам для того, чтобы потом пришел геолог и занимался в рамках прогнозных результатов по конкретным полезным ископаемым на конкретных площадках», – пояснил Егор Борисов.

Возрождать фонд воспроизводства минерально-сырьевой базы нужно, на за счет каких источников, рассуждает Василий Богоявленский. Вероятно, поступления от НДПИ в бюджет уже расписаны, а введение дополнительной налоговой нагрузки вряд ли найдет понимание у компаний, не исключил он.

«С точки зрения государственного решения воссоздание такого фонда, на мой взгляд, практически реализуемо. Более того, оно было бы спасительным для Минприроды, потому что каждый год ходить в Минфин и защищать бюджет – это одно, а когда у тебя есть системный инструмент со своим источником финансирования – это совсем другое дело», – считает советник гендиректора «Росатома», в прошлом замглавы Минвостокразвития Александр Крутиков.

Геологоразведка требует больших финансовых затрат и времени, но этот вызов нужно принять. По словам сенатора Александра Жукова, наличие ресурсов в недрах остается одним из важнейших преимуществ российской экономики. На правительственном уровне будут внесены коррективы в Стратегию развития минерально-сырьевой базы РФ до 2035 года, в том числе предусматривающие ее продление до 2050 года. Акцент предполагается делать на актуализацию положений, касающихся проведения геологоразведочных работ и переработки дефицитных полезных ископаемых, уточнил представитель Совфеда.

Действительно, если говорить об арктической зоне России, там сосредоточены не только нефть и газ, но также 61% запасов редкоземельных металлов, 49% олова, около 50% меди, 20% титана, 22% серы. Однако по твердым полезным ископаемым добыча крайне низкая, извлечение тех же редкоземов в абсолютных показателях мизерное, подчеркнул Александр Крутиков: «РФ продолжает закупать редкоземельные металлы в Китае и других странах. Мы не обеспечиваем своим сырьем экономику, притом что своих запасов у нас более чем достаточно».

По его словам, если взять минерально-сырьевые центры, относящиеся к Арктике, от Мурманской области до Чукотки включительно, то из 11 таких центров только три (Мурманск, Норильск, Воркута), сформировавшиеся еще при СССР, работают с более-менее полной отдачей. «Потому что вся инфраструктура была создана в советское время, и она создавалась опережающим темпами», – отметил спикер.

Конечно, жизнь не стоит на месте. В настоящий момент в процессе создания и запуска такие крупные проекты, как «Арктик СПГ», «Восток Ойл», ГОК «Баимский». Вместе с тем, чтобы была обеспечена их реализация, строилась сопутствующая инфраструктура, предпринимались индивидуальные подходы, которые согласовывались на самом высоком политическом уровне, тогда как нужна системность мер, считает представитель «Росатома».

«Без системных решений, в том числе регуляторного характера, в части развития арктических минерально-сырьевых центров этот разрыв между сегодняшним днем и потенциалом никак не преодолеть», – заключил Александр Крутиков.

Только вездеходом или вертолётом

Расположенный на высокогорье Момского района Якутии участок Хотойдох в сферу интересов «Полиметалла» попал несколько лет назад.  Это — редчайшее для Якутии рудопроявление колчеданно-полиметаллического типа с беспрецедентно высоким содержанием цинка. Есть здесь также и свинец, медь, серебро и золото!

Открыли это рудопроявление в 1970 году, однако сложный рельеф, скальные выступы, долгое время делали его освоение слишком сложным. Первую экспедицию к неприступным отрогам «Полиметалл» направил в 2020 году. По наледям и кочкарнику проложили автозимник протяженностью 180 километров. Завезли необходимое оборудование и грузы — это была первая победа. Но самое сложное ожидало впереди.

— На гору на своих плечах ребята подняли свыше 20 кубов лесоматериалов, около 10 тонн горючего, более 2,5 тонн бурового оборудования, — рассказывает начальник управления минерально-сырьевых ресурсов Якутского филиала «Полиметалла» Георгий Варганов. — Несомненно, это были сложнейшие, уникальные работы, аналогов которым не могу припомнить. Этим летом мы еще немного приоткрыли крышку ларчика с сокровищами! — улыбается Георгий.

Похожая история и на Агылкинском месторождении — разведали в 60-х, но за плотную разработку принялись только сейчас. Построили 70-километровый зимник, по которому завезли ГСМ, буровые станки, всё что надо для работы. Как и на Хотойдохе здесь гористая местность, у которой есть красивое название «альпийский рельеф». Однако для геолога это словосочетание означает, что разведка простой не будет, понадобится величайшее напряжение сил. Чаще всего в такие места и на вездеходе не добраться, людей и технику доставляют вертолётами.

— Обычно такие лагеря находятся на таком расстоянии, чтобы вертолёт мог туда долететь и вернуться на одной заправке, — рассказывает Георгий Варганов. — Это что-то в районе 250 километров от нашего хаба. С определённой периодичностью вертолёт туда прилетает с новыми припасами, но большую часть времени ребятам приходится рассчитывать только на себя.

Быт или не быт

Полевой лагерь — форпост человечества посреди необъятных необитаемых просторов. Главная задача, которую решают люди, отважившиеся отказаться от благ цивилизации — поиск, разведка полезных ископаемых, подтверждение объёмов уже найденных. Какая задача — такой и лагерь. Если это площадные поиски, то это может быть несколько палаток, чтобы в случае необходимости, быстро сняться с места. Если это разведочные работы — то это может уже быть и целый городок, который используется несколько лет. Здесь возводится круглогодичное жилье, ставятся дизельные электростанции, организуются бани и душевые, столовые, разворачивается сотовая связь.

— У нас по «Полиметаллу» есть правило, что любой даже самый-самый малый полевой лагерь должен иметь спутниковую связь, — объясняет Георгий Варганов. — На базовых участках должен также быть интернет, хотя бы на небольшой скорости, и такой лагерь по требованиям обеспечения промышленной безопасности всегда должен освещаться в темное время суток.

Обязательна также защита от зверья. Лагерь по периметру окружает электроизгородь, в штате есть также специальный охотник с собаками.

— При желании можно организовать безопасное газовое отопление или дизельное энергосберегающее, — рассказывает руководитель дирекции проектов Якутского филиала АО «Полиметалл УК» Андрей Константинов. — Появились новые виды взрывобезопасных газовых баллонов, которые можно перевозить на вертолете. К примеру, в одном из удаленных участков в горной местности альпийского типа, где доставка грузов возможна только вертолетом, для приготовления пищи мы используем газовые баллоны, что позволяет сэкономить трудозатраты, время и деньги на подготовку древесины и сохранить лесные насаждения.

В зависимости от условий полевой лагерь наполняется максимально возможным комфортом. Подтвердить это могут специалисты «Полиметалла», работающие на участке Атыр-Мога. «Прощупывать» его начали в 2020 году: аналитика тогда подтвердила наличие серебро-полиметаллического оруденения, и в прошлом сезоне здесь развернули поисковые работы. В апреле на участок привезли балки «Ермак» — это такие вагончики на санном или колесном ходу, с удобными комнатами для жилья и работ, душевыми, кухней и прочими удобствами – словом, закрепились основательно. С наступлением лета на Атыр-Мога вездеходами перебросили людей, оборудование и продовольствие.

— Жили в балках, питались в столовой трижды в день, мылись в душевых, — говорит Ильнур Хуснетдинов, геолог отдела поисков и разведки участка. — Всем необходимым для жизни и работы мы были обеспечены. В вечернее время был доступ в интернет для связи с внешним миром. Такое особенно ценишь в периоды ненастья!

Не романтикой единой

— Помимо известных «магнитов» профессии: исследования недр и духа первооткрывательства, молодёжь в геологию привлекает её современность: новые технические методы, цифровизация, моделирование. — говорит Андрей Константинов. — Ну и уровень заработной платы, конечно.   

Современным геологам новые технологии помогают видеть дальше, и даже, до определенных глубин и по некоторым индикаторам — буквально сквозь землю

— Например, применение беспилотных летательных аппаратов при дистанционных геофизических и инженерно-геодезических исследованиях в сложных условиях позволяет оптимизировать физический труд, сделать его безопасным без ущерба к качеству получаемых данных, — рассказывает Андрей Константинов. — Современные геофизические методы позволяют выявлять косвенные признаки наличия полезных ископаемых. Наиболее развивающиеся методы — электротомография, георадарная съемка, комплексная аэроэлектроразведка, 3D сейсморазведка, оптический телевьювер и другая скважинная геофизика. Все они позволяют получить геофизические данные из различных глубин недр, которые в комплексе можно использовать при прогнозировании и постановке контактных методов.

Сначала «пощупали радарами», потом уже руками. К контактным методам в геологоразведке относят работу с добытыми во время бурения скважин или проходки горных выработок образцами. Это и традиционные химические анализы полученного материала, и применение аппаратуры, созданной на основе последних достижений науки и техники. Например, добытый керн можно изучить с помощью портативных рентгенофлуоресцентых анализаторов и получить предварительные данные о составе пробы в считаные минуты.  На основании этой информации можно прогнозировать вероятность обнаружения тех или иных полезных ископаемых и их содержание в общем объеме извлекаемых ресурсов.

Без бурения геологоразведочных скважин невозможно изучение строения земных недр в выбранном районе или участке. В зависимости от задач, характера грунта, породы геологи могут использовать различные типы и габаритов буровых установок, которые позволяют проникнуть в твёрдые породы.

Для участков, куда крайне тяжело доставить технику, по заказу «Полиметалла» были разработаны специальные переносные малогабаритные установки. Максимальный вес отдельной ее детали 80 кг. Их можно быстро разобрать, собрать, перенести на руках. Когда необходимо, и есть возможность задействуются установки весом по 3 – 5 тонн, которые могут бурить и до 500-700 метров.

«Гвозди бы делать из этих людей»

Успешная работа лагеря, выполнение поставленных задач зависит, в итоге, всегда от людей. В полевом лагере геологи, проходчики, горнорабочие проводят по несколько месяцев и главной трудностью, которую приходится преодолевать — это вовсе не бытовые неудобства, а психологические.

— Это как в космическом корабле — людей запустили на длительный срок. Ты в одном и том же месте, вокруг одни и те же люди, и их немного, — рассказывает Георгий Варганов. — К окончанию сезона, конечно, усталость накапливается. Потому что, все-таки, одни и те же люди, одни и те же условия. Сходить некуда, магазинов нет, развлечений особых нет. Но год от года все равно бытовые условия у нас улучшаются. Сейчас у нас в полевых лагерях и стиральные машинки даже стоят. Стараемся, чтобы интернет был скоростной. Чтобы люди могли хоть кино посмотреть на своих телефонах.

К тому же основной костяк лагеря — это геологи. Это люди, которые уже в институте знают, на что решились, какая работа их ждёт. И многие ждут полевой сезон с нетерпением, утолить тягу к открытиям можно только там.

Тропа геолога: из прошлого через настоящее сквозь земную твердь в будущее

Порой геологи в своих полевых выходах совершают уж совсем неожиданные находки. Прошлым летом геолог Иристон Хугаев, работабщий сегодня на Нежданинском, проводил сезон в Ванинском районе Хабаровского края. В поисках меди, отбирал пробы около ручья.

— Смотрю, а на дереве бутылка. Внутри — бумажка — весточка от наших коллег, которые на этом же самом месте 25 лет назад работали, — рассказывает он.

«Сие послание написано геологами. Мы ниже написавшие вели себя достойно и бережно с матушкой природой. Просим и нашедшего это послание следовать нашему совету. Оставить послание и для нас. Мы еще вернемся!» — вот что говорилось в письме.

Откликнувшись на просьбу, геологи написали «привет» в прошлое, который, возможно, когда-то доберется до своих адресатов:

«Ваше письмо найдено геологами Хугаевым Иристоном и Константиновым Андреем в 2023 году 24 мая. Матушку природу не обижаем! Ведем поиски медных месторождений. Нашедших это письмо просим следовать совету автора! Он обещал вернуться. Я таких обещаний давать не буду. Ищите меня в Осетии. Накормлю вас пирогом, напою аракой».

Как оказалось, автором весточки из прошлого оказался знаменитый геолог, один из лучших на Дальнем Востоке таежных проводников Анатолий Иосифович Богданов. Иосич, как с уважением называют его многие, геологом проработал до 76 лет. Признается, что ещё 3-4 таких его послания еще вполне могут быть обнаружены.

— В Хабаровском крае они в основном. На одной из вершин Баджала оставлял, на северных склонах Джари. Зачем? Романтика же! Не живет геолог без романтики. А еще и способ общения сквозь десятилетия. «Вот как с бутылкой получилось, которую ваши якутские ребята отыскали», — говорит он. — Прогресс прогрессом, а некоторые вещи и 50 лет назад были, и спустя 50 лет от наших дней будут. Поиски в геологии никуда не денутся. Пробы как отбирали, так и будут отбирать. Геологи как ходили, так и будут ходить. У нас же как? Пока площадь ножками не протопаешь, освоенной она не считается, — уверен он.

Поэтому какими бы продвинутыми не были современные технологии, умными гаджеты и что бы ни сулило развитие искусственного интеллекта, только от аналитических и творческих способностей геолога, от его умения решать сложные задачи зависит — поделится ли природа своими сокровищами.   

Сотни километров маршрутов, тысячи метров керна, опыт старших коллег — этого не наберешься в офисе. Сила геолога — не просто в накопленных знаниях. Это понимание в целом, как устроена и чем живет наша планета. И вместе с этим вызревает готовность к новым вызовам, и каждый новый полевой сезон геологи ждут с нетерпением, ведь всё самое интересное случается там.    

– Роман Валентинович, какие ключевые вызовы сегодня стоят перед Краснокаменском как моногородом и его жителями?

– Действительно, Краснокаменск – молодой город, в том числе по возрасту жителей. У нас работает одно из крупнейших предприятий по добыче урана, которое продолжает развиваться. Главный вызов – удержать молодежь, создать достойные условия для жизни и работы. Для этого нужно решать вопросы износа коммунальных сетей, улучшать транспортную доступность, привлекать и готовить квалифицированные кадры – как для промышленности, так и для образования и медицины.

Город не просто говорит о важности образования – он активно перестраивает систему подготовки кадров. От школьных классов до высшей школы – все подчинено одной цели: дать молодым людям возможность реализоваться, не покидая родной город.

– Отток молодежи – проблема многих моногородов. Как планируете удерживать молодых специалистов?

– Мы начали с базового образования. Уже в этом году на базе школы № 5 открыли два инженерных и четыре горных класса. А с 2024 по 2026 год создаем Центр горных компетенций на базе Краснокаменского горно-промышленного техникума по федеральной программе «Профессионалитет». Поддержали техникум в обновлении общежития, учебного корпуса, работаем над переоснащением мастерских и лабораторий. Это позволит готовить специалистов на оборудовании, идентичном производственному, и выпускники будут востребованы сразу, без дообучения.

– Планируется ли развитие высшего образования в Краснокаменске?

– Сегодня многие краснокаменцы уезжают за дипломом и уже не возвращаются. Чтобы разорвать этот круг, в городе запускают новые проекты. Развитие высшего образования в Краснокаменске – стратегическая задача. В 2024 году совместно с Забайкальским государственным университетом мы запустили пилотную магистратуру для молодых сотрудников ППГХО. Также прорабатываем вопрос открытия филиала горного вуза в Краснокаменске. Это даст возможность молодежи развиваться на малой родине, не уезжая.

– Кроме образования, планируется ли реализовывать другие проекты для молодежи?

– При поддержке Росмолодежи в Краснокаменске появится молодежный центр «К.О.М.О.К.» – Креативное общественное молодежное объединение Краснокаменска. Что важно: и его концепцию, и даже название разработали вместе с молодежью Росатома. Это будет пространство для творческого, технологического и инновационного направлений деятельности. Отдельного упоминания стоит творческий проект в области архитектуры и городской среды «Место_рождения». В этом году проводим его во второй раз, молодежь, жители активно вовлекаются в благоустройство и творчество, приводят в порядок знаковые места, создают интересные произведения из обычных городских объектов.

Но образование и развитие молодежной политики – лишь часть большой картины. В рамках мастер-плана в Краснокаменске идет работа над проектами практически по всем направлениям развития современного города.

– Какие именно задачи помогает решать мастер-план развития Краснокаменска?

– Мастер-план – хороший инструмент для решения старых задач, требующих значительного финансирования. Инфраструктура, дороги – как внутри города, так и до железнодорожного вокзала, до ТЭЦ – аэропорт, ЖКХ – все это в ближайшие годы ждет масштабное обновление.

– Какие изменения уже происходят в транспортной инфраструктуре?

– Вместе с регионом и холдингом «Новапорт» мы улучшаем транспортную доступность Краснокаменска: отремонтировали ограждение и ВПП аэропорта, построили новый терминал, возобновили авиасообщение с Читой. Субсидированные билеты делают перелеты доступнее. В 2027-2028 годах запланирован капитальный ремонт ВПП за счет федерального бюджета – это позволит открыть новые маршруты и привлечь больше перевозчиков.

– Что происходит с городским ЖКХ?

– С 2024 года идет реконструкция и модернизация ТЭЦ за счет средств «Росатом Недра» – объем инвестиций – около 4,3 млрд рублей. Поддерживаем регион в реконструкции магистрального водопровода, включенного в нацпроект «Инфраструктура для жизни». Работы начнутся в 2026 году, завершить планируем за три года. До 2028 года предусмотрено строительство очистных сооружений.

– Устаревшая городская среда – частая проблема моногородов. Есть ли изменения в городском облике Краснокаменска?

– Город меняется и внешне: на улицах появляется больше света, архитектурная подсветка, новые остановки и общественные пространства. В этом обновлении важную роль играет дизайн-код – современный визуальный стандарт для городской среды.

– Как жители восприняли новый дизайн-код?

– Мы обсуждали его с горожанами на стратегической сессии, где участвовало более 400 человек, и получили положительный отклик. Теперь важно, чтобы он стал частью городской идентичности. Материалы дизайн-кода доступны всем – их можно использовать для бизнеса и общественных проектов.

– Краснокаменск находится всего в 100 км от китайской границы. Это открывает особые перспективы – от культурных обменов до совместных туристических проектов. Можно ли сделать город центром русско-китайского туризма?

– Потенциал большой. У нас есть уникальная советская архитектура, природа на стыке степей и предгорий Аргунского хребта, экомаршруты, памятники истории. Вместе с Центром «Мой бизнес» Забайкалья работаем над конкретными туристическими продуктами. Среди идей — музей советского быта, экотропы, туры на квадроциклах.

– Краснокаменск может быть интересен не только природными или культурными достопримечательностями, но и своей промышленностью. Насколько реально развивать промышленный туризм в «урановой столице»?

– Доступ на объекты добычи урана ограничен, но мы организуем экскурсии для специалистов и студентов. Можно посетить Тулукуевский карьер глубиной 450 метров или Уртуйский угольный разрез. Это зрелищно и может стать визитной карточкой города.

– Август этого года подарил Краснокаменску особое событие — фестиваль «Атомная Даурия». Какое значение фестиваль имеет для города? Какой для вас главный итог фестиваля?

– Это крупнейшее событие в современной истории Краснокаменска. Оно объединило туризм, спорт, культуру, образование и экологию. Мы обсуждали с коллегами из Китая международное сотрудничество в атомной отрасли и его влияние на качество жизни. Главное для меня, чтобы жители после фестиваля еще сильнее полюбили свой город, а гости захотели вернуться.

– И в завершение: если бы вы описали будущее Краснокаменска одним предложением, каким бы оно было?

– Будущее Краснокаменска – это город, в котором молодежь хочет жить, работать и растить детей, а гости всегда находят повод вернуться. Мы уже сегодня закладываем основу для того, чтобы «урановая столица» стала еще и столицей возможностей.

Краснокаменск, сохраняя свой промышленный статус, идет по пути комплексного развития: от модернизации ЖКХ до фестивалей международного уровня. Здесь понимают, что инфраструктура, образование, транспорт и культурная жизнь – это не отдельные направления, а элементы одной большой стратегии. И, судя по темпам ее реализации, через несколько лет город действительно сможет стать не только «урановой столицей», но и новым центром притяжения на карте Забайкалья.

В Краснокаменске, который называют урановой столицей России, приехали шеф-повара из четырех городов России. Они угостили жителей и гостей города бурятским десертом «Холисо» из чермуховой муки со сметаной и сливками, традиционными забайкальскими пирожками левашниками» – с мясом и с ягодно-медовой начинкой, а также камчатскими маффинами из овощей, трески и лосося. Особым десертом стал «шахтерский привет» из Кемерово – сало в шоколаде. Приготовить его своими руками смогли юные гости фестиваля, для которых организовали мастер-класс по приготовлению этого необычного блюда.

Ярмарка сопровождалась яркой музыкальной программой. На сцене в сквере Шахтеров выступили ансамбль театра и песни «Забайкалье», вокальный ансамбль New-star и хореографический коллектив «Пульс», вокальная группа «РИО» и трио «Жемчужина». Участниками праздника стали и приглашенные гости – шоу-дуэт «Карабас» из Иркутска, ансамбль им. Будашкина из Читы, а также балалайщик Анатолий Казак и театральный детский коллектив «Дети под солнцем» из столицы Забайкалья. Отдельным приятным сюрпризом для горожан стало выступление китайских детских коллективов.

Особенно жителям города полюбился новый формат празднования – народное караоке. Всей площадью краснокаменцы исполняли любимые хиты: «Веночек» Надежды Кадышевой, «Моя Россия» Шамана, «Знаешь ли ты» Максим.

Помимо хлеба и зрелищ, на «Красной ярмарке» прошла ярмарка местных мастеров. Жители и гости Краснокаменска смогли приобрести сувениры и продукцию забайкальский производителей: мед, сыры, украшения и многое другое. А юные гости фестиваля смогли почувствовать себя настоящими учеными: создать своими руками мини-версию атомной станции и изучить работу ТЭЦ на примере самовара.

Фестиваль «Атомная Даурия» проходит в Краснокаменске впервые. Масштабный, многодневный городской праздник, приуроченый к 80-летию атомной промышленности в России, продлится до 30 августа и завершится традиционным торжеством в честь Дня шахтера. Программа международного фестиваля включает более 30 культурных, спортивных, образовательных, экологических и деловых мероприятий. «Атомная Даурия» станет самым масштабным и массовым в истории «урановой столицы» России событием за последние десятилетия.