Якутский фильм «Там, где танцуют стерхи» отличился на международном фестивале

Инженер Виктор, раздавленный горем после визита к саамскому нойду, теряет жену и ребенка. Одержимый виной, он устремляется на край света строить ветряные станции — символы человеческой гордыни. Но здесь, где дух Нижнего мира Ябме и повелитель Верхних сфер Мяндаш сходятся в вечной игре, простые смертные становятся фигурами на их доске. Древние саамские герои, пробужденные ветрами и тенями, встают на пути прогресса. Через три поколения мы следим за судьбой семьи Виктора. Люди влияют на волю богов, переписывая нити пророчества. Технологический вызов сплетается с древней мудростью саамов — и герой обретает исцеление, меняясь сам и изменяя равновесие миров.

Сохранить идентичность

Фильм «Мой Север» – дебютная работа режиссера Юлии Крыловой в полнометражном игровом кино. Уроженка Мурманска решила показать историю о родном крае и его культуре, сняла короткометражку, а затем по просьбам зрителей и при поддержке компании «Кинозавод» вышла на полный метр. Для картины написали художественный игровой сценарий, с ним команда выиграла конкурс в министерстве культуры РФ и получила финансирование на создание картины.

«История основана на саамском фольклоре, на мифах и легендах саамов. В этом смысле это первый художественный полнометражный фильм, который работает с этим материалом. По жанру картина — это мистика и фэнтези. В ней показан Нижний мир богини Ямбе, которая принимает разный облик, попадает в нашу реальность и влияет на жизни людей, а также мир повелителя Верхних сфер Мяндаша. Главный герой в итоге вырывается из лап Ямбе и спасает свою дочь, все заканчивается хорошо», – приоткрывает секреты генеральный продюсер фильма Денис Филюков.

По его словам, основная идея фильма в том, чтобы показать: люди – не пешки в игре богов, а управители своей жизни. Раскрыть этот замысел помогает фольклор саамов – малочисленного народа, который живет на Кольском полуострове.

«Их в России осталось очень мало – меньше двух тысяч. Они ассимилируются, очень мало кто из них говорит на саамском языке. Такую идентичность нужно сохранять», — отмечает Денис.

Чтобы точно передать каждую деталь культуры саамов, команда консультировалась со старейшинами. И даже продюсер, отвечающий за декорации и костюмы, была из представителей этой народности. Каждый элемент костюма согласовывался с носителями культуры саамов, да и сами они не оставались в стороне – предоставляли оленьи шкуры, элементы утвари и даже бубен шамана, его шапку и посох. Приняли они участие и в самих съемках.

«В тематическом парке "Северное сияние" мы снимали большую сцену фольклорного саамского фестиваля. Туда со всего Кольского полуострова автобусами привозили саамов для съемки. Каждый десятый саам, который есть в стране, снялся в нашем фильме», — рассказывает генеральный продюсер картины.

Показать Север

Съемки проходили в течение 2024 и 2025 годов в Мурманске и его окрестностях, а также в национальном поселке Ловозеро и в Териберке, которую первым на большой экран вывел Андрей Звягинцев в своем фильме «Левиафан». Кадры северной природы стали одной из главных фишек «Моего Севера».

«В этой ленте мы показываем север, его прекрасные виды, которые никаким хромакеем или виртуальным продакшеном не сделать. У нас получилась потрясающе красивая картинка. Чтобы получить такой результат, мы специально заказали из Китая суперсовременную камеру, купили специальную аноморфотную оптику, долго тестировали все оборудование», — объяснил Денис Филюков.

 

При этом съемки проводили бережно, чтобы не навредить природе: убирали мусор, делали дорожки из досок, чтобы при перемещении по площадке не повредить реликтовую растительность. За это картина получила премию «Зеленый экран» как самый экологичный фильм. Отметили работу и за сохранение культуры – в Мурманске на международном фестивале «Северный характер» фильм получил два диплома за бережное воплощение традиций саамов и уважение к национальным корням. Помимо этого «Мой Север» завоевал Гран-при Международного фестиваля «Фрески Севера» в номинации «Лучший полнометражный игровой фильм».

«Недавно прошел показ в Оренбурге на фестивале "Восток-Запад", и там фильм очень хорошо восприняли. Мы получили приз "Золотая чаша" – фактически это приз зрительских симпатий. Наша история должна была объединить метареалистичный мир саамов, их фольклор и современность. Будем считать, что нам это удалось», – отмечает Денис.

Раскрыть территорию через людей

Снимать Арктику команда готова и дальше, поскольку визуально эта территория очень выигрышна. При этом туда стало проще добираться, легче по ней передвигаться – появилось больше хороших дорог и доступных авиаперелетов.

«Север стал ближе, из-за этого и интерес к нему вырос, — объясняет Денис. – И, видимо, мы творцы чувствуем, что есть внутренний запрос на то, чтобы показать эту территорию, ее красоту, традиции, культуру. После таких фильмов как "Мой Север" люди хотят увидеть эти потрясающие места своими глазами, увидеть обряды, услышать древние песни».

Показывать зрителям команда готова и Дальний Восток. В 2025 году она выпустила документальный проект в формате реалити-шоу «Дальневосточный Дзен». Съемки прошли на Сахалине, героями стали две семьи: одна из Москвы, другая из Стерлитамака. Они пытались понять, брать ли им бесплатный участок, проверяли разные гипотезы, знакомились с успешными и не очень кейсами. Теперь «Кинозавод» не прочь показать другие территории ДФО.

«Двигаемся в этом направлении, есть разные идеи, суть которых в том, чтобы показывать территории через людей, через интересных героев и увлекательный сценарий. При этом не обязательно это должно быть игровое кино, есть другие интересные форматы, – подчеркивает Денис Филюков. – Что касается игрового кино, то хочется сделать достойный продукт про настоящие дальневосточные места, например, про Чукотку, которая почти не представлена в полноценном большом кино. Мы готовы объявить сбор сценарного материала. Если что-то покажется суперинтересным, попробуем с этим работать. Но в основе обязательно должна быть настоящая история».

«Тихо! Мотор!» 

Первые сцены снимались в гимназии № 3. Просторный школьный двор стал вдруг тесным — он превратился в киногородок. Здесь выстроились рядами белые трейлеры для актёров, автобусы с реквизитом и целый грузовик оборудования с московскими номерами — он проделал путь в 8 тыс. километров, чтобы привезти всё необходимое на площадку.

В широком вроде бы коридоре, где снимается сцена диалога между главными героями, тоже не протолкнуться. Пространство заполнили камеры, мониторы, провода, экраны, аппаратура звукозаписи и световое оборудование. Люди снуют туда-сюда, и со стороны это похоже на большой муравейник и хаос.

Отовсюду слышны шипящие фразы по рации: «Камера, стоп!», «Приготовились!», «Выключаем дым-машину!». Но чаще всего доносится: «Тишина!» или «Тихо!». А почти на каждой двери в коридоре висит объявление: «Тихо! Идёт съёмка!».

— Даже случайный шум может испортить дубль. Играют актёры, посторонние звуки их отвлекают. Чистота звука тоже важна, потому что не всё потом идёт в переозвучку. Мы стараемся записать всё максимально чисто, а уже потом какие-то моменты переозвучиваем, — объясняет звукорежиссёр Кирилл Трушкин. 

Разбить тарелку! 

После первого успешно отснятого дубля вся съёмочная группа устремляется во двор школы. По кинотрадиции в первый съёмочный день после первого удачного дубля необходимо разбить тарелку.

— Мы ссорились, ругались, переписывали сценарий, искали локации, актёров. Сейчас это превращается в нашу общую историю. Я хочу пожелать нам удачи, сил, вдохновения, терпения и хорошей погоды! — обращается к коллегам режиссёр Роман Косов.

Осколки тарелки и минуты не пролежали на асфальте — их разобрали на память актёры, гримёры, ассистенты и даже работники школы.

— Наша гимназия существует уже более 90 лет, поэтому для нас это определённая веха. Мы сохранили кусочек тарелки — он займёт достойное место в нашем музее, — рассказывает завуч гимназии Елена Драчко. 

Была школа — стал павильон 

Первая массовая сцена — это урок географии, на котором учитель так вдохновенно рассказывает ребятам о первооткрывателях, что у главного героя зарождается тот самый план с путешествием на плоту по Амуру. Массовка — хабаровские школьники, прошедшие отбор. Среди них и ученики этой же гимназии.

— Ты идёшь в этот кабинет, в котором были обычные уроки, и оказываешься в другой обстановке. Ты снимаешься в фильме в своей же школе! Я как будто в другом мире, как будто первый раз зашла в свою школу, — поделилась Элина Добровольская.

В съёмочной группе проекта около 70% — профессионалы, ещё 30% — новички и местные участники.

Так, роль учителя географии, который рассказывает ребятам из 10-го «Б» о подвигах первооткрывателей, исполняет актёр Хабаровского ТЮЗа Пётр Нестеренко. Чтобы получить роль, он прошёл отбор из 40 кандидатов. Для актёра театра съёмочная площадка оказалась ещё и возможностью увидеть другую систему работы.

— Мне было интересно посмотреть, как устроен процесс — сколько людей, кто за что отвечает. Здесь у каждого своя зона ответственности, которая ему суперпонятна. И все всё делают вовремя и без лишних слов, как один организм. Это экономит время, силы. Внимание — всё на съёмочный процесс, а не на то, как его организовать, — говорит Пётр Нестеренко. 

Две противоположные силы 

Спустя всего полчаса на съёмочной площадке становится понятно, что никакого хаоса здесь нет. Это только кажется. Десятки людей перемещаются между декорациями, актёрами и техникой, но каждый точно знает свою задачу, а порядок соблюдается даже в мелочах.

Например, сцены снимают не в той последовательности, в которой они происходят по сценарию. Поэтому костюмерам приходится постоянно сверяться с вызывным листом и проверять, что именно сейчас происходит с героем. У одной и той же роли может быть несколько комплектов одежды: чистая обувь для начала истории и такая же, но уже испачканная после событий в тайге. Некоторые вещи специально состаривают — стирают, полощут в чанах, обрабатывают наждачной бумагой. Для фильма из Москвы привезли 23 чемодана с костюмами и реквизитом весом около 529 кг.

— Мы брали две одинаковые пары обуви: вначале герой чистенький, потом происходит событие в тайге, на воде, на плоту, и обувь выглядит уже по-другому, — поделилась Мадина Цацаева, ассистент художника по костюмам.

Та же история с гримом. Гримёр из Хабаровска Софа Лисеенко впервые работает на большом профессиональном фильме и признаётся: здесь главное — не терять самообладания и не забывать фотографировать. Утром может сниматься одна сцена, днём — другая, а вечером съёмочная группа снова возвращается к эпизоду, который снимали утром.

— Необходимо следить за стыками. Важно, чтобы люди в кадре всегда выглядели одинаково. Фото — как подсказка, — говорит Софа Лисеенко.

В первый съёмочный день такая внимательность уже спасла от потенциального киноляпа. Одного из участников массовки никак не могли найти на площадке. Оказалось, он никуда не исчез — сидел в классе вместе со всеми. Просто снял кофту с застёжками, в которой должен был оставаться по сцене. После этого случая вся массовка запомнила: самостоятельно менять ничего нельзя.

За тем, чтобы актёры вовремя оказывались в нужном месте, следит ассистент по актёрскому составу Зоя Киритова, тоже из Хабаровска. И для неё это первый настолько масштабный проект: до этого она пять лет работала помощником режиссёра в театре. Теперь приходится привыкать к другому темпу — ролей больше, площадки меняются, а вместе с ними нужно перемещать реквизит и самих актёров.

Помощник режиссёра Александра Ильинова приехала из Владивостока. Её обязательный атрибут — это хлопушка и монтажные листы.

— На хлопушке отмечены сцена, кадр и дубль — эти данные потом помогают монтажёру разобраться в отснятом материале. В монтажном листе фиксируют, удачным или неудачным был дубль, какая использовалась крупность, объектив и на какую флешку записан материал, — объясняет Александра.

Ещё одна «невидимая» профессия — фокус-пуллер, правая рука оператора. Настя Забелина приехала из Москвы. Она следит за тем, чтобы резкость оставалась именно на актёре, пока тот двигается в кадре.

И ещё один незаменимый человек на площадке — это тот, кто отвечает за еду: рядом с рабочей зоной стоит стол с кофе и бутербродами, а актёров стараются кормить прямо на месте — это позволяет не терять время на поездки и длинные перерывы. Смена длится с восьми утра до восьми вечера, с перерывами на отдых и обед. 

Звёздный десант

В центре истории — трое подростков. Главную роль Вали Лужецкого, шестнадцатилетнего мечтателя, который отправляется по Амуру на плоту ради девушки, играет Матвей Кулагин из Ростова-на-Дону. Готовясь к роли, он много читал о первооткрывателях, в том числе о Геннадии Невельском: его герой мечтает путешествовать и хочет пойти по стопам отца-географа.

— Я заметил, что все первооткрыватели были бесстрашными людьми — они ничего не боялись, и от этого всё и рождалось. Моим героем движет желание быть похожим на отца, — говорит актёр.

Его друга Егора играет Ярослав Могильников, известный по «Слову пацана». На Дальнем Востоке он оказался впервые. К роли готовились не только актёрски — ребята репетировали греблю, а самому Могильникову пришлось привыкать к местному солнцу.

— Я очень быстро сгораю, мне долго нельзя находиться на солнце, а у нас почти все съёмки на солнце. На меня, наверное, будут наносить десять слоёв солнцезащитного крема, — шутит он.

Третью главную роль — Ингу — исполняет Александра Бабаскина. Жара, признаётся актриса, стала отдельным испытанием: «Из-за жаркой погоды становится тяжелее думать».

На площадке тем временем стараются сделать так, чтобы актёрам было комфортнее: во время съёмок в хабаровской квартире для них поставили вагончики с кондиционерами и водой.

Для местных подростков проект стал возможностью попасть в большое кино. Пятнадцатилетний Александр Пастух из Биробиджана сыграл Тима — друга Вали. А хабаровская актриса Анастасия Беляевская получила роль мамы Инги.

Её сцену снимали в обычной трёхкомнатной квартире на улице Шевченко. Чтобы создать эффект солнечного дня, осветительное оборудование подняли на уровень четвёртого этажа. Внутри тем временем разместились более 30 человек — квартира превратилась в полноценную съёмочную площадку.

Особенно запомнилась Анастасии сцена с чаем. По сценарию она должна была налить его в чашку, но, когда уже собиралась остановиться, режиссёр скомандовал: «Лей, лей, лей!». Чай едва не перелился через край.

— Это потом стало нашей внутренней шуткой. Ну вообще, мне кажется, это очень символично: Амур вышел из берегов, чай чуть не пролился, — говорит Беляевская.

«Чёрный дракон»

К приезду группы вода в Амуре поднялась настолько, что некоторые заранее выбранные объекты оказались для съёмок непригодными. Но команда не растерялась.

— Мы разделили сцены на несколько эпизодов, которые потом соединятся на монтаже. Мы подыскали объекты, где река чуть упала. Один блок, где поднялась вода, снимаем именно на воде, а сцены, где герои уже приплыли и высаживаются на берег, будем стыковать на другой реке, — поделился режиссёр Роман Косов.

А дальше кино буквально должно уйти в воду. Оператор Алексей Зайков рассказывает, что специально для проекта команда изготовила аквабокс под камеру — по его словам, такого решения для их модели камеры раньше в России не было. В некоторых сценах оператору и актёрам предстоит работать непосредственно в воде. 

Хабаровский край vs Карелия 

Ещё недавно Хабаровский край на экране можно было заменить другим регионом. Ради экономии времени и денег дальневосточные леса и рельеф снимали там, где они были доступны съёмочной группе, а затем выдавали за местные пейзажи. В Карелии, например, снимали сцены, которые должны были передавать атмосферу Дальнего Востока в «Лихих» и «Золоте Умальты».

Когда картина выйдет на большие экраны, зрители по всей стране увидят Амур, озеро Амут и дальневосточную тайгу. А вот за пределами фильма, но в памяти тех, кто его здесь снимал, останется отзывчивость жителей края и помощь местных служб. Для съёмочной группы эта помощь оказалась не просто организационной поддержкой. Она стала частью самого опыта работы в регионе.

— Мы хотели бы выразить огромную благодарность месту, где проводим съёмки. В первую очередь — гимназии № 3 и её директору. Нам помогали сотрудники школы, людей даже вызывали из отпусков. И вообще нам помогает огромное количество ведомств: МВД, МЧС, ГО и ЧС, Минздрав края, 11-я армия. Отдельно хочется поблагодарить Юрия Колпака. Я сам из Хабаровского края, из посёлка Солнечный. Долгое время здесь не был и, наверное, сам бы не доехал, — говорит директор проекта Михаил Духов.

Съёмочный период в Хабаровском крае продлится до середины сентября, после чего начнётся этап постпродакшена. В прокат «Все реки впадают в моря» выйдет осенью 2027 года.

Фильм «Все реки впадают в моря» создаётся при поддержке Фонда кино, губернатора Хабаровского края и Корпорации развития Дальнего Востока и Арктики. Проект получил 70 млн рублей из средств первого дальневосточного конкурса Фонда кино при общем бюджете 145 млн рублей.

— Мила, вы сделали восемь фильмов о Якутии. Почему про местный театр — только сейчас?

— Каждый проект приводит к следующему. Это не план, это жизнь. Я познакомилась с якутским режиссёром Сергеем Потаповым — и сняла о нём фильм. Потапов познакомил меня с певицей Чыскыырай — и появился фильм о ней. Потом был «Женский голос Арктики», «Кочующий музей», «Мозг. Традиция. Мечта». А театр — это был детский интерес, который дремал давно. Что за кулисами? Как это рождается? В 2024 году я оказалась на гастролях театра в Бишкеке, увидела, как триста артистов и техников преодолевают тысячи километров ради спектакля — и поняла: вот оно. Упустить этот момент было нельзя.

— Что значит «упустить момент» для документалиста?

— Это самое страшное, что может случиться. Документальное кино — это кино о жизни в моменте. То, что произошло однажды, не повторится. Те же люди, в том же возрасте, в тех же костюмах, в том же месте — это уже история. Она уходит прямо сейчас, пока мы разговариваем. И если её не снять — она исчезнет. Не частично, не условно — насовсем. Вот почему я говорю про кинолетопись. Это не красивое слово. Это обязанность.

— Ваш метод — наблюдение. Расскажите, что это на практике?

— Это значит, что съёмочная группа растворяется в пространстве. Мы не берём интервью в классическом смысле — сел, посмотрел в камеру, рассказал. Мы наблюдаем. Ходим рядом, снимаем репетиции, гримёрные, кулисы, разговоры в коридоре, взгляды после спектакля. Ждём тех моментов, когда человек забывает, что его снимают. Вот тогда и начинается настоящее кино.

Я противник лобового интервью. Лобовое интервью оправдано только тогда, когда во время него с человеком что-то происходит — он начинает плакать, или на него падает люстра. Тогда это тоже наблюдение. А если человек просто выдаёт информацию — это услуга, не кино.

— Но театральные люди умеют контролировать себя. Как вы с этим работаете?

— Это самое сложное в съёмках о театре. Актёры понимают, что такое образ. Они умеют владеть эмоциями — это их профессия. С ними ты оказываешься на одной плоскости: они понимают, чего ты хочешь, и могут тебе это дать. Но вот беда — дать нефальшиво — это уже другой вопрос.

Камера очень чётко чувствует фальшь. Это не метафора, это физика. Если человек не до конца верит в то, что с ним происходит, — камера это видит. Поэтому моя задача — отпустить героев. Дождаться, пока они перестанут играть для меня и начнут просто жить. И вот тогда — снимать.

— Вы упоминали, что у нас нет культуры документального кино. Что вы имеете в виду?

— Мы привыкли потреблять информацию в готовом виде. Нам разжёвывают, раскладывают по полкам, указывают вектор: смотри сюда, думай об этом, вот тебе говорящая голова, она всё объяснит. Репортаж, сюжет, новость — это сервис. Быстро, понятно, без усилий.

Документальное кино — другое. Оно может строиться по принципам игрового: с образами, характерами, внутренним конфликтом, без подписей и заставок. Оно требует от зрителя работы — думать, чувствовать, интерпретировать. И вот этой привычки у нас пока нет. Люди приходят на показ и спрашивают: «А почему нет интервью? Почему никто не объяснил?» Значит, нужно воспитывать зрителя. Предлагать ему альтернативу. Это тоже часть нашей работы.

— За девяносто лет якутского театра почти не осталось хроники. Как это возможно?

— Это очень больная тема. Мы начали работу над фильмом и захотели посмотреть архивные материалы — оказалось, что их практически нет. Ни фотографий, ни кинозаписей репетиций, ни документального свидетельства того, как рождались спектакли. Балет не был в приоритете. О хронике никто не думал. И когда сейчас схватились — обнаружили, что всего катастрофически мало.

А ведь сейчас — подъём. Феномен якутской культуры. Все ринулись снимать игровое кино, и это прекрасно. Но как рождается этот процесс? Почему так много? Кто эти люди? Вот об этом забывают. И через двадцать лет окажется, что снова нечего смотреть — только результат, но не путь.

— Что зритель должен вынести из вашего фильма?

— Катарсис. Именно за ним мы идём в кино и в театр — чтобы нас расшевелили, переместили в другое состояние, заставили что-то почувствовать. Прорыдаться, просмеяться, пробояться — всё зависит от жанра.

Я не хочу, чтобы зритель получил информацию. Я хочу, чтобы он стал соучастником. Чтобы он оказался не снаружи, наблюдая за чужой жизнью, а внутри — рядом с людьми, у которых решается судьба, которые волнуются так, что хочется исчезнуть из пространства, но надо стоять и ждать. Вот это ощущение — оно и есть кино.

— Фильм вышел. Что дальше?

— Самое странное и прекрасное в документальном кино — фильм начинает жить без тебя. Он уже не твой. Он существует отдельно — со своими зрителями, своими интерпретациями, своей судьбой. Мы запечатлели историю. То, что происходило в двадцать пятом году с этими людьми, в этом театре, в этих обстоятельствах — теперь сохранено. Это останется. И это, пожалуй, единственное, ради чего стоит снимать кино.

— Владимир, давайте начнём с вашего пути. Как так получилось, что военный лётчик стал документалистом?

— Я родился в Уфе, в 1987 году поступил в военное училище, а в 1991‑м выпустился из Сызранского высшего военного авиационного училища. Служить отправили в Хабаровск — охранять государственную границу. Помню первое впечатление: вышел на привокзальную площадь, а передо мной — Большой Хехцир, горы рядом с городом. В Уфе такого не было, и это сразу зацепило.

Я довольно быстро понял, что хочу здесь остаться. Даже родителям позвонил и сказал: «Дачу вы, конечно, купили зря — я не вернусь».

Во время службы — а это с 1991 по 2001 год — мы много летали над тайгой. Вид с вертолёта потрясающий в любое время года. А когда появлялось свободное от службы время, я отправлялся путешествовать и видел этот лес уже изнутри. Но, честно, тогда я и представить не мог, что когда‑нибудь займусь документальным кино.

— А когда произошёл этот поворот?

— С 2001 года мы профессионально занимались путешествиями — у меня была туристическая компания. В какой‑то момент, в 2018‑м, нам понадобился фильм о наших маршрутах для выставки. Мы его сняли. А в 2019‑м поехали с этим фильмом в Берлин. С этого и началась наша история как студии.

Постепенно туризм ушёл на второй план, и мы полностью сосредоточились на кино. Сейчас наши работы делятся на два направления: исторические фильмы и фильмы о природе.

— Один из ваших первых фильмов — «Таёжная история». В нём есть очень личный монолог.

— Да, почему‑то тогда захотелось сказать о своём взгляде на жизнь. «Попав на Дальний Восток, я понял, что это именно то место на Земле, где хочется жить и работать… Здесь создалась моя семья, родился мой сын.

За годы жизни в Хабаровске я ни разу не пожалел о своём выборе. Мой мир — это мир тайги: огромные пространства лесов, гор и рек. Это привычное и любимое пространство. Здесь всё гармонично, здесь я чувствую себя дома. Внутри мира природы всё по‑честному. Там нет жадности, и никто не делает подлости… Этот мир приходится постоянно изучать и у него учиться.

В душе я проводник, сталкер, который может провести любого желающего в тот невыдуманный, настоящий мир живой природы. И в какой‑то момент мне стало понятно, что своим миром можно делиться с людьми через путешествия, фотографии, фильмы.

В своей обычной жизни я живу где‑то между цивилизацией и природой. Всё свободное время я посвящаю съёмкам.

— Ваш новый фильм — «За кромкой серого тумана» — посвящён белоплечим орланам. Почему именно они?

— Мы часто бывали на побережье Охотского моря и сталкивались с орланами. Я их фотографировал — огромная, красивая птица. И в какой‑то момент захотелось узнать о них больше.

Оказалось, что это редкий вид, который гнездится только в России. При этом о нём не было ни одного отечественного документального фильма — только иностранные. Для нас стало делом чести сделать такой проект.

— Как проходили съёмки?

— Фильм состоит из материалов четырёх экспедиций.

Первая — летом 2024 года. Мы прошли по Амуру от Комсомольска до Николаевска, затем работали в Татарском проливе.

Отдельно снимали в зоосаде «Приамурский» — там живёт пара орланов. Нам нужно было получить сверхкрупные планы, которые не снимешь в дикой природе, — так, чтобы была возможность рассмотреть пёрышки и роговицу глаза. Снимали буквально с трёх‑четырёх метров. Кстати, там был забавный момент: на камерах оказалось много кадров кошек — они приходят воровать рыбу у орланов.

Вторая экспедиция — на Сахалин. Мы месяц колесили на машине по острову, пытались понять и поймать момент весенней миграции.

Третья — на острове Талан в Охотском море, в ста километрах от Магадана. Там мы наблюдали за птенцами. Две недели полной изоляции: привезли всё своё, включая генератор — около 200 килограммов груза.

И четвёртая — Охотское побережье Хабаровского края, где мы снимали летнюю жизнь птиц.

— Судя по масштабу, это очень затратный проект.

— Да, экспедиции — это дорого. В этом проекте нам помогали субсидия правительства Хабаровского края, средства Фонда президентских грантов, авиакомпания «Аврора», просто люди. Но в целом документалистика — это не про деньги. Всё, что удаётся заработать или привлечь, мы вкладываем обратно в проекты. И, конечно, огромную роль играет поддержка близких и друзей.

— При этом ваш фильм сделал вклад в науку?

— Наш научный консультант — орнитолог Ирина Утехина из Магаданского заповедника. Она помогала нам с маршрутами, подсказывала, когда и куда ехать, много консультировала по поведению орланов.

Так вот, когда она посмотрела материал, сказала, что на его основе можно написать несколько научных работ. Например, мы впервые сняли такие подробные кадры скальных гнёзд. Обычно съёмки ведутся в более доступных местах — на деревьях. 

— Как вы технически снимаете такую сложную природу?

— Это целый комплекс съёмочных приёмов и оборудования. У гнезда используем автоматические камеры, реагирующие на движение, — чтобы не тревожить птиц.

Есть и «засада» — когда сидишь в одном месте часами или даже ночуешь в укрытии. Животные привыкают, и можно наблюдать за их жизнью.

Для съёмок орланов, кстати, оказалась нужна ещё и альпинистская подготовка.

— Были экстремальные ситуации?

— Иногда случаются приключения. Однажды ночью мы ставили электроограждение от медведя. Сидим в палатке, разговариваем — и вдруг слышим выстрелы: стрелял сторож рыбодобывающей артели, наш единственный сосед. Мы сразу начали устанавливать забор: колышки, проволока… А чтобы всё работало, нужно убрать траву — и вот мы в темноте ножами «выкашивали» периметр нашего лагеря.

Или в Магадане: ночь, мы мокрые, с кучей оборудования, а такси нет. В итоге один водитель согласился, всё загрузил и даже не взял доплату. Чем дальше на Восток нашей страны — тем добрее люди.

— Расскажите о вашей студии «Сэвэн».

— Название появилось случайно. Мы ждали вертолёт на побережье Охотского моря, было два дня свободного времени. Алексей Сахно вырезал фигурку сэвэна — это дух, помощник шамана у коренных народов.

Забрали её с собой, и как‑то разговор зашёл о студии. Так и появилось название. Мы решили, что сэвэн нам помогает в творчестве. Кстати, он даже в Берлин с нами летал.

— Вы участвуете в фестивалях, конкурсах?

— Да, обязательно. Это нужно, чтобы не «вариться в собственном соку», получать обратную связь. Самая значимая награда — гран‑при фестиваля «Человек и море» во Владивостоке в 2022 году за фильм «Сказка о коротком лете». Но главной своей наградой мы считаем подарок от наших зрителей, тоже, кстати, из Владивостока. Они подарили нам деревянный макет карты Дальнего Востока, который сейчас висит над монтажным столом и постоянно перед глазами.

— Много ли в России документалистов, снимающих природу?

— На самом деле нет. Мы насчитали примерно 10–15 команд по стране, которые занимаются этим постоянно. Хотим объединить их в сообщество. Надеемся, что открытие филиала ВГИКа в Хабаровске поможет этому.

— Кстати, о ВГИКе.

— В этом году мне предложили возглавить курс режиссуры неигрового кино в хабаровском филиале ВГИКа. А мы с Татьяной решили сделать «Мастерскую экспедиционного кино». Такого направления раньше не было. Набираем 13 будущих режиссёров. Очень хочется, чтобы люди со всей России приезжали сюда учиться съёмкам природы.

— Где можно посмотреть ваш фильм?

— Пока он живёт фестивальной жизнью, в открытом доступе его нет. Но мы периодически проводим встречи со зрителями и показываем его на разных площадках. А другие наши фильмы можно найти в интернете — мы их не прячем. И, кстати, этот фильм уже занял два первых места на одном из московских кинофестивалей.

— И напоследок: как бы вы описали орлана?

— Это птица с чувством собственного достоинства. Благородная. И при этом… немного ленивая.

Справка

Фрегат «Паллада» — трёхмачтовый парусно-винтовой корабль Российского Императорского флота, спущенный на воду в 1832 году в Санкт-Петербурге. Он стал одним из самых известных судов своего времени благодаря дальним морским экспедициям и описанию в книге Ивана Гончарова «Фрегат “Паллада”». В 1852–1855 годах корабль участвовал в дипломатической миссии в Японию под командованием вице-адмирала Е. В. Путятина. Во время Крымской войны «Паллада» находилась на Дальнем Востоке и использовалась для защиты российских интересов в Тихом океане. Из-за технических неполадок и общего износа судно было признано непригодным к дальним плаваниям. В 1855 году фрегат находился в японском порту Нагасаки, а затем был отправлен во Владивосток, где использовался как плавучий склад. Позднее, чтобы не допустить его захвата британскими силами, было принято решение затопить «Палладу» в бухте Постовая. Так завершилась история знаменитого корабля, ставшего символом эпохи русских морских путешествий и культурного обмена с Востоком.

Когда идея чуть не пошла ко дну

На встрече с хабаровчанами в 2016 году писателя Михаила Задорнова спросили, какую книгу он посоветовал бы прочитать. — «Фрегат “Паллада” надо прочитать! — ответил он. — Она ведь затоплена здесь, у вас, в Советской Гавани, чтобы её англосаксы, негодяи, не нашли!» 

И тогда в 2016-м, и сейчас в 2025 для многих жителей края становится неожиданностью известие о том, что история Крымской войны так близко, что остов легендарного фрегата ещё сохранился на дне залива в Советско-Гаванском районе.

Когда хабаровский режиссер и оператор Александр Гриценко узнал про историю «Паллады» и о том, что на нее можно до сих пор взглянуть, пусть и под водой, решение снять фильм появилось сразу же. И было это несколько лет назад. Начал на свои деньги, заразил идеей коллег, но оказалось, что ресурсов катастрофически не хватает. Съемки встали на паузу, а вот рассказы про них «пошли в народ».       

– Дошло то того, что малознакомые люди ко мне подходили и спрашивали: «Ну как твоя «Паллада»? — делится Александр. — Оказалось, что по сарафанному радио разошлась информация, люди предлагали помощь и для меня это был как знак, что проект нужен и что если я этого не сделаю, сделает кто-то другой.

С деньгами вопрос решился — помог проект «Бери Ресурс», в котором подсказали, как оформить грант. В итоге команда получила финансовую поддержку от комитета по внутренней политике правительства Хабаровского края и Фонда президентских грантов. При этом и  сам проект «Бери ресурс» реализован с использованием финансовой поддержки комитета по внутренней политике Правительства Хабаровского края при софинансировании Фондом президентских грантов.

Остальное документалисты взяли в свои руки. В буквальном смысле — сыгравший в фильме вице-адмирала Путятина актер Хабаровского краевого Театра Драмы Виктор Асецкий вместе с супругой взялись за иголку с ниткой, чтобы создать костюмы.

– Чтобы соблюсти историческую достоверность, пришлось перелопатить гору книг, найти референсы пуговиц, эполет. А после отыскать из чего и как это можно изготовить в современных условиях. Что-то пришлось мне изготавливать вручную. Долго и упорно, – рассказывает Виктор Асецкий.

Съемки проходили в местах реальных событий – в Советской Гавани (ранее именовавшейся Императорской), в Татарском проливе. Команде проекта удалось даже снять «Палладу» под водой. Неоценимую помощь в этом оказал местный житель ответственный редактор газеты «На страже Родины», капитан 3 ранга в запасе Иван Сидоряк. Его рассказ стал частью повествования. Есть в фильме и современная «Паллада» — воссозданный трехмачтовый парусник, который сейчас является учебным судном Дальневосточного государственного технического рыбохозяйственного университета. Кстати, он регулярно наведывается в Советскую гавань с вахтой памяти.

Так всё-таки фильм про историю?

Конечно, история в фильме есть — и как описание того, что происходило с фрегатом, и как рассказы тех, кому «Паллада» была не просто пристанищем на воде, или морским транспортным средством. Но как утверждают сами создатели фильма: «Он в первую очередь про людей, а не про парусник».

– Саша мне сделал подборку из энциклопедий, книг про фрегат и так далее, — рассказывает сценарист Рома Овсейчук. — Моя задача состояла в том, чтобы придать этому форму. Я вычленил то, что мне в этой истории показалось важным, попытался понять про что эта история для меня, придумал сюжетную линию о поиске неким поручиком своего идеального места… ну и написал сценарий.

Не пытаясь педантично воссоздавать и реконструировать антураж самого фрегата или дотошно перечислять исторические факты, авторы фильма дают ключевым фигурам экипажа «Паллады» возможность рассказать о своих переживаниях, тревогах, поисках. И эти рассказы внезапно оказываются во многом про сейчас. Про вещи и истины вне времени.

— Это фильм о поиске своего места и о том, что это место иногда оказывается рядом, — рассказывает член авторской группы и руководитель проекта «Бери ресурс» Алла Джан-Ша. — Параллельная идея о том, что Дальний Восток — это часть страны, и это одна из лучших её частей. Сама «Паллада» для нас скорее сюжетный фон. Больше фактов про неё можно узнать в музеях. А вот поговорить со зрителем через фильм о таких вещах как верность, патриотизм, нравственный выбор, долг — это нам показалось важнее.

Насколько это удалось — решать каждому. Увидеть документальный фильм «Паллада. Последний поход» жители Хабаровского края смогут 24 октября на телеканале «Губерния» — в 9.00 и 19.45 местного времени.

Камчатка не единожды становилась декорацией для кино — стоит вспомнить хотя бы советскую классику — ленту «Земля Санникова». Был с десяток и других, не таких известных, а первый художественный фильм— «Девушка с Камчатки» — на полуострове сняли в 1936 году. Но с полноценным кинопроизводством тут не задалось. И вдруг — киностудия. И не в столице региона, а в 300 километрах от нее — в поселке Мильково с населением 8 000 человек.

Руководит студией «Блик» Евгений Терновых. Начал снимать в 15 лет, и тогда никто не верил, что история продлится хотя бы год. Сейчас Евгению 25. За это время «Блик» выпустил восемь полнометражных фильмов и работает над пятью короткометражными проектами. Евгений закончил обучение на режиссера в Москве и вернулся в Мильково. «Не важно, где ты живешь, важно, что ты делаешь», говорит он. Также как он думают и его коллеги по цеху — ровесники и подростки, делающие вместе с ним большое кино.

Первый шаг

Дебютный фильм «Непоседы» появился в 2018 году — это история, основанная на реальных событиях, о подростках в сложных жизненных ситуациях. Все актеры были из Мильково, впрочем, и сейчас перед камерой — обычные жители камчатских сел. Такой кастинг стал визитной карточкой «Блика».

– Ребята играли естественно. Они играли самих себя, не изображали кого-то, возможно поэтому у них и получалось. Кстати, исполнитель главной роли Юрий Обсоков поступил на актерское в Санкт-Петербург. Опыт в кино ему однозначно помог, – рассказывает руководитель «Блика».

«Непоседы» заняли второе место на молодежном кинофестивале «Свет миру» в Ярославской области и первое место на международном кинофестивале «Отцы и дети». Картина была признана лучшей в номинации «Лучший игровой полнометражный фильм». Также фильм стал номинантом на международном фестивале The Lift-Off в Великобритании.

В 2023 году студия выиграла краевой грант на создание киноальманаха «Камчатка – это…» из пяти короткометражек, действие которых происходит в пяти сёлах: Эссо, Ключи, Усть-Камчатск, Соболево, Устьевое. Для съемок каждого фильма команда выезжала в эти поселки, там общались с местными, на ходу создавали сценарий и сразу приступали к съёмкам.

– В Ключах почти все рассказали историю про извержение вулкана Шивелуч в 2023 году, – рассказывает Евгений. — Село накрыло пеплом и люди жили какое-то время в темноте, а потом все вместе вышли чистить улицы. Так и родилась идея короткометражки. По сюжету молодежь рассказывает школьному психологу на дистанционном уроке все свои мысли по поводу родного поселка: кто-то хочет уехать, а кто-то — остаться. Получился психологический триллер.

Кстати, фильмы появляются не только потому, что в них соглашаются сниматься местные жители. Куда-бы не приезжали «бликовцы», всегда находятся желающие помочь на съемочной площадке, подвезти, пустить переночевать. В Ключах, например, им дали возможность бесплатно снимать в гостинице «Светлана» почти двое суток.

— Заметили такую вещь, — продолжает Евгений, — когда местные ребята помогают в съемках: в кадре, микрофоны и свет держат, в них словно происходит какой-то щелчок, они влюбляются в место, где живут, и видят его новыми глазами.

Небесный стриминг

Природа Камчатки неизменная «героиня» всех фильмов студии. Вулканические ландшафты, реки — дадут фору любой графике. Благодаря этим пейзажам, и историям, которые на их фоне разворачиваются фильмы попали в каталог бортового кино «Аэрофлота».

– В самолетах «Аэрофлота» можно увидеть наш киноальманах «Камчатка — это…». В этом нам помогла депутат от Камчатки, зампредседателя Госдумы РФ Ирина Яровая. Для нас это невероятно, ведь некоторые стриминговые сервисы говорят: «Мы не принимаем региональное кино, нам оно не нужно», а тут наши фильмы попали на стриминговый сервис на небе. Человек летит в Дубай, но может посмотреть кино о Камчатке и захотеть полететь сюда. Мы показываем уникальные места. Хотим, чтобы люди удивлялись, – говорит Евгений Терновых.

За кадром

За 10 лет студия «Блик» ощутила на себе все «прелести» большого кино, самая большая проблема — финансы. Деньги нужны на продакшн, на аппаратуру, на логистику: а она на Камчатке часто весьма дорогая: добраться до некоторых населенных пунктов или природных достопримечательностей на Камчатке можно только на вертолете, а в съемочной группе должны быть, как минимум, семь человек.

Чтобы держаться на плаву, приходится помимо основной работы в студии, брать различные проекты на съемку и монтаж. Пришлось научится писать заявки на гранты, помогают и зрители, и неравнодушные. Сейчас команда собирает средства на краудфандинговой платформе на свой новый фильм «Камень ворона. Осколок творца». Это история о Создателе Камчатки – Кутхе и его друзьях, основанная на сказках и легендах севера. Также в планах съемки новых сезонов проекта «Камчатка – это…» и выпустить художественный фильм-воспоминание о знаменитой гонке на собачьих упряжках «Берингия».

– И, конечно, будем отправлять свои работы на различные фестивали, в том числе и международные. Для нас участие в каждом конкурсе – уже победа. Сейчас стало чуть сложнее, так как некоторые кинофестивали отторгают заявки из-за санкций, но при этом Азия настроена доброжелательно и максимально открыта к сотрудничеству, – говорит Евгений Терновых.