Самую дорогую электроэнергию в РФ нашли на Чукотке

– Татьяна, вы коренная жительница Чукотки? Откуда такое хорошее знание региона и традиций.

 – Да, мне 42 года и всю свою жизнь я живу на Чукотке. Я родилась и выросла в селе Уэлен, известное косторезной мастерской, которая появилась в 30-ых годах и работает до сих пор. В этом селе добывают моржей – это традиционный промысел чукчей и эскимосов, а из бивней делают сувениры и отправляют на продажу в разные города. Моя мама работала гравером-художником там, и я с детства наблюдала за мастерами. Это двухэтажное здание: на верхнем этаже художники расписывают изделия, а на первом – вырезают, подготавливают материал. Я пошла по стопам мамы, училась в художественной школе, потом работала преподавателем в той же школе, которую закончила.

Кстати, именно, в моем родным селе Уэлен встречают первые лучи солнца, а не на Камчатке, как принято считать. Чукотку вообще часто путают с Камчаткой почему-то...

— А как вы пришли к разработке собственного мерча?

– Я работала преподавателем в художественной школе и периодически участвовала в ярмарках, выставляла там свои изделия. Это была сувенирная продукция, которую я расписывала сама, футболки с моими евражками, чукотская матрешка, магниты. Я увидела большой спрос на это и решила двигаться в этом направлении. Спасибо моей семье за то, что поддержали меня и сейчас команда моего бренда Chukotka_krik – это моя семья. 

Я отвечаю за творчество, организационные моменты. Супруг Александр – за технические вопросы, отгрузки, финансовую составляющую. Дочь София, ей 11 лет, самостоятельно расписывает сувениры из дерева, панно, украшения из бисера. Мерч Chukotka_krik сейчас можно встретить в любом уголке мира. Одни не расстаются с вещью, потому что она напоминает им о путешествии на Чукотку. Другие носят, потому что это мечта побывать у нас на полуострове.

 – Татьяна, помимо мерча, вы ведь еще ведете блог, в котором рассказываете о Чукотке?

 – Да, все верно. Можно сказать, что через свое творчество, свой мерч, работу в социальных сетях, я знакомлю людей со всей страны и за ее пределами с суровой и красивой Чукоткой. Хотя мы живем в одной стране, для многих Чукотка является чем-то недосягаемым, экзотическим, загадочным, непознанным.

– А что для вас Чукотка?

– Чукотка, прежде всего, для меня – это Родина. В этом слове все… Родина – это безусловная любовь, несмотря на все сложности суровости нашего края. Во мне течет кровь чукчей и эскимосов. Эти два народа исторически враждуют друг с другом, но в нашем селе такого не было. Чукчи и эскимосы жили дружно. И эти народы отличает, прежде всего, взаимопомощь и взаимовыручка. Условия у нас порой ужасные, поэтому если сломался «Буран» или собачья упряжка, то и чукчи, и эскимосы всегда придут на помощь, несмотря ни на что.

– Вы сказали про жесткие условия… а влияют ли они на логистику? К вам всю продукцию могут доставить, которую вы заказываете как базу для своих дальнейших изделий?

 – Логистические сложности – самая главная проблема в нашем регионе. Доставляют все, но платить нужно в разы больше. Это влияет на конечную стоимость нашей продукции. Я работаю с разными поставщиками: Москва, Беларусь, страны меня СНГ. Очень хочу выйти на Китай, но пока нет возможности, пока еще не нашла.

 – Ваш бренд называется «Чукотка Крик». Понятно, что название пошло от фамилии Крикун. Но все же – о чем кричит Чукотка?

— В своем канале я показываю Чукотку такой, какая она есть. И суровость нашего края, и красоту. Белые медведи, пурги, закаты, рыбалка. Мне кажется, это крик жизни. Крик жизни в хорошем смысле.

 – Какие у вас планы?

 – В планах у меня открыть мастерскую или студию, я буду продолжать заниматься творчеством, принимать туристов, заниматься живописью выставлять свои творческие работы в этническом стиле.

Опытный полигон

Минвостокразвития совместно с «Росатомом» в этом году запускает пилотный проект в рамках создания единого морского оператора для доставки социально значимых грузов в районы Севера с тем, чтобы уже в следующем распространить данный опыт на другие регионы РФ. Работу этой компании («Русатом Арктик») планируется обкатать на Чукотке. Отметим, что ЧАО ежегодно завозит порядка 230 тыс. т угля, 170 тыс. т нефтепродуктов, около 7-8 тыс. т продуктов питания и товаров первой необходимости.

К настоящему времени разработан план-график завоза в автономный округ, определяются соисполнители морской доставки. «Поставлена задача – обеспечить перевозку порядка 160 тыс. грузов. В первую очередь это ГСМ – 154 тыс. т плюс контейеризированный груз, который меньше по объему, но при этом не менее важный: продукты, медикаменты», – пояснил спецпредставитель по вопросам развития Арктики госкорпорации «Росатом» Владимир Панов.

Ожидания от работы единого оператора связаны если не со снижением стоимости перевозки, то хотя бы с ее предсказуемостью. Безусловно, актуален вопрос гарантии наличия флота, отмечают в администрации Чукотки, поскольку цена фрахта может меняться скачкообразно. «Это было в 2021-2022 году. Произошел скачок, и просто не было кораблей, на которых можно было совершить доставку. Из-за этого цена менялась непонятным образом», – рассказывал ранее заместитель губернатора ЧАО Константин Солонский.

Проблемы возникали и позже. В 2023 году ставка фрахта могла подпрыгнуть на 80%, свидетельствует глава Чукотки Владислав Кузнецов. «Это мгновенно сказывается на цене товара, который приобретают люди», – констатирует он.

До сих пор отношения между северным регионами и перевозчиками, как правило, строились на годовой основе. В рамках соглашения с единым оператором на первых порах запланирован трехлетний контракт (в перспективе же он рассчитан на 15 лет). «В течение трех лет логистическая составляющая у нас изменяться не должна. Там есть небольшие изменения на сумму инфляции, но не более того», – заверил губернатор.

В свою очередь Минвостокразвития разрабатывают единую информационную систему по северному завозу, которая позволит сделать более прозрачными расходы, отслеживать издержки по всей стоимостной цепочке.

Флот в дефиците

Сегодня наблюдается колоссальный спрос на услуги судовладельцев, говорит Владимир Панов. По Северному морскому пути растут грузоперевозки, в прибрежной арктической зоне реализуются инвестпроекты, которые нужно снабжать необходимыми материалами и оборудованием. При этом за последние десять лет для СМП не построено ни одного судна снабжения. Средний возраст таких кораблей на Севморпути составляет 26 лет (31% этого флота старше 30 лет, еще 58% эксплуатируются 20-30 лет).

Дефицит флота толкает вверх цену фрахта, тогда как стоит задача по созданию условий для долгосрочных отношений участников перевозочного процесса, ведь тарифы по северному завозу будут регулироваться государством, обращает внимание представитель «Росатома».

Сначала структура госкорпорации, ответственная за северный завоз, планирует привлекать сторонний флот. «Мы предложили всем судовладельцам заключить с нами трехлетние договора. Они, во-первых, фиксируют стоимость перевозки и [фрахта] судна. При этом прогнозируется стоимость на следующий год. Там есть индексация, она в рамках согласованных параметров с регионом. Это позволяет определить хотя бы не долгосрочный, но впервые подход к среднесрочным обязательствам всех сторон», – рассказал Владимир Панов.

Хотя транспортными компаниями подтверждена возможность предоставить флот под северный завоз, единый оператор может столкнуться с проблемами фрахта. «Когда идешь в судоходную компанию у всех один вопрос, что на сегодняшний день работать в режиме очень короткого, непрогнозируемого заказа невозможно», – признает спецпредставитель по вопросам развития Арктики.

Самый большой дефицит складывается по танкерам. «Мы столкнулись с ситуацией, когда у нас договоренность есть с одной судоходной компанией, а там говорят, мы нашли более выгодный контракт и т.д. Это узкое место должны закрыть в ближайшие два года», – подчеркнул Владимир Панов.

Единому морскому оператору предстоит сформировать такую финансово-экономическую модель, чтобы начать строительство собственных судов, добавил он, поскольку нехватка снабженческого флота влечет риски для обеспечения северного завоза.

С этим согласен первый замминистра по развитию Дальнего Востока и Арктики Гаджимагомед Гусейнов. «Единому оператору нужен свой флот, но мы не должны конкурировать на рынке фрахта», – уточнил замглавы Минвостокразвития.

Без господдержки в этом деле не обойтись, поэтому будут подготовлены предложения, которые окажут положительное влияние на становление перевозчика. 

Волнение не только на море

Между тем повышенного внимания требуют не только морские пути в Арктике. Значительная масса грузов на север доставляется по рекам. «У нас пока, к сожалению, всего лишь около 11% северного завоза идет через море», – информирует глава Якутии Айсен Николаев.

У речного транспорта также накопилось немало проблем. Это и пресловутый вопрос устаревания флота. В Республике Саха рассчитывают изменить ситуацию благодаря запуску верфи в поселке Жатай. Мощности должны были ввести еще в 2020 году, но по ряду причин, в том числе вследствие изменения проекта, сроки неоднократно переносились. Тем не менее сейчас завершается I этап строительства, и в апреле на Жатайской верфи, в канун дня основания республики, ожидается закладка первого судна. Как известно, предприятие уже получило контракт на постройку малотоннажного парома.

В перспективе мощности верфи позволят вводить в эксплуатацию до 10 речных и морских судов ежегодно. Впрочем, нынешняя кредитно-денежная политика в стране может скорректировать эти планы.

«Понимаем, что при нынешних ставках, отсутствия долгосрочного льготного финансирования обновление/реновация флота, наверное, опять ляжет на плечи регионов. Скажут, вы же строили, вам надо, стройте дальше корабли. Но устаревание флота – это системная проблема, в том числе с точки зрения экологии», – отметил Айсен Николаев.

Еще одной острой проблемой судовладельцев Ленского бассейна является реализация требований технического регламента о безопасности объектов внутреннего водного транспорта, согласно которым нефтеналивные суда грузоподъемностью более 200 т, не имеющие двойных бортов и двойного дна, будет запрещено эксплуатировать.

В настоящий момент Минтранс России ужесточает требования ко всему флоту, продолжает Айсен Николаев, в том числе к судам река-море, участвующим в арктической навигации. Но если на эти корабли ставить второе дно, есть риск, что они не смогут ходить по малым рекам. Низкие уровни воды для речников и путейцев Ленского бассейна становятся обычным явлением. Ежегодное маловодье, приводящее к снижению уровней воды ниже проектных отметок, наблюдается как на участках основной магистрали – Лене, так и на ее притоках и арктических реках Яне и Индигирке.
«Понятно, мы там мазут не возим, там перевозятся другие виды топлива, гораздо менее опасные. Мы сейчас в активной переписке с правительством страны», – сообщил руководитель республики.

Минтранс не готов идти на послабления, но обещает учитывать региональную специфику, дал понять заместитель министра транспорта РФ Александр Пошивай. Он напомнил, что до сих пор на Черном море из-за разлива мазута действует режим ЧС. Для малых рек, где ходят однокорпусные суда, любая катастрофа может обернуться большими проблемами.

«Арктика – это регион еще более уязвимый, там природа восстанавливается намного тяжелее. И здесь идти на существенное нарушение безопасности [в части] конструкционных особенностей судов мы точно не сможем», – заявил замминистра.

В то же время он заверил, что будет принята во внимание безальтернативность внутренним водным путям на севере, чтобы не остановить перевозки.

Промкооперацию отразят в стратегии

Экономическая модель развития Дальнего Востока в последнее десятилетие принципиально не меняется: база роста – инвестиции в крупномасштабные энергосырьевые и инфраструктурные проекты, тогда как опора на индустриально-промышленный сектор – наиболее продуктивное направление, которое необходимо дополнить политикой промышленной кооперации, убежден член комитета Совета Федерации по экономической политике, сенатор от Хабаровского края Виктор Калашников.

Тот же закон о ТОР и правоприменительная практика затрагивает в большей степени реализацию отдельных инвестпроектов, чем создание благоприятных условий для проектов комплексных, с расширением кооперационных связей в контуре малых и средних компаний. Это стоит учесть при подготовке федерального закона о едином преференциальном режиме для Дальнего Востока и Арктики, говорит сенатор (законопроект планируется внести в правительство РФ во втором квартале 2026 года).

В свою очередь в Минвостокразвития предлагают особо стимулировать инновационные технологии. Так, с целью инвестпривлекательности ДФО и арктической зоны для проектов т.н. технологического суверенитета в едином преференциальном режиме не будут действовать ограничения по рентабельности, установленные для остальных резидентов, уточнил директор департамента инвестиционного развития министерства Олег Вахтин. Одновременно, добавил он, вопрос расширения кооперационных связей в сфере высокотехнологичных производств планируется отразить в готовящейся стратегии развития Дальнего Востока до 2030 года с прогнозом до 2036-го. 

Пассионариев не хватает

В настоящее время не решена проблема диспропорции по объектам проминфраструктуры. На Дальнем Востоке насчитывается всего 3,5% от общего количества индустриальных парков. Последние, помимо прочего, должны стать хорошей стартовой площадкой для малых и средних предприятий, которые в дальнейшем могут встраиваться в широкие кооперационные цепочки и формировать кластер, в том числе с крупными игроками.

В настоящее время в процессе создания на Дальнем Востоке – 11 индустриальных парков, проинформировал замдиректора департамента региональной промышленной политики Минпромторга РФ Андрей Зайцев. Их резиденты могут рассчитывать на различные инструменты поддержки, в том числе в рамках госпрограммы «Развитие промышленности и повышение конкурентоспособности». Правда, субъекты Дальневосточного федерального округа пока в ней участвуют слабо.

В ДФО так же действуют шесть промышленных кластеров. Из них три являются межрегиональными. «Мы видим, что у Дальнего Востока есть также потенциал для того, чтобы устанавливать кооперационные связи не только в рамках одного субъекта, но также с субъектами Дальневосточного федерального округа и даже центральной России. Потому что такие примеры тоже есть, как в Хабаровском крае кластер производителей упаковки напитков, который объединяет регионы Центрального федерального округа, Северо-Запада, Сибири и Урала», – рассказал Андрей Зайцев.

В сравнении с другими российскими регионами на Дальнем Востоке не столь активен сегмент малых технологических компаний (МТК), которые имеют научно-технический потенциал и возможности коммерциализации разработок. Их реестр ведет Минэкономразвития. По ДФО зарегистрировано 89 МТК, тогда как в одном Пермском крае – 150, а всего по России – почти 7 тыс. 41 компания расположена в Приморье, по 14 – в Бурятии и Якутии, 11 – в Хабаровском крае, 5 – на Сахалине.

Основные виды деятельности дальневосточных МТК – промышленность, телекоммуникации/интернет, сельское хозяйство и здравоохранение. Как правило, эти компании поддерживаются такими федеральными институтами инновационного развития, как, Фонд содействия инновациям, Фонд инфраструктурных и образовательных программ, фонд «Сколково».

Дальний Восток по линии МТК показывает более чем скромные результаты, констатирует замдиректора департамента стратегического развития и инноваций Минэкономразвития России Евгений Васильчев. Средняя выручка дальневосточных компаний составляет 62,4 млн руб. в год, тогда как в среднем по стране – 186,2 млн руб. Хотя есть и более продвинутые предприятия.

По словам Евгения Васильчева, Минэкономразвития донастроено порядка 20 мер господдержки МТК, при этом немаловажны преференции на региональном уровне. Например, Приморский край и ЕАО ввели пониженную ставку по налогу на прибыль для малых технологических компаний. Но в масштабе Дальнего Востока это пока единичные примеры.

Для того, чтобы было больше технологических компаний, нужны экономические условия, обращает внимание проректор по научной и инновационной деятельности Тихоокеанского университета Илья Купряшкин. «Часть МТК – это B2B сегмент. Это маленькие компании, которые как раз поясом обрастают вокруг крупных промышленных предприятий», – объясняет он.

И, конечно, важно учитывать собственно демографический потенциал макрорегиона. На Дальнем Востоке проживает менее 8 млн человек (чуть более 5% от общего населения России), а пассионариев еще меньше, подчеркнул проректор ТОГУ.

Политика федеральных органов власти должна быть более гибкой, говорят представители делового сообщества. К сожалению, не удалось убедить Минпромторг России не ограничивать кластеры только промпроизводством, посетовал исполнительный директор Ассоциации промышленно-строительного кластера Хабаровского края Дмитрий Палажченко. Речь идет о том, чтобы инициатором создания кластерных проектов становились представители иных отраслей, например, во взаимодействии строители – промышленность, медицина – промышленность, телекоммуникации – промышленность. «Они могут выступать заказчиком нового вида продукции или производства. Как пример, застройщик инициирует создание производства отделочных панелей. Но этот проект не может быть признан проектом кластера. И мы не можем обращаться в Минпромторг за господдержкой», – пояснил Дмитрий Палажченко. 

Якоря и барьеры

Под эгидой Минвостокразвития создан межведомственный штаб по технологическому развитию ДФО. Он отбирает инвесторов, заинтересованных во внедрении инновационных решений, и сопровождает компании на всех этапах – от получения статуса резидента до предоставления мер господдержки. «Прорабатываются новые проекты. Это, прежде всего, производство электронной компонентной базы, высокочастотные валидные интегральные схемы и печатные платы. Есть уже понимание по таким проектам в Приморье и Хабаровском крае», – сообщил Олег Вахтин.

Ожидания связаны и с деятельностью Инновационного научно-технологического центра во Владивостоке. К настоящему времени завершено создание первого корпуса, есть 14 резидентов, которые обустраивают там свои лаборатории. Речь идет об исследованиях и разработках в области биомедицины, фармацевтики и IT, уточнил представитель Минвостокразвития. В этом году там начнется строительство научно-образовательного комплекса биотехнологий.

Особая надежда возлагается на крупные якорные инвестпроекты, которые смогут потянуть за собой малые/средние компании, в том числе для выстраивания кооперационных цепочек. Развитию промышленной кооперации, в частности, должны послужить Амурский газохимический комплекс (АГХК), Находкинский завод минеральных удобрений, нефтеперерабатывающий завод в Де-Кастри, проекты в области авиа- и судостроения, производства электроники, рассказал Олег Вахтин.

В регионе действительно имеются предпосылки для формирования вокруг АГХК кластера по переработке полимеров, соглашается министр экономического развития и внешних связей Амурской области Оксана Кукшенева. В качестве дальнейшего передела продуктов газохимии предусматривается производство пищевой упаковки, пакетов, FFS-пленки, поддонов, полипропиленовых и полиэтиленовых труб, ПЭТ-преформы и т.п.

Вместе с тем, признает министр, проект этого кластера складывается долго. Сегодня важно иметь анализ от Минпромторга РФ, какая продукция переработки нужна рынку. «Когда будет понимание потребности в ней, тогда проще говорить с инвестором, что она востребована», – объясняет Оксана Кукшенева.

В областном правительстве выступают за межрегиональную кооперацию, конкретно с Приморьем и Хабаровским краем. В то же время там убеждены, что центр по переработке полимеров должен быть сосредоточен в Амурской области, а подобные производства из соседних регионов выступать не конкурентами, а партнерами. 

Местные в приоритете

«Крупные компании – это тот магнит, с которым всегда будут рядом создаваться какие-то предприятия-сателлиты. Наверное, на это нужно делать упор и увязывать в единую организационную связку: вуз – технологическая компания – крупный промышленный игрок – научный центр», – рассуждает заместитель гендиректора Корпорации развития Дальнего Востока и Арктики Кирилл Каменев.

Но как мотивировать большой бизнес, чтобы вокруг него создавались смежные производства, да еще он бы выступал инициатором промышленной кооперации? Нередки случаи, когда при осуществлении проектов на Дальнем Востоке крупные компании уже заходят в регион со своей системой поставщиков, процедурами закупок и т.д.

Виктор Калашников предлагает через отдельные нормы нового федерального закона стимулировать якорных инвесторов к созданию кооперационных цепочек, в том числе, предоставлять им в приоритетном порядке инфраструктурную поддержку со стороны КРДВ.

Важно делать ставку не только на частные компании, но и на корпорации с госучастием. Так, дальневосточники предлагают учитывать потенциал местной стройиндустрии при развитии РЖД Восточного полигона. Поставка стройматериалов зачастую организуется с западных областей страны, свидетельствует Дмитрий Палажченко. «В результате железная дорога перегружена перевозкой готовой продукции вместо того, чтобы перевозить сырье и выпускать эту продукцию на Дальнем Востоке. Нет приоритета закупок у местных производителей, [последним] сложно выйти на рынок, и предприятия теряют заказы», – объясняет исполнительный директор Ассоциации промышленно-строительного кластера Хабаровского края.

Он предлагает присоединить к пулу ведомственных заказчиков «Российские железные дороги», которые формируют заказ при проведении реконструкции инфраструктуры, плюс внести в положение о закупках необходимость приоритета дальневосточных поставщиков при размещении соответствующих контрактов. По словам эксперта, это не противоречит ФЗ №223 «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц».

Еще одно предложение относится к опыту Тюменской области, где компании-заказчику из регионального бюджета возмещается до 5% расходов при закупке продукции (оборудования), приобретаемой у участников местного кластера. «Думаю, многие государственные и крупные федеральные структуры с удовольствием воспользуются этим механизмом и обратят внимание на Дальний Восток», – считает Дмитрий Палажченко.

— Михаил Евгеньевич, Стратегию развития Дальнего Востока до 2030 года с прогнозом до 2036-го вы сейчас представляете в регионах, проводите общественные слушания. Зачем такой масштабный формат обсуждения?

— Мы впервые проводим публичное обсуждение такого масштаба — с охватом всех регионов и широкого круга общественности. Задача — чтобы документ был разработан по классике встречного планирования. Мы понимаем с точки зрения государства, каких целей необходимо достичь: превратить Дальний Восток в мощный центр развития всей страны. Дальний Восток — это ворота в Азию. Это регион, который делает Россию тихоокеанской державой, интегрированной со всеми странами АТР.

— На чём вы заостряете внимание на этих сессиях?

—Во-первых, мы в стратегии подвели итоги предыдущего периода. Я считаю, что уважительное отношение к предшественникам должно стать традицией. Важно посмотреть, что получилось, что не получилось — объективно. Мы провели такой анализ и видим: многое из задуманного работает. Преференциальные режимы действительно ускорили инвестиционный рост. Плюс 100% к 2014 году по объёму инвестиций — в два раза опережает среднероссийский темп. Темпы ввода жилья — в полтора раза выше, чем по России в целом. Среднедушевые доходы растут.

— А что пока не получается?

— Качество социальной инфраструктуры. Это и качество жилья, и общественные пространства, и спорт, и здравоохранение. Для этого у нас работают мастер-планы. По демографии — нельзя сказать, что задача выполнена. Пока у нас аккуратный небольшой миграционный прирост в силу увеличения рабочих мест. И это, кстати, хороший знак, но его важно превратить в стабильный тренд. Ну и отдельно — в прошлой стратегии недоглядели энергетику. Это тоже болит.

— Энергодефицит — это проблема или задача?

— Всё, что можно решить за деньги — это, как говорили в Одессе, не проблема. В генеральной схеме уже есть все решения, нужно только найти адекватное финансирование. Смотрите, если мы сейчас не инвестируем в энергетику — потеряем 3 триллиона рублей. А нужны сотни миллиардов. Несравнимая история. Я приведу аналогию. Представьте: вы пришли в банк, взяли кредит под 40% годовых и потратили деньги на еду или поездку в отпуск, а потом платите проценты. Это один вариант. Второй — взяли деньги под 5%, вложили в собственный бизнес, который пять раз обернулся и принёс доход. Так вот мы говорим именно о втором варианте. С учетом дальнего горизонта планирования, объекты новой генерации можно и нужно будет строить за счет и тех денег, которые будут зарабатываться в процессе. Сейчас их может и нет, но они будут заработаны. Дальний Восток — это тот самый бизнес, в который сейчас надо вкладывать. Отдача будет значительной и гораздо быстрее, чем через 30 лет.

— Какие ещё ключевые вызовы заложены в стратегии?

—Пять вызовов, и я их обозначу коротко. Первый — энергетика, мы уже разобрали. Второй — наука и технологии. Стратегия закладывает логику перехода от сырьевой экономики к экономике глубокого передела: усиливаем переработку и наращиваем высокотехнологичный сектор. Но для этого нужен новый научно-исследовательский комплекс. У нас сейчас финансирование науки — 0,2% от ВРП, в пять раз меньше среднероссийского. Это, конечно, надо менять. Третий — кадровый дисбаланс. В 2014-м был профицит трудовых ресурсов, люди уезжали. Сейчас — дефицит в 50 тысяч человек. Предприниматели печалятся — и да, это для них проблема. А макроэкономисты реагируют по-другому: кадровый дефицит — насос для привлечения людей, конкуренция за человеческий капитал, которая поднимет зарплаты и производительность труда. Четвёртый — качество социальной инфраструктуры. Пятый — изменение климата: это отдельный раздел стратегии с конкретными мерами по мерзлоте, пожарам, паводкам и экологии.

— Вы уже провели стратсессии и обсуждения в шести регионах ДФО, что слышите от представителей субъектов? Системные, повторяющиеся темы?

— Везде довольно системно. Во-первых, всем понравился формат — короткий. Предыдущая стратегия была 300 страниц. Лонгриды сейчас не читают, к сожалению. Мы постарались сделать формат, понятный всем.

По содержанию — четыре темы повторяются из региона в регион. Первое: все хотят пролоббировать ключевые проекты своего региона и поднять их в федеральную повестку. Ради этого мы и проводим слушания в каждом регионе — и сделали отдельный региональный раздел. Второе: инфраструктура. Бизнес нам одну и ту же проблему подсвечивает — энергетика, энергетика, энергетика. Болит. Третье: социальная инфраструктура, доступность жилья, школы, больницы. Четвёртое: острейший кадровый дефицит. Ну и отдельно отмечу Владивосток — там очень сильный научно-технологический уклон. Мы сами эту дискуссию отчасти спровоцировали, докричались — и теперь научное сообщество активно включилось в обсуждение документа. На Хабаровской сессии представители ДВО РАН рассказали, что стратегия возбудила интерес у учёных. Это очень позитивный момент.

— Один из ключевых вопросов — демография и привлечение людей. «Длинного рубля» как в советское время нет. А если заработки на Дальнем Востоке и в других регионах сравнимы, зачем сюда ехать? Да, есть регионы, где зарплата номинально выше, но и стоимость жизни такая же.

— Переманивать должен длинный рубль. Но он формируется иначе, не так, как во времена СССР: когда появляются новые рабочие места, возникает дефицит, и компании сами начинают охотиться за людьми. «Приедешь? — Нет. — А если подниму зарплату? — Приеду». Вот это и есть рынок, который заманит сюда людей. Зачем открывать «кошелек» бюджета, который и так напряжённый? Но дело не только в деньгах. Я вот на Ямале проводил анализ: разница доходов ямальца и жителя «средней России» была в четыре-пять раз, потом снизилась до 40–50%. Почему? Потому что улучшились условия жизни — уже не в бытовке живёшь, а в нормальном доме, транспортная связанность лучше. Поэтому главный вектор — улучшение среды для жизни. Надёжная социальная инфраструктура, жильё, высокая транспортная связанность, чтобы ты не чувствовал себя в изоляции, мог оказаться в любой точке страны и мира через одну-две пересадки. И возможности для карьеры. Дальний Восток — это край молодых. Доля молодёжи здесь традиционно выше. Если мы это сохраним, мы решим очень много проблем, связанных и с демографией, и с рождаемостью, в частности. 

— Роботизация, которой уделено особое внимание в новой стратегии — насколько это реальный инструмент для решения кадрового голода?

—Революция уже на пороге. Смотрите на кривую спроса на программистов в мире — был пик, и с внедрением ИИ идёт вниз. Подобное может произойти и в других сферах. Наша тактика такая: создаём несколько центров роботизации — во Владивостоке и Хабаровске, остальные регионы подтянутся. У каждого своя специализация. Приморье — промышленные и подводные роботы. Хабаровск — транспортные: роботы-обходчики для РЖД, системы мониторинга полотна, беспилотный транспорт. Амурская область — сельскохозяйственные. Но важно понимать: робот не заменяет человека, а усиливает его. Это режим сотрудничества — совместной работы человека и машины. Для любого робота нужен приглядывающий за ним хозяин. Глубокая автоматизация — это возможность очень сильно вырастить экономику без существенного увеличения численности населения. И ещё: более высокая производительность труда — это более высокие зарплаты. По сути, Дальний Восток становится полигоном для всей страны по отработке специализированных роботов на огромных распределённых пространствах.

— Есть ли у стратегии план на случай, если что-то пойдёт не так?

—Да, он есть. Но это скорее не план, а сценарий. Сценарий поведения. План — это поставленные цели и задачи. Мы вставили в стратегию два сценария ровно для того, чтобы показать госслужащим и бизнесменам развилку: если ничего не делаем — идём по инерционному, если делаем всё правильно — по целевому. Для тактических вещей — «а что будет, если введут новые санкции, а вдруг отменят?» — есть оперативное сценарное планирование. Это другой инструмент.

— Не боитесь утонуть в советах, включив общественное обсуждение?

— Чтобы обсуждение не превратилось в осуждение, и чтобы не замучили советами — важна организация процесса. Мы рассчитываем на квалифицированных представителей общества от каждой категории: бизнес, наука, власть, гражданское общество. Это превращается в полезную, дополняющую дискуссию по приоритетам и региональной подстройке. Плюс у нас два формата: сама стратегия — короткая, читабельная, и план реализации — там может быть множество конкретных инициатив. А общественные инициативы могут реализовываться и самостоятельно.

Мы рассматриваем обсуждение стратегии как способ сфокусировать всё общество на прорывных для Дальнего Востока направлениях.

Ознакомиться с новой Стратегией Дальнего Востока и внести свои предложения: https://dfostrategy.vostokgosplan.ru

Скромный Дальний Восток

Граждане России к 1 марта 2026 года задолжали 36,3 трлн рублей по договорам займов. Каждый экономически активный житель, а их на начало 2026 года зарегистрировано около 76,2 млн человек, несет обязательства на сумму 476,3 тысячи рублей. При этом банкам должны даже представители работающей молодежи в возрасте до 35 лет — таких в России сейчас около 21,5 млн.

Самый большой вклад в задолженность россиян по потребительским кредитам стабильно вносит Центральный федеральный округ — 10,95 трлн рублей на 1 марта 2026 года, что составляет чуть меньше 30% от общей суммы. Самый низкий показатель по кредитным обязательствам — у населения регионов Северного Кавказа (1,11 трлн рублей). Объем потребительских займов в Дальневосточном федеральном округе вдвое выше и составляет 2,43 трлн рублей, но на фоне данных остальных макрорегионов выглядит одним из самых скромных.

К 1 марта 2026 года самыми активными заемщиками на Дальнем Востоке оказались жители Приморского края. Банки выдали им потребительские кредиты на общую сумму 556,417 млрд рублей. На втором месте оказалась Якутия (418,65 млрд рублей), замыкает тройку Хабаровский край (368,53 млрд рублей). Остальные регионы ДФО, по оценкам Центробанка РФ, отличились следующими показателями задолженности:

• Республика Бурятия — 253,304 млрд рублей;

• Забайкальский край — 247,086 млрд рублей;

• Амурская область — 219,257 млрд рублей;

• Сахалинская область — 173,310 млрд рублей;

• Камчатский край — 95,897 млрд рублей;

• Магаданская область — 49,131 млрд рублей;

• ЕАО — 28,616 млрд рублей;

• Чукотский АО — 19,995 млрд рублей.

Чтобы четче обозначить масштаб этих сумм, сравним их с данными из опубликованных законов о региональных бюджетах Дальнего Востока. В Сахалинской области, к примеру, общий объем доходов казны на весь 2026 год составляет 190,9 млрд рублей — всего на 17 млрд больше, чем сложившаяся кредитная задолженность островитян на потребительские нужды. В Забайкальском крае бюджетные доходы на текущий год составляют 162 млрд рублей. Нехитрая арифметика подсказывает, что жители этого региона успели задолжать банкам на 85 млрд рублей больше, чем власти готовы потратить на поддержание качества их жизни. Еще более удручающая ситуация сложилась в Бурятии: там объем долгов граждан превысил сумму доходов бюджета региона в два раза. Говорит ли это об общей неудовлетворенности населения уровнем повседневного комфорта? Скорее да, чем нет.

Экономят не везде

Анализируя изменение общей суммы задолженности жителей Дальнего Востока перед банками и микрофинансовыми организациями, можно отметить небольшое замедление темпов накопления кредитной массы. Так, на 1 января 2024 года совокупный долг по потребительским кредитам в ДФО составлял 2,215 трлн рублей, к 1 января 2025 года вырос до 2,366 трлн рублей, а к 1 января текущего года был на уровне 2,406 трлн рублей. В то время как общая сумма займов физлиц в 2024 году выросла на 151 млрд рублей, по итогам 2025-го прибавка составила лишь 40 млрд. Это говорит о том, что дальневосточники, расплачиваясь по действующим кредитным обязательствам, не торопились оформлять новые договора потребительских займов.

В отдельно взятых регионах Дальнего Востока наблюдается тенденция к сокращению общей долговой массы. В частности, это заметно на примере Магаданской области: за два года показатель задолженности по потребительским кредитам в этом субъекте снизился с 52 млрд рублей до 49 млрд рублей. В Чукотском АО актуальный объем обязательств населения составляет 19,9 млрд рублей — чуть меньше, чем в 2025 году. На 700 млн рублей снизилась потребительская задолженность в ЕАО; на 1,5 млрд — в Камчатском крае.

Остальные регионы ДФО продолжают наращивать долги по потребительским кредитам. С 1 января 2025 года по 1 марта 2026-го почти на 14 млрд рублей выросла задолженность жителей Приморья. В Бурятии прирост вновь оформленных потребительских кредитов составил чуть меньше 26 млрд рублей, в Якутии — около 8 млрд рублей, в Забайкалье — 10 млрд рублей. Население Хабаровского края «нарастило» задолженность на 7,5 млрд рублей за это же время, а Сахалинская область — на 4,5 млрд рублей.

Сразу два региона Дальнего Востока вошли в общероссийский топ-5 с самыми низкими суммарными объемами обязательств по потребительскому кредитованию. Безусловный лидер здесь — Ненецкий АО, где сумма задолженности составила 12,26 млрд рублей. На втором месте Ингушетия, чье население расплачивается с долгами на сумму 15 млрд рублей. Третье место взял Чукотский АО (19,9 млрд рублей), четвертое — ЕАО (28,6 млрд рублей), а пятое — Республика Алтай (43,6 млрд рублей).

В то же время весь Дальний Восток, включающий в себя 11 регионов, задолжал банкам и микрофинансовым организациям по потребительским кредитам меньше, чем одна Московская область: к 1 марта 2026 года ее объем невыплаченных займов составил 2,967 трлн рублей. Безусловным лидером по этому показателю стала Москва: 4,448 трлн рублей. У жителей Санкт-Петербурга накопилось потребительских кредитов на 1,94 трлн рублей, а у Краснодарского края — на 1,63 трлн рублей. Население Республики Татарстан закредитовано на 1,19 трлн рублей; Свердловской области — на 1,139 трлн рублей; Тюменской области — на 1,509 трлн рублей.

Тревожные новости

На фоне растущей задолженности россиян по потребительским кредитам увеличивается и объем несвоевременно исполняемых обязательств. По данным ЦБ РФ, к 1 марта 2026 года жители всех регионов страны накопили просроченных платежей на 1,66 трлн рублей, что на 24 млрд превышает показатели 1 января 2026 года. За 2025 год, отмечают финансовые эксперты, доля просроченной задолженности увеличилась на 4,59% — для сравнения, по итогам 2024 года она составляла 3,98%. У Дальнего Востока показатель несвоевременных оплат по кредитным обязательствам оказался самым маленьким в рейтинге федеральных округов: лишь 96,59 млрд рублей. Это в 2,2 раза меньше, чем у соседней Сибири и в 1,6 раза меньше, чем на Урале. Рейтинг регионов по сумме просроченной задолженности сформировался так:

• Приморский край — 21,2 млрд рублей;

• Хабаровский край — 14,58 млрд рублей;

• Республика Саха (Якутия) — 14,406 млрд рублей;

• Забайкальский край — 11,258 млрд рублей;

• Республика Бурятия — 9,47 млрд рублей;

• Амурская область — 9,136 млрд рублей;

• Сахалинская область — 7,146 млрд рублей;

• Камчатский край — 4,556 млрд рублей;

• Магаданская область — 2,362 млрд рублей;

• ЕАО — 1,717 млрд рублей;

• Чукотский АО — 765 млн рублей.

За последние 6 месяцев (с 1 октября 2025 года по 1 марта 2026 года) в девяти из 11 регионов Дальнего Востока объем просроченной задолженности снизился. Так, жители Бурятии, Камчатского края и Забайкалья погасили около 250 млн рублей обязательств с нарушенным сроком исполнения. В Приморском крае и в Чукотском АО этот показатель составил около 15 млн рублей, в Хабаровском крае — более 750 млн рублей, в Амурской области — свыше 500 млн рублей, в Сахалинской области — чуть больше 400 млн рублей, в ЕАО — 150 млн рублей, а в Магаданской области — около 50 млн рублей.

В то же время Якутия продолжает копить просроченные долги по потребительским кредитам: за полгода их объем вырос на 300 млн рублей. На фоне недавно обнародованных сведений Росстата о том, что в Республике Саха наблюдается самый большой объем невыплат заработной платы сотрудникам местных предприятий, наиболее вероятное развитие ситуации в ближайшее время — дальнейший рост просроченных платежей банкам. Якутянам, которым не платят зарплату, просто не на что будет обслуживать свои займы. А с учетом неприятной, но продолжающейся тенденции увеличения задолженности по оплате труда во всех регионах Дальнего Востока, подобная ситуация может затронуть не только Республику Саха, но и ее ближайших соседей. 

Федеральный тренд

Задолженность по заработной плате растет по всей стране: это подтверждают отчеты Росстата. По данным ведомства, на конец января 2026 года сумма невыплат сотрудникам предприятий составила 1 млрд 855,9 тыс. рублей. Это на 1,4 млрд рублей или в 5 раз больше, чем в конце января 2025 года, хотя аналитики утверждают: в сравнении с декабрем 2025-го наметилось улучшение. С конца прошлого года российские предприятия погасили 171,3 млн рублей задолженности. Тем не менее, этот намек на позитивную тенденцию исчерпал себя уже по итогам февраля 2026 года: долги организаций перед работниками вновь выросли. По сведениям Росстата, к началу марта суммарно они составили уже 2 млрд 9 млн 800 тыс. рублей — на 153,9 млн рублей больше, чем в январе. В сравнении с аналогичным периодом 2025 года ситуация еще хуже: рост на 66% или на 799,3 млн рублей.

В январе 2026 года общая задолженность российских предприятий перед своими специалистами складывалась на 40,7% из неуплат, образовавшихся за текущий месяц — они составили 755,3 млн рублей. С 2025 года перенеслись долги на общую сумму 962,8 млн рублей (51,9%), еще 137,8 млн (7,4%) — неоплаченные обязательства организаций за 2024 и предшествующие годы. В феврале текущего года ситуация выглядела уже иначе. Российские компании активно гасили свежие долги: лишь 358,5 млн рублей или 17,8% неоплаченных обязательств образовались в 2026 году. С 2025 года накопилось уже 1 318,1 млн рублей (65,6%), а более ранних долгов — на 333,2 млн рублей (16,6%).

Основной причиной накопления задолженности по заработной плате компании называют отсутствие собственных средств. На втором месте — неаккуратные поступления денег из местных бюджетов, с которыми у предприятий заключены договоры об оказании услуг или поставке товаров. В связи с нехваткой средств на выплату заработной платы растет и число сотрудников, которые поневоле становятся кредиторами своих работодателей. Так, по данным Росстата, в январе 2026 года предприятия РФ не рассчитались с 8,3 тыс. специалистов. А по итогам февраля 2026 года эта цифра выросла до 9,1 тыс. человек. В аналогичные периоды 2025 года ожидающих оплаты за свой труд было 4,3 и 2,1 тыс. человек соответственно, что также подтверждает растущую негативную тенденцию и накопление долгов.

В целом по России самой неблагополучной экономической отраслью в части своевременной оплаты труда работников стало строительство. В январе 2026 года с ней было связано 42% всех непогашенных долгов организаций перед сотрудниками. В феврале эта доля выросла до 42,7%. В обрабатывающих производствах, наоборот, доля задолженности сократилась с 31,1% до 25,2% за месяц. На третьем месте — добыча полезных ископаемых: в январе текущего года 11% невыплаты зарплаты было связано с деятельностью таких компаний, а в феврале — 14,2%.

Не все в порядке 

В Дальневосточном федеральном округе сложилась своя картина. Прежде всего стоит отметить, что не во всех регионах территориальные подразделения Росстата публикуют в открытом доступе текущую ситуацию с задолженностью предприятий по заработной плате. Однако в сводных отчетах Федеральной службы государственной статистики информации достаточно, чтобы получить представление о платежеспособности дальневосточных компаний.

Суммарный объем долгов по зарплате на Дальнем Востоке составил 224,9 млн рублей в декабре 2025 года, 329,1 млн — в январе 2026 года и 415,8 млн рублей — в феврале 2026 года. За три месяца общая задолженность предприятий выросла почти в два раза. Половину суммы «обеспечили» всего два из 11 регионов ДФО — это Сахалинская область и Республика Саха (Якутия).

По данным Росстата, в декабре 2025 года объем задолженности предприятий в субъектах Дальнего Востока распределялся так:

• Общая сумма — 224,9 млн рублей;

• Сахалинская область — 97,5 млн рублей;

• Забайкальский край — 79,7 млн рублей;

• Хабаровский край — 21,0 млн рублей;

• Приморский край — 16,5 млн рублей;

• Камчатский край — 9,6 млн рублей;

• Республика Бурятия — 0,4 млн рублей;

• Магаданская область — 0,3 млн рублей.

У Якутии, Амурской области, ЕАО и Чукотского АО задолженность предприятий перед сотрудниками отсутствовала. Но уже по итогам января 2026 года ситуация изменилась. На фоне общего долга предприятий ДФО, который вырос до 329,1 млн рублей, в субъектах федерального округа произошли следующие негативные корректировки:

• Сахалинская область — 97,8 млн рублей;

• Республика Саха (Якутия) — 90,2 млн рублей;

• Забайкальский край — 77 млн рублей;

• Хабаровский край — 25,1 млн рублей;

• Камчатский край — 20,3 млн рублей;

• Приморский край — 18,4 млн рублей;

• Магаданская область — 0,3 млн рублей.

Предприятия Амурской области, Еврейской автономной области и Чукотки сохранили финансовую стабильность, а в Бурятии погасили долги. Одновременно в Якутии возникла довольно серьезная задолженность компаний перед сотрудниками. Увеличились суммы неуплат в Хабаровском крае, Приморье, на Камчатке и на Сахалине. Стабильная и небольшая задолженность — менее 1 млн рублей — сохранилась на Колыме.

По итогам февраля 2026 года без отрицательного показателя осталось три региона: проблемы появились у работодателей в ЕАО. Кроме того, на первое место в списке дальневосточных субъектов с самой большой задолженностью вышла Якутия.

• Общая сумма — 415,8 млн рублей;

• Республика Саха (Якутия) — 148,1 млн рублей;

• Сахалинская область — 113,7 млн рублей;

• Забайкальский край — 76,5 млн рублей;

• Камчатский край — 31,8 млн рублей;

• Хабаровский край — 21,9 млн рублей;

• Приморский край — 20,5 млн рублей;

• ЕАО — 2,9 млн рублей;

• Магаданская область — 0,3 млн рублей.

В общей дальневосточной картине особенно выделяются три региона, где складывается самая высокая задолженность предприятий по заработной плате. Это Республика Саха, Сахалинская область и Забайкальский край. Средняя зарплата в этих субъектах в январе и феврале 2026 года превысила общероссийскую планку. Так, в Якутии она составляет от 139 до 192 тыс. рублей, в Забайкальском крае — от 93 до 145 тыс. рублей, а на Сахалине — от 90 до 148 тыс. рублей в месяц (после вычета НДФЛ). При этом численность населения в островном регионе в два раза ниже. Лишь около 456 тыс. граждан живут на Сахалине и Курилах, в то время как в Республике Саха и Забайкалье эта цифра приближается к 990 тыс. жителей.

При сопоставимых средних зарплатах и такой разнице в плотности населения сравнение сумм задолженности говорит о том, что на островах растет количество предприятий, которые не могут позволить себе содержание привычного штата специалистов. Кроме того, по Сахалину, как и по Якутии, ощутимо «бьют» северные надбавки к зарплате: общая в ДФО тенденция, тормозящая развитие бизнеса, в этих регионах ощущается особенно сильно.

Бывает и хуже

Если сравнивать сложившуюся в ДФО ситуацию с финансовой картиной в других макрорегионах, все в действительности не так плохо (но могло быть, конечно, и лучше). Как сообщает Росстат в своих отчетах, самая печальная обстановка сложилась в Южном федеральном округе. К концу декабря 2025 года предприятия в восьми регионах ЮФО накопили 623,1 млн рублей долгов по зарплате. В январе 2026 года сумма уменьшилась до 602,4 млн рублей, а в феврале снова выросла до 643,6 млн рублей. Позицию абсолютного аутсайдера России макрорегиону обеспечивает Краснодарский край: там долги по зарплате стабильно превышают полмиллиарда рублей.

В общем рейтинге федеральных округов РФ ситуация выглядит следующим образом:

Декабрь 2025 года

• Южный ФО — 623,1 млн рублей;

• Сибирский ФО — 350 млн рублей;

• Северо-Западный ФО — 330,4 млн рублей;

• Приволжский ФО — 264 млн рублей;

• Центральный ФО — 227,5 млн рублей

• Дальневосточный ФО — 224,9 млн рублей

• Северо-Кавказский ФО — 7,3 млн рублей

• Уральский ФО — 0.

Январь 2026 года

• Южный ФО — 602,4 млн рублей;

• Северо-Западный ФО — 353 млн рублей;

• Дальневосточный ФО — 329,1 млн рублей;

• Приволжский ФО — 314,2 млн рублей;

• Центральный ФО — 179,7 млн рублей;

• Сибирский ФО — 65,6 млн рублей;

• Северо-Кавказский ФО — 11,8 млн рублей;

• Уральский ФО — 0.

Февраль 2026 года

• Южный ФО — 643,6 млн рублей;

• Дальневосточный ФО — 415,8 млн рублей;

• Приволжский ФО — 362,1 млн рублей;

• Северо-Западный ФО — 332,8 млн рублей;

• Центральный ФО — 166,3 млн рублей;

• Сибирский ФО — 69,7 млн рублей;

• Северо-Кавказский ФО — 19,5 млн рублей;

• Уральский ФО — 0.

Простой математический анализ показывает: объемы задолженности по зарплате наращивает не только Дальний Восток. Но если на Северном Кавказе прибавка составила 12 млн рублей за три месяца, то в ДФО — почти 200 млн рублей. Это гораздо больше, чем в Южном федеральном округе, где сохраняется самая плачевная ситуация с невыплатой зарплат в России, и все дальше от тенденции соседей из Сибири, которые за те же три месяца сократили объем задолженности почти в 6 раз. Компаниям ДФО нужно оперативно искать выход, иначе к лету 2026 года весь федеральный округ по зарплатным долгам обгонит небольшой Краснодарский край.