Школа гидов природного туризма в Хибинах открыла набор на 2027 год

10 лет забытья

Хехцир — известное и излюбленное место хабаровчан: здесь и погулять можно, и на скалы забраться, а раньше — лет 10 назад — можно было еще на лыжах и сноуборде покататься — на ГЛК «Спартак». Потом был передел собственности, забытье, и кататься приходилось ездить или под Комсомольск-на-Амуре на «Холдоми», или на Сахалин на «Горный воздух». В 2024 году горнолыжку удалось перезапустить с новым названием «Хехцир», новыми подъемниками и новыми трассами.

Но еще на стадии проекта было понятно: такой комплекс должен работать круглый год, а значит, нужна инфраструктура не только для любителей «покатушек». «Легенды Хехцира» — как раз один из первых шагов. И первые два уик-энда после открытия тропы, когда на лесной дороге образовались часовые пробки, показали, что интерес у горожан небывалый.

Вперед и вверх!

В самом начале тропы можно ознакомиться с маршрутом (а заодно и оценить свои силы), а также считать QR-код, чтобы во время прогулки онлайн получать информацию о локациях и достопримечательностях, встречающихся на пути. А их тут немало; собственно, поэтому в названии тропы слово «легенда» и употребляется во множественном числе.

Во-первых, на тропе собрали практически всех духов и божков, которым поклонялись в древности и уважают до сих пор коренные народы Амура: тут вам и Подя (все любители рыбалки знают, что если его не задобрить, улова не будет), и Калгама, и Дюли — всего вам повстречается 10 сэвэнов — изображений духов, вырезанных из дерева. Один из стендов рассказывает легенду появления названия Хехцир — это производное от имени гольда-охотника Хээкчира Фаенгуни, ставшего шаманом и способного слышать, как разговаривают деревья, птицы и звери. Не обошли вниманием и знаменитого благодаря Владимиру Арсеньеву Дерсу Узала.

Примерно на середине подъема встречается фанза (традиционное летнее жилище нанайцев, удэгейцев и других народов Амура), в которую можно зайти, осмотреться и потрогать все своими руками. Вообще, тактильность — одна из главных «фишек» тропы.

Зеленое море тайги и полутысячелетний кедр

Помимо погружения в мир аборигенов Приамурья, «Легенды Хехцира» впечатляют природными красотами, и главные герои — конечно же, деревья. Собственно, и тропу проложили между ними, прямо по тайге: отсыпали подушку из камней, оборудовали водопропуски, а весной укрепят склоны, чтобы тропа не «сползала».

Но вернемся к деревьям: их тут много, и они разные — примерно в районе Хабаровска проходит граница северных и южных лесов, так что флора здесь удивляет соседством лиан и хвойных. Ученые из Дальневосточного научно-исследовательского института лесного хозяйства помогли сделать правильные описания к деревьям и растениям, а также установили возраст некоторых деревьев. К примеру, на тропе есть кедр, которому 470 (!) лет. Дорожка, кстати, изначально к нему не вела, но когда стало ясно, что пройти мимо такой достопримечательности попросту нельзя, то специально сделали ответвление и лестницу, чтобы к пятивековому кедру можно было спуститься и пообниматься с ним.

— Кедр ведь у нас дерево жизни! Обниматься с ним жизненно необходимо! — рассказывает директор центра отдыха и туризма «Хехцир» Сергей Гришин, который отправился с нами на тропу.

Смотровых площадок несколько. «Дом филина» посвящена птицам. Сергей Гришин рассказал, что когда прокладывали тропу, заметили, что в одном месте большое количество птиц, да еще и поющих на все лады. Тогда и решили здесь оборудовать площадку, посвященную птицам: для детей установили табло с переворачивающимися кубиками, чтобы можно было по изображению попробовать угадать птицу, а на обороте тут же проверить свою догадку.

Чтобы птиц было лучше слышно, тут установлен огромный раструб, к которому необходимо прикладывать ухо. Правда, большая часть туристов почему-то думает, что в него надо кричать, поэтому то и дело по склонам Хехцира доносится раскатистое «Димоооооон!».

«Дом медведя» — эта площадка тоже появилась уже в процессе: случайно нашли ствол дерева, в котором гималайский медведь обустроил себе берлогу. Для антуража посадили туда чучело мишки, но замечают его не все — берлога оборудована на высоте.

Зверей, кстати, вполне себе живых и настоящих на Хехцире хватает — здесь живут и медведи, и тигры. Именно поэтому на тропу запрещено приезжать с собаками (это излюбленная добыча тигров), а режим работы завязан на светлое время суток (открыто все дни, кроме понедельника).

— А зимой будет работать? — спрашиваю у Сергея.

— Обязательно! Правда, у нас еще не было зимнего опыта эксплуатации, но, думаю, снегоходом проложим маршрут, и все будет работать. Зимой Хехцир прекрасен по-своему, — отвечает Сергей Гришин.

Зимой, кстати, можно подняться на вершину на «канатке», а по тропе спускаться — так проще для пожилых. Это одно из пожеланий по улучшению тропы: синхронизировать работу подъемника с тропой, чтобы и летом можно было не идти вверх по тропе, а спускаться по ней.

— Сама тропа закончена, она в таком конструктиве и останется. Но мы сейчас собираем обратную связь от жителей, что можно было бы сделать лучше, что можно было бы сделать удобней, — рассказала нам министр туризма Хабаровского края Марина Ярцева. — Например, первые посетители рассказали, что необходимы дополнительные указатели, особенно внизу, потому что не понимают люди, куда идти дальше.

В списке «хотелок» также туалеты.

Метеоритный дождь

Двигаемся дальше вверх, и тут нам встречается курум — каменная река: столетиями камни под воздействием дождя, ветра и льда отделялись от скалы и выходили на поверхность земли. Есть версия, что в этом месте упал метеорит, поэтому в структуре камня можно встретить различные породы и цвета. Хотя это, скорее, просто еще одна легенда Хехцира.

А вот упавший летом 1944 года на склон Хехцира американский бомбардировщик B-29 — вполне себе реальная история: «отработав» по объекту на острове Кюсю, американцы при возвращении на базу были подбиты. В итоге долетели до Хабаровска, где спрыгнули с парашютами, а неуправляемая машина врезалась в один из склонов Хехцира, «прорубив» просеку. Она потом, кстати, стала будущей горнолыжной трассой, имя которой дали «Самолетка».

Кстати, если вы читаете на стенде про эту историю или фотографируетесь с арт-объектом «Самолет», значит, вы уже почти пришли: небольшой финальный спурт — и вы на вершине Хехцира, где заканчивается «канатка» и откуда в ясную погоду открывается великолепный вид на Хабаровск, долину Амура и Китай.

На прохождение тропы по умолчанию закладывается четыре часа: неспешным шагом, с остановками на фотозоны, отдых и перекус. Конечно, кто-то преодолевает дистанцию быстрее, кто-то и вовсе не доходит до вершины — у каждого «легенда» своя.

Первая, но не последняя

«Легенды Хехцира» — первая экотропа в Хабаровском крае, но не последняя. Уже вовсю идет оборудование тропы в национальном нанайском селе Сикачи-Алян, где место притяжения — знаменитые петроглифы, которые старше египетских пирамид! Пятикилометровый маршрут «Легенды сэвэнов» уже обретает визуализацию: на спуске к Амуру, где находятся камни с петроглифами, уже оборудовали деревянный тротуар, в следующем году появятся арт-объекты и заработает визит-центр. 

Сентябрьская идиллия

Купальный сезон официально закрывается в Вэйхае, имеющем примерно тысячу (!) километров береговой линии, 30 сентября. 1 октября, в День образования Китайской Народной Республики, начинается «Золотая неделя», когда каждый стремится собраться с семьей у родного очага. С пляжей уходят спасатели, убираются шезлонги и зонтики, и купаться в изумительно чистой морской воде можно только на собственный страх и риск. Впрочем, в октябре она достаточно быстро охладится до плюс 19 по Цельсию.

До самого же конца сентября море держит комфортные для россиян 22–23 градуса. Из местных в воде плещутся разве что дети, мужественно-спортивные мужчины и совсем отчаянные женщины. Шезлонги практически свободны — иностранных гостей почти нет, а китайцы не ценят загар и располагаются на мягком песке, на ступеньках и скамеечках, в палатках или гуляют по пляжам. От солнца прикрываются без фанатизма — оно очень теплое, но при этом не обжигающее: Вэйхай расположен на 37,5 градуса северной широты.

Воздух тоже летний — от 23 до 26 по Цельсию, вечером или в ветреную погоду можно набросить ветровки либо, как это делают туристы-китайцы, гостиничные вафельные белые халаты. Наплыв отдыхающих уже схлынул, а вся туристическая инфраструктура еще развернута. Вэйхай предлагает классический комплект азиатского курорта — горячие источники, стеклянный мост, гольф, шопинг, шоу, аква-, зоо- и тематические парки, храмы, музеи и однодневные поездки на автобусах и катерах.

— Морской отдых в Вэйхае и окрестностях наполнен рыбацкими традициями, — рассказывает вице-мэр Вэйхая Ян Ли. — Самое характерное жилье в местности Цзяодун — это дом, чьи стены были построены из камней, а крыша из сушеных морских водорослей, которые не подвергаются тлению в течение ста лет. В Вэйхае расположились примерно 168 островов, над которыми всегда летают чайки и цапли. Они красивы и своеобразны, идеальны для морского и приключенческого путешествия.

О главном

Еще в 2003-м Вэйхай был признан ЮНЕСКО «городом, наиболее благоприятным для жизни человека». Он по китайским меркам невелик — население составляет около двух миллионов — и очень чист. В нем пахнет едой, не поверите, но только в точках питания. А во всех остальных местах в воздухе висят ароматы сосен, разнотравья и морской свежести. На вэйхайских пляжах развеваются голубые экофлаги. Это спокойная семейная курортная зона — интересная, ухоженная и сравнительно недорогая.

— Вэйхай — это так называемый средний Китай, — рассказывает гид-переводчик одного из турагентств, работающих с российскими туристами, Ван, выбравший себе русское имя Коля. — Цены здесь выше, чем на севере, к примеру, в провинции Хэйлунцзян, но сильно уступают столичным и тем более южным, таким, как в Гуанчжоу или на Хайнане. Многие достопримечательности можно осмотреть бесплатно, а доехать до них на общественном транспорте за юань или два (на дальние, но все еще городские локации). Шоу и аттракционы работают до 1 октября.

Практически на каждой автобусной остановке есть отдельный плакат с рекламой четырех туристических маршрутов «хоп он – хоп офф». Купив круговой билет, можно выходить на любой из остановок, гулять и фотографироваться в своем темпе, а потом продолжать движение или возвращаться домой на каком-нибудь из следующих автобусов этого тура. Самый короткий маршрут с семью остановочными пунктами в центре обойдется в 28 юаней, самый длинный, загородный — в 78.

В Вэйхае красиво. Большинство городских парков — это сохраненные в неприкосновенности хвойные леса, снабженные полной туристической инфраструктурой. Бесконечный морской променад из череды парков перемежается современными архитектурными арт-объектами. В числе обязательных к посещению — «Ворота счастья» и «Окно в Вэйхай». Первые — это огромная смотровая площадка на высоте 45 метров, куда за 20 юаней поднимаются на стеклянных лифтах.

Не сфотографировался – значит, не был!

Второе — гигантская медная рамка с длинной стороной примерно в 50 метров, которую держат огромные руки. Если смотреть через нее со стороны моря, видишь городской пейзаж, со стороны набережной — морской. Как минимум два варианта селфи. Вообще, снимать на популярной точке себя любимого, любимых друзей и членов семьи, ну или просто любимых — главное занятие китайских путешественников, и не только в Вэйхае.

Некоторые умудряются делать это даже на фоне очереди за свежим гобаджоу на ночном рынке в корейском квартале Ханлефань. Вэйхай лежит ближе всех остальных городов Китая к Республике Корея, и проводить по вечерам время в квартале любят и туристы, и местные. Молодежь под звуки кей-попа примеряет ханбоки, детвора набирает корейских сладостей, женщины — косметику. Но пик популярности среди локаций принадлежит Факельной улице, европейскому кварталу, выходящему на побережье.

— Кто-то из фотографов опубликовал в сети снимок крутого спуска к Международному пляжу в месте, где «небо встречается с морем», — докладывает историю притяжения туристов коллега Коли Вана гид-переводчица с русским именем Надя. — Потом популярные китайские тревел-блогеры включили Факельную в подборки «самых красивых улиц для прогулок» и «лучших мест для рассвета». Теперь эту точку называют «китайской Камакурой» — по атмосфере и виду на море.

Европейской архитектурой и гольф-клубами Вэйхай обязан Англии. В течение 30 лет (с 1898 года) город назывался Порт-Эдвард. Великобритания взяла его в аренду в противовес Порт-Артуру, который в то время арендовала Россия. Исторические корни этого большинству россиян известны слабо. Белые пятна можно восполнить, посетив остров Люгундао, где погиб флот династии Цин. На половине острова китайский флот базируется и сейчас. На второй, куда паромы беспрерывно возят экскурсантов, находятся музеи и парк.

История наглядно и образно

Сразу у пирса на острове Люгундао стоит замечательный памятник славному китайскому адмиралу Дин Жучану и музей длившейся почти год Первой японо-китайской войны 1894–1895 годов, о которой не рассказывают в наших школах. В ходе нее Поднебесная потерпела сокрушительное поражение, потеряв Тайвань, армию и флот, а также своего вассала, соседнюю Корею. В этой войне окончательно проявились слабость и феодальная раздробленность империи Цин, возглавляемой маньчжурской династией.

— Нужно напомнить, что перед тем Китай пережил две опиумных войны и самую кровопролитную в его истории гражданскую — восстание тайпинов, — отмечает кандидат исторических наук Валерий Королюк. — Тогда впервые столь мощно показала свои острые зубы усиленно модернизирующаяся после Реставрации Мэйдзи японская военщина, а всего через десяток лет после той тренировки на цинских войсках она, подзуживаемая европейцами, больно тяпнула ими казавшуюся всем непобедимой Россию.

Об истории древней — легендарной китайской эпохе Хуася, зародившейся на побережье Желтого моря более пяти тысяч лет назад, рассказывает одноименное первое в мире (!) панорамное вечернее шоу. Его называют главной достопримечательностью Вэйхая. «Хуася» было разработано и поставлено одним из наиболее известных китайских режиссеров Ли Анем вместе с лучшими специалистами по спецэффектам, которые занимались организацией церемоний открытия и закрытия Летних Олимпийских Игр в Пекине.

Центральное место в этом шоу отведено подвижным зрительским трибунам, которые в процессе представления проходят полный оборот внутри кольца грандиозных статичных декораций. Перед глазами зрителей открывается роскошное зрелище. Действо разворачивается на фоне прекрасных гор и чистых рек (в его ходе на сцену выливается более пяти тысяч тонн воды) и прекрасно сочетается с ярким и очень эмоциональным представлением. К слову, билет на него стоит около четырех тысяч рублей.

Кулинарный сезон

— Осень тут привлекательна и богата плодами моря и фруктами! Вэйхай — единственный город страны, который признан как «развлекательный рыболовецкий центр». Он стал самой крупной рыбопромышленной базой КНР, среднее годовое количество морепродуктов на душу населения составляет более тонны, — продолжает свой рассказ вице-мэр Ян Ли. — Вэйхай также является основным районом по выращиванию яблок, пятилистного женьшеня и крупнейшим производителем инжира в Китае.

Кухня Вэйхая — это часть знаменитой шаньдунской кухни Лу цай, одной из восьми кулинарных традиций Китая, с явным уклоном в сторону даров моря. Деликатесом считается тушеный трепанг, популярны гребешок в чесночном соусе, жареные креветки с перцем, пельмени из макрели и тофу, тушеный с морепродуктами. Весь сентябрь на фруктовых рядах базаров царит белый (это видовая принадлежность, по цвету он зеленый) инжир — по демократичной цене 10 юаней за полкило.

В это время местная промышленность выпускает инжирный сок (по вкусу это скорее компот) и совершенно восхитительное инжирное пиво. А еще инжир в Вэйхае наряду с фасолью, орехами, цукатами, мясом, лотосом и соленым желтком утиных яиц становится начинкой для лунных пряников — юэбинов. В дни осеннего равноденствия их едят в каждой китайской семье, и в каждой провинции стараются сделать упор на свой вкус. Вэйхаю для этого даже не надо стараться, среди сладких начинок инжир наиболее лаком.

Состоятельные жители КНР давно оценили кулинарную ценность осеннего Вэйхая — в это время здесь самое большое скопление кабриолетов. В этот сезон, кстати, в Вэйхайском большом театре начинаются постоянные выступления, а городская библиотека работает круглосуточно. Как подчеркивает Ян Ли, «изысканная музыка и аромат книг никогда не покидают город». А вот увидеть стаи диких лебедей-кликунов можно только зимой. Тысячными стаями они прилетают на зимовку из Сибири на озера в соседнем уезде Жунчэн.

В гостях у «людей Амура»

В фойе культурно-досугового центра Сикачи-Аляна не то что яблоку, ягоде негде упасть. Слева — прилавки с оберегами, амулетами, кольцами и серьгами, рюкзаками и шоперами, значками, открытками — всё ручной работы с символикой различных аборигенных народов. Нанайских больше, конечно. Всё же мангбо найни, люди Амура, — хозяева праздника. Справа доносятся умопомрачительные запахи — там точка с продукцией местных фермеров и ряды блюд, приготовленных на конкурс хозяйками из Сикачи-Аляна и Лидоги.

Из школьной столовой плывут ароматы лепешек (ушло 26 килограммов муки) и ухи (100 литров, из трех видов рыбы — сазана, белого амура и толстолобика), в спортзале заканчивают переодеваться модели, со сцены убегают после финального прогона танцоры. Начинается! «Бачигоапу, андана — здравствуйте, друзья!» Под рокот бубна и знакомый каждому нанайцу сказочный зачин «было это так давно, что даже облака не помнят» врип главы Хабаровского муниципального района Сергей Будкин дает фестивалю старт.

— Раньше «Андана», которому уже более 20 лет, был простым сельским праздником, который мы проводили, как правило, в День рыбака. Благодаря помощи властей района и правительства края он вырос до районного фестиваля. Я думаю, праздники выполняют важную задачу сохранения родной культуры. Но еще более важно, что это вклад в знакомство и содружество всех народов нашей многонациональной страны. Нам надо всем дружить, жить в мире и знать культуру друг друга, — убеждена глава поселения Нина Дружинина.

Успеть за три часа

Программа фестиваля классическая — экскурсия к знаменитым петроглифам (главному объекту притяжения туристов в село), мастер-классы, выступления танцоров и певцов, кулинарный конкурс, дегустация, угощение, спортивные состязания… Есть и необычный пункт — дефиле. На все определено три часа, события идут в разных локациях одновременно, и гости разбиваются на группы по предпочтениям. Детвору рассаживают за столики — рисовать по бересте и расписывать кружки.

Военные, ребята из 64-й отдельной гвардейской мотострелковой бригады, базирующейся у соседнего Князе-Волконского, дружно выдвигаются на спортплощадку, на матч по национальной нанайской игре чакпан. В Сикачи-Аляне в нее играют все школьники. Это заслуга местного учителя физкультуры, большого энтузиаста аборигенных игр Петра Данкана. Он — тренер команды района по национальному многоборью, в составе которой как раз его ученики, нынешние и бывшие.

— Игра «чакпан» немного напоминает волейбол, — рассказывает Петр Данкан. — На поле, разбитом на секторы, — две команды по пять человек. Травяной мяч (в прошлом его роль исполняла кочка) нужно ловить собственно чакпашками — подобием острог. Сотни лет назад на берегах Амура наши предки как раз острогами и играли, но сейчас игра стала быстрее. «Чакпан» развивает меткость, ловкость и выносливость, это же сколько побегать надо! Хотя раньше из-за большего веса спортинвентаря игрокам намного сложнее было, и бегали изначально по песку, на берегу реки.

От «Ненгне» до «Анданы»

Чакпан — игра невероятно азартная, и публика на трибунах сопровождает свистом и аплодисментами любой удачный пас. На поле против военных выходит команда компании «Транснефть — Дальний Восток». Нефтетранспортники уже второй раз выступают партнером этнофестивалей в Сикачи-Аляне. Начали в апреле этого года с посвященного пробуждению природы и очищению Амура ото льда фестиваля «Ненгне», что переводится с нанайского как «весна».

— Символично, что наше предприятие выступает партнером и праздника «Андана», который в 2026-м посвящен Году единства народов России, — считает начальник отдела «Транснефть — Дальний Восток» Андрей Афанасьев. — Компания активно поддерживает коренные малочисленные народы в регионах своего присутствия в вопросах сохранения культурного наследия и реализации социально значимых инициатив. Наши волонтеры регулярно проводят экологические акции у этнокультурных памятников.

А еще сотрудницы «Транснефти — Дальний Восток» дважды участвовали в корпоративном конкурсе «Созвездие «Транснефть» с номерами, вдохновленными культурой малых народов России. В этом году взяли второе место с «Танцем приамурских мастериц». Благотворительный проект нефтетранспортников обеспечил реконструкцию этнографических залов в Гродековском музее, предприятие помогает селу Сикачи-Алян в обновлении минерализованных полос для защиты от лесных пожаров.

«Легенды сэвэнов»

Сейчас компания поддерживает проект по созданию туристической экотропы «Легенды сэвэнов» (обрядовых скульптур), которая, проходя через село и лесной массив, выводит путешественников к сикачи-алянским петроглифам. 

Эти наскальные рисунки возрастом более 12 тысяч лет включены в предварительный список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО. Строительство ведется в рамках федеральной инициативы «Тропы Дальнего Востока» при поддержке Минвостокразвития.

— Объем федерального финансирования составляет 130 миллионов рублей. К концу года мы планируем завершить работы. На тропе протяженностью 3,8 километра наряду со смотровыми площадками будут установлены 63 малые архитектурные формы, — сообщил Сергей Будкин. — Это фигура мамонта, стенды, помогающие расшифровать смысл петроглифов, копии самых узнаваемых наскальных рисунков, копии сэвэнов — их мы подбирали местные, сикачи-алянские, знакомые и близкие тем людям, которые здесь живут.

26 блюд из сазана

Кулинарный конкурс был одним из самых ответственных — ведь это для горожан большинство нанайских блюд — экзотика, знают в основном рыбную талу и солиму, десерт из лепешки и ягод (его, кстати, на фестивале учили готовить на мастер-классе). А сикачи-алянцы знакомы с национальной кухней не понаслышке, все село — сплошные знатоки и ценители. Но первыми пробы с деликатесов снимало жюри, в состав которого вошли профессионалы — специалисты кулинарного направления.

Попробовать, как готовят нанайские хозяйки, смог каждый гость фестиваля. На богатых столах, конечно, царила амурская рыба — всех разновидностей и во всех видах. Жареная в муке и кляре, соленая и копченая, юкола, рыбный паштет, картофельная тала (естественно, с рыбой), торт из печени кеты, оладьи из икры сазана… Из него, по словам 65-летней Людмилы Гейкер из Лидоги, «можно сделать 26 блюд, включая холодец из шкуры, ничего не пропадает, даже чешуя идет на серьги, а кости — на бусы».

Все это будет носиться

Большой концерт привлек в зал множество молодежи — ведь наряду с хореографическими и вокальными номерами их ждали модные показы. Как рассказала председатель районной общественной организации «Ассоциация КМНС Хабаровского района Хабаровского края» Маргарита Актанко, организаторы фестиваля пригласили к участию двух уже известных национальных дизайнеров — ульчанку Оксану Кучекта родом из села Булава и мастерицу из Сикачи-Аляна Наталью Баранову.

Оксана представила коллекцию этнической одежды своего бренда «Галдан» («живущие на сопке»), с которым уже знакомы в Москве, Санкт-Петербурге и, разумеется, в Хабаровске. Ее капсула — не для музейных экспозиций. «Идея моей коллекции — сделать национальную, традиционную одежду повседневной, — объясняет свою задачу Оксана Кучекта. — Чтобы в ней можно было пойти в кафе, магазин, другие общественные места. Но чтобы при этом она сохраняла и выражала национальную идентичность региона».

Ей это однозначно удалось. Так же, как удалось Наталье Барановой создать этноукрашения, которые с охотой будет носить любая современная женщина. Некоторые серьги ее работы были, к слову, замечены в сувенирной лавке Гродековского музея. Традиционные линии и орнаменты дизайнеры, конечно, берут у старых мастеров. Чтобы, как и задумывалось, не прерывалась связь времен и этносов, и не только в Год единства народов России. Поэтому фестивали в Сикачи-Аляне уже решено сделать традиционными.

Бренд на полтора миллиарда юаней

В Жаохэ изображение пчелы повсюду — на светильниках вдоль главных улиц, на столбах на трассе, в зоне отдыха на набережной, на сувенирах и, конечно, на самих упаковках главного регионального продукта. Название одной из самых популярных среди российских туристов гостиниц — «Миду» — так и тянет перевести как «Медовая». Тем более что она тоже вся в пчелиной символике. Строили ее харбинские девелоперы, причем явно со знанием местной специфики.

И хотя россияне пока не воспринимают уютный провинциальный Жаохэ как знаковое место, название этого города и одноименного уезда знают и в Евросоюзе, и в Малайзии. Туда экспортируется знаменитый местный жаохэсский мед, который производится в… заповеднике. (Кстати, хотя сейчас и стало появляться написание «Раохэ», редакция придерживается классического варианта — именно через «Ж» пишет это слово в транскрипции для граждан РФ русская версия главной газеты КНР «Жэньминь жибао».)

— Общее количество пчелиных семей в Хэйлунцзянском национальном государственном заповеднике «Северо-Восточная темная пчела» достигло 42 тысяч, насчитывается 431 пасека, а численность занятых в пчеловодстве составляет 1300 человек. Совокупная брендовая стоимость местного меда, маточного молочка, прополиса и других продуктов превышает 1,488 миллиарда юаней, — сообщает китайский информационный интернет-центр China.org.cn.

Земля заповедная

— Уезд Жаохэ полностью входит в состав государственного заповедника «Северо-Восточная темная пчела», — продолжает China.org.cn. — Опираясь на свои ресурсные преимущества, он рассматривает индустрию пчеловодства как ключевую местную опорную отрасль, создает региональный общественный бренд «Жаохэсская темная пчела» и трансформирует традиционное пчеловодство в современное сельское хозяйство.

История заповедника началась в 1918 году, когда местный житель Цзоу Чжаоюнь на лошадях привез из-под Уссурийска 15 ульев темных пчел. Позже похожих пчел завозили из-за Уссури и другие, но именно хозяйство Цзоу стало самым успешным и дало начало массовому разведению. В практически изолированных условиях уезда Жаохэ, который с трех сторон окружен горами, а с четвертой ограничен рекой, эти пчелы почти 100 лет развивались в природной изоляции.

В результате естественного отбора и селекции сформировалась выносливая порода, превосходящая мировые аналоги по многим показателям, — жаохэсская пчела. Официальное название «северо-восточная темная» она получила в 1979 году на Всекитайском съезде пчеловодов. Там выяснилось, что почти все чистокровные особи этой породы (около 2000 пчелосемей) сохранились только на территории уезда Жаохэ. Это стало сигналом к началу охранных мероприятий для вида, который в быту стали называть черной пчелой. 

Пчелы против тигров

Для спасения чистой популяции в 1980-м была создана провинциальная охраняемая зона, в 1997-м указом Госсовета КНР ее статус повышен до национального природного заповедника. Это первый и пока единственный в Азии заповедник по охране конкретного вида пчел и их кормовой базы. Ведь этот регион входит в тройку лучших в мире лесных медоносных зон наряду с Новой Зеландией и Германией. Но в новом тысячелетии возник план создания на этой локации параллельного резервата по охране амурского тигра.

— Власти пчелиного заповедника отказались уступать: большие полосатые кошки не смогут жить с жаохэсскими пчелами на одной территории, потому что тиграм нужна дикая природа, а пчеловодство — деятельность человека, — писал в апреле 2013 года Ван Сяодин в «Жизненной газете» в материале «Черные пчелы летают в небе, тигры бегают по земле: два заповедника могут сосуществовать?». — И зона площадью 660 тысяч гектаров осталась в распоряжении маленьких тружениц.

Сегодня заповедник, в котором имеются зона ядра (270 тысяч гектаров), а также буферная и экспериментальная зоны, стал одновременно научным центром с банком генов и важным производственным кластером. В среднем здесь производят шесть тысяч тонн меда в год, а общая годовая стоимость всей производимой продукции пчеловодства с основой в виде липового меда оценивается в 180 миллионов юаней. В 2022 году мед черных пчел Жаохэ признан национальным продуктом с географическим указателем.

Правильные пчелы и правильный мед

У Си Личжана, владеющего тремя пасеками на территории заповедника, в общей сложности 200 ульев. В каждом примерно 20 тысяч пчел. За сезон такой улей дает примерно 50 килограммов меда. Это пчелиное хозяйство ведут четверо человек: сам Си Личжан и трое его работников, все они родственники. Пчеловодству Си научился в семье, у дяди по материнской линии. Ульи на свои деляны он вывозит с мая, и, хотя основное цветение идет с июня, подкормка пчелам не требуется: они сами находят себе достаточно еды.

— Черная пчела — добрая и сильная, на сбор меда далеко летает — до 20 километров — и собирает мед даже со скудных источников нектара, — рассказывает Си Личжан. — Она не боится мороза, выдерживает минус 40 градусов, может зимовать прямо под снегом, но мы свои ульи забираем в ноябре из тайги и до нового сезона держим в специальном помещении. У нее самая большая среди пчел сопротивляемость инфекциям. Устойчива даже к «известковому расплоду», может вылечиваться самостоятельно.

Особенность меда черных пчел — то, что он собран на горном таежном воздухе, в заповеднике, экологически чистом месте, где растет большое разнообразие медоносов. Липа, клен, маньчжурский орех, абрикос, бархат, аралия, вейник, багульник, жимолость, брусника… Всего черные пчелы берут нектар с 339 (!) растений. Жаохэсский мед, к слову, тоже получил название черного, но он бывает разного цвета (в зависимости от того, на каких цветах или деревьях собран), в основном желтого.

Жить нормально

Работа Му Фандье, которая на пасеках Си Личжана отвечает за реализацию, стартует с началом сбора меда. Она дает информацию о появлении свежайшего товара по интернету, отправляет рассылки и сообщения по телефону. Хотя на трассе у съезда, ведущего к его хозяйству, правительство уезда установило щит-указатель, чтобы туристы смогли купить полезное лакомство прямо в тайге, основные продажи идут в городе. Качеством своей продукции в семье гордятся.

— Чтобы мед вышел идеальным, его нужно переработать одним днем: собрали рамки утром — и нужно сразу же начинать перекачку, — раскрывает главное правило пасеки Му Фандье. — Мы продаем не только его, но и пыльцу, и прополис. Эти продукты в основном поставляем на фабрику, где их обрабатывают и фасуют по капсулам. Мед закупают у нас как фабрики, так и частные покупатели, горожане и гости Жаохэ. Вообще же пчеловодство в заповеднике позволяет получить 139 видов разнообразной продукции.

А самим пчеловодам оно позволяет жить, как говорит Му Фандье, «нормально». В год три пасеки приносят 100 тысяч юаней на четверых, и это средняя зарплата для провинции Хэйлунцзян. Впрочем, младшее поколение семьи пока не хочет работать в пчеловодстве — нет привычного городского комфорта, да и тяжело. Не зря же говорят: пчел держать — не на солнышке лежать. Впрочем, управление пчеловодства уезда Жаохэ оказывает пасечникам неплохую поддержку.

Попробовать эталон

— Си Личжан обращался туда за кредитом, когда начинал работать в прошлом году. Сообщил, в чем у него есть потребность, сколько у него ульев. Получил беспроцентную ссуду, — рассказывает Му Фандье. — Размер кредита зависит от объемов производства, в среднем сумма составляет примерно 80–100 тысяч юаней. И еще нам как начинающим бесплатно выдали ульи. Заниматься пчеловодством в заповеднике может любой житель Жаохэ. Но сейчас не так много людей, которые любят такую работу.

Между тем Китай — это мировой лидер по производству и реализации меда, и ситуация с вымиранием пчел складывается в КНР наименее остро. На фоне предупреждений ученых о том, что к 2035 году эти одомашненные насекомые могут превратиться в исчезающий вид, жаохэсская черная пчела получает особую ценность. С 2006 года она включена в китайский Государственный реестр охраняемых генетических ресурсов. У нее стабильная наследственность, а ее гибриды дают на 30 процентов больше меда.

Исчезновение пчел грозит катастрофическими изменениями всей экосистемы планеты. Без них многие растения лишатся главного способа размножения, исчезнут не только редкие цветы, но и важные для экосистемы растения.

30–40 процентов составили потери пчелиных семей в центральных регионах России в 2024–2025 годах. По данным Министерства сельского хозяйства РФ

Насладиться же эталонным черным жаохэсским медом можно, только приехав к соседям. Год назад одно из хабаровских СМИ сообщало о том, что «в Хабаровском крае китайские предприниматели из города Жаохэ намерены запустить производство редкого меда из черных пчел». Но информации о развитии этого проекта найти не удалось. А привезти национальный продукт с географическим указателем домой не получится — на пограничном переходе Покровка — Жаохэ вывоз меда из КНР в Россию запрещен.

Путешествуем, знакомимся, дружим

На главной площади Хабаровска, прямо под окнами «Белого дома» ароматный дым из смокера смешивается со свежим амурским ветром и глухим рокотом бубна. Пока у главной сцены фестиваля «Амур. Живая линия» зрители кутаются в ветровки и ждут вечерний концерт, на площадках царит привычная для таких праздников суета — одни что-то покупают, другие — примеряют, третьи договариваются, четвертые презентуют себя.

Среди презентующих — не только местные мастера, художники и ремесленники, но и целые регионы. В Год единства народов России презентовать свои туристические бренды на берега Амура приехали команды не только с Дальнего Востока, но и из европейской части страны и Сибири. Горожане и гости Хабаровска присматривались к культурным маршрутам Санкт-Петербурга, изучали туристические тропы сибирской тайги и открывали для себя суровую экзотику Чукотки. Ставка на этнический колорит и природные контрасты оправдала себя на все 100%.

— Все брошюры на русском языке гости разобрали за пару часов, — разводят руками в первый же день на стенде Туристско-информационного центра Чукотского автономного округа. — Остались только материалы на китайском.

Впрочем, и буклеты с иероглифами пользовались успехом. И как раз на это сделали ставку власти Хабаровского края — возможность представить российские маршруты азиатским туристам стала частью большой стратегии региона на федеральном уровне.

— Хабаровский край сделал ставку на то, чтобы стать воротами в Азию для других субъектов России. И развитие межрегионального взаимодействия — одна из задач сегодняшнего мероприятия, — объясняет министр туризма региона Марина Ярцева. — Здесь представлен достаточно большой, но не исчерпывающий список регионов, с которыми мы активно взаимодействуем в данном направлении. Мы не боимся конкуренции, а вместе стараемся на благо страны. Параллельно презентуем возможности нашей территории. Делаем так, чтобы местные жители понимали, чем она интересна, что ее можно исследовать, с ней можно знакомиться.

Презентовали себя регионы по всем фронтам: со сцены музыкальные коллективы щедро изливали энергию в песнях и танцах, в шатрах, где было чуть потише, шли показы работ участников конкурса «Дальний Восток — Земля приключений», возле этнодома гости знакомились с регионом «руками»: нанайские мастера показывали, как скоблить и мять рыбью кожу, чтобы сделать из неё потом сувениры, и держать ритм на бубне, в гастрозоне поджидали кулинарные сюрпризы. 

Гастрономическими тропами

«ГастроХаб» в этом году сделал еще один шаг в сторону локальности. Если прошлой осенью в умении работать с местными ингредиентами соревновались в том числе и шеф-повара из других субъектов, то на этот раз право на эксперименты с рыбой, папоротником, грибами и ягодами предоставили исключительно представителям регионального общепита.

— У нас здесь не только наши жители, но и гости из других субъектов и стран. Достучаться до их эмоций через вкусовые ощущения — очень важная задача, — уверена Марина Ярцева.

Организаторы гастрономической зоны решили не разделять «хлеб и зрелища» и позаботились о том, чтобы процесс приготовления превратился в полноценное шоу.

— Мы рассчитали заготовки на 20 тысяч порций и в этом году создали несколько интерактивных станций, на которых гости могут вживую наблюдать процесс приготовления блюд, — рассказывает представитель компании-участницы Мария Письменная. — Например, в большом смокере готовим свиные ребра с соусом из местных грибов. Это достаточно зрелищный процесс, который, как мы уже видим, привлекает внимание посетителей фестиваля. Мы разделили площадку на несколько зон: «Море», «Река», «Тайга» и «Азия». Для каждой подобрали свои блюда. Ориентировались в первую очередь на предпочтения целевой аудитории. Например, разработали рецептуру морской шаурмы, в которой заменой обычному мясу служит крабовое мясо. Позиция стала хитом продаж.

Для рестораторов на таких фестивалях есть и отдельная польза: без долгого анализа сразу видно какие блюда вызывают наибольший интерес. Удачные находки потом получают прописку в постоянном меню и становятся магнитом как для туристов, так и для местных жителей.

Очередь за дальневосточным меню выстраивается мгновенно, а в разговорах дегустаторов звучит понятная ревность к привычному городскому общепиту.

— Мы живем в рыбном крае, но в кафе это практически не ощущается, — рассуждают хабаровчане Евгения и Борис, отходя от стойки с полными тарелками. — Если и предлагают рыбу, то чаще в блюдах японской или другой иностранной кухни. Мы сегодня с удовольствием попробовали похлебку рыбака и съели люля-рыбу. Если бы в заведениях предлагали такую уху, думаю, многие бы ее заказывали. А главное, любой турист мог бы почувствовать, что он у нас, на Дальнем Востоке!

Опорный пункт и стратегический центр

Впервые русские люди на берегу Охотского моря появились летом 1639 года. После трудного, занявшего много месяцев пути с берегов реки Лены три десятка казаков под началом атамана Ивана Москвитина вышли, как тогда говорили, «на большое море окиян, по тынгускому языку на Ламу» и создали острог. От него шли маршруты вглубь материка и к новым берегам, отсюда отправляли отряды для сбора ясака, отсюда грузы из Сибири переправляли морем на Камчатку. Для России того времени закрепление на побережье Охотского моря имело стратегическое значение.

Уже в первые десятилетия существования острог стал еще и хозяйственным пунктом: здесь развивали солеварение, заготовку леса, производство простейших строительных материалов. Плотбища — места постройки судов — стали одной из важнейших частей инфраструктуры. Поскольку без лодок и морских судов невозможно было ни снабжение, ни экспедиции, ни торговля, рядом с укреплениями росли мастерские, склады и верфи, приезжали из разных регионов казаки, плотники, кормщики, проводники, купцы. Так из небольшого острога Охотск вырос в опорный пункт, в центр, где решались вопросы власти, снабжения и продвижения на восток.

Огромную роль в становлении порта сыграли экспедиции, прежде всего проекты Витуса Беринга. Они превратили Охотск в центр притяжения сил и ресурсов: сюда свозили припасы, инструменты, карты, сюда стекались команды, здесь готовили суда к дальним переходам.

Расцвет и упадок

В 1731 году императрица Анна Иоанновна учредила Охотскую военную флотилию, а порт в Охотске стал первой официальной военно-морской базой России на Тихом океане. Именно отсюда «держали руку на пульсе» всего северо‑востока империи.

Важной частью экономической жизни стала Охотская ярмарка. Во второй половине XVIII века она превратилась в главный торговый центр северо‑востока: сюда съезжались купцы, промышленники, местные народы, команды экспедиций. Годовой оборот ярмарки исчислялся сотнями тысяч рублей — по меркам того времени это были серьезные деньги, показывавшие, насколько плотно Охотск был вплетен в экономическую ткань страны.

К середине XIX века Охотск стал терять свое стратегическое значение: империя росла, менялись задачи, появлялись более удобные поселения для развития Дальнего Востока. В 1845 году торговый порт перенесли в Аян, а через четыре года после этого Охотскую военную флотилию и морское управление перевели в Петропавловскую гавань (ныне Петропавловск‑Камчатский). В 1850‑х годах на первый план вышел Николаевск‑на‑Амуре, а позже — Владивосток. Эти порты были ближе к новым экономическим и военным приоритетам страны и лучше вписывались в растущую сеть морских и сухопутных маршрутов. В результате Охотск оказался на периферии больших государственных проектов.

Охотская ярмарка теряла обороты, поскольку фокус торговли сместился на новые порты, производство, ориентированное на нужды флота и экспедиций лишалось основного заказчика, население, которое раньше росло за счет притока моряков, мастеров, военных и торговцев, начало сокращаться. Охотск из центра управления и логистики превратился в один из пунктов региональной сети. Сгинуть поселению не дало золото – в 1912 году его залежи обнаружили рабочие, строившие телеграфную линию. Сюда вновь потянулись люди.

Золото, рыба и ставка на туризм

Сегодня Охотск — это небольшой поселок на севере Хабаровского края, где ритм жизни задает не флот и не большие экспедиции, а рыбная промышленность и горнодобыча. Вблизи Охотска до сих пор продолжают добывать драгоценный металл – несколько предприятий извлекают здесь россыпное и рудное золото. За счет этого горнодобывающая отрасль остается основной для этой территории. При этом Охотский округ до сих пор остается центром рыбной промышленности региона. Сегодня здесь работают 23 организации из этой сферы, четыре из них являются поселкообразующими.

Сейчас в округе, который объединил Охотск и 12 ближайших поселений, проживает чуть больше шести тыс. человек, 21% из них – представители коренных малочисленных народов Севера.

Основная проблема для Охотска и всего округа – логистическая. Добраться сюда можно только на самолете. Гостям здесь всегда рады, однако добраться сюда дорого и затруднительно, поэтому помимо развития туристической инфраструктуры, здесь намерены улучшать транспортную составляющую.

«Пока туристический поток в Охотский округ невелик, однако планы серьезные: реконструкция аэропортового комплекса и взлетно-посадочной полосы, ремонт дорог. Вообще Охотский округ с уверенностью смотрит в будущее. Путь к нему лежит через развитие производства, заботу о людях, бережное отношение к традициям, которые веками складывались на этой суровой земле», — отмечает глава Охотского муниципального округа Максим Климов.