Пятый арбитражный апелляционный суд Владивостока отклонил апелляционную жалобу, поданную ответчиками по делу о взыскании более 17,4 млрд рублей за ущерб ВБР на Дальнем Востоке. Апелляция была подана ООО «Рыбный остров».
При этом постановление может быть обжаловано в Арбитражном суде Дальневосточного округа через Арбитражный суд Приморского края в течение месяца. В начале мая суд полностью удовлетворил иск Генеральной прокуратуры к ряду рыбопромышленников Дальнего Востока о возмещении ущерба на сумму 17,4 млрд рублей.
Генеральная прокуратура также просила обратить взыскание на доли ответчиков в четырех компаниях — ООО «Реал Девелопмент», ООО «Мерлион», ООО «Рыбный Остров» и ООО «Апелла» — в счет частичного возмещения ущерба. Совокупная стоимость этих долей превышает 1,5 млн рублей, но не превышает размер ущерба.
Активы дальневосточных рыбопромышленных компаний «Реал Девелопмент» и «Мерлион» перешли в собственность государства с 15 мая. Спустя несколько дней дальневосточные рыбопромышленные компании «Рыбный остров» и «Апелла» перешли в государственную собственность России.
Суд признал недействительными договоры о закреплении доли квот на вылов краба, заключенные между Росрыболовством и компаниями-ответчиками, принадлежащими Дмитрию Дремлюге и его окружению. Сообщается, Дремлюга с десятком подельников, включая его дочь, с 2019 по 2023 годы реализовали план по вылову ВБР с нарушением закона.
В марте Арбитражный суд Приморского края удовлетворил первый иск Генпрокуратуры к сахалинским и приморским рыбопромышленникам. Сумма иска составила 358,7 млрд рублей.
В конце апреля сахалинский рыбопромышленник Олег Кан был приговорен к 17 годам лишения свободы за организацию убийства. Суд проходил без участия фигуранта дела, так как он находится в международном розыске.
Контекст: В Конгрессе США выразили обеспокоенность перспективой распространения в стране произведенных в КНР человекоподобных роботов. Они, как считают американские законодатели, могут атаковать критически важную инфраструктуру США и «сеять хаос» на территории страны. Газета New Your Post приводит мнение конгрессмена Джона Моленара, который убеждён, что китайские власти стремятся достичь превосходства в этой отрасли, чтобы «использовать достигнутое господство для продвижения интересов Коммунистической партии Китая».
Одним из поводов для подобного заявления и таких настроений стало сообщение о том, что китайский производитель роботов Unitree Robotics, разработал модель стоимостью 90 000 тыс доларов США, который может развивать скорость до 18 км/час. Более дешевая версия за $16 000 может наносить удары руками и ногами и вращать дубинку. Многие другие фирмы разрабатывают похожие продукты.
Своей позицией насчёт «роботизированных угроз» с EastRussia поделился Роман Дремлюга, руководитель Дальневосточного центра искусственного интеллекта, преподаватель Восточного института ДВФУ.
На самом деле любые устройства, как китайские, так и американские, содержат массу уязвимостей, которые могут быть использованы в не самых благих целях. Обеспокоенность у США, очевидно, вызывает не столько их наличие, сколько осознание того факта, что это уязвимости устройств из Китая. Девайсы из Поднебесной активно покоряют весь мир и составляют конкуренцию американским цифровым решениям. Для США этот процесс ставит под вопрос их собственный суверенитет. Мы давно уже можем наблюдать попытки американцев решить проблемы шпионажа со стороны крупных технологических китайских корпораций. Среди ярких примеров – запрет TikTok на территории США.
Впрочем, подобная обеспокоенность есть не только у США, но и в других странах. Если говорить о России, то мы тоже активно развиваем сегодня сферу искусственного интеллекта и системы поддержки принятия решений, потому что не можем допустить, чтобы критически важные задачи решал ИИ, разработанный за рубежом. Использование такого программного обеспечения – это всегда риски.
Если же говорить в целом о взаимоотношениях робота и человека, то такие долгосрочные вопросы, как, например, гуманность робота по отношению к людям, дружба между ними или вражда, и что у них на уме, пока не стоят. Технологии еще не настолько развиты, чтобы всерьез рассматривать подобные этические проблемы. Но есть и другие – актуальные уже сегодня риски, которые нельзя оставлять без внимания. Например, мы видим, что роботы могут в самое ближайшее время оставить многих людей без работы, а также что при тесном взаимодействии с человеком они могут причинять вред ненамеренно или под воздействием кибератак. И эти проблемы нужно решать в ближайшее время.
Сегодня любое «умное» устройство собирает информацию о нас, и имеет смысл задуматься о кибербезопасности всех девайсов, которые мы размещаем дома или носим с собой. Конечно же, в этом контексте самыми опасными остаются не домашние роботы-помощники или роботизированные машины, а смартфоны, которые с нами 24 часа в сутки.
В регионах ДФО планируется увеличить объем добычи золота благодаря реализации новых проектов. Также предполагается увеличение мощности некоторых действующих предприятий. На фоне нестабильной ситуации на алмазном рынке «АЛРОСА» рассчитывает увеличить инвестиции в золотодобычу и рассматривает приобретение новых активов. Тем не менее компания не отказывается от планов по увеличению добычи алмазов, в частности благодаря восстановлению добычи на трубке «Мир». Также ожидается развитие проектов по производству олова, планируется восстановление добычи бериллиевых руд.
Золото
Рост золотодобычи на Дальнем Востоке продолжается в Якутии – в первом полугодии текущего года в республике добыто 17 тонн, что на 9,7% больше, чем за аналогичный период 2023 г. В частности, в регионе холдинг «Селигдар» (в лице ГРК «Нижнеякокитский») продолжает строительство золотоизвлекательной фабрики на производственном комплексе «Хвойный» (Алданский район). К настоящему времени монтаж металлоконструкций фабрики выполнен более чем на 35%, построен ряд объектов вспомогательной хозяйственной инфраструктуры. Запуск фабрики на Хвойном месторождении намечен на 2025 г. Ее мощность должна составить 3 млн тонн руды с производством 2,5 тонн золота в год. Балансовые запасы Хвойного составляют 16 810 кг золота (категории С1+С2).
Кроме того, в «Селигдаре» сообщали об увеличении объема планируемых инвестиций в более крупный проект по освоению месторождения Кючус (Усть-Янский и Верхоянский районы, второе по величине месторождение золота в Якутии после Нежданинского) с балансовыми запасами 175,3 тонны золота. Рост инвестиций составляет как минимум 20%, до 50 млрд рублей к 2030 г. Производительность ГОКа на месторождении должна составить 10 тонн золота ежегодно. Проектирование ГОКа началось в прошлом году, завершение его строительства намечено на 2028 г., а выход на проектную мощность – на 2030 г. «Селигдар» все еще рассчитывает на получение налоговых преференций для проекта (пока таких решений не было принято, Кючусский кластер не входит в ТОР).
В Алданском районе холдинг также открыл золоторудное месторождение Рябчик с утвержденными запасами 4 604 кг золота и 7 996 кг серебра (категории С1+ С2). С помощью освоения Рябчика «Селигдар» намерен увеличить ресурсную базу производственного комплекса «Рябиновый».
Nordgold между тем планирует в 2026 г. приступить к освоению небольшого золоторудного месторождения Врезанное в Олёкминском районе (лицензия у ООО «Рудник Таборный»). Максимальная проектная мощность карьера на месторождении должна составить 2,6 млн тонн руды в год. Строительство предполагается осуществлять в 2024-25 гг. Балансовые запасы Врезанного составляют 2,6 тонны золота (С1+С2), забалансовые – 6,4 тонны. Напомним, что разработку более крупного Таборного месторождения, входящего в кластер Гросс, Nordgold осуществляет с 2002 г.
В свою очередь АО «ГРК «Западная»[1] рассчитывает на 43% увеличить мощность золотоизвлекательной фабрики на месторождении Бадран в Оймяконском районе – с текущих 140 тыс. тонн до 200 тыс. тонн в год. ЗИФ будет перерабатывать упорные сульфидные руды. Ежегодный объем производства золота составит 1 330 кг. Запасы Бадрана оцениваются в 388,793 тыс. унций.
В Чукотском АО в январе-мае произведено 7,8 тонн золота, что на 5% больше, чем за аналогичный период 2023 г. Добычу вели АО «Чукотская горно-геологическая компания», ООО «Рудник Валунистый», АО «Базовые металлы» (активы Highland Gold), ОАО «Рудник Каральвеем» (УК «Золотые проекты»), ООО ЗК «Майское» («Мангазея Майнинг»). Предприятия Highland Gold обеспечили 70% от всей добычи драгметалла в регионе за отчетный период. Известно также, что на Майском месторождении получено 1 707 кг золота, а на Каральвеемском месторождении – 608 кг драгметалла.
Напротив, производство серебра за отчетный период на Чукотке снизилось – на 7% относительно аналогичного периода 2023 г., до 39,4 тонн. Серебро выпускают «Чукотская горно-геологическая компания», «Рудник Валунистый», «Северное золото», «Базовые металлы» (Highland Gold) и «Рудник Каральвеем».
Объем добычи золота в Амурской области в январе-мае 2024 г. составил 5 031,2 кг, что соответствует уровню добычи за аналогичный период прошлого года. Произведено 4 469,1 кг рудного золота и 562,1 кг россыпного. Основной объем за отчетный период выпустили предприятия группы компаний «Атлас Майнинг» (УГМК). На Маломырском руднике было произведено 1 567 кг золота, на Покровском руднике – 1 422 кг, на Албынском руднике – 233 кг драгметалла, а ООО «ТЭМИ» выпустило 358 кг золота.
В свою очередь результат ООО «Березитовый рудник» (Nordgold) составил 349,1 кг золота. АО «Прииск Соловьёвский» получило 540 кг рудного и 303 кг россыпного золота. На россыпях ООО «Маристый» добыло около 70 кг, ООО «Хэргу» - порядка 31 кг.
Инвестиции в золотодобывающие проекты в Забайкальском крае намерена увеличить группа Highland Gold В.Свиблова. Так, ООО «Талатуйское»[2] рассчитывает в 2024-42 гг. разрабатывать Талатуйское месторождение (Тунгокоченский муниципальный округ), построив золотоизвлекательную фабрику мощностью 200 тыс. тонн золота в год и инвестировав 18,5 млрд рублей. Первое золото с этого месторождения было получено в 2022 г. В свою очередь ООО «Любавинское» будет осваивать Любавинское месторождение (Кыринский район), в том числе построив установку кучного выщелачивания мощностью 1,2 млн тонн руды в год. Объем инвестиций в этот проект оценивается в 5,8 млрд рублей.
Тем временем ООО «Промышленные инвестиции»[3] в 2024-27 гг. планирует вложить 106 млрд рублей в строительство комбината по переработке 15 млн тонн руды в год на базе Лугоканского медно-золотого месторождения с балансовыми запасами 124 тонны золота, 604 тыс. тонн меди и 1,5 тыс. тонн серебра. АО «Ново-Широкинский рудник» инвестирует 16,2 млрд рублей в освоение золотосеребряного месторождения Серебряное и строительство на его базе перерабатывающих мощностей на 3 млн тонн руды в год. Суммарные балансовые запасы Серебряного составляют 40,8 тонн золота и 596,6 тонн серебра.
Между тем добытчики россыпного золота опасаются ужесточения экологического контроля в данной сфере. Союз старателей России (председатель - В.Таракановский) в июне предложил федеральному правительству отменить изменения в проекте постановления о федеральном государственном геологическом контроле, предусматривающем досрочное прекращение пользования недрами. Проект предполагает, что уже однократное несоблюдение условий лицензии станет основанием для досрочного ее прекращения. В случае принятия постановление правительства должно вступить в силу с 1 марта 2025 г.
В Союзе старателей видят в ограничениях риски полного запрета россыпной добычи золота, указывая, что такая деятельность не предполагает применения химических реагентов, предусматривает возведение водоудерживающих и ограждающих дамб, фильтрующих водоотстойников и руслоотводных канав.
В РФ по состоянию на 2023 г. более 2,8 тыс. компаний осуществляли пользование недрами на основании более 7,5 тыс. лицензий на россыпное золото, из них 75% находятся на Дальнем Востоке. Размер материального вреда, причиненного окружающей среде в период 2020-23 гг., Росприроднадзор оценивает в более чем 1,5 млрд рублей. В правительстве мотивируют необходимость ужесточения контроля тем, что вне зависимости от способа разработки россыпного месторождения (открытый или дражный) проводится вырубка лесов, нарушаются обширные земельные участки, изменяются русла рек и скорость их течения, нарушаются гидрогеологические характеристики, изменяется береговая линия, что в итоге несет риск уничтожения водных объектов.
Алмазы
В сфере добычи алмазов АК «АЛРОСА» в июне получила положительное заключение Главгосэкспертизы по проектной документации и результатам инженерных изысканий строящегося рудника «Мир-Глубокий» на кимберлитовой трубке «Мир» в Мирнинском районе Якутии. Компания планирует доработать основные решения в 2025 г., а в 2034 г. получить на объекте первую руду. Запланированная производительность рудника составляет 5,6 млн карат в год. Инвестиции «АЛРОСА» в строительство оцениваются в 1,8-2 млн долларов.
Запасы трубки «Мир» составляют 30-42 млн тонн руды с высоким содержанием алмазов. Общий объем запасов предварительно оценивается в 200 млн карат. Напомним, что добыча на месторождении осуществлялась с 2009 г., но работы были остановлены в 2017 г.[4] после крупной аварии, в результате которой погибли восемь работников предприятия. Убытки «АЛРОСА» в связи с затоплением старого рудника[5] составили более 16 млрд рублей.
По итогам первого квартала текущего года чистая прибыль «АЛРОСА» по РСБУ снизилась на 8,2% относительно аналогичного периода прошлого года, составив 20,46 млрд рублей. Выручка за отчетный период выросла на 32,2%, до 99,6 млрд рублей. Общий долг «АЛРОСА» в первом квартале увеличился на 6%, до 158,9 млрд рублей. Из-за санкций компания не раскрывает структуру продаж. Известно, что экспорт необработанных алмазов из РФ по итогам прошлого года снизился на 12%, до 32,4 млн карат[6], стоимость поставок сократилась на 7,7%, до 3,7 млрд долларов. «АЛРОСА» находится под санкциями США с 2022 г., под санкциями ЕС – с января 2024 г. (с марта в страны ЕС не поставляются российские алмазы, обработанные в третьих странах). При этом в соответствии с принятыми в июне уточнениями, ограничения не распространяются на российские алмазы, которые были вывезены за пределы страны до введения соответствующего пакета санкций.
Олово и бериллий
Что касается добычи олова, то ПАО «Русолово» (ПАО «Селигдар») в текущем году рассчитывает начать добычу олова и золота на месторождении Млелювеем в Чукотском АО (Чаунский район). План добычи на 2024-25 гг. составляет 257,5 кг золота и 57,9 тонн олова. Балансовые и забалансовые запасы олова по категории С1 на месторождении учтены в количестве 74 тонн. Прогнозные ресурсы россыпного олова оцениваются в 677 тонн. Балансовые и забалансовые запасы золота (по категории С1) составляют 920 кг.
Также в Чаунском районе «Русолово» готовится к освоению крупного месторождения олова Пыркакайские штокверки (в 85 км от города и порта Певек)[7]. Его балансовые запасы составляют 243,4 тыс. тонн олова и 16 тыс. тонн триоксида вольфрама. Строительные работы на месторождении запланированы на 2025-26 гг. Выход на проектную мощность намечен на 2030 г.
При этом у «Селигдара» возникли проблемы, связанные как с санкциями США, так и с уголовным преследованием его учредителей и руководителей. В июне были задержаны и заключены под домашний арест совладельцы контролирующей «Селигдар» инвестиционной группы «Русские фонды» С.Васильев и К.Бейрит (они подозреваются в хищении средств негосударственных пенсионных фондов «Урал ФД» и «Первый национальный пенсионный»). На минувшей неделе К.Бейрита на посту президента холдинга сменил председатель совета директоров А.Хрущ. Также в июне Минфин США ввел санкции в отношении «Селигдара» и подконтрольных ему компаний.
В июне министерство природных ресурсов и экологии РФ внесло в список «спящих» лицензий крупное Гаринское месторождение железных руд в Амурской области (Мазановский район), эксплуатантом которого является ООО «ГГМК» (ООО «Гаринский ГОК», входит в IRC Ltd). Основной проблемой для реализации проекта освоения Гаринского месторождения является создание транспортной инфраструктуры – железной дороги «Шимановская – Гарь» протяженностью 148 км, которая должна связать месторождение с Транссибирской магистралью. В 2018 г. строительство железной дороги оценивалось в 15,8 млрд рублей. Еще в 2019 в IRC заявляли о заморозке работ по проекту, поскольку рассчитывали, что инфраструктурные затраты возьмет на себя правительство РФ. В проект компания намеревалась инвестировать 10,7 млрд рублей. Ресурсы Гаринского месторождения составляют 259,5 млн тонн руды (89,9 млн тонн железа).
Кроме того, границы ТОР «Бурятия» планируется расширить для возобновления выпуска бериллиевой продукции[8] на месторождении флюорит-бериллиевых руд Ермаковское (Кижингинский район). Лицензия принадлежит ООО «Ермаковское», в марте текущего года приобретенному Highland Gold Mining В.Свиблова у Foxra Holdings LTD и Rebra Investments LTD (подконтрольны ГК «Метрополь» М.Слипенчука). Месторождение планируется осваивать в 2024-34 гг. Объем капиталовложений оценивается в 6,4 млрд рублей (без учета НДС). На 1 января 2013 г. остаточные балансовые запасы Ермаковского месторождения (по категориям С1+С2) составляли 1 394 тыс. тонн руды. На сегодняшний день бериллиевым производством в мире располагают США (основной производитель с долей около 70%), Казахстан и КНР. Российский импорт бериллия составляет порядка 40 тонн в год (включая сплавы и изделия). Производство бериллия в РФ отсутствует с 1989 г.
Подробную информацию и аналитику по этой и другим актуальным темам можно найти в еженедельном бюллетене EastRussia.
[1] Ранее компания была зарегистрирована на Британских Виргинских островах, в настоящее время зарегистрирована в специальном административном районе на острове Русский в Приморском крае. Состав акционеров не раскрывается. Компанию связывают с бывшим депутатом Народного Хурала Бурятии В.Назаровым (является ее генеральным директором).
[2] Ранее – ООО «Дарасунский рудник».
[3] 90% принадлежат кипрской компании Foxra Holdings, 10% - у С.Лучицкого (менеджер Highland Gold). Foxra Holdings участвовала в управлении активами Озерного ГОКа В.Свиблова в Бурятии.
[4] По итогам 2016 г. на «Мире» было добыто 3,19 млн карат алмазов.
[5] В руднике из-за прорвавшейся воды из расположенного наверху отработанного карьера были полностью разрушены горные выработки и горно-шахтное оборудование, затоплены два горизонта.
[6] Основной покупатель российских алмазов, Индия, в 2023 г. снизила свой импорт (в целом) на 11%, до 128 млн карат.
[7] Лицензия принадлежит ООО «Территория».
[8] Используется в аэрокосмической промышленности, ядерной энергетике, лазерной и рентгенотехнике, для легирования сплавов.
Шельф является одним из наиболее перспективных объектов для добычи нефти и природного газа. Но, пожалуй, основной проблемой, связанной с его разработкой, является отсутствие достаточного количества данных о геологической структуре этой территории. EastRussia разбиралась в причинах.
Будущее под водой
Ограниченность запасов углеводородного сырья на суше предопределяет поиск полезных ископаемых на континентальном шельфе. «Весь прирост запасов углеводородов за последние 5 лет обеспечен за счет открытия морских месторождений. Вспомним, это акватория Персидского залива, это африканский шельф (Ангола, Мозамбик, ЮАР), это открытие два года тому назад восточного сектора Средиземного моря. В России абсолютно такая же ситуация, – рассказывает генеральный директор ФГБУ «ВНИИОкеангеология» Борис Шумский. – Наверное, это наше будущее, и этим предстоит заниматься».
Справка:
Согласно данным ФГБУ «ВНИИОкеангеология», в России действует 151 лицензия на углеводородное сырье в границах акватории, в том числе 124 относится непосредственно к шельфу, 27 – к транзитной зоне. Основная доля лицензионных участков – 58% – связана с разведкой и добычей (совмещенные лицензии), 28% – с эксплуатацией и 14% – с геологическим изучением. В числе главных лицензиатов – «Роснефть» (50 лицензий), «Газпром» (33), «Лукойл» (18) «Газпром нефть» (10), «Новатэк» (10).
Площадь континентального шельфа РФ превышает 6 млн кв. км. Примерно на 4,5 млн кв. км есть перспективы с точки зрения наличия запасов углеводородов. Однако значительная часть этой площади изучена слабо. «Естественно, наиболее высокая плотность изученности относится к лицензионным участкам», – уточнил Борис Шумский.
Ресурсная база континентального шельфа России оценивается в 19 млрд т нефти и 113 трлн куб. м газа. Но более 2/3 объема – это прогнозируемый ресурс с низкой степенью разведанности, проинформировал руководитель «ВНИИОкеангеология».
К настоящему времени лучше всего изучен шельф Карского, Баренцева, Печорского морей, слабее – океанических бассейнов восточной Арктики и Дальнего Востока. Хотя серьезные наработки достигнуты по Охотскому морю: еще в 1970-1980-х были открыты такие нефтегазовые месторождения, как Пильтун-Астохское, Одопту-море, Лунское, Чайво, Аркутун-Даги. В настоящее время они служат ресурсной базой проектов «Сахалин-1» и «Сахалин-2».
Геологической информации о недрах Охотского моря становится больше. В 2017 году на Аяшском лицензионном участке по результатам бурения и испытания поисково-оценочной скважины открыто месторождение нефти «Нептун» (является частью проекта «Сахалин-3»). Через несколько лет стало известно об открытии на том же участке месторождения «Тритон».
В разведку не идут
Все же основные достижения отрасли базируются на советском опыте, уточнил заместитель гендиректора по научной работе Института проблем нефти и газа (ИПНГ) Василий Богоявленский. Для изучения геологического строения акваторий морей той же арктической зоны Советский Союз направлял громадные средства, в том числе, заказывался специализированный флот, создавалось исследовательское оборудование. Со временем технологии позволили осуществлять разработку на шельфе, а страна, говорит представитель ИПНГ, вышла на лидирующие позиции, обогнав по освоению ресурсов США, Канаду, Норвегию (88% добычи нефти и газа в Арктике приходится на Россию).
До настоящего времени широко используются данные геологоразведки, накопленные при СССР. Но в постсоветский период объем поисковых работ постепенно стал сворачиваться, что может отразиться в недалеком будущем.
«Берем объем годового бурения – эксплуатационного и поисково-разведочного. Делим одно на другое. В советское время этот коэффициент был 1:5, то есть на пять эксплуатационных скважин бурилась одна поисково-разведочная. Сейчас на 35 эксплуатационных скважин приходится одна поисково-разведочная. В семь раз упали объемы геологоразведочных работ», – обеспокоен Василий Богоявленский.
В настоящее время по более чем половине лицензионных обязательств не проведено поисковое бурение в должном виде, подчеркнул он.
Все зависит от целевого финансирования, которое последнее десятилетие падает, свидетельствует Борис Шумский. Поисково-разведочные работы на континентальном шельфе в основном выполнялись за счет недропользователей, но они сильно сократили расходы: в 2014 году компании на эти цели направляли 114 млрд руб., а в 2023-м – 33 млрд (план на 2024-й еще меньше – 30 млрд руб.) Для сравнения, федеральный бюджет обычно выделяет 2-3 млрд руб. ежегодно.
Как следствие, страдает флот, оказывающий геолого-геофизические услуги на шельфе. В этом году ни одно научно-исследовательское судно не выйдет на поисковые работы, подчеркивает генеральный директор АО «МАГЭ» Алексей Казанин. В то же время ежегодное обслуживание одной единицы флота обходится в 200-300 млн руб.
Введенные санкции не дают возможности заработать на иностранных заказах, что усугубляет финансовое положение. В этой связи крайне важно поддержать отечественных специалистов и сохранить собственный спецфлот, иначе в будущем придется опираться только на возможности Китая, не исключает Алексей Казанин.
«Мы близки к критической точке невозврата, – в свою очередь предупреждает Василий Богоявленский. – Где она, точно не знаю, но практически половина судов [сейчас] в нерабочем состоянии».
Ситуация с поисковыми работами на шельфе отражает общую, далеко не радужную картину с воспроизводством минерально-сырьевой базы.
«У нас проблема по поисковой геологии, региональному заделу. В частности, Якутия считается богатейшим регионом по полезным ископаемым, по всем направлениям: и по твердым и по углеводородам. Но сегодня исследовано 16% территории. 84% не изучено: мы не знаем ни прогнозных ресурсов, не знаем результаты поисковой геологии, не представляем картину. Такая ситуация возникает в целом по РФ», – делает вывод сенатор, экс-глава Якутии Егор Борисов.
Проблема грозит технологической отсталостью. По словам Егора Борисова, больше 30 лет в Якутии не могут найти месторождения алмазов. «Это проблема технологий. Алмазы должны быть, потому что россыпные алмазы находят, а откуда они появились? Они всегда от коренных месторождений приходят, а коренные не можем найти», – привел пример сенатор.
Тяжелая проблема сохраняется с кадрами. В 1991 году в различных геологических службах работало порядка 300 тыс. человек, сейчас – в 11 раз меньше.
В поисках системного подхода
По мнению бывшего главы Якутии, для увеличения финансирования поисковых работ должен быть воссоздан фонд воспроизводства минерально-сырьевой базы (такая структура действовала в 1990-х). В качестве аналогии он привел историю с дорожным фондом, который также ликвидировали в начале 2000-х. Усилиями депутатов и Министерства транспорта в 2011 году он был возрожден. Сейчас дорожный фонд эффективно работает как на региональном, так и на федеральном уровне, оценивает Егор Борисов.
В настоящее время налог на добычу полезных ископаемых (НДПИ) дает в госбюджет не менее 10 трлн руб. Как вариант, предлагает сенатор, направлять из этой суммы 1-1,5% в фонд воспроизводства минерально-сырьевой базы. Таким образом, поступления ежегодно составляли бы 100-150 млрд руб., и этого по крайней мере хватило на восполнение регионального задела геологических исследований, считает он.
«Вся страна должна быть изучена по клеткам для того, чтобы потом пришел геолог и занимался в рамках прогнозных результатов по конкретным полезным ископаемым на конкретных площадках», – пояснил Егор Борисов.
Возрождать фонд воспроизводства минерально-сырьевой базы нужно, на за счет каких источников, рассуждает Василий Богоявленский. Вероятно, поступления от НДПИ в бюджет уже расписаны, а введение дополнительной налоговой нагрузки вряд ли найдет понимание у компаний, не исключил он.
«С точки зрения государственного решения воссоздание такого фонда, на мой взгляд, практически реализуемо. Более того, оно было бы спасительным для Минприроды, потому что каждый год ходить в Минфин и защищать бюджет – это одно, а когда у тебя есть системный инструмент со своим источником финансирования – это совсем другое дело», – считает советник гендиректора «Росатома», в прошлом замглавы Минвостокразвития Александр Крутиков.
Геологоразведка требует больших финансовых затрат и времени, но этот вызов нужно принять. По словам сенатора Александра Жукова, наличие ресурсов в недрах остается одним из важнейших преимуществ российской экономики. На правительственном уровне будут внесены коррективы в Стратегию развития минерально-сырьевой базы РФ до 2035 года, в том числе предусматривающие ее продление до 2050 года. Акцент предполагается делать на актуализацию положений, касающихся проведения геологоразведочных работ и переработки дефицитных полезных ископаемых, уточнил представитель Совфеда.
Действительно, если говорить об арктической зоне России, там сосредоточены не только нефть и газ, но также 61% запасов редкоземельных металлов, 49% олова, около 50% меди, 20% титана, 22% серы. Однако по твердым полезным ископаемым добыча крайне низкая, извлечение тех же редкоземов в абсолютных показателях мизерное, подчеркнул Александр Крутиков: «РФ продолжает закупать редкоземельные металлы в Китае и других странах. Мы не обеспечиваем своим сырьем экономику, притом что своих запасов у нас более чем достаточно».
По его словам, если взять минерально-сырьевые центры, относящиеся к Арктике, от Мурманской области до Чукотки включительно, то из 11 таких центров только три (Мурманск, Норильск, Воркута), сформировавшиеся еще при СССР, работают с более-менее полной отдачей. «Потому что вся инфраструктура была создана в советское время, и она создавалась опережающим темпами», – отметил спикер.
Конечно, жизнь не стоит на месте. В настоящий момент в процессе создания и запуска такие крупные проекты, как «Арктик СПГ», «Восток Ойл», ГОК «Баимский». Вместе с тем, чтобы была обеспечена их реализация, строилась сопутствующая инфраструктура, предпринимались индивидуальные подходы, которые согласовывались на самом высоком политическом уровне, тогда как нужна системность мер, считает представитель «Росатома».
«Без системных решений, в том числе регуляторного характера, в части развития арктических минерально-сырьевых центров этот разрыв между сегодняшним днем и потенциалом никак не преодолеть», – заключил Александр Крутиков.
На креативной неделе, которая в июле пройдет на Сахалине, будут отобраны пять сценарных заявок для дальнейшего продвижения в кинопроизводство. Историям, рассказам, романам, путевым заметкам дальневосточных авторов попасть на большие экраны поможет проект «Дальневосточное кино», который был поддержан Президентским фондом культурных инициатив. Идея придать дальневосточной литературе новую визуальную форму принадлежит Вячеславу Коновалову, куратору премии им. В. Арсеньева. «Дальневосточное кино» органично выросло из литературной премии имени В. Арсеньева, которой уже пять лет. Учреждение премии для развития дальневосточной литературы в свое время поддержал вице-премьер – полномочный представитель президента в ДФО Юрий Трутнев, став ее учредителем.
За время работы литературной премии имени Арсеньева накопилось несколько сотен произведений, события которых происходят на Дальнем Востоке. Только в длинном списке 150 творений эпистолярного жанра, прошедших профессиональный фильтр! На первом этапе кинематографического конкурса малое жюри, в состав которого вошли руководитель проекта «Дальневосточное кино» и куратор премии им. В. К. Арсеньева Вячеслав Коновалов, известный продюсер и сценарист, преподаватель ВГИКа Олег Богатов, а также известный сценарист и режиссер Алексей Колмогоров изучили каждое произведение и определили 28 финалистов, которые сейчас активно готовят свои сценарные заявки и их презентации перед кинопродюсерами.
– Финалистами стали как дальневосточные авторы, так и представители других регионов, – отмечает Вячеслав Коновалов. – В проекте участвуют не только победители премии В. К. Арсеньева, но и те, чьи произведения попали в длинный список, а также авторы, творения которых не были отмечены, но жюри проекта «Дальневосточное кино» посчитало их достойными для экранизации.
Наряду с отбором претендентов на экранизацию, важным этапом проекта «Дальневосточное кино» является подготовка сценарных заявок и их презентация на питч-сессии. Для финалистов были организованы тематические мастер-классы. Олег Богатов, который курирует проект по сценарной части, рассказал, как грамотно написать и оформить сценарную заявку и как правильно ее презентовать перед экспертами киноиндустрии.
– Считаю это важнейшим этапом, – говорит Вячеслав Коновалов. – От качества подготовки сценарной заявки зависит судьба произведения. В этом документе учитываются важнейшие факторы – целевая аудитория, тайминг, сюжет, основные герои и многое другое. Именно по сценарной заявке кинопроизводитель будет судить стоит работать с материалом или нет. Вместе с тем и презентация – отдельное мастерство. Можно хорошо написать сценарную заявку, но выходя на питчинг, не быть готовым и не смочь интересно рассказать о ней.
Оценивать работы финалистов на Российской креативной неделе будет жюри, в состав которого вошли 10 экспертов в области кино, режиссуры, сценарного мастерства, продюсирования.
Надо напомнить, что литературная премия им. В.К. Арсеньева не ограничивает участников ни в тематике, ни в жанре. Необходимо только написать произведение на русском языке и перенести место действия на Дальний Восток.
– Произведения, которые авторы заявляют на премию имени В. К. Арсеньева, делятся по трем номинациям – «Длинная проза», «Короткая проза» и «Литература для детей». При этом я бы выделил три тематических категории, которые наиболее популярны у авторов, – продолжает Вячеслав Коновалов. – Первая категория – история освоения региона, важнейшие исторические этапы освоения Дальнего Востока, биографические зарисовки. Вторая категория – это человек и его взаимодействие с природой, экология. И третья категория – это современность, развитие Дальнего Востока. В такой же тематике будут и сценарные заявки, поскольку все три направления есть в отобранных произведениях.
Например, среди финалистов автор книги «Щедрый Буге» Камиль Зиганшин. В 2023 году он стал победителем премии им. В. К. Арсеньева в номинации «длинная проза». В основу повествования легли его дневники о тех временах, когда он работал штатным охотником в госпромхозе в горах Сихотэ Алиня.
Камиль Зиганшин был городским жителем, поэтому записывал в дневник все, что считал интересным и важным во время жизни в тайге. Книга получилась увлекательная.
В число финалистов проекта «Дальневосточное кино» вошел житель Южно-Сахалинска Владимир Семенчик. Жюри оценило его дебютную пьесу «Отжарщики, или международный рыбный день». Автор рассказал об одном из увлечений многих сахалинцев, которое перерастает в настоящую страсть – это рыбалка. Когда не берутся во внимание предупреждения МЧС, недовольство жен, финансовые траты, главное – выехать на море. Выезд удается, но, конечно, все идет не по плану. В феврале 2024 года на сцене международного сахалинского театрального центра им. А.П. Чехова состоялась премьера спектакля по пьесе Владимира Семенчика. Зрители высоко оценили постановку – билеты были раскуплены за два дня.
– Кино по дальневосточным сюжетам пока – большая редкость, – сказал после приглашения в финал проекта Владимир Семенчик. – А ведь это уникальная территория, где живут удивительные люди и происходят фантастически интересные события.
Свою сценарную заявку представит еще один сахалинский автор Любовь Безбах. Ее к финалу привела книга «Шёпот ночного дождя». Это сборник, который включает девять рассказов о периоде с 1905 по 1945 годы, когда южная половина острова принадлежала Японии. фото: оргкомитет проекта «Дальневосточное кино»
Проект «Дальневосточное кино» не закончится на определении пяти сценарных заявок, наиболее интересных для экранизации. При поддержке экспертов проекта авторы продолжат «шагать» к большим экранам. Продолжится работа для дальнейшего продвижения заявок в организации, поддерживающие кинематограф, такие как Министерство культуры РФ, Фонд кино, Институт развития интернета и другие.
Прежде чем добыть граммы золота, или других ископаемых геологи по крупицам собирают информацию. Происходит это и в кабинетах, но главная работа — в полевых лагерях, в суровых условиях оторванности от цивилизации, далеко в горах, в тайге или тундре. Просто добраться туда — уже достижение. Работать — подвиг. Как это происходит в реальности рассказывают геологи «Полиметалла» в Якутии.
Расположенный на высокогорье Момского района Якутии участок Хотойдох в сферу интересов «Полиметалла» попал несколько лет назад. Это — редчайшее для Якутии рудопроявление колчеданно-полиметаллического типа с беспрецедентно высоким содержанием цинка. Есть здесь также и свинец, медь, серебро и золото!
Открыли это рудопроявление в 1970 году, однако сложный рельеф, скальные выступы, долгое время делали его освоение слишком сложным. Первую экспедицию к неприступным отрогам «Полиметалл» направил в 2020 году. По наледям и кочкарнику проложили автозимник протяженностью 180 километров. Завезли необходимое оборудование и грузы — это была первая победа. Но самое сложное ожидало впереди.
— На гору на своих плечах ребята подняли свыше 20 кубов лесоматериалов, около 10 тонн горючего, более 2,5 тонн бурового оборудования, — рассказывает начальник управления минерально-сырьевых ресурсов Якутского филиала «Полиметалла» Георгий Варганов. — Несомненно, это были сложнейшие, уникальные работы, аналогов которым не могу припомнить. Этим летом мы еще немного приоткрыли крышку ларчика с сокровищами! — улыбается Георгий.
Похожая история и на Агылкинском месторождении — разведали в 60-х, но за плотную разработку принялись только сейчас. Построили 70-километровый зимник, по которому завезли ГСМ, буровые станки, всё что надо для работы. Как и на Хотойдохе здесь гористая местность, у которой есть красивое название «альпийский рельеф». Однако для геолога это словосочетание означает, что разведка простой не будет, понадобится величайшее напряжение сил. Чаще всего в такие места и на вездеходе не добраться, людей и технику доставляют вертолётами.
— Обычно такие лагеря находятся на таком расстоянии, чтобы вертолёт мог туда долететь и вернуться на одной заправке, — рассказывает Георгий Варганов. — Это что-то в районе 250 километров от нашего хаба. С определённой периодичностью вертолёт туда прилетает с новыми припасами, но большую часть времени ребятам приходится рассчитывать только на себя.
Полевой лагерь — форпост человечества посреди необъятных необитаемых просторов. Главная задача, которую решают люди, отважившиеся отказаться от благ цивилизации — поиск, разведка полезных ископаемых, подтверждение объёмов уже найденных. Какая задача — такой и лагерь. Если это площадные поиски, то это может быть несколько палаток, чтобы в случае необходимости, быстро сняться с места. Если это разведочные работы — то это может уже быть и целый городок, который используется несколько лет. Здесь возводится круглогодичное жилье, ставятся дизельные электростанции, организуются бани и душевые, столовые, разворачивается сотовая связь.
— У нас по «Полиметаллу» есть правило, что любой даже самый-самый малый полевой лагерь должен иметь спутниковую связь, — объясняет Георгий Варганов. — На базовых участках должен также быть интернет, хотя бы на небольшой скорости, и такой лагерь по требованиям обеспечения промышленной безопасности всегда должен освещаться в темное время суток.
Обязательна также защита от зверья. Лагерь по периметру окружает электроизгородь, в штате есть также специальный охотник с собаками.
— При желании можно организовать безопасное газовое отопление или дизельное энергосберегающее, — рассказывает руководитель дирекции проектов Якутского филиала АО «Полиметалл УК» Андрей Константинов. — Появились новые виды взрывобезопасных газовых баллонов, которые можно перевозить на вертолете. К примеру, в одном из удаленных участков в горной местности альпийского типа, где доставка грузов возможна только вертолетом, для приготовления пищи мы используем газовые баллоны, что позволяет сэкономить трудозатраты, время и деньги на подготовку древесины и сохранить лесные насаждения.
В зависимости от условий полевой лагерь наполняется максимально возможным комфортом. Подтвердить это могут специалисты «Полиметалла», работающие на участке Атыр-Мога. «Прощупывать» его начали в 2020 году: аналитика тогда подтвердила наличие серебро-полиметаллического оруденения, и в прошлом сезоне здесь развернули поисковые работы. В апреле на участок привезли балки «Ермак» — это такие вагончики на санном или колесном ходу, с удобными комнатами для жилья и работ, душевыми, кухней и прочими удобствами – словом, закрепились основательно. С наступлением лета на Атыр-Мога вездеходами перебросили людей, оборудование и продовольствие.
— Жили в балках, питались в столовой трижды в день, мылись в душевых, — говорит Ильнур Хуснетдинов, геолог отдела поисков и разведки участка. — Всем необходимым для жизни и работы мы были обеспечены. В вечернее время был доступ в интернет для связи с внешним миром. Такое особенно ценишь в периоды ненастья!
— Помимо известных «магнитов» профессии: исследования недр и духа первооткрывательства, молодёжь в геологию привлекает её современность: новые технические методы, цифровизация, моделирование. — говорит Андрей Константинов. — Ну и уровень заработной платы, конечно.
Современным геологам новые технологии помогают видеть дальше, и даже, до определенных глубин и по некоторым индикаторам — буквально сквозь землю
— Например, применение беспилотных летательных аппаратов при дистанционных геофизических и инженерно-геодезических исследованиях в сложных условиях позволяет оптимизировать физический труд, сделать его безопасным без ущерба к качеству получаемых данных, — рассказывает Андрей Константинов. — Современные геофизические методы позволяют выявлять косвенные признаки наличия полезных ископаемых. Наиболее развивающиеся методы — электротомография, георадарная съемка, комплексная аэроэлектроразведка, 3D сейсморазведка, оптический телевьювер и другая скважинная геофизика. Все они позволяют получить геофизические данные из различных глубин недр, которые в комплексе можно использовать при прогнозировании и постановке контактных методов.
Сначала «пощупали радарами», потом уже руками. К контактным методам в геологоразведке относят работу с добытыми во время бурения скважин или проходки горных выработок образцами. Это и традиционные химические анализы полученного материала, и применение аппаратуры, созданной на основе последних достижений науки и техники. Например, добытый керн можно изучить с помощью портативных рентгенофлуоресцентых анализаторов и получить предварительные данные о составе пробы в считаные минуты. На основании этой информации можно прогнозировать вероятность обнаружения тех или иных полезных ископаемых и их содержание в общем объеме извлекаемых ресурсов.
Без бурения геологоразведочных скважин невозможно изучение строения земных недр в выбранном районе или участке. В зависимости от задач, характера грунта, породы геологи могут использовать различные типы и габаритов буровых установок, которые позволяют проникнуть в твёрдые породы.
Для участков, куда крайне тяжело доставить технику, по заказу «Полиметалла» были разработаны специальные переносные малогабаритные установки. Максимальный вес отдельной ее детали 80 кг. Их можно быстро разобрать, собрать, перенести на руках. Когда необходимо, и есть возможность задействуются установки весом по 3 – 5 тонн, которые могут бурить и до 500-700 метров.
Успешная работа лагеря, выполнение поставленных задач зависит, в итоге, всегда от людей. В полевом лагере геологи, проходчики, горнорабочие проводят по несколько месяцев и главной трудностью, которую приходится преодолевать — это вовсе не бытовые неудобства, а психологические.
— Это как в космическом корабле — людей запустили на длительный срок. Ты в одном и том же месте, вокруг одни и те же люди, и их немного, — рассказывает Георгий Варганов. — К окончанию сезона, конечно, усталость накапливается. Потому что, все-таки, одни и те же люди, одни и те же условия. Сходить некуда, магазинов нет, развлечений особых нет. Но год от года все равно бытовые условия у нас улучшаются. Сейчас у нас в полевых лагерях и стиральные машинки даже стоят. Стараемся, чтобы интернет был скоростной. Чтобы люди могли хоть кино посмотреть на своих телефонах.
К тому же основной костяк лагеря — это геологи. Это люди, которые уже в институте знают, на что решились, какая работа их ждёт. И многие ждут полевой сезон с нетерпением, утолить тягу к открытиям можно только там.
Порой геологи в своих полевых выходах совершают уж совсем неожиданные находки. Прошлым летом геолог Иристон Хугаев, работабщий сегодня на Нежданинском, проводил сезон в Ванинском районе Хабаровского края. В поисках меди, отбирал пробы около ручья.
— Смотрю, а на дереве бутылка. Внутри — бумажка — весточка от наших коллег, которые на этом же самом месте 25 лет назад работали, — рассказывает он.
«Сие послание написано геологами. Мы ниже написавшие вели себя достойно и бережно с матушкой природой. Просим и нашедшего это послание следовать нашему совету. Оставить послание и для нас. Мы еще вернемся!» — вот что говорилось в письме.
Откликнувшись на просьбу, геологи написали «привет» в прошлое, который, возможно, когда-то доберется до своих адресатов:
«Ваше письмо найдено геологами Хугаевым Иристоном и Константиновым Андреем в 2023 году 24 мая. Матушку природу не обижаем! Ведем поиски медных месторождений. Нашедших это письмо просим следовать совету автора! Он обещал вернуться. Я таких обещаний давать не буду. Ищите меня в Осетии. Накормлю вас пирогом, напою аракой».
Как оказалось, автором весточки из прошлого оказался знаменитый геолог, один из лучших на Дальнем Востоке таежных проводников Анатолий Иосифович Богданов. Иосич, как с уважением называют его многие, геологом проработал до 76 лет. Признается, что ещё 3-4 таких его послания еще вполне могут быть обнаружены.
— В Хабаровском крае они в основном. На одной из вершин Баджала оставлял, на северных склонах Джари. Зачем? Романтика же! Не живет геолог без романтики. А еще и способ общения сквозь десятилетия. «Вот как с бутылкой получилось, которую ваши якутские ребята отыскали», — говорит он. — Прогресс прогрессом, а некоторые вещи и 50 лет назад были, и спустя 50 лет от наших дней будут. Поиски в геологии никуда не денутся. Пробы как отбирали, так и будут отбирать. Геологи как ходили, так и будут ходить. У нас же как? Пока площадь ножками не протопаешь, освоенной она не считается, — уверен он.
Поэтому какими бы продвинутыми не были современные технологии, умными гаджеты и что бы ни сулило развитие искусственного интеллекта, только от аналитических и творческих способностей геолога, от его умения решать сложные задачи зависит — поделится ли природа своими сокровищами.
Сотни километров маршрутов, тысячи метров керна, опыт старших коллег — этого не наберешься в офисе. Сила геолога — не просто в накопленных знаниях. Это понимание в целом, как устроена и чем живет наша планета. И вместе с этим вызревает готовность к новым вызовам, и каждый новый полевой сезон геологи ждут с нетерпением, ведь всё самое интересное случается там.
В 2011 году на первом Забайкальском международном кинофестивале Виктор Шкулёв заявил, что берёт на себя ответственность за проведение пяти первых фестивалей, но до сих пор не оставил проект
О задержке интервью на 15 минут президент Shkulev media holding Виктор Шкулёв предупредил за несколько часов до встречи и появился на связи минута в минуту. С 2011 года на своей малой родине в Забайкальском крае он вместе с актёром Александром Михайловым и забайкальским землячеством проводит международный кинофестиваль, который прерывался разве что пандемией коронавируса и запретом массовых мероприятий. Сегодня бизнесмен, умеющий ценить своё и чужое время, рассказал EastRussia о том, зачем ему возить звёзд мирового кинематографа в российскую глубинку.
— Этот проект относится к категории тех, по которым принимается быстрое решение. Мы на рубеже 2009−2010 годов здесь, в Москве, начали обсуждать идею воссоздания забайкальского землячества. Большим энтузиастом, инициатором этого проекта был Равиль Фаритович Гениатулин, бывший губернатор Забайкальского края.
Он и пришёл ко мне с идеей: «Ты же помнишь, как в 80-е годы, когда мы были в комсомоле, землячество работало». Понятно, что тогда у землячества была больше патриотическая, воспитательная тематика, а сейчас, в общем-то, есть и территориальная.
Мы долго обсуждали, но решились, собрали энтузиастов. Среди них, конечно же, был народный артист РСФСР Александр Яковлевич Михайлов. Было решено двигаться в направлении практической помощи краю. Обсуждая проекты по культуре, я предложил Александру Яковлевичу подумать о том, чтобы, может быть, сделать кинофестиваль. В конце концов мы решились на то, чтобы взяться за этот проект.
Почему я говорю, что это было быстрое решение? Потому что всё-таки наша дискуссия длилась недолго, и самое важное для нас заключалось в том, что мы решились провести кинофестиваль в тот год, когда обсудили эту идею. Это был 2011-й: говорили буквально в начале года, может быть даже уже ближе к весне, а проводили уже осенью.
Первый
— В общем, начали думать, как его сделать, и пришли к выводу, что надо пригласить тех, кто уже имеет опыт проведения подобных проектов. Обратились к Николаю Петровичу Бурляеву, который к тому времени имел большой опыт проведения региональных кинофестивалей. Начали обсуждать программу, сделали её интересной частично благодаря команде Бурляева, а частично благодаря тому, что я в своё время занимался изданием журнала о кино, и у меня установились дружеские и деловые связи с теми, кто был в киноиндустрии. Я понимал, что такое кино.
Мы пришли с идеей кинофестиваля в Забайкалье, она была горячо поддержана, и всё, дело пошло быстро.
— Я помню кинофестиваль 2011 года. Было впечатление, что вы и Александр Михайлов играете ключевую роль в этой идее, в этом проекте. Так ли это на самом деле? Если оценивать в процентном соотношении вклад именно в первый кинофестиваль, лично ваш во сколько процентов?
— Очень сложно. Это не бизнес-проект. Здесь нет четких показателей, когда бы можно было вычленить долю. Я могу сказать, что фестивали, а особенно первые, делаются на энтузиазме. Могу сказать, что у тех, кто взялся за этот проект, его было очень много.
Александр Яковлевич Михайлов взял на себя огромную роль, стал председателем жюри первого кинофестиваля, и его президентом. Он молодец, он справился. Немного отошёл в сторону, дал возможность жюри поработать. В итоге были приняты максимально объективные решения по определению лауреатов.
«Сказал себе, что берусь»
— С какого года начала обсуждаться идея кинофестиваля?
— Думаю, что с начала 2010-го мы обсуждали её осторожно, и к концу года дискуссии становились все серьезнее.
— Насколько для вас как для человека бизнеса было в тот момент накладно участвовать в таком проекте?
— Я бы не сказал, что это накладно. Это, скорее всего, ответственно. Здесь очень важно было взяться за то, что будет по силам. И я тогда со всей ответственностью для самого себя сказал, что это тот проект, за который мы берёмся. А если мы верим в себя, значит, делаем.
Когда меня уже на разных церемониях первого фестиваля стали спрашивать, а что это такое, а сколько это будет раз, я сказал, что я за пять кинофестивалей отвечаю, что пять фестивалей в Забайкалье пройдёт. Я тогда думал, за это время мы убедим в том, что этот проект нужен.
Конечно же, это спонсорский проект. Он уникален тем, что мы не берём деньги у государства, у нас нет бюджетного финансирования, мы не ходим в Минкультуры и не просим там денег. Мы считаем, что спонсорская модель — более эффективная с точки зрения возможности творчества, возможности выбора той или иной концепции, потому что мы каждый год делаем тематические фестивали и посвящаем их тому, что в этот год могло бы быть самым интересным для забайкальцев. Нам никто ничего не диктует.
— Можете ли сейчас вспомнить, что повлияло на решение продолжать кинофестиваль после пяти лет его существования и как местные политики, бизнесмены, кто-то другой, кто является спонсором кинофестиваля, поменяли своё отношение к пятому кинофестивалю настолько, что вы решили оставаться в этом проекте?
— Дело в том, что нашей задачей было сделать проект прежде всего интересным для забайкальцев. И это самое трудное — получить человеческий отклик тех, для кого это делается. Когда в течение пяти лет стало понятно, что люди принимают этот проект и ходят в кино, что у нас заполняются залы — это очень важно. Кроме того, народ откликается и на другие проекты кинофестиваля, потому что мы делаем множество творческих встреч, локальных концертов, посещения детского дома и многое другое — то есть делаем то, что действительно приносит пользу.
Когда мы убедились в том, что имеем живой отклик, стало понятно, что да, можно продолжать: есть аудитория, которая каждый год растет. Нам важно было убедить других коллег, кто бы мог позволить себе стать участником этого фестиваля. И каждый год мы стабильно прирастали до момента, пока у нас не появился генеральный спонсор в лице Быстринского горно-обогатительного комбината. Потом появились другие спонсоры. Сейчас у нас есть два-три стабильных спонсора, это уже много для кинофестиваля. Хотя, конечно, недостаточно, чтобы полностью закрывать его бюджет. Но, тем не менее, они уже как к магнит работает.
— На кинофестивале есть уникальная практика, когда представители краевого бизнеса и медийные лица помогают гостям, являются их кураторами и помогают не только с транспортом, но и вообще с любыми мелочами. Сейчас существует целое сообщество кураторов и, насколько я понимаю, подход к его формированию достаточно серьёзный, как и отбор туда.
— Да. Чем больше волонтёров, желающих помочь в проведении этого кинофестиваля, тем лучше, тем больше надежды на успех. И то, что нам удалось поднять это волонтёрское движение — это и есть та самая добросердечность, забайкальцы в этом плане молодцы. Мы с первого фестиваля пошли по пути, чтобы каждый приехавший в Забайкалье гость получил максимум поддержки, внимания. Я очень благодарен тем бизнесменам, которые участвуют, и мы будем это направление развивать.
— Виктор Михайлович, меняли ли за эти годы команду организаторов кинофестиваля? Тех, кто занимается программами, коммуникациями?
— Со второго кинофестиваля мы начали строить уже постоянную команду этого проекта и приглашать в него тех, кто был максимально профессионален в запрашиваемой для нас сфере деятельности. Например, программный директор. Собрать программу, поработать с авторами, исполнителями, режиссёрами тех фильмов, которые мы отбираем на кинофестиваль, очень сложно.
Я посмотрел по тому, кто есть на рынке, посоветовался с Александром Яковлевичем Михайловым, и в итоге возникло несколько кандидатур. Из них мы выбрали Марию Безенкову, которая также, как Александр Яковлевич, работает во ВГИКе, она очень профессиональный человек и у неё свежий взгляд на происходящее. Мария взялась за это дело, у неё появилась программная дирекция, она подбирает российские и зарубежные фильмы. Она у нас теперь ключевой человек, с которым мы работаем все эти годы.
Мы с командой постоянно думаем, ищем, размышляем, в том числе после каждого кинофестиваля обсуждаем, что удалось, не удалось. Наша установка заключается в том, что обязательно на Забайкальском кинофестивале должны показывать премьеры, и ежегодно у нас их 6-7. Это огромное количество для регионального фестиваля.
Мы ищем свое место в кинофестивальном движении. Забайкальский кинофестиваль с азиатским акцентом. Россия — это громадная евроазиатская держава, и при выборе программ кинофестиваля мы это учитываем.
Другая очень важная часть организации фестиваля — это такой скрупулёзный ежедневный менеджмент. Я пошёл по пути подключения в проект коллег, которые работают в нашем бизнесе. В нашей компании работают девушки, которые имеют опыт сотрудничества с регионами, одна из них — Лилия Савина. Она и стала директором фестиваля. Лилия собрала команду, которая делает огромную работу. Я вижу, как она практически уже стала очень сильным специалистом по культурным проектам, она болеет за Забайкалье, что очень важно.
Право вето и команда
— На каком этапе Мария Безенкова обсуждает с вами тему будущего фестиваля и вообще обсуждает ли? Или решение принимает она сама? Каким образом это у вас выстроено?
— У нас есть несколько традиций. Когда мы заканчиваем кинофестиваль, мы сразу начинаем обсуждать, что нам не удалось и что нужно было учесть при подготовке следующего. Сразу, прямо по окончании фестиваля, по горячим следам обсуждаем. Потом наступает период, когда работа идёт в более спокойном режиме, и мы говорим о тематике будущего фестиваля, уже под эту неё подбирается программа. В этом плане Мария Безенкова очень самостоятельный человек. Это часть нашей стратегии — опираться на тех, кто имеет соответствующие компетенции, кто лучше других разбирается в своем деле.
Наша задача - найти определённый баланс, потому что Мария всегда предлагает больше, чем мы можем взять.
— А есть у вас право вето? Например, что-то Мария предлагает, а вы категорически не согласны, вы можете сказать «нет»?
— Я бы сказал, у нас есть. Считаю, что такие решения принимаются коллективно, и если что-то меня смущает, я обязательно пойду к Александру Яковлевичу Михайлову и к другим специалистам. Мы вовлечены в киноиндустрию, и всегда можем найти тех, кто достаточно компетентно может оценить.
Но, слава богу, у нас с Марией в силу того, что она хорошо понимает свою позицию и суть фестиваля, очень чётко подбирает программу, нет проблем. Мы обсуждаем какие-то детали, но принципиальных расхождений у нас не случается.
— Виктор Михайлович, можете ли вы озвучить затраты на кинофестиваль 2023 года и общую сумму, которая предполагается на 2024 год?
— Мне бы не хотелось на эту тему говорить, потому что мне кажется - не в этом суть. Надо смотреть на результат того, какой получается этот фестиваль: есть там размах или нет его, есть ли какие-то уникальные решения или их нет.
Всё это стоит денег. Я вообще должен сказать, что такой проект очень недешёвый. И здесь важно то, что я уже отметил. Мы не берём денег от государства. Мы собираем деньги от спонсоров и тратим их так, как договариваемся со спонсорами.
Это дорогостоящий проект для нас всех. Однако, он того стоит. Мне кажется, это самое важное.
— Смотрели вы по регионам России, есть ли аналогичные кинофестивали по структуре финансирования, по привлечению звёзд, по привлечению команды, причём той, которая работает в проекте уже больше 10 лет?
— Таких кинофестивалей в России нет, это я могу точно сказать, поскольку я много работаю с регионами. Вижу эту ситуацию, и нам уже ставят очень высокий рейтинг. В Забайкалье особый кинофестиваль.
— Вы заходите в зал посмотреть, сколько пришло зрителей на тот или иной фильм?
— Обязательно. Я стараюсь побывать на каком-то количестве фильмов. Всегда в программе есть то, что интересно. Я на это уже смотрю ещё и как на такой, знаете, обратный сигнал. Что мы делаем, и как это ложится? Как это принимается? Поэтому обязательно хожу, смотрю и, конечно, для себя отмечаю, получилось или нет.
Опыт, разум и уместность
— Забайкальский кинофестиваль — это в том числе встречи со зрителями не только в Чите, но и в районах края. Приходится ли кого-то из артистов или режиссёров уговаривать, чтобы они поехали в тот или иной город или посёлок? Сложно ли это? Тяжёлые ли райдеры? Насколько технически сложна работа, которую не видит зритель?
— Работа очень непростая. Мы в ней имеем два вектора. Первый — это вектор того, что уже есть желающие. Где-то начиная с шестого кинофестиваля у нас начала выстраиваться очередь из тех, кто на следующий год хотел бы приехать в Забайкалье, и нас это очень радует. Второй вектор: мы всегда выбираем тех, кого интересно было бы увидеть в Забайкалье?
— Как вы оцениваете то, кого интересно видеть зрителям?
— Иногда я смотрю на это с позиции бизнеса, у кого какой рейтинг. Или кто что сделал, чтобы приехать на Забайкальский кинофестиваль. С кем-то мы по несколько лет ведём переговоры. Помню, с Сергеем Безруковым три года это делали, на четвёртый год он приехал. Каждый год мы выбираем тех, кто нам интересен.
В Забайкалье кто бы ни приезжал, особенно большие звёзды — все приезжают работать. И это не просто приехать и пройти по багуловой дорожке. Нужно приехать и поработать и, как правило, наши гости делают здесь большую программу для зрителей: творческие встречи, разные поездки.
Фестиваль является ядром большого проекта, когда за рамки кино мы выводим актёра, а не просто показываем фильм и артист отвечает на вопросы. Проходят прекрасные творческие встречи, кто-то выезжает в районы.
Географическая положение региона, удалённость не должны быть препятствием к тому, чтобы забайкальцы чувствовали себя такими же, как россияне, проживающие в больших мегаполисах европейской части.
— Политика как-то сказывается на программе фестиваля, на подходе к ней? Не только спецоперация - за время существования кинофестиваля вон сколько всего было.
— Я бы не сказал, что политика сильно вмешивается, однако мы, безусловно, учитываем ту конкретику, в которой живем. И здесь мы идем по формату, когда организаторам кинофестиваля хватает опыта и разума для того, чтобы в конкретный год, когда проводим кинофестиваль, делать то, что уместно.
В этом случае, наверное, можно говорить, что мы учитываем политический контекст. Но главное всё-таки - установка делать то, что действительно уместно и вызовет отклик у аудитории.
— Когда вы подводите итоги очередного кинофестиваля, на что вы обращаете внимание? Строгий ли вы критик? Как вы критикуете?
— Думаю, что достаточно строгий. Хотя я, наверное, отношусь к той категории — как обо мне говорят — мягко стелет, но жёстко спать. То есть я за результат. На происходящее я стараюсь оперативно реагировать. Если что-то не нравится, я это высказываю по ходу кинофестиваля, а когда собираемся для подведения итогов — проговариваю. И я не стесняюсь высказывать свои суждения.
Конечно, нужно выбирать соответствующую стилистику разговора. Мы все разные. Кому-то скажешь, и ему покажется, что очень резко, а кому-то нужно сказать пожёстче, чтобы до него дошло, что так не надо делать. Слава богу, у нас очень профессиональная команда, и, если у нас что-то не получается, мы можем это проговорить.
«Самое интересное — смотреть как обычный зритель»
— Какое вы кино смотрите? Вспомните последние несколько фильмов, которые действительно запомнились и которые оставили след в памяти.
— Я смотрю разное кино, в большей степени такое, наверное, моё предпочтение — это такое мужское кино, как я его называю.
— Это какое?
— Детективное. Например, «Крёстный отец». Это великий фильм, в котором соединяется настолько много всего, что он, наверное, может быть каким-то таким ролевым проектом. Такого рода фильмы — моё предпочтение.
С недавнего времени мы занимаемся производством сериалов, так что эта часть теперь мой профессиональный интерес. Мы уже третий год делаем этот новый для нашей компании проект. Мы создали компанию, которая на этом специализируется. Называется Long Tale Production. И я в силу уже бизнес-интереса посматриваю сериалы. У нас в январе вышла премьера проекта, восьмисерийный сериал, называется «Френдзона 2» на платформе Start.
Каждую неделю выходит по серии, вышло уже три и на этой неделе будет очередная. Всего в этой компании на разных этапах производства у нас около десяти проектов.
— Ну и насколько я понимаю, вы смотрите все серии?
— Да, я что-то смотрю ещё на стадии производства, даже на стадии съёмок кусочки. Хотя не вовлекаюсь в процесс, делаю ставку на специалистов. Стараюсь смотреть тогда, когда уже действительно готовый материал, чтобы по нему можно было действительно делать суждение. А вообще самое интересное — это смотреть как обычный зритель.
Направление, которое интересно мне как зрителю — это «Миллиарды» или «Наследники». Мне это поближе, потому что это про бизнес.
— Виктор Михайлович, а что ждать от кинофестиваля 2024 года? Уже хочется каких-то имён. Вот кто из артистов точно будет? Или из режиссёров?
— Интересный вопрос. Вот это огромный набор кандидатов (показывает на экране телефона - Ю.С.). Например, одно из направлений, это то, что 2024 год объявлен годом семьи, и мы хотим привезти на кинофестиваль семьи. Это либо это муж и жена, либо родителей и детей.
Ещё очень бы хотелось привезти актёров, которые могут быть очень желанными для Забайкалья. Мне кажется, что и в этом году мы как раз сделали такую программу, которая была бы наполнена смыслами, радостью, юмором и доставляла удовольствие.