Установка монумента к 80-летию Курильской десантной операции началась на острове Шумшу

Опорный пункт и стратегический центр

Впервые русские люди на берегу Охотского моря появились летом 1639 года. После трудного, занявшего много месяцев пути с берегов реки Лены три десятка казаков под началом атамана Ивана Москвитина вышли, как тогда говорили, «на большое море окиян, по тынгускому языку на Ламу» и создали острог. От него шли маршруты вглубь материка и к новым берегам, отсюда отправляли отряды для сбора ясака, отсюда грузы из Сибири переправляли морем на Камчатку. Для России того времени закрепление на побережье Охотского моря имело стратегическое значение.

Уже в первые десятилетия существования острог стал еще и хозяйственным пунктом: здесь развивали солеварение, заготовку леса, производство простейших строительных материалов. Плотбища — места постройки судов — стали одной из важнейших частей инфраструктуры. Поскольку без лодок и морских судов невозможно было ни снабжение, ни экспедиции, ни торговля, рядом с укреплениями росли мастерские, склады и верфи, приезжали из разных регионов казаки, плотники, кормщики, проводники, купцы. Так из небольшого острога Охотск вырос в опорный пункт, в центр, где решались вопросы власти, снабжения и продвижения на восток.

Огромную роль в становлении порта сыграли экспедиции, прежде всего проекты Витуса Беринга. Они превратили Охотск в центр притяжения сил и ресурсов: сюда свозили припасы, инструменты, карты, сюда стекались команды, здесь готовили суда к дальним переходам.

Расцвет и упадок

В 1731 году императрица Анна Иоанновна учредила Охотскую военную флотилию, а порт в Охотске стал первой официальной военно-морской базой России на Тихом океане. Именно отсюда «держали руку на пульсе» всего северо‑востока империи.

Важной частью экономической жизни стала Охотская ярмарка. Во второй половине XVIII века она превратилась в главный торговый центр северо‑востока: сюда съезжались купцы, промышленники, местные народы, команды экспедиций. Годовой оборот ярмарки исчислялся сотнями тысяч рублей — по меркам того времени это были серьезные деньги, показывавшие, насколько плотно Охотск был вплетен в экономическую ткань страны.

К середине XIX века Охотск стал терять свое стратегическое значение: империя росла, менялись задачи, появлялись более удобные поселения для развития Дальнего Востока. В 1845 году торговый порт перенесли в Аян, а через четыре года после этого Охотскую военную флотилию и морское управление перевели в Петропавловскую гавань (ныне Петропавловск‑Камчатский). В 1850‑х годах на первый план вышел Николаевск‑на‑Амуре, а позже — Владивосток. Эти порты были ближе к новым экономическим и военным приоритетам страны и лучше вписывались в растущую сеть морских и сухопутных маршрутов. В результате Охотск оказался на периферии больших государственных проектов.

Охотская ярмарка теряла обороты, поскольку фокус торговли сместился на новые порты, производство, ориентированное на нужды флота и экспедиций лишалось основного заказчика, население, которое раньше росло за счет притока моряков, мастеров, военных и торговцев, начало сокращаться. Охотск из центра управления и логистики превратился в один из пунктов региональной сети. Сгинуть поселению не дало золото – в 1912 году его залежи обнаружили рабочие, строившие телеграфную линию. Сюда вновь потянулись люди.

Золото, рыба и ставка на туризм

Сегодня Охотск — это небольшой поселок на севере Хабаровского края, где ритм жизни задает не флот и не большие экспедиции, а рыбная промышленность и горнодобыча. Вблизи Охотска до сих пор продолжают добывать драгоценный металл – несколько предприятий извлекают здесь россыпное и рудное золото. За счет этого горнодобывающая отрасль остается основной для этой территории. При этом Охотский округ до сих пор остается центром рыбной промышленности региона. Сегодня здесь работают 23 организации из этой сферы, четыре из них являются поселкообразующими.

Сейчас в округе, который объединил Охотск и 12 ближайших поселений, проживает чуть больше шести тыс. человек, 21% из них – представители коренных малочисленных народов Севера.

Основная проблема для Охотска и всего округа – логистическая. Добраться сюда можно только на самолете. Гостям здесь всегда рады, однако добраться сюда дорого и затруднительно, поэтому помимо развития туристической инфраструктуры, здесь намерены улучшать транспортную составляющую.

«Пока туристический поток в Охотский округ невелик, однако планы серьезные: реконструкция аэропортового комплекса и взлетно-посадочной полосы, ремонт дорог. Вообще Охотский округ с уверенностью смотрит в будущее. Путь к нему лежит через развитие производства, заботу о людях, бережное отношение к традициям, которые веками складывались на этой суровой земле», — отмечает глава Охотского муниципального округа Максим Климов.

Сын премьер-министра марионеточного государства Маньчжоу-го, Чжан Мэнши родился в 1922 году в Харбине. Его детство пришлось на уникальный перекрёсток культур — здесь русская эмиграция, китайское население и японское влияние сталкивались ежедневно. Мальчик с детства свободно заговорил по-русски — именно это знание станет его главным оперативным оружием.

Отец — Чжан Цзинхуэй — в 1935 году возглавил правительство Маньчжоу-го, став символом предательства для миллионов китайцев. Сын, напротив, с ранних лет ненавидел колониальный режим. Как пишет в мемуарах сам Чжан Мэнши: «В школе сверстники кричали мне в лицо: "Вангону!" — раб разрушенного государства. Я не жаловался, потому что чувствовал — они правы. Я хотел вырваться из этого проклятого круга». В 13 лет он сбежал из дома, но был перехвачен японской тайной полицией.

Токийский студент и подпольщик

В 1940 году Чжан Мэнши поступает в престижный Университет Васэда в Токио. Его официальным поручителем выступает лично министр армии генерал Хидэки Тодзио — японцы видят в нём будущую марионетку. Однако в столице Японии он попадает под опеку резидента Компартии Китая и принимает присягу в подпольной организации «Новое общество изучения знаний» («Синь Янь»). Под видом светского студента он изучает марксизм, осваивает конспирацию и создаёт разведывательную сеть.

Операция «Южное направление»: как студент из Чанчуня помог спасти Москву

В октябре 1941 года перед чанчуньской ячейкой встала стратегическая задача — любой ценой установить, куда нанесёт удар Квантунская армия. Чжан Мэнши под предлогом визита к больным родителям вылетает в Чанчунь.

«Поздно вечером отец буднично приказал мне подняться в его кабинет и принести деньги для маджонга. Оказавшись в пустой комнате, я вскрыл папки и нашёл строго засекреченный приказ об отставке командующего обороной Маньчжурии генерала Томоюки Ямаситы. Это означало, что Япония отказывается от наступления на СССР. А затем министр Гу Цзыхэн в беседе подтвердил: в Токио победили сторонники "южного удара"», — этот эпизод из рукописи 1945 года сегодня читается как захватывающий шпионский роман.

Данные Чжан Мэнши были немедленно переданы в Москву. Сопоставив их с информацией Рихарда Зорге, И. В. Сталин получил подтверждение: Япония не нападёт на Советский Союз зимой 1941 года. Это позволило перебросить сибирские и забайкальские дивизии под Москву — именно они стали решающей силой в контрнаступлении Красной Армии.

Молоковка — невидимый режиссёр

В августе 1945 года, сразу после вступления Красной Армии в Чанчунь, Чжан Мэнши добровольно явился к советскому майору Могулевскому и предложил сотрудничество. Его подпись под обязательством «в случае ложных сведений — расстрел» зафиксирована в его мемуарах. Через несколько дней, 30 августа, он вместе с отцом и министрами был отправлен в Читу.

В Молоковке Чжан Мэнши, оставаясь под видом простого интернированного, стал негласным связным и аналитиком коменданта Спецобъекта № 30 подполковника НКВД И.И. Волкова. Он фиксировал настроения министров, предотвращал панику, а главное — постепенно переубеждал панически боявшегося выдачи Пу И в том, что единственный способ выжить — абсолютная покорность советской стороне.

Он был главными "глазами и ушами" НКВД внутри императорской свиты. Без его контроля обеспечить управляемость Пу И было бы значительно сложнее. Это уникальный случай, когда сын премьер-министра работал на советскую контрразведку, действуя по заданию Компартии Китая.

Позже, уже в Хабаровске (Спецобъект № 45 «Красная Речка»), Чжан Мэнши участвовал в подготовке Пу И к Токийскому трибуналу, помогая следователям подполковнику М.М. Кудрявцеву и переводчику Г.Г. Пермякову собирать и оформлять необходимые показания.

Возвращение из тени

В 1950 году Чжан Мэнши вернулся в Китай. Его отец — премьер-министр Маньчжоу-го — был отправлен в тюрьму, а сам бывший агент получил назначение... начальником по работе с заключёнными в ту же самую тюрьму. Жизнь замкнула круг.

«Рождение не выбирают, но дорогу ищут сами», — эти слова из его мемуаров стали своеобразным девизом всей его жизни.

Сегодня, благодаря рассекреченным архивам УФСБ и кропотливой работе забайкальских исследователей, имя Чжан Мэнши возвращается из небытия. Его судьба — это урок верности долгу, мужества и исторической справедливости.

Мы благодарны Управлению ФСБ России по Забайкальскому краю, которое предоставило нам доступ к этому уникальному делу. Без открытия архивов мы бы никогда не узнали этой истории. И это — лишь начало. Впереди ещё много страниц, которые ждут своего исследователя. В канун 3 сентября, Дня Победы над Японией, такие открытия становятся живым напоминанием о том, что Победа ковалась не только на полях сражений, но и на невидимых фронтах, где решалась судьба мира.

文章标题：

“中国佐尔格”张梦实：从拯救莫斯科到东京审判的隐秘战线传奇

中文摘要：

在9月3日中俄共同纪念战胜日本军国主义81周年之际，我们不仅缅怀前线将士，更将目光投向那些在“隐秘战线”上默默奉献的英雄。本文首次深度披露了被誉为“中国佐尔格”的中共情报员张梦实的传奇生涯。作为伪满洲国总理张景惠之子，他利用特殊身份深入敌营，不仅成功获取了日军“南进”战略的核心机密，为斯大林调动西伯利亚师保卫莫斯科提供了关键情报支撑，更在战后协助苏中情报机构，成功将伪满皇帝溥仪转化为东京国际军事法庭的关键证人。

这些震撼人心的历史细节，得益于俄罗斯联邦安全局（FSB）外贝加尔边疆区管理局首次公开的第16号解密档案。正是“局里”对历史档案的无私开放与保护，让这段跨越国界的红色谍战史重见天日。这不仅是对历史真相的捍卫，更是对中俄两国人民在反法西斯战争中用鲜血和情报凝结而成的共同记忆的最高致敬。

Долгие десятилетия считалось, что пребывание последнего императора Китая Айсиньгёро Пу И в Забайкалье было не более чем тихой санаторной ссылкой. Рассекреченные архивы Управления ФСБ России по Забайкальскому краю, переданные для изучения Забайкальской краевой универсальной научной библиотеке им. А. С. Пушкина, развенчивают этот миф. Речь идёт о Деле № 16 (современный шифр — Архивный № 1098) — уникальном комплексе документов, в котором зафиксирована подлинная история Спецобъекта № 30.

Молоковка была не местом заточения, а высокотехнологичным полигоном межведомственного и международного взаимодействия, под одной крышей здесь работали четыре силовые структуры: НКВД, НКГБ, военная разведка ГРУ и нелегальная сеть Компартии Китая. Их цель была не наказать, а создать управляемый политический инструмент для будущего мирного развития Азии.

Это открытие стало возможным благодаря тому, что руководство УФСБ России по Забайкальскому краю предоставило исследователям доступ к фондам, которые десятилетиями хранились под грифом «Секретно». Как подчёркивают в ведомстве, такая работа — часть государственной политики по защите исторической правды и сохранению памяти о подвигах предшественников.

Конфликт ведомств и рождение «золотой клетки»

Малоизвестный факт: развёртывание спецоперации в Молоковке началось с острого столкновения между военными и чекистами. Армейская разведка (ГРУ) и контрразведка «СМЕРШ», захватившие Пу И в Мукдене, пытались оставить «золотого заложника» в своём ведомственном контуре. Однако маршал Л. П. Берия настоял на передаче объекта НКВД — именно там существовала отлаженная инфраструктура Главного управления по делам военнопленных и интернированных (ГУПВИ) для долгосрочной фильтрации высшего коллаборационистского контингента.

Переломный момент зафиксирован в директиве маршала А. М. Василевского от 22 августа 1945 года: «Маньчжурский император Пу И должен был быть интернирован, но не арестован... Приказываю: из органов НКВД изъять, передать в распоряжение органов "СМЕРШ"». Однако уже через несколько дней победила логика государственной целесообразности — Молоковка стала Спецобъектом № 30, а его комендантом — подполковник НКВД И. И. Волков.

Три стратегические задачи, решившие судьбу Азии

Изоляция Пу И в Молоковке решила три глобальные задачи, которые в итоге определили послевоенное устройство Дальнего Востока.

Первая — блокировка Гоминдана. Осенью 1945 года Маньчжурия стала главным призом гражданской войны в Китае. Бывший премьер-министр Маньчжоу-го Чжан Цзинхуэй тайно радировал Чан Кайши, пытаясь перекрасить коллаборационистскую администрацию в легитимную гоминьдановскую власть. Заперев Пу И и его министров в забайкальской глуши, советское руководство на корню пресекло эту опасную игру. Пока Чан Кайши требовал экстрадиции императора, Сталин последовательно отклонял все запросы. Это дало частям Линь Бяо бесценное время для создания опорных баз в Маньчжурии.

Вторая — создание предпосылок для подготовки идеального свидетеля для Токийского трибунала. В Молоковке Пу И был помещён в «золотую клетку»: без колючей проволоки, без конвоя внутри периметра, но под абсолютным контролем. Майор НКГБ П. Б. Веденский и нелегальный агент КПК Чжан Мэнши использовали панический страх императора перед выдачей Гоминьдану. В результате, когда настал час, Пу И дал на Токийском трибунале (август 1946 года) уникальные восьмидневные показания, разоблачившие преступления японского милитаризма перед всем миром.

Третья — сакральный транзит «Мандата Неба». В июле 1950 года на пограничной станции Суйфэньхэ полностью управляемый и покаявшийся бывший император был передан правительству Мао Цзэдуна. В глазах китайского народа этот акт означал, что древний «Мандат Неба» (Тяньмин) окончательно и бесповоротно перешёл к новой коммунистической власти. КНР получила безупречную историческую легитимацию.

Сохранение памяти и сотрудничество ради будущего

Сегодня, в дни празднования 81-й годовщины Победы над Японией, эти факты обретают новое звучание. Они напоминают, что российско-китайское стратегическое партнёрство не является плодом политической конъюнктуры — оно было выковано общей борьбой на невидимом фронте.

Забайкальские исследователи выражают глубокую признательность руководству УФСБ России по Забайкальскому краю, которое не просто открыло архивы, но и активно поддерживает научные изыскания. Именно такой подход позволяет восстанавливать подлинную картину событий и извлекать уроки из прошлого.

«Мы видим, что наше сотрудничество с архивным отделом УФСБ приносит реальные плоды, — отмечает директор Забайкальской КНУБ им. А.С.Пушкина Е.В.Сивцова. — Рассекреченные дела становятся не просто историческими документами, они являются ключом к пониманию механизмов, которые определили современный мир. Через предоставление этих архивов ведомство вносит неоценимый вклад в защиту исторической правды и сохранение памяти о подвигах предшественников. И эта работа продолжается».

В преддверии 3 сентября такие открытия — лучший памятник тем, кто на тайных фронтах приближал Великую Победу.

文章标题：

莫洛科夫卡——新亚洲的孵化器：苏联与中共情报机构如何将末代皇帝溥仪转化为政治工具

中文摘要

9月3日是俄罗斯与中国共同纪念战胜日本军国主义的伟大日子。本文基于俄罗斯联邦安全局外贝加尔边疆区管理局最新解密的珍贵档案（第16号案卷），首次深度还原了1945年8月至10月间，在赤塔郊外神秘的“莫洛科夫卡”特别收容所内，苏联与中共情报机构如何展开隐秘而高效的战略合作。文章揭示了双方如何通过“金笼子”策略，成功将伪满洲国傀儡皇帝爱新觉罗·溥仪转化为东京审判的关键证人，并巧妙完成了“天命”向新中国的历史性转移。俄罗斯联邦安全局外贝加尔边疆区管理局通过开放绝密档案，为捍卫历史真相、传承中俄两国人民在反法西斯战争中凝结的深厚友谊与共同记忆做出了不可磨灭的贡献。

Иркутск: байкальский исток большого пути

Вплоть до начала ХХ века термин «Дальний Восток» не имел хождения. Далёкие зауральские пределы Российской империи, вплоть до Тихого океана, именовались Восточной Сибирью. Главным городом этой огромной, от Байкала до Аляски, территории выступал Иркутск. При Екатерине II было учреждено Иркутское наместничество, куда вошли Иркутская, Нерчинская, Охотская и Якутская области. В 1822 году появилось Восточно-Сибирское генерал-губернаторство со штаб-квартирой опять же в Иркутске.

Охотск: колыбель Тихоокеанского флота

До середины XIX века Россия, тогда ещё сдерживаемая Нерчинским договором 1689 года с Китаем, вела освоение Дальнего Востока северным ходом: Иркутск – Якутск – Охотск – Камчатка – Аляска.

Важнейшую роль играл основанный в 1647 году – за полвека с лишним до Петербурга! - Охотск (Косой острожек, Охотский острог, Охотский порт). Он стал базой для дальнейшего открытия и освоения Дальнего Востока. Здесь строились суда, на которых земле- и водопроходцы шли на Камчатку и дальше к берегам Америки, если вспомнить экспедиции Витуса Беринга (к слову, основавшего в Охотске навигацкую школу). В 1731 году императрица Анна Иоанновна издала указ об учреждении Охотской военной флотилии – прообразе нынешнего Тихоокеанского флота.

В 1783—1805 гг. город был центром обширной Охотской области. В том, что Ламское море теперь зовётся Охотским, - прямая заслуга Охотска и давшей ему имя реки Охоты.

В 1850 году флотилию перевели на Камчатку, в Петропавловский порт. Охотск утратил своё былое значение (это участь многих городов, без которых невозможно представить освоение Зауралья, - от Тобольска до Енисейска). Теперь это посёлок городского типа, в котором живёт немногим более трёх тысяч человек. Не за горами – веская дата: 400-летие Охотска.

Николаевск: на флаг и пост – смирно!

Военный моряк Геннадий Невельской не боялся ни чёрта, ни начальства. В 1849 году он, превысив полномочия, установил: Сахалин – остров, устье Амура судоходно, и в нём нет китайских городов и войск. Эти открытия стали предпосылкой для пересмотра Нерчинского договора, подписания в 1858 и 1860 гг. Айгунского и Пекинского трактатов и включения Приамурья и Приморья в состав России. Но ещё задолго до этого, в 1850 году, Невельской основал близ устья Амура Николаевский пост. Министр иностранных дел Нессельроде требовал снять пост и разжаловать Невельского в матросы за своеволие. Однако император Николай I, назвав поступок офицера «молодецким, благородным и патриотическим», произнёс знаменитые слова: «Где раз поднят русский флаг, он уже спускаться не должен!»

После обороны Камчатки от англичан и французов в 1854 году (во время Крымской войны) флот и жителей перевели из Петропавловского порта в Николаевский пост. Вскоре он получил офицерское звание города, а бывшую Охотскую и Камчатскую флотилию теперь звали Сибирской.

В 1856 году появилась Приморская область с центром в Николаевске. В неё вошли Камчатка, Чукотка, Гижигинский и Охотский округа, а позже - Амурский и Уссурийский края вместе с Сахалином; по сути – весь Дальний Восток. Столичное бытие Николаевска продлилось недолго: в 1871 году Сибирскую флотилию перевели во Владивосток, в 1880-м центром Приморской области стала Хабаровка. Николаевск (с 1926 года - Николаевск-на-Амуре) превратился в уездный город.

Хабаровск: первая примерка

В 1884 году Восточно-Сибирское генерал-губернаторство разделили на два - Иркутское и Приамурское. Центром второго стала Хабаровка (с 1893 года – Хабаровск), надолго взяв на себя роль главного дальневосточного города. Именно здесь квартировали генерал-губернаторы – от Андрея Корфа до Николая Гондатти.

Верхнеудинск – Чита: кочующая столица «буфера»

В годы первой русской смуты ХХ века Гражданская война на Дальнем Востоке шла дольше, чем в остальной России, – до конца 1922 года. Здесь возникали и исчезали государственные образования самого разного окраса. Особого внимания заслуживает Дальневосточная республика – «красный буфер», существовавший с апреля 1920-го по ноябрь 1922 года. Это формально независимое демократическое государство было создано по инициативе Ленина, чтобы избежать войны на два фронта (с белыми на западе и с японцами на востоке). Во всех важнейших сферах республику контролировала Советская Россия.

Первой столицей ДВР стал Верхнеудинск (с 1934 года — Улан-Удэ). Осенью 1920 года, после ликвидации «читинской пробки» (разгрома войск атамана Григория Семёнова Народно-революционной армией ДВР), столица переехала в Читу. Когда необходимость в «красном буфере» отпала, республику влили в РСФСР. Вместо ДВР возникла Дальневосточная область с центром опять же в Чите - просто по инерции.

В советское время (и ещё четверть с лишним века после распада СССР) Улан-Удэ и Читу относили к Сибири. В 2018 году обе бывшие столицы ДВР во главе Бурятии и Забайкальского края вошли в состав Дальневосточного федерального округа.

Хабаровск: перезагрузка

В 1926 году на свет появился Дальневосточный край, наследовавший Приамурскому генерал-губернаторству. Его центром стал Хабаровск.

Осенью 1938 года, после (и во многом вследствие) Хасанских боёв, Дальневосточный край разделили на два — Хабаровский и Приморский. Владивосток стал городом центрального подчинения — теперь он замыкался напрямую на Москву, а не на Хабаровск. К Хабаровскому краю по-прежнему относились огромные территории до Чукотки включительно, но фактически в 1930-х-1950-х годах на Северо-Востоке страны властвовал Дальстрой – гострест, созданный для добычи колымского золота и освоения региона. Постепенно от Хабаровского края «откусывали» земли, возникали новые самостоятельные субъекты РСФСР – Магаданская область, за ней – Камчатская… Последняя потеря датируется 1993 годом, когда из состава Хабаровского края вышла Еврейская автономная область.

В 2000 году молодой президент Путин взялся за усиление «вертикали власти» и учредил федеральные округа с полномочным представителем главы государства в каждом. Самым большим округом стал Дальневосточный - с центром опять-таки в Хабаровске. Первым полпредом президента в ДВФО назначили генерала, ветерана Чеченской кампании Константина Пуликовского.

Владивосток: имя-талисман

Миссия Владивостока исторически была более скромной: с 1888 года он служил центром Приморской области, наряду с двумя другими - Амурской и Забайкальской – подчинявшейся Приамурскому генерал-губернаторству. Владивосток не был уверен, что он – всерьёз и надолго. Ходили разговоры о переносе порта в соседние Посьет, Ольгу, залив Стрелок или даже Порт-Лазарев – нынешний северокорейский Вонсан. Лишь строительство на рубеже XIX-XX вв. железной дороги, накрепко привязавшей город к основному телу страны, утвердило Владивосток в звании главной тихоокеанской гавани империи. Может, сыграло роль его геополитически нагруженное имя, придуманное дальновидным генерал-губернатором Муравьёвым? В самом деле: где быть главной опоре России на Тихоокеанье, как не в гавани с таким именем – от «Владеть Востоком»?

В 2018 году Владивосток – снова имя помогло? - стал центром Дальневосточного федерального округа. Ряд экспертов сочли это решение спорным - хотя бы потому, что Хабаровск расположен ближе к геометрическому центру ДВФО, чем Владивосток. Вот что, к примеру, говорил кандидат экономических наук ведущий научный сотрудник Тихоокеанского института географии ДВО РАН Юрий Авдеев: «Хабаровск – исторически, географически, по инфраструктурным объектам, транспортным коммуникациям – центр Дальневосточного федерального округа, столица Дальнего Востока. Здесь должен быть управленческий орган, отвечающий за развитие округа, согласование деятельности всех его субъектов федерации… У Владивостока - иная функция: это центр взаимодействия России со странами АТР, Тихоокеанская столица России».

На амурской волне

Владивосток и Хабаровск - крупнейшие и ведущие дальневосточные города. Они выступают в одной весовой категории: в каждом – около 600 тысяч жителей. Неудивительно, что их часто сравнивают.

До сих пор я приводил факты - теперь поделюсь личными ощущениями. Мне представляется, что на самом деле Дальний Восток бистоличен. Часть учреждений окружного масштаба квартирует в Хабаровске (Восточный военный округ, штаб-квартира ДВЖД), часть — во Владивостоке (от Академии наук до таможенного «главка»). Дополняющие друг друга, Х. и В. кажутся мне единым, но рассредоточенным сверхгородом, который примиряет морское и сухопутное начала, инь и ян, порядок и стихию, Сибирь и Тихоокеанье, консерватизм и прогресс. Хабаровск, стоящий на великой реке, напоминает основательные сибирские города. Владивосток — другой: бесшабашный, вольный (иногда даже слишком), непредсказуемый…

Два города-брата нередко называют соперниками. Однако хабаровчане — вернейшие друзья Владивостока: летом они едут в Приморье, и всё побережье пестрит машинами с номерами 27RUS, хотя за те же деньги можно было месяцами жить в каком-нибудь Таиланде.

Если Владивосток расположен на полуострове Муравьёва-Амурского между Амурским и Уссурийским заливами, то главная улица Хабаровска — Муравьёва-Амурского — лежит между Амурским и Уссурийским бульварами.

А случайно ли у Владивостока и Хабаровска – общая мелодия? В 1909 году военный музыкант Макс Кюсс написал во Владивостоке вальс «Амурского залива волны». В советское время знаменитую мелодию снабдили текстом, отсылающим к Амуру, и сменили название на «Амурские волны». Так что, при всех различиях и противоречиях, Владивосток и Хабаровск – на одной амурской волне.

…Вспомнив историю, перебрав наши драгоценные Охотски и Николаевски, подумал вот о чём: а почему на Дальнем Востоке не быть кочующей столице? Сегодня - Магадан, завтра – Петропавловск-Камчатский, послезавтра – Якутск или, допустим, Комсомольск-на-Амуре… Такой подход даст дальневосточным городам импульсы, столь им необходимые. Подобно тому, как памятный саммит АТЭС-2012 дал мощный импульс Владивостоку.

Это Владимир Абрамович Нейман, выходец из многодетной крестьянской семьи, известный у нас и в Китае под оперативным псевдонимом Никольский. В такие секунды особенно остро понимаешь, что история, которую принято считать далекой и восточной, на самом деле ковалась на забайкальских станциях, на нашей границе и в наших архивах. Первого июля соседи празднуют 105-ю годовщину основания Компартии Китая, и для нас это не дежурный повод отправить формальное поздравление, а веский повод вернуть из забвения имя земляка.

Личность Владимира Неймана долго оставалась для историков полнейшей загадкой, ведь до 2007 года никто даже не знал, как он выглядел. В закрытых фондах спецслужб десятилетиями покоились лишь сухие отчеты, оперативные псевдонимы и даты командировок. Родился он в 1898 году и прошел классический для своего поколения изломанный путь, включивший учебу в коммерческом училище, службу в Сибирском стрелковом полку, плен у белых и партизанские отряды, через которые он попал в разведотдел Народно-революционной армии ДВР. В 1921 году под именем Никольский он выехал в Китай связным Коминтерна.

Настоящее чудо случилось, когда в Омске архивисты ФСБ России отыскали его единственную подлинную фотографию, позволившую скульпторам до мельчайших деталей оживить черты забайкальца. Только тогда наш земляк занял свое законное историческое место в шанхайской экспозиции.

«Резидентура № 1» и забытый красный хаб

Пока я стоял перед этим барельефом, мысли уносили меня из кипящего жизнью современного Шанхая назад, на нашу границу — в Маньчжоули и Хайлар. Именно туда Нейман вернулся сразу после исторического съезда. С конца 1921 по 1925 год он бессменно работал на передовой, возглавляя структуру, которая в секретных ведомственных архивах значилась как «Резидентура № 1». Её зона ответственности охватывала мощный стратегический треугольник вдоль КВЖД: от станции Маньчжоули через Хайлар до самой станции Бухэду. Сам Нейман базировался в Маньчжурии под официальным прикрытием секретаря советского консульства, а его помощник руководил явкой в Хайларе.

Время было жестокое и опасное. Вдоль линии железной дороги и в районе Трёхречья кипела активная белогвардейская эмиграция. Нейман, прекрасно знавший психологию и структуру белоказачьих кругов, развернул там масштабную агентурную сеть. К октябрю 1922 года она насчитывала 27 человек, причём 22 из них были бывшими белогвардейцами, и ещё пятеро — китайцами.

Помимо сугубо военной и политической разведки, эта приграничная зона выполняла важнейшую геополитическую миссию. Она стала уникальным «красным хабом» и безопасным «окном в Китай» для Коминтерна. Под контролем Неймана шёл непрерывный транзит подпольной литературы, финансов для китайских коммунистов и, главное, переправка людей. Маньчжурская резидентура ОГПУ оказалась ключевым звеном, замкнувшим на себя стратегический маршрут Чита — Борзя — Маньчжоули — Харбин — Шанхай. Наш земляк и наши приграничные станции стали частью того самого фундамента, на котором сегодня прочно стоит соседняя сверхдержава.О том, что мы оставили, а соседи сохранили

О том, что мы оставили, а соседи сохранили

Я смотрел на эти бронзовые лица и думал о том, как причудливо развернулась наша общая история. В XX веке именно мы запустили грандиозный глобальный проект по строительству справедливого общества, но позже резко сменили курс, выбрав рынок и так называемые «общечеловеческие ценности». А наши китайские соседи отказываться не стали. Они сохранили главный стержень — веру в то, что государство должно строиться на принципах социальной гармонии и справедливости, а не на праве сильнейшего.

Да, они прошли через тяжёлые внутренние кризисы, пересмотрели догмы и вовремя отказались от тотального огосударствления повседневной жизни. Но, соединив конфуцианскую традицию, марксистскую методологию и рыночные механизмы, они получили фантастический результат: космическая станция «Тяньгун», авианосец «Фуцзянь», квантовые компьютеры, технологии «Хуавэй» и сотни миллионов людей, выведенных из бедности всего за одно поколение.

В Шанхае, слушая русскую речь на пешеходной Нанкинской улице и видя, сколько наших студентов приезжает сюда учиться, понимаешь: китайский социализм — это не застывший музейный экспонат. Это живая, колоссально гибкая система, способная адаптироваться к любым вызовам, не теряя стратегического вектора. Их сила — в преемственности и в партии, которой на крутых виражах истории руководили сильные лидеры, выдвинутые самим народом.

И не нужно искать здесь скрытую метафизику. Главное — осознавать, что мощный подъем китайского приграничья — это прямой, осязаемый шанс для Забайкалья. Давайте признаем: те крупные инвестиционные проекты, о которых сегодня так много говорят в нашем регионе, в своей основе держатся именно на стабильном китайском спросе.

Священное место и клятва у истоков

Китайский социализм доказал, что является не застывшим музейным экспонатом, а колоссально гибкой системой. Мощный подъем китайского приграничья сегодня открывает прямой и осязаемый шанс для Забайкалья, ведь многие наши крупные инвестиционные проекты держатся именно на стабильном азиатском спросе.

В Китае к исторической памяти относятся с исключительным уважением. Осенью 2017 года Си Цзиньпин лично привел в шанхайский музей весь обновленный состав Постоянного комитета Политбюро, где лидеры страны синхронно повторили текст партийной присяги. И вот здесь исторический круг красиво замыкается.

Принимая эту клятву, руководство современной ядерной державы находилось всего в нескольких шагах от барельефа «Отправная точка». С него на них молча смотрел парень из забайкальского села Читкан, выступая полноправным свидетелем события, определившего судьбу Евразии.

Вместо эпилога: соавторы общей истории

Владимир Нейман погиб в период репрессий в тридцать восьмом году. Он так и не узнал, что его честное имя восстановят, что его лицо навсегда осталось в бронзе в месте, которое для сотен миллионов китайцев является святыней. И это история не про геополитику, а про людей.

Мне очень хочется, чтобы об этом знали не только исследователи в тишине архивов, но и все мы, жители Забайкалья и Дальнего Востока. Чтобы мы помнили: наша граница — это мост, который по кирпичику складывали наши земляки.

Именно для этого мы в Пушкинской библиотеке и перебираем старые папки в архивах Читы и Маньчжоули. Не ради отвлеченной ностальгии, а чтобы вернуть имена из забвения. Сейчас, когда в Китае отмечают 105-ю годовщину Компартии, за праздничными цифрами важно увидеть человека — простого забайкальского парня Владимира Неймана. Когда помнишь такое, мы перестаём быть просто «торговыми соседями», которые выгодно продают и покупают. Мы становимся соседями с общей судьбой. И только на таком — простом и человеческом — уважении можно построить по-настоящему крепкое будущее.

— Расскажите о себе: как пришли в беллетристику?

— Я родился здесь, на Дальнем Востоке, в Хабаровске. Видимо, поэтому впитал здешние дальневосточные истории, приграничные мифы.

По профессии я юрист, как писатель состоялся несколько лет назад. Почему занялся этим? Мне показалось, что мне есть что рассказать, и, чтобы научиться делать это правильно и интересно, я закончил курсы писательского мастерства.
То есть это не «взял и начал писать». Идей много, но без профессиональной подготовки всё равно сложно: какой бы ты «уникум» ни был, с пустого места так не делается.

— Сколько у вас книг в багаже — это же не первая?

— Нет, не первая. До этого мы с женой писали в соавторстве. Начали давно, но публиковаться начали только с прошлого лета. До этого то ли стеснялись, то ли не хватало внутренней уверенности: когда я издавал первую книжку, мы очень боялись, что будет много негатива. Но в итоге всё прошло спокойно. Сейчас у меня в «багаже» двадцать с лишним книг — если считать и написанные в соавторстве.

— Придерживаетесь какого-то определённого жанра?

— Мне ближе фантастика и фэнтези. С детства, ещё в советское время, я зачитывался научной фантастикой — нашей и зарубежной, а про «фэнтези» тогда, кажется, и не слышно было как про отдельный жанр. Я и сейчас иногда читаю современную фантастику, когда есть время.
Этот жанр даёт больше возможностей не привязываться к конкретным фактам и местности, придумать свою локацию и свой мир. Но так как я дальневосточник, то и действие всех моих, и наших с супругой книг так или иначе привязано к Дальнему Востоку.

— О чём ваша новая книга «Амур 1945. Узел возвращения»?

— Я с детства слышал слухи о том, что в окрестностях Хабаровска, в районе села Малышево, стояла какая-то секретная военная часть во время войны. Сейча с многое рассекретили, и летом я был на открытии мемориала интернациональной бригаде, где служили русские, китайцы, корейцы, приамурские народы. Там готовили диверсантов и разведчиков — тех, кто втайне помогал нашим войскам добиться победы.

Я не историк и не могу писать «жёстко» только про исторические факты, и здесь как раз помогает слой фэнтези и фантастики. За основу я взял историю этой бригады, наложил сюжет о выполнении реального боевого приказа и привязал фантастическую линию: магию Амура и чёрную магию Квантунской армии. В итоге получилось военное, историческое фэнтези: оно основано на фактах, но сюжет — фэнтезийный. И главное для меня там не «война как аттракцион», потому что война — тяжёлая штука и победа даётся большой ценой. Я просчитывал прежде всего персонажные линии: как человек себя почувствует, если попадёт в военные действия, как себя поведёт и какую цену заплатит.

— Ваш главный герой переносится во времени и оказывается в другой эпохе: получается что-то вроде серии про «попаданцев»?

— Нет, это только оболочка. Это скорее сюжетный приём, чтобы описать военные события, — не более того. Действие происходит перед наступлением советских войск через Маньчжурию на Квантунскую армию — буквально за несколько дней до начала масштабной операции. С той стороны действуют японские разведроты и спецподразделения, а переправы через реку в любом месте делать очень тяжело.

Фантастический слой создаёт магическую «печать» места: когда наши бойцы туда попадают, они теряют связь, теряют понимание, где находятся, и в этой ситуации могут даже перестрелять друг друга. Если бы наши войска начали наступать и попали в это место, они могли бы не дойти до японских позиций — просто оказались бы в «месте силы».

Главный герой — современный парень, ему 25 лет. Он потомок одного из бойцов этой интернациональной бригады: на открытии мемориала были потомки, я их видел, их представляли. Но главный герой — потомок пусть и вымышленного человека, но связанного с реальными событиями 1945 года.

— Вплетение магии в подобные исторические события не обесценивает ли это жертвы и усилия людей, которые погибли? Для многих магия — что-то несерьёзное, и сочетание магии и войны может звучать легкомысленно.

— Магия здесь — не «фейерверк», а слой, который позволяет художественно описать события. Она тут не в «заклинаниях ради заклинаний». И, по-моему, она не обесценивает подвиг и принесённые жертвы. Здесь магия подчёркивает, что любое действие и любые способности не могут быть «просто так»: если они возникают «сами по себе», это сказка, а если магия ответственная — за неё нужно платить.
В книге подчёркивается, что за любое действие нужно платить цену: с главным героем происходят вещи, и он платит свою цену.

— Но в чём она выражается, что конкретно происходит?

— По книге герой связан с местом рождения и с рекой Амур: у него с рекой существует связь. И сама река — «Чёрный Дракон», как её называют наши соседи из КНР, — не «делает всё за него», но даёт понять: «я помогу — но ты за это заплатишь». Она не говорит словами «заплатишь тем-то», но герой понимает, какой будет плата.

— В общем, интрига: чтобы узнать, надо прочитать...

— Потому что события связаны с фэнтезийным сюжетом, и по-другому это не написать, это не исторический и не документальный роман: это фэнтези, основанное на реальных событиях. И фэнтези не ради развлечения, а «ответственное»: оно позволяет почувствовать, что в этой жизни мы за всё платим — и важно понимать, что ты делаешь.

— Кто ваш читатель или каким вы его видите?

— Я вижу вдумчивого читателя — человека, который уже устоялся в понимании жизни, который воспринимает историческую правду о том, что происходило здесь, на берегах Амура, в 1945 году, когда совершались ключевые финальные события Второй мировой войны. И понимает то, что происходило, в отрыве от официальных сводок: пересечения, подготовка наступления советских войск — это всё было, и до сих пор многое, возможно, закрыто грифами.

— Мне показалось, что книга нацелена на молодёжь. Вот если вспомнить переснятые с актёрами нынешнего поколения «А зори здесь тихие»: один из мотивов авторов был такой — «нынешняя молодёжь вряд ли будет смотреть советский фильм, а, посмотрев новый, они узнают о тех событиях, заинтересуются ими и, может быть, посмотрят оригинал». У вас тоже есть этот посыл?

— Да, и это основной посыл. Книжка в большей степени про память — про память, которая здесь сохраняется и где-то начинает восстанавливаться, потому что частично что-то утерялось. Это книга про память.

— Где можно прочитать книгу и была ли обратная связь?
— Книга опубликована на сервисе Литрес. Это произошло буквально несколько дней назад, так что обратная связь пока была только от друзей и знакомых: она разная, но в целом благожелательная.