Якутия наращивает золотой запас: 24 тонны за полгода

Четвертая площадка

От Якутска до Хандыги, центра Томпонского района, 410 километров автодороги — от 9 до 12 часов езды. Самолеты чаще летают туда по погоде, чем по расписанию. Температура воздуха меняется от минус 60 зимой до плюс 35 летом, а мобильная связь с трудом преодолевает хребты Сетте-Дабан, Сунтар-Хаята и отроги Верхоянского хребта. Некогда этот географически изолированный улус, в котором не было ни одного населенного пункта, планировалось развивать как оленеводческий, национальный.

Хотя фантастическое богатство томпонских недр изменило ситуацию, в районе, как и во многих других отдаленных регионах республики и страны, не хватает квалифицированных специалистов — во многих сферах. Медицина первичного звена была одним из антилидеров кадрового списка, пока в 2017 году в «горячих» северных точках не появились отделения Якутского медицинского колледжа им. В. А. Вонгродского (ЯМК). Хандыга стала четвертой по счету площадкой подготовки студентов-медиков.

— Колледж разработал сетевую модель обучения: образовательный процесс на местах идет по единой программе на базе местных районных больниц, — рассказывает заведующая отделениями Якутского медицинского колледжа в районах Дина Суворова. — Ребята в Хандыге учатся по тем же строгим федеральным государственным образовательным стандартам, что и студенты в столице республики. Практику проходят в своей райбольнице, причем ее врачи и главные, и старшие медсестры ведут и лекционный курс.

Андрей Колодезников, заместитель главного врача Томпонской ЦРБ, преподаватель анатомии, латинского языка, клинических дисциплин, куратор:
— Когда в 2017 году открылся филиал, администрация больницы и колледжа обратилась к нам, опытным специалистам, с предложением передать знания. Честно скажу: я сам хотел участвовать. Видеть, как растет поколение местных медиков, которые знают специфику нашего района, нашу погоду, наши расстояния, — это огромная ответственность и честь.

Анна Захарова, старшая медсестра поликлиники, куратор, преподаватель сестринских дисциплин:
— Хотелось систематизировать свой опыт. К тому же когда видишь глаза студентов-земляков, понимаешь: ты нужен им не просто как лектор, а как наставник, который покажет, как выжить и помочь человеку в наших условиях.

Искреннее желание + тесное взаимодействие

Сейчас таких площадок у ЯМК 15. И колледж нацелен на расширение сети. В принципе идея многофилиальности обучения в области медицины не нова, есть такой опыт, к примеру, в Свердловской и Оренбургской областях. Якутский же эксклюзивен из-за масштабов территорий и сурового климата. Как говорят сами врачи-преподаватели, «он может и должен быть тиражирован на всероссийском уровне, поскольку сетевая модель ЯМК эффективно решает проблему кадрового дефицита в отдаленных регионах».

По их словам, для успешного запуска такой модели на любой другой территории не требуются избыточные ресурсы — главным условием является искреннее желание и тесное взаимодействие муниципалитета и центральной районной больницы. В Хандыге от подачи совместного проекта в Минздрав и Минобраз республики до момента, когда студенты впервые надели белые халаты, прошел всего год. В районе понимали: «Если не будем учить своих, то через 10 лет в медицине просто некому будет работать».

— Больница стала полноценной учебной базой, — отмечает преподаватель сестринских дисциплин Анна Захарова. — Это потребовало жесткой регламентации процессов. Мы внедрили стандарты наставничества: за каждым учащимся закреплен куратор из числа опытных сотрудников лечебного учреждения. Нагрузка на персонал выросла, так как нужно время на объяснение, контроль и проверку действий студентов. Но это инвестиция в будущее.

Николай Никонов, врач-анестезиолог-реаниматолог Томпонской ЦРБ, преподаватель клинических дисциплин, анатомии, латинского языка:
— Совмещать трудно, но возможно, потому что эти процессы взаимосвязаны. Сложнее всего — найти время на подготовку к лекциям после суточного дежурства. Бывает, приходишь домой уставшим, а нужно еще разобрать новые клинические случаи, обновить презентации. Но самое сложное — не усталость, а эмоциональное переключение. В отделении врач сосредоточен на одном пациенте, а в аудитории должен держать внимание двадцати человек и давать обобщенные знания.

Светлана Чикачева, главная медицинская сестра Томпонской ЦРБ, руководитель колледжа, преподаватель сестринского дела:
— График плотный. Часто занятия проходят прямо в больничных отделениях или сразу после обхода. Главное преимущество такого формата — актуальность. Я могу сказать студентам: «Помните теорию о шоке? А вот сейчас в реанимации лежит пациент с гиповолемическим шоком, пойдемте посмотрим». Сложнее всего успевать заполнять всю документацию — и медицинскую, и учебную.

Как это работает

Клиническая практика идет исключительно в Томпонской ЦРБ. Больница отвечает также за симуляционное обучение и прикладные навыки. При этом у ребят из Хандыги есть абсолютно полный и равноправный доступ ко всей цифровой инфраструктуре, учебным фондам и онлайн-ресурсам головного колледжа. Его руководители и методисты два-три раза в год приезжают в филиал на ключевые этапы учебного процесса. Государственную итоговую аттестацию проводит комиссия во главе с главным врачом ЦРБ.

За девять лет филиал в Хандыге подготовил более 50 специалистов. 84 процента из них работают в районной системе здравоохранения. Это немало — в Томпонский улус, один из самых крупных и малонаселенных регионов Якутии (на каждого человека там приходится 12,5 квадратного километра территории), из-за сурового климата и сложностей с жильем специалисты едут неохотно. По словам главного врача Томпонской ЦРБ Владислава Крылова, опора на персонал «из своих» радикально меняет статистику текучести кадров.

— В районе уже сформирован устойчивый костяк местных медицинских сестер. Мы берем местных ребят, которые уже адаптированы к условиям Севера, имеют здесь семьи, корни и желание остаться. Если раньше молодой специалист уезжал через год-два, то наши выпускники остаются на десятилетия, — отметил Владислав Крылов. — Им, к слову, предоставляются возможности для повышения категории, обучения на курсах усовершенствования, участия в конференциях.

Наталья Рыгалова, врач-терапевт Томпонской ЦРБ, преподаватель фармакологии, клинических дисциплин:
— Студенты-хандыгчане, наши земляки, более мотивированы остаться здесь. Они знают, зачем учатся. Практиканты из Якутска часто воспринимают район как «ссылку», они ждут конца практики, чтобы вернуться в город. Наши же ребята с первого курса понимают: это их дом, их больница, их пациенты — соседи и родственники. Они более ответственные, потому что знают: ошибка отразится на людях, которых они знают лично.

Алена Ефимова, студентка 1-го курса ЯМК, специальность «Сестринское дело», жительница села Крест-Хальджай Томпонского района:
— Мне нравится учиться там, где я выросла. Я считаю, что качество образования зависит не от географического расположения учебного заведения, а от уровня преподавания, мотивации студента и доступности ресурсов. Я по-прежнему чувствую здесь связь с домом, семьей и знакомой обстановкой, что создает благоприятную атмосферу для учебы.

Учить и учиться

С открытием филиала колледжа атмосфера в районной больнице, как признаются сотрудники, «стала более живой и ответственной. Появление молодежи „омолаживает“ коллектив, привносит новые знания — например, в области цифровых технологий. Для опытных сотрудников статус преподавателя стал признанием их профессионализма, что повысило и мотивацию специалистов, и престиж работы. Студенты же чувствуют себя частью большой команды, а не временными гостями». Это важно.

— В учебнике все симптомы классические, а у каждого пациента они могут быть иными, особенно у пожилых людей или детей. Невозможно научить по книге клиническому мышлению, необходима практика и наблюдение за похожими случаями, — подчеркивает врач клинической лабораторной диагностики Томпонской ЦРБ, преподаватель клинических дисциплин Наталья Величко. — Также по учебнику нельзя научить эмпатии и коммуникации. Это приходит только с практикой, под руководством наставника.

Студентов учат, как подойти к плачущей матери, успокоить агрессивного пациента, взять кровь у ребенка, который боится иглы… С практикой появляются и мануальные навыки. «Можно сто раз прочесть, как ставить катетер, но пока не почувствуешь сопротивление тканей, не поймешь, куда идет игла, — отмечают педагоги. — Также важно чувство времени и приоритета. В учебнике все задачи равнозначны, а в реальной жизни нужно за секунду решить, что делать сначала — остановить кровотечение или мерить давление».

Парные случаи

Юлия Лысогор, выпускница ЯМК (отделение «Хандыга-2025») по специальности «Сестринское дело», медсестра Центра здоровья районной поликлиники Томпонской ЦРБ:
— Больше всего во время первого выхода в палату мне запомнился случай с пациенткой, поступившей с ножевым ранением бедра. У нее был установлен дренаж. Во время попытки самостоятельного передвижения по палате у нее открылось кровотечение из раны. Мы еще с одним студентом действовали по алгоритму: немедленно уложили ее для предотвращения дальнейшей кровопотери и травматизации, экстренно вызвали дежурного врача и организовали транспортировку в перевязочную. В ходе манипуляции я ассистировала врачу при остановке кровотечения и замене дренажа. Он похвалил нас за своевременность оказания доврачебной помощи, и это укрепило мою уверенность в собственных профессиональных навыках.

Наталья Рыгалова, врач-терапевт Томпонской ЦРБ, преподаватель фармакологии, клинических дисциплин:
— Однажды привезли пациента с ножевым ранением. Когда я подошла, студент-практикант уже четко оказал доврачебную помощь. Не испугался в экстренной ситуации. Наложил временный гемостаз (холод, давящую повязку), установил венозный доступ. Действия были слаженными, уверенными, без паники. В тот момент я поняла: это уже не студент, а коллега.

Виды на ФАП

— Мы хотим создать самодостаточную систему медицинского образования и обеспечения кадрами для Томпонского района. Наша мечта — чтобы через 10–15 лет 90 процентов среднего и значительная часть младшего врачебного персонала больницы были выпускниками нашего Хандыгского филиала. Мы стремимся к тому, чтобы качество медицинской помощи в селе не уступало городскому, а доступность была максимальной, — отмечает заместитель главного врача Томпонской ЦРБ по лечебной работе Саргылана Охлопкова.

Пока дефицит медработников в районе сохраняется, но его структура изменилась. Если раньше не хватало всех медиков подряд, то сейчас кадровые лакуны точечны. Укомплектованность средним медицинским персоналом составляет 73 процента. Нехватка (около 25–30 процентов) остается высокой в первичном звене — в фельдшерско-акушерских пунктах в отдаленных наслегах. Там требуется «универсальный» солдат: и медсестра, и акушерка, и помощник врача в одном лице. Именно таких универсалов начали готовить в Хандыге.

С 2026–2027 учебного года в Хандыгском филиале открылась специальность «Лечебное дело». Через три года, по завершении курса, больница рассчитывает на приток фельдшеров, которые возьмут на себя часть нагрузки в ФАПах. Так, ФАП села Ударник ждет нынешнюю первокурсницу Инну Екечьямову. Ее семья уже решила переехать туда из Крест-Хальджая и будет строить там дом. Для нового направления филиал при поддержке компании «Полиметалл» получил современные учебные тренажеры, анатомические муляжи и учебные пособия.

Рост вопреки прогнозам

В 2025 году в ДФО добыто 128 млн т угля против 74 млн т в 2018-м. Для сравнения: угольщики Восточной Сибири увеличили производство с 79 млн т до 92 млн т. В свою очередь шахты и разрезы Западной Сибири за это время сократили объем с 270 млн т до 204 млн т, а угольные предприятия европейской части и Урала — с 16 млн т до 11 млн т.

Большой рывок в плане развития сделала Якутия. Сегодня республика по угледобыче занимает второе место в России после Кузбасса. С 2018 по 2025 год ее объем вырос с 17,4 млн т до 51,5 млн т. Производственный план на 2026 год составляет 56,5 млн т.

«Мы очень быстро растем — за пять лет почти в три раза. В первую очередь это связано с успехами компании «Эльгауголь». И этот год у нас тоже не исключение: за январь — август 2026 года добыча составила 35,8 млн т против 33,8 млн т по прошлому году за аналогичный период», — сообщил на Российской энергетической неделе глава Якутии Айсен Николаев.

Доля угля в топливном балансе ДФО в настоящий момент превышает 65%. И, как заявил глава Минэнерго РФ Сергей Цивилев, на Дальнем Востоке, где сосредоточена огромная сырьевая база (объем разведанных запасов — почти 26 млрд т), угольная генерация остается ключевой.

Одновременно дальневосточные угольщики увеличивают экспорт, пользуясь географической близостью к странам АТР. За 8 месяцев выросли железнодорожные отправки топлива в Бурятии (+6,1% к январю — августу 2025 года), Приморье (+2,6%), Хабаровском крае (+4,7%), Амурской области (+4,5%). Прогнозы, предрекавшие сокращение роли угля в мировом потреблении различных источников энергии, пока не оправдываются, заявил директор по стратегии и развитию ООО «Сибкор» Роман Головин. Из угольных ТЭС, которые планировались в разных странах к выводу из эксплуатации в 2025 году, порядка 70% продолжили свою работу.

«Последние три-четыре года уголь устанавливает новые и новые рекорды потребления. И изначальные прогнозы коллег на 10-летнем горизонте ошиблись на 60%... Новые прогнозы, выходящие за последний год, особенно более взвешенные, говорят о том, что на горизонте ближайших 15 лет уголь скорее ожидает рост, а не сокращение», — подчеркнул менеджер.

В мире, рассказал он, на разных этапах строительства сейчас находится 760 ГВт энергомощностей, из них почти 300 ГВт должны будут потреблять уголь. Драйвером глобального рынка энергетики выступает развитие технологий на основе искусственного интеллекта и создание дата-центров, а также электрификация транспорта. В ближайшие четыре года прирост мирового потребления угольной продукции может составить 200 млн т.

«В последние годы видим, что те страны, которые вроде бы отказывались [от угля], сворачивали постепенно работу на угольном рынке, — это не только Австралия, но даже США, — сейчас пересматривают и направляют вновь достаточно заметные объемы инвестиций в наращивание добычи», — отметил Роман Головин.

Убытки и долги

Россия может воспользоваться окном возможностей, которое дает глобальный рынок энергоносителей, но экономическое положение отрасли тяжелое. Угольная промышленность сталкивается с убытками и высокой кредиторской задолженностью.

«В мире мы шестые по добыче, третьи по объему экспорта. И только у нас — сальдированный убыток по отрасли. Индия, Индонезия, Китай, Австралия — отрасль там прибыльна», — указывает президент фонда «Кристалл роста» Александр Галушка.

В текущем году несколько улучшилась ситуация с мировыми ценами, которая стимулирует российский экспорт. Тем не менее большое количество активов, особенно подземных, все равно остается за гранью рентабельности, свидетельствует вице-президент по финансам ООО «Распадская угольная компания» Станислав Кузнецов.

За 7 месяцев 2026 года убытки угольщиков составили более 178 млрд руб., по итогам года они ориентировочно достигнут 300–310 млрд руб., уточнил статс-секретарь — замминистра энергетики РФ Дмитрий Исламов. Эта цифра лучше первоначальных прогнозов по стресс-сценарию, уточнил чиновник. Тогда убытки оценивались на уровне 580 млрд руб. Для сравнения, в 2025 году они составили 408 млрд руб. В то же время кредиторская задолженность остается колоссальной — 1,6–1,8 трлн руб., проинформировал чиновник.

«В период снижения мировых цен компании столкнулись с повышением процентных ставок, связанных с высокой ключевой ставкой. Но и курс доллара тоже был низким по сравнению с тем, что мы все ожидали. Вот эти три фактора серьезнейшим образом усугубили положение угольных компаний. Даже в Якутии, несмотря на все наши логистические преимущества, не могу сказать, что у компаний все замечательно. Вся прибыль, которая сегодня появляется, уходит на погашение тех процентов, которые накопились за этот период, причем достаточно высоких процентов», — объяснил Айсен Николаев.

Действительно, сибирские угольщики находятся еще в более сложном положении из-за удаленной логистики. Транспортные издержки для них все существеннее, в перспективе эта проблема окажется серьезным барьером для сбыта сырья. «Вырастет логистика, а цены не изменятся, и мы столкнемся с тем, что из Кузбасса можно будет поставлять только в радиусе 2 тыс. км нашу продукцию. Если посчитать всех потребителей в этом радиусе, то это всего лишь 60 млн т угля, притом что Кузбасс может ежегодно добывать на спокойном ритме 200–240 млн т», — говорит губернатор Кемеровской области Илья Середюк.

В качестве радикального решения проблемы власти Кузбасса предлагают проект строительства железной дороги от Новокузнецка на юг через Алтай до китайского города Урумчи. Ее протяженность составит 1,5 тыс. км (примерно 740 км нужно построить на территории России и почти столько же — в самом Китае), тогда как сейчас для доставки кузбасского угля в порты Приморья приходится преодолевать более 5 тыс. км, обратил внимание Илья Середюк.

Безусловно, реализация такого проекта, помимо высокой капиталоемкости, потребует времени. Пока что для угольщиков Кузбасса важно как минимум сохранение имеющихся договоренностей с РЖД по вывозу продукции через Дальний Восток, подчеркнул Станислав Кузнецов.

Инвестиции в будущее

22 сентября правительством РФ утверждена программа развития угольной промышленности до 2050 года. Она подразумевает перезапуск инвестиционного цикла, пересмотр подходов к геологоразведке, добыче, переработке, транспортировке, ликвидации последствий работы шахт и разрезов.

Но какие резервы есть у шахтеров для повышения своей операционной эффективности и выхода на новые ступени развития в меняющейся макросреде? Хотя Дальний Восток располагает запасами угля, которых при текущем уровне потребления хватит более чем на 700 лет, все же задача — раскрыть этот потенциал с умом, используя современные технологии, цифровизацию процессов, повышение КПД угольных станций, внедрение инновационных систем очистки выбросов, развитие глубокой переработки угля, технологии улавливания, хранения и использования углерода, — заявил глава Минвостокразвития Алексей Чекунков.

Для достижения такой цели угольной промышленности нужны инвестиции, но нельзя опираться лишь на банковское участие, важно увидеть ее сквозь призму фондового рынка, рассуждает Александр Галушка. «Отрасль фундаментальнейшим образом недокапитализирована. Мы с Айсеном Сергеевичем Николаевым сделали первую в стране стратегию капитализации региона — стратегию капитализации региональной экономики. Уже несколько регионов буквально начинают делать то же самое, что сделала Якутия. Что для нас абсолютно очевидно стратегически и методологически? Должна быть программа капитализации угольной отрасли и развития ее через фондовый рынок», — убежден президент фонда «Кристалл роста».

Необходимо усилить связку с наукой, не ограничиваясь декларациями о намерениях. Так, много говорится о перспективах внедрения современных решений в сфере углехимии и глубокой переработки угля, однако на практике воз и ныне там.

«В России за десять лет профинансировано 63 НИОКРа из государственного бюджета на сумму 2,4 млрд руб., — рассказала директор научно-образовательного центра «Кузбасс — Донбасс» Ирина Ганиева. — Получено 1,5 тыс. патентов, работали 2 тыс. ученых-углехимиков, и ноль промышленного внедрения, ноль сколь-нибудь значимых проектов по глубокой переработке угля. Для примера, Институт углехимии Китайской академии наук имеет 500 лицензионных производств углехимической продукции».

Одной температуры недостаточно

— Михаил Николаевич, давайте, с места в карьер — как государственная система мониторинга мерзлоты может предотвратить аварии на промышленных объектах Дальнего Востока?

— Единый федеральный центр мониторинга предполагает наличие региональных центров. Нельзя просто собрать в одном месте показатели температуры и считать, что задача решена. Помимо температуры пород необходимо получение информации о сезонно-талом слое, его влажности, подземных водах, криогенных процессах. Да и сами фактические данные могут быть получены по-разному, с нарушением методических требований при их измерении, с применением неисправной измерительной аппаратуры и пр. Без специалистов, знающих региональные особенности, сделать это очень сложно.

Показательный случай произошел на угольном карьере «Кадыкчанский» в Сусуманском районе Магаданской области, где в результате обрушения борта карьера погибли сотрудники горнодобывающей компании. Такие склоновые процессы не возникают за одну минуту. При постоянных наблюдениях можно заранее выявить трещины отрыва, изменения теплового состояния пород. Нельзя просто списывать произошедшее на мерзлоту: ее состояние и динамику можно отслеживать.

На конкретных объектах наблюдения должны вести их владельцы. Инженерно-геологические изыскания обязательны при строительстве. Предприятия должны оценивать, как сооружение, карьер или другой объект влияет на окружающую среду, а также следить за устойчивостью самого объекта.

Эта информация должна поступать в региональные центры, а затем — в федеральный. Задача системы мониторинга состоит в том, чтобы помочь предприятиям своевременно увидеть изменения и принять меры.

— В Центральной Якутии за 50 лет пятилетняя средняя температура воздуха повысилась примерно на 3,5 градуса. Однако температура горных пород в разных ландшафтах изменилась неодинаково: где-то на 2,0–1,5 градуса, а где-то только на 0,5 °С.

Это показывает, что знания одной температуры воздуха недостаточно. Нужно знать условия теплообмена на поверхности, характер растительности и состав грунтов. Только тогда можно определить, как в конкретных ландшафтах и мерзлота отреагируют на изменение климата.

Мерзлота является достаточно консервативной системой и оттаивает постепенно. Поэтому для нас особенно важно не только оценивать возможные выбросы углерода, но и понимать, как меняется устойчивость природных и инженерных систем.

Дороги и здания на мерзлоте

— Институт также планирует исследовать мерзлотное основание федеральной трассы «Колыма». Какие проблемы там вскрываются?

— Мы готовим проект Российского научного фонда совместно с АО «Росасфальт», который согласился выступить инвестиционным партнером и обеспечить часть финансирования.

Проблема в том, что при строительстве дорог мы зачастую недостаточно хорошо знаем состояние основания. Материалы изысканий бывают слишком общими. В результате укладывается асфальт, а затем начинаются деформации.

Серьезное влияние оказывают надмерзлотные воды и подземные льды. Если учитывать их распространение и правильно подбирать проектные решения, дороги смогут служить значительно дольше.

Мы хотим провести инженерно-геокриологическое районирование трассы «Колыма». Условия могут заметно различаться даже на протяжении 10–15 километров, поэтому и технические решения должны быть разными.

Правильный проект первоначально может оказаться дороже. Но, вместо того чтобы условно построить 20 километров дороги с последующими постоянными ремонтами, лучше качественно построить 19 километров. Полученные данные также пригодятся при дальнейшем строительстве железной дороги в направлении Магадана.

— Какие исследования мерзлоты сегодня наиболее критичны для Якутии и других регионов макрорегиона?

— Необходимо изучать динамику криогенных процессов и взаимодействие природной среды с инженерными сооружениями. Иногда природные процессы распространяются на объект, а иногда само сооружение провоцирует изменения на окружающей территории.

Особенно важно учитывать ледовый комплекс. В Центральной Якутии мощные льдонасыщенные грунты и чистые подземные льды могут залегать уже на глубине двух — двух с половиной метров.

В отличие от Западной Сибири, где на отдельных территориях интенсивное оттаивание уже приводит к потере несущей способности грунтов, у Якутии пока есть временной задел. Его необходимо использовать, чтобы выстроить систему наблюдений и заранее подготовить инженерные решения.

Изменение мерзлоты не нужно воспринимать исключительно как трагедию. Природная среда менялась всегда. Важно — контролировать эти изменения и применить превентивные мероприятия. Если мы видим тенденции изменения теплового режима грунта и деформации сооружения, период сохранения устойчивости сооружения и принять меры: установить охлаждающие системы, изменить условия эксплуатации, убрать снег.

Если правильно строить и эксплуатировать здания, естественного холода в Якутске будет достаточно, чтобы они нормально функционировали в ближайшие 20–30 лет. Но при хаотичной застройке и изменении гидрогеологических условий не выдержит даже самое надежное сооружение.

Наблюдения и гипотеза похолодания

— Вы говорили, что в последние годы среднегодовая температура начала снижаться. Можно ли считать это новым трендом?

— Последние три года среднегодовая температура в Центральной Якутии и северных районах понижалась по сравнению с предыдущими годами. Самое высокое значение в г. Якутске составляло приблизительно минус 5,7 градуса, в последние годы показатели находятся примерно в пределах от минус 6 до минус 6,6 градуса.

Но трех лет недостаточно для окончательных выводов. Нужно посмотреть, сохранится ли тенденция в течение пяти лет. В долгосрочной перспективе температура все равно остается выше, чем в 1970-е годы.

Я допускаю, что впереди может быть 50–60-летний период понижения температуры. Это не означает резкого похолодания на десятки градусов, но климатический тренд может измениться. Пока это гипотеза, которую должны подтвердить наблюдения.

Продукты и семена в мерзлоте

— Экспериментальное подземное криохранилище Института мерзлотоведения уже используется для семян. Планируются ли другие испытания?

— Мы заключили контракт с Росрезервом. Планируется заложить в мерзлоте первую партию продуктов и наблюдать за их состоянием в течение ряда лет. Речь идет о тушенке, консервах, крупах и других продуктах длительного хранения. Для этого в криохранилище выделена и закрыта отдельная территория.

Эксперимент должен показать, насколько эффективно естественный холод можно использовать для хранения продовольственных запасов.

— Что сейчас происходит с хранилищем семян? Насколько оно заполнено?

— Долгое время оно было заполнено примерно на 30%. Теперь создана компания АО «Природный холод Якутии», в которую вошли Институт мерзлотоведения и Институт биологических проблем криолитозоны. Это должно помочь полноценно использовать хранилище.

Эксперимент продолжается уже более десяти лет и показывает хорошие результаты. В подземной лаборатории Института мерзлотоведения исследования хранения семян совместно с биологами ведутся еще с начала 1970-х годов.

Специалистами Института биологических проблем криолитозоны СО РАН установлено, что при естественной температуре минус 6–8 градусов всхожесть семян спустя длительное время сохраняется на уровне 85–92%. При хранении при минус 20 градусах она составляет около 60–70%. Наши специалисты исследуют причины этой разницы и готовят научные публикации.

Главное преимущество якутского криохранилища — отсутствие холодильных установок. Даже хранилище на Шпицбергене зависит от оборудования, а у нас используется естественный холод. Воздушные охлаждающие системы только помогают поддерживать необходимую температуру.

Оно рассчитано на 100 тысяч семян. Сейчас там находится примерно 25–30 тысяч. Планируется полностью заполнить хранилище. Свои семенные фонды готовы направлять российские заповедники, поступили заявки из Казахстана, Китая, Ирана и других стран. Для зарубежных коллекций мы выделяем отдельный отсек.

В ноябре заповедники РФ должны передать подготовленный семенной материал. Основное назначение объекта — хранение семян дикорастущих растений. Это позволит не только сохранить генетический материал, но и обеспечить дальнейшие исследования.

— Сохраняется ли проект более крупного хранилища на миллион семян?

— Такой проект существует. Рассматривалось несколько возможных площадок: территория Института мерзлотоведения, Ботанический сад ЯНЦ, а также более холодные районы Якутии.

Проект предусматривает другую структуру объекта, есть экономическое обоснование. Его подготовкой занимался СВФУ, под руководством Александра Кугаевского. Теперь необходимо найти финансирование и реализовать проект.

Иностранных коллег эта идея заинтересовала. О готовности участвовать в создании криохранилища заявили представители Ирана, Ирака и Китая. Для государств важно иметь возможность сохранить собственный семенной фонд.

Зачем объединять исследования

— Сегодня мерзлота есть во многих регионах ДФО. Как координируется работа институтов?

— Мерзлота есть в Якутии, на Чукотке, в Забайкалье, Красноярском крае и других регионах Дальнего Востока. При этом далеко не везде есть соответствующие специалисты и научные институты. Поэтому около двух лет назад мы начали обсуждать объединение усилий в рамках Дальневосточного природно-климатического центра.

Нужны совместные проекты, которые позволят оценивать геокриологические условия не только на отдельных участках, а на территории всего Дальнего Востока. Они везде разные: где-то мерзлота сплошная и достаточно стабильная, где-то прерывистая или островная и постепенно исчезает.

Недостаточно просто зафиксировать, как меняется климат. Нужно понимать, что происходит дальше: как реагируют мерзлота, растительность и инженерные системы. Природные условия напрямую определяют жизнь людей.

Например, в тундре наблюдается продвижение лесной растительности, меняется мохово-лишайниковый покров, на его месте появляется луговая растительность. Это уже совершенно другие условия для всей биоты. Поэтому Институт мерзлотоведения готов заниматься геокриологическими исследованиями Восточной Сибири и Дальнего Востока, но для этого нужны крупные совместные проекты.

— На что конкретно будет направлена деятельность Дальневосточного центра?

— Центр создан при Институте географии Дальневосточного отделения РАН и должен объединить большую команду. Одни специалисты будут заниматься климатом, другие — растительностью, мерзлотными ландшафтами и их динамикой. У институтов уже есть карты состояния отдельных природных систем, основанные на космических снимках и результатах полевых исследований на отдельных территориях. Теперь задача — собрать все это в единую систему.

Что касается мерзлоты, мы готовы взять на себя этот блок. Но необходим комплексный грант по природно-климатическим условиям состояния и динамики Дальнего Востока. В таком проекте смогут участвовать десятки специалистов.

Отдельные исследования на месторождениях и других объектах освоения территории дают информацию только о небольшом участке. Задача науки — перейти к геокриологическому районированию отдельных территорий и всего Дальневосточного региона, учитывая климат, микроклимат, растительность, состав грунтов и другие факторы.

— После стольких лет работы что для вас мерзлота сегодня: объект исследования, инженерная задача или часть личного отношения к Якутии?

— Мерзлота — это для меня часть жизни, без которой я себя плохо представляю, как человек, как ученый.

Беседовал Дмитрий Осипов

В Хандыге десятки детей и взрослых включились в, казалось бы, незатейливый проект Томпонского комплексного центра соцзащиты по выращиванию овощей. Он стартовал в марте и пока полностью не завершился. Но уже сейчас его практическая, образовательная, творческая и социальная составляющие дали каждому участнику ощутить радость совместного труда и попробовать успех на вкус. В прямом смысле слова.

Волшебство без магии

Владислав, воспитанник Центра, участник проекта:

— Сначала я сажал семечки — было очень интересно: смотришь на эту крошечную штуку и не веришь, что из нее вообще что-то появится. Потом мы занимались пикировкой рассады: старались не повредить корешки, чтобы росточки получились крепкими. Это оказалось не так просто — нужно действовать аккуратно, буквально по миллиметру. Дальше была высадка в теплицу: мы все делали вместе, старались, чтобы каждому растению хватило места и солнышка.

А потом ухаживали: поливали, рыхлили, следили, чтобы не было вредителей. А теперь… мы кушаем свой урожай! И это самое крутое чувство: понимаешь, что все это выросло благодаря нашим стараниям. Ради этого стоило всему научиться. Больше всего мне понравилось видеть, как что-то меняется каждый день: сегодня появился первый настоящий листочек, завтра росток стал выше, а потом — вот он, огурец! Это как наблюдать маленькое чудо.

Я теперь умею правильно сажать, пикировать, понимать, когда растениям нужен полив. Еще понял, что огород — это про терпение: нельзя торопить природу. Это и было самым сложным — не спешить и не тревожить растения лишний раз: хотелось все время их поправлять, проверять, не холодно ли им, не мало ли воды. А самым интересным — цепочка от семечек до готового блюда: вот ты сажаешь, вот ухаживаешь, а вот уже собираешь и ешь. Это настоящее волшебство, только без магии, а с трудом и заботой.

Думаю, уметь выращивать овощи и вообще делать что-то руками очень важно: ты видишь результат своего труда, понимаешь, сколько сил вкладывается в каждую тарелку еды, начинаешь больше ценить простые вещи. Плюс связь с природой и возможность сделать что-то полезное для себя и близких. И я точно хочу снова участвовать в проекте в следующем году. Хочу научиться разбираться в сортах, планировать грядки, попробовать вырастить что-то необычное, например баклажаны или дыню.

От мала до велика

В фокусе внимания «тепличной» инициативы в климатически суровом Томпонском районе были три группы ребят. Те, кто находится в Центре, как говорится, на стационарном обслуживании (дети из семей, попавших в сложную жизненную ситуацию, от дошколят-трехлеток до 18-летних тинейджеров). Затем школьники, которые приходят на летнюю досуговую площадку «Светлячок». И, наконец, подростки, попавшие на профилактический учет. А еще в орбиту «Теплицы роста» были вовлечены добровольцы.

В их числе — старшеклассники-волонтеры из Всероссийского сообщества детей и молодежи «Движение первых», пенсионеры — участники национального проекта «Активное долголетие» и, разумеется, педагоги и воспитатели. Такой состав изначально был обречен на успех. Ребятам из целевой группы, как никому другому, требуются важные для повседневной жизни практические огородные знания и навыки. А ведь обычно получают их от родителей, старших братьев и сестер, дедушек и бабушек.

Главным наставником проекта стала самая известная огородница Хандыги Надежда Федоровна Иванова, которая вывела местный сорт клубники. Устойчивый к болезням, морозостойкий и плодоносящий даже при коротком северном лете. Надежда Федоровна с радостью согласилась поделиться своими секретами: рассказала, как выращивать рассаду, как правильно пересаживать растения, а еще передала начинающим растениеводам залог хорошего урожая — семена своих помидоров и перцев.

Командная поддержка

Соня, старшеклассница, волонтер проекта:

— Я уже не первый раз участвую в проектах Комплексного центра. «Теплица роста» сразу зацепила темой: не просто «поработать руками», а вырастить что-то своими силами и увидеть результат. Мне самой было интересно: как дети будут реагировать, получится ли у них втянуться и что вообще вырастет в итоге. На грядках мы делали все вместе: готовили почву, сеяли, поливали, пропалывали, потом собирали урожай.

Я помогала ребятам разобраться, что за растение перед ними, как его отличить от сорняка, когда и как поливать, чтобы не залить. Объясняла простыми словами: вот семечко, вот росток, вот уже почти салат — и это все из крошечного зернышка. Дети учились не только ухаживать за растениями, но и терпению: ведь нельзя сорвать огурец на второй день. Еще учились договариваться: кто берет лейку, кто рыхлит, кто считает, сколько кустиков посадили. А еще появилось чувство ответственности — если сегодня не польешь, завтра росток может поникнуть.

Фото: пресс-служба компании «Полиметалл»

Сама я тоже многому научилась. Лучше поняла, как объяснять сложное простыми словами и как держать внимание группы, когда кому-то скучно, а кому-то хочется все делать самому. Еще заметила, как здорово работает командная поддержка: когда один ребенок чуть не бросил, другие сказали: «Да ладно, давай вместе», и он остался. Конечно, я готова участвовать и дальше. Хочется увидеть, как те же ребята будут делать все уже увереннее, брать на себя больше ответственности — и, конечно, снова радоваться урожаю.

Избежали рутины

Проект шел очень живо, рассказывают в Центре. С первых дней ребята загорелись идеей своими руками вырастить что-то настоящее. Им было интересно не смотреть, а участвовать: все хотели сами насыпать грунт, сами положить семечко и присыпать землей. Интерес не угасал, а только рос. Особенно захватывала пикировка — дети удивлялись, насколько малы ростки, и очень бережно, почти с трепетом, пересаживали их. Если кто-то поначалу держался чуть в стороне или стеснялся, через одно-два занятия втягивался.

Всем находилось дело по силам, от подготовки грунта до полива. Были, вспоминают педагоги, и очень «говорящие» моменты: одна из девочек, уже вернувшаяся в семью из Центра, забегала в выходные: «А мои перцы, помидоры как? Не вянут?» Такие эпизоды много значили и для детей, и для взрослых. Работа в парниках воспринималась не как рутина, а как приятное, объединяющее занятие. Практика в теплице становилась естественной основой для мастер-классов, встреч и тематических занятий.

К примеру, после сбора первой зелени участники могли сразу перейти к лекциям по здоровому питанию. Рассказать о нем именно участникам проекта было важно, чтобы соединить теорию и практику. Не просто слушать про витамины, а попробовать: сорвал пучок, помыл, положил в салат — и сам почувствовал разницу. Для детей это работает сильнее, чем лекция. В целом же такой формат позволял одновременно получать навыки, общаться и видеть практический результат своего труда.

Главный секрет

Юлия Сидельцева, специалист Центра по социальной работе:

— В наших теплицах кипит настоящая жизнь: огурцы, помидоры, перцы, арбузы, зелень и цветы по периметру. Все растет благодаря заботе и труду воспитанников. Климат в Хандыге непростой: лето хоть и жаркое, но короткое, а ночи холодные. Поэтому у ребят есть своя важная миссия: каждое утро рано открывать теплицы, а вечером — обязательно закрывать. Это и есть наш главный секрет — беречь растения от перепадов температуры. Рассаду высадили в мае, чтобы успеть собрать урожай до сентября.

И знаете, что радует больше всего? Лучше всех растут огурцы — каждый день воспитанники получают свежие витамины, выращенные своими руками. А еще ребята вместе с педагогами угощают овощами семьи, которые сейчас в трудной ситуации. Видеть радость на лицах людей, которым смогли помочь, — это особое чувство. И, конечно, все уже с нетерпением ждут осенней ярмарки, чтобы показать свой урожай.

Итоги в первом приближении

Работа на грядках напрямую связана со здоровым образом жизни и питанием, убеждены специалисты Центра. «Когда ты сам выращиваешь овощи и зелень, начинаешь относиться к еде иначе: это не просто „что-то из пакета“, а то, что ты вырастил своими руками. Дети начинают интересоваться, из чего состоит салат, почему полезно есть сезонные продукты, как мало соли и сахара нужно, если вкус дает свежая зелень. Плюс физическая активность на свежем воздухе — это уже часть ЗОЖ: движение, солнце, воздух, снижение стресса».

И это только первые итоги проекта. Ожидания авторов инициативы оправдались и в большом, и в малом. Педагоги хотели, чтобы ребята почувствовали результат своего труда и научились терпению, ведь растения не растут по щелчку. И это получилось. Когда появились первые овощи, радость была огромной, дети понимали, что урожай выращен их руками. Кроме того, взрослые надеялись, что ребята научатся лучше взаимодействовать друг с другом, договариваться, помогать. И здесь тоже все сложилось.

А еще приятным сюрпризом для учителей стало то, что дети начали переносить «тепличный» опыт в другие сферы. Они стали замечать изменения вокруг: как распускаются листья на деревьях, как меняется погода, даже как устроены комнатные цветы в холле Центра. Один из мальчиков вдруг принялся рассказывать, как правильно хранить семена дома, потому что «они живые, им нельзя на мороз». «Эта осознанность и бережное отношение к маленькому живому — вот что оказалось самым ценным», — говорят в Центре.

Как родилась «Теплица роста»

Анастасия Краснова, заместитель руководителя ГКУ РС(Я) «Томпонский комплексный центр социальной защиты населения при Министерстве труда и социального развития РС(Я)»:

— С 2021 года Томпонский комплексный центр успешно работает в новом капитальном здании. Переезд из прежнего аварийного помещения стал возможен благодаря поддержке горнодобывающей компании «Полиметалл» и администрации Томпонского района. Поскольку прилегающая к Центру территория достаточно просторна, с 2024-го здесь активно ведется благоустройство. Установлено надежное ограждение, отсыпана ровная и безопасная площадка и смонтирована современная детская игровая зона.

Она заработала благодаря спонсорской помощи от компании «Полиметалл». Рядом оставалось пространство, и мы решили разбить грядки и обустроить теплицу, чтобы, как и по старому адресу, дети вместе с сотрудниками ухаживали за растениями, наблюдали за ростом овощей, ели по-настоящему свежие, полезные продукты, укрепляли здоровье, формировали привычку к труду, чувство ответственности и уважение к природе. Мы разработали проект, подали его на конкурс соцпроектов «Полиметалла» и выиграли грант.

Коллектив Комплексного центра выражает особую благодарность компании «Полиметалл» и администрации Томпонского района (глава — Я. И. Степанова) за многолетнее и искреннее партнерство. Благодаря поддержке компании мы получаем реальную возможность развивать социальные инициативы на местах. С вашей помощью реализуются проекты, которые меняют жизнь детей: развивают творчество, учат заботе о себе и окружающем мире, помогают обрести уверенность и навыки, необходимые для взрослой жизни. Ваш вклад — яркий пример того, как промышленный лидер становится опорой для будущего поколения.

255 детей станут участниками проекта «Теплица роста» — 2026
По данным Томпонского комплексного центра социальной защиты населения при Министерстве труда и социального развития РС(Я)

Новый транспортный коридор «Мохэ — Найба — Магадан»

Самый амбициозный проект, который Якутия вывела на ВЭФ, — коридор «Мохэ — Найба — Магадан». Это не просто очередная стройка. Это стратегический шаг, который меняет логику освоения северо-востока России. Он позволяет соединить внутренние районы Якутии, Магаданской и Амурской областям с арктическими портами, минуя перегруженные транспортные узлы юга Дальнего Востока.

Коридор включает несколько ключевых элементов: глубоководный грузовой терминал в Найбе — новая точка выхода на Севморпуть, железнодорожную линию «Нижний Бестях — Найба» (около 1,3 тыс. км) и ветку до Магадана (1,67 тыс. км) — суммарно более 2,9 тыс. км новой инфраструктуры и пограничный переход с КНР «Джалинда — Мохэ».

Общий объем инвестиций — от 1,13 трлн рублей. И, что принципиально, проект прорабатывается без привлечения федерального бюджета — за счет формирования международного консорциума инвесторов. Завершено предварительное ТЭО, подтвердившее экономическую целесообразность.

Глава Якутии Айсен Николаев, комментируя подписание соглашения, заявил: «Объем грузов, которые смогут проходить через коридор "Мохэ — Найба — Магадан", оценивается в 300 тыс. тонн на первом этапе и до 30 млн тонн при полной проектной мощности. При этом 11 млн тонн — это внутренняя грузовая база, а 19 млн тонн — транзитные грузы. Созданный маршрут станет самым коротким путем между Северо-Восточными провинциями Китая и Арктическим побережьем. Это позволит снизить стоимость доставляемых товаров, повысить темпы экономического развития Арктики и Дальнего Востока, усилить связность обширного региона. Ключевым элементом этой системы станет строящийся глубоководный грузовой терминал Найба».

Для Якутии этот коридор означает переход от роли транзитной территории к статусу узла, соединяющего Азию и Арктику. А для экономической географии северо-востока России — смена парадигмы: логистика перестает быть барьером и становится драйвером освоения территорий.

Энергетика: не догонять, а опережать

Если логистика — это каркас, то энергетика — это кровь экономики. И здесь Якутия выступила с позицией, которая выходит далеко за пределы республики.

Айсен Николаев участвовал в форуме не только как глава региона, но и как председатель комиссии Госсовета по направлению «Энергетика». И его главный тезис, озвученный в ходе заседания комиссии, прозвучал так: энергетика должна не догонять развитие, а создавать для него запас прочности.

За этой фразой — жесткая логика. Рост экономики Дальнего Востока требует опережающего создания новых энергетических мощностей и модернизации существующей инфраструктуры. Иначе можно упереться в энергодефицит. Именно поэтому заседание комиссии Госсовета было посвящено газификации макрорегиона.

При этом, для Якутии это уже не планы, а реальность. В республике идет строительство газопроводов, развивается генерация, ищутся решения для изолированных территорий — включая малую генерацию на местных ресурсах, которая снижает зависимость от дорогостоящего завоза топлива. Кроме того, уже в текущем году будет введен в работу первый этап Южно-Якутской ТЭС, переведенной на газовое топливо.

«Необходимо, чтобы планы по развитию газотранспортной инфраструктуры были синхронизированы с планами по вводу энергомощностей. Это крайне важно для предотвращения энергодефицита в регионах», — подчеркнул Николаев в ходе работы комиссии. И добавил, что в текущих реалиях это серьезный вызов, который требует новых подходов и механизмов финансирования. Этот подход он последовательно отстаивал на всех площадках ВЭФ: энергетика должна быть не узким местом, а фундаментом для нового инвестиционного цикла.

«Инвестиции вместо субсидий»: новая модель северного ЖКХ

Это, пожалуй, самая недооцененная федеральными медиа тема. Но именно она лучше всего показывает, как Якутия переходит к системным решениям.

В климатических условиях самого холодного региона страны, где отопительный сезон длится 8–11 месяцев, а износ теплосетей достигает около 50%, субсидирование текущих расходов — это не выход. Это неэффективный расход бюджетных средств, который не решает главной проблемы: инфраструктура продолжает стареть.

В Якутии фактическая стоимость производства и доставки тепла значительно выше тарифов, установленных для населения. Чтобы коммунальные платежи оставались посильными для жителей, разницу компенсирует республиканский бюджет. Ежегодно на это направляются десятки миллиардов рублей.

Якутия предлагает другую модель. Вместо того чтобы бесконечно компенсировать межтарифную разницу, республика хочет направлять ресурсы в модернизацию. Чтобы снизить себестоимость услуг и, как следствие, потребность в субсидиях.

Что еще вошло в якутскую повестку

Перечисленными проектами участие Якутии в ВЭФ не ограничилось. Республика привезла на форум еще ряд идей и проектов, которые задают вектор развития в масштабах ДФО.

В технологиях — создание центров обработки данных: холодный климат Якутии позволяет на 30–40% снизить затраты на их охлаждение. На базе Якутского научного центра планируется открыть отделение Дальневосточного природно-климатического центра. Оно будет не только следить за состоянием вечной мерзлоты, но и разрабатывать инженерные решения для защиты зданий, дорог и другой инфраструктуры.

В финансовой сфере — подходы к первой в стране Стратегии капитализации региона, разрабатываемой в Якутии. В рамках этой работы уже проанализировано 20 тысяч компаний и отобрано более 100 предприятий с потенциалом роста и привлечения частного капитала. В основу стратегии предлагается заложить механизм регионального опциона, который позволит республике участвовать в будущем росте стоимости компаний, получивших государственную поддержку. Такой подход призван придать льготам, субсидиям и другим мерам поддержки инвестиционную составляющую.

В креативных индустриях — результаты работы первого в ДФО креативного кластера «Квартал труда» с его 230 резидентами и более 450 млн рублей их общей выручки за прошлый год, планы по созданию дальневосточного кинопавильона и использование цифровых финансовых активов для финансирования кино.

За десять лет участия в форуме Якутия привлекла более 1 трлн рублей инвестиций. Но сегодня речь идет не о том, чтобы просто наращивать объемы. Республика начинает формировать повестку — и это, возможно, главный итог ВЭФ-2026 для Якутии.

Транспортный коридор, энергетика, новая модель ЖКХ, капитализация регионов, технологии на вечной мерзлоте, креативные индустрии — все это не разрозненные инициативы, а взаимосвязанные элементы единой стратегии. За ними стоит простая логика: Дальний Восток не должен быть территорией выживания. Он должен быть территорией возможностей. И Якутия на ВЭФ-2026 показала, что готова быть не просто частью этого процесса, а одним из его архитекторов.

От Мохэ до Северного морского пути

Проект международного транспортного коридора «Мохэ — Найба» стал одним из ключевых вопросов заседания Морского совета при главе Якутии. Глава республики Айсен Николаев поручил комплексно проработать проект, связав создание порта, транспортной и энергетической инфраструктуры с освоением месторождений и формированием устойчивой грузовой базы.

Предполагается, что новый коридор пройдет через Амурскую область и Якутию и обеспечит выход грузов к глубоководному порту в районе Найбы, а оттуда — на Северный морской путь. Таким образом, речь идет не об отдельном портовом проекте, а о создании мультимодальной транспортной цепочки, объединяющей железнодорожные, речные и морские перевозки.

Доктор экономических наук, профессор кафедры экономики природопользования экономического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова, директор Центра исследований экономических проблем развития Арктики Сергей Никоноров оценивает перспективы коридора как хорошие, однако указывает на ряд существенных условий его реализации.

По его оценке, одним из основных преимуществ проекта может стать сокращение времени и стоимости доставки грузов между Китаем и европейскими рынками. Коридор предполагает сочетание железнодорожного, речного и морского транспорта. Расчетное время доставки по всей цепочке может составить менее 22 суток, а стоимость перевозки 40-футового контейнера, в частности по направлению Харбин — Роттердам, — предположительно окажется минимум на 10% ниже некоторых традиционных вариантов доставки.

Для России значение проекта не ограничивается транзитом китайских грузов. Коридор потенциально может использоваться для вывоза ресурсов Якутии, в том числе угля и железной руды, и одновременно стать дополнительным источником грузовой базы Северного морского пути. По словам Никонорова, проект также может быть синхронизирован с китайской концепцией «Полярного шелкового пути».

Особое место в этой схеме занимает будущий глубоководный порт в Найбе. Естественные глубины Хара-Улахской бухты достигают 14 метров, что позволяет рассматривать ее как площадку для приема крупнотоннажных судов. В перспективе Найба может стать одним из опорных пунктов восточной части Севморпути и элементом формирующегося Трансарктического транспортного коридора.

Главный вопрос — чем загрузить коридор

Однако само сокращение расстояния еще не делает новый маршрут экономически жизнеспособным. Ключевым вопросом для «Мохэ — Найба» остается формирование устойчивой грузовой базы.

По оценке Сергея Никонорова, потенциально ее могут составить несколько потоков. Из Китая по коридору могут перевозиться промышленная продукция, оборудование и другие экспортные товары, следующие в Россию и Европу. В обратном направлении — российские уголь, руда, лесоматериалы и нефтепродукты. Дополнительную загрузку способны обеспечить грузы для промышленных проектов в Арктике, северный завоз и контейнерный транзит.

При этом разброс прогнозов по возможным объемам достаточно велик. В оценках проекта фигурируют как около 2 млн тонн международных грузов в год, так и перспектива выхода на значительно большие объемы по мере развития коридора. Поэтому наличие потенциальных грузов еще не означает гарантированной загрузки создаваемой инфраструктуры.

«Поиск достаточного грузопотока — ключевое условие. Без устойчивой грузовой базы любые инфраструктурные вложения — порт, железная дорога, энергомощности — не окупятся. Порт и сопутствующая инфраструктура — это "труба": она ценна только тогда, когда по ней регулярно идут грузы в нужных объемах», — отмечает Никоноров.

По его мнению, этот же фактор является главным риском проекта. Новому коридору придется конкурировать с уже сложившимися транспортными направлениями и дальневосточными портами, имеющими собственную инфраструктуру и клиентскую базу. Поэтому до масштабного строительства необходимо закрепить грузопоток долгосрочными контрактами и обеспечить загрузку в обоих направлениях.

Не замена существующим маршрутам

Заместитель генерального директора по науке Якутского научного центра СО РАН, профессор МАДИ и СВФУ Надежда Филиппова также считает наличие устойчивого грузопотока определяющим условием проекта. Однако она обращает внимание на другую сторону проблемы: недостаточно построить порт и обеспечить его грузами — должна одновременно заработать вся мультимодальная транспортная цепочка.

«Недостаточно просто построить глубоководный порт и объявить об открытии маршрута — должна одновременно заработать вся мультимодальная цепочка от железной дороги до ледоколов. "Мохэ — Найба" стоит рассматривать не как сиюминутную замену портам Приморья или Транссибу, а как долгосрочный специализированный коридор под конкретные грузы», — подчеркивает Надежда Филиппова.

Филиппова предлагает рассматривать «Мохэ — Найба» прежде всего как долгосрочный инфраструктурный проект, а не как немедленную альтернативу уже существующим каналам доставки. Потенциальным преимуществом коридора является более короткий выход к арктической морской части маршрута. Особенно востребованным он может оказаться для грузов, для которых важны диверсификация логистики, сроки и предсказуемость поставок.

При этом маршрут будет конкурировать сразу с несколькими сложившимися направлениями — перевозками через дальневосточные порты, сухопутными маршрутами через Забайкалье и существующей железнодорожной сетью востока России. Поэтому, по мнению эксперта, перспективнее рассматривать его не как замену этим направлениям, а как специализированный коридор для отдельных типов грузов.

Дополнительным ограничением остается сезонность. Речное плечо по Лене зависит от сроков навигации, а морская часть — от ледовой обстановки и возможностей флота. Даже строительство глубоководного порта в Найбе само по себе эту проблему не решает: потребуются причалы и терминалы, ледовая защита, энергетика, связь, ремонтные мощности и обновление флота.

Таким образом, основным вызовом становится синхронизация развития всех элементов коридора. Если инфраструктура будет создаваться быстрее, чем формироваться грузовая база, существует риск появления недозагруженных мощностей. Если же грузопоток появится раньше необходимых транспортных возможностей, узким местом станет сама инфраструктура.

От проекта к работающему коридору

Даже при наличии потенциальной грузовой базы запуск «Мохэ — Найба» потребует одновременного развития нескольких видов транспорта. Сергей Никоноров среди основных инфраструктурных задач называет создание «бесшовной» системы, в которой развитие железных и автомобильных дорог, речной инфраструктуры, портовых терминалов и сервисных центров будет синхронизировано. Отдельными факторами риска остаются ледовая обстановка, необходимость ледокольного сопровождения и развитие аварийно-спасательной и гидрометеорологической инфраструктуры.

При этом конкурировать новому коридору придется с уже работающими маршрутами. По мнению эксперта, существующие дальневосточные порты обладают сложившейся логистикой и клиентской базой, поэтому «Мохэ — Найба» должен предложить грузоотправителям ощутимый выигрыш в стоимости или сроках перевозки. Еще одним условием становится синхронизация действий российских и китайских участников проекта — от тарифной политики до таможенных процедур.

Надежда Филиппова обращает внимание и на необходимость учитывать «последнюю милю». Создание крупного транспортного узла в Арктике не заканчивается доставкой груза в порт: необходима инфраструктура, позволяющая распределять его дальше по территориям с ограниченной или сезонной дорожной сетью. Это особенно существенно, если коридор будет использоваться не только для международного транзита, но и для северного завоза и обеспечения промышленных проектов.

В результате экономическая модель «Мохэ — Найба» будет зависеть не от одного крупного объекта, а от работоспособности всей транспортной цепочки. Глубоководный порт может стать ее центральным звеном, однако без достаточного флота, железнодорожной и речной инфраструктуры, энергетики, терминалов и гарантированных грузов его возможности останутся ограниченными.

Оба эксперта сходятся в том, что определяющим фактором остается грузопоток. Никоноров называет его одновременно главным условием и главным риском проекта: инфраструктурные мощности имеют экономический смысл только при наличии регулярных грузов и долгосрочных обязательств грузоотправителей.

Поэтому ближайший этап развития «Мохэ — Найба» фактически должен показать, удастся ли перейти от оценки потенциальной грузовой базы к ее закреплению контрактами и одновременно синхронизировать строительство инфраструктуры с реальным спросом. Именно от этого будет зависеть, станет ли маршрут самостоятельным звеном Трансарктического транспортного коридора или останется долгосрочным инфраструктурным проектом.