Иркутск
Улан-Удэ

Благовещенск
Чита
Якутск

Биробиджан
Владивосток
Хабаровск

Магадан
Южно-Сахалинск

Анадырь
Петропавловск-
Камчатский
Москва

Лес и три буквы

Российские регионы наперегонки докладывают об успешно выполненных и даже перевыполненных планах по лесовосстановлению, которое добавит стране плюс в ESG-карму

Попробуем разобраться, что же это за три буквы – ESG - и как добиться карбоновой нейтральности в условиях санкций? В этом автору EastRussia поможет эксперт в области лесовосстановления Вадим Москвичев.

Лес и три буквы
Фото: pexels

Выполнить и перевыполнить

Страницы медиа пестрят заголовками из серии «Рязанская область в лидерах по лесовосстановлению», «В Коми выполнили план по лесопосадкам на 147%». Да что далеко ходить? Среди лидеров по лесовосстановлению оказался и Хабаровский край, здесь на 74 тыс. гектаров высадили 19 млн сеянцев – это 114% от годового плана. Сеяли в основном в тех местах, где бушевали лесные пожары, а также в местах вырубки.

Как правило, восстанавливают лес саженцами хвойных пород деревьев: лиственница, кедр, ель, сосна, но посадить лес – это еще не значит его вырастить: некоторым породам деревьев необходим определенный уход. Да и молодняк, даже если его высадить саженцами, не заменит сразу взрослое дерево, погибшее в огне.

«Приводимая статистика по объемам посадки, мягко говоря, некорректная. Важен уровень приживаемости леса в регионе, а также надо смотреть статистику в разрезе нескольких лет», - комментирует Вадим Москвичев.


Вадим Москвичев, руководитель «Ванинского центра лесоводства», эксперт в области лесоклиматических проектов

По словам специалистов, чтобы «сдвинуть» лесовосстановление, как часть ESG-повестки, необходимо в десятки раз увеличивать площадь посевов, тем более, на Дальнем Востоке. Пока же у нас высаживают гораздо меньше, чем вырубают и сгорает. Выходом могут стать карбоновые фермы, но для них нужны территории: чтобы она «работала, как надо», площадь фермы должны быть не менее четырех тысяч гектаров. Соответственно, чтобы перекрыть вред, наносимый природе людьми и пожарами, на Дальнем Востоке нужны десятки таких карбоновых ферм. Их же пока единицы.

Тут весьма кстати может оказаться предложение вице-премьера Юрия Трутнева, который предложил накрыть весь Дальний Восток режимом ТОР: легче будет реализовать соответствующий инвестпроект. Если, конечно, найдутся инвесторы. Пока же очереди из них как-то не наблюдается.   Эксперты говорят, что принципы ESG в нашей стране пока не получили широкого распространения и остаются прерогативой лишь крупных компаний.


Так выглядит карбоновая ферма. Ванинский центр лесоводства

Государство всячески старается простимулировать это направление. К примеру, в России с 1 ноября 2022 года начал действовать утвержденный национальный стандарт зеленого строительства многоквартирных жилых домов. Или вот - ВЭБ выпустил дебютные облигации городского развития, в его кредитном портфеле до 40% зеленых проектов на общую сумму в 572 млрд рублей - это зеленая городская экономика и инфраструктура, зеленая промышленность, зеленая энергетика, новые технологии.

Доходы лесного бюджета в России только растут – в этом году рост составил 3,4%, достигнув почти 54 млрд рублей. Из российских регионов больше всего заработали в Красноярском крае – 4,4 млрд рублей. На втором месте Иркутская область – почти 4 млрд рублей. Примечательно, что два этих региона вместе заработали столько же, сколько и весь Дальневосточный федеральный округ.

При этом в Сибири решили не останавливаться на достигнутом, для этого местные депутаты разработали закон, который должен изменить полномочия власти в обращении с природными ресурсами, что, в конечном итоге, поможет в наведении порядка использования лесов. В частности, предлагается упростить процедуру подачи заявок на реализацию инвестиционных проектов в лесной отрасли. Сегодня это происходит следующим образом: инвестор подает заявку в региональное министерство, там ее рассматривают и после утверждения направляют в правительство края, где также смотрят и лишь после этого передают в федеральное агентство лесного хозяйства. Долго. С инвестором необходимо работать быстрее, ведь он приносит деньги. Логика простая - чем больше зарабатывает лесная отрасль, тем больше можно потратить на лесовосстановление, это одна из основных расходных статей лесного бюджета.

«При всей очевидности, лесовосстановление, к сожалению, не может полностью закрыть вопрос карбоновой нейтральности. Это в России к тому же отсутствует на законодательном уровне, поэтому мы с нетерпением ждем, когда будут внесены соответствующие изменения в Лесной кодекс в части разрешения использования», - рассказывает Вадим Москвичев.

Дым из трубы

Что больше вредит природе – отсутствие леса или дым из фабричной трубы? Вопрос, скорее, риторический. Дым из трубы или след самолета в небе­ — это непосредственное воздействие на природу, карбоновое воздействие, которое влечёт за собой парниковый эффект.

Собственно, в этом и заключается ESG-политика: производитель должен стремиться к тому, чтобы при производстве своего товара или услуги он как можно меньше делал вредных выбросов в природу. Ну, а если навредил – будь добр, убери за собой или компенсируй, то есть посади дерево пропорционально нанесенному вреду. Или модернизируй оборудование, переходи на возобновляемые источники энергии, используй в производстве максимально щадящие экологию технологии.

«А вот с этим как раз сложнее, - рассказывает Вадим Москвичев. – К сожалению, наша страна может производить далеко не все. Что-то приходится покупать за границей и сегодня, в условиях санкций, эти цепочки нарушены. Приходится пересматривать логистику, поставщиков, из-за этого сдвигаются сроки реализации некоторых инвестпроектов».

Специалисты говорят, что сдвиги сроков реализации проектов это лишь верхушка айсберга. И если ситуация кардинально не поменяется, то сроки будут сдвигать «вправо» все чаще и чаще.

«Даже наш питомник в Ванино на себе это ощутил: мы год назад заказали шведское оборудование – автоматические линии посева и полива, удалось привезти его только сейчас. Что тут говорить о крупных техногенных предприятиях?», - делится Вадим Москвичев.


Сахалин. Площади, подготовленные под лесовосстановление


Выходом опять же может стать перенос акцентов на лесоклиматические проекты, так как по срокам реализации они более прогнозируемые. Да и та же карбоновая ферма дает первые ощутимые результаты уже через пять лет. Причем, ежегодно – по мере того, как подрастает лес – число карбоновых единиц будет только расти.

Второй путь - более дорогостоящий – модернизация производства. Даже если не принимать в расчет сложности, возникшие из-за санкций, это дорого. Очень дорого. Впрочем, государство здесь также идет навстречу – на реализацию климатических программ из бюджета готовы давать льготное финансирование.

 

Что делать и куда смотреть?

Между тем, на минувшей неделе прошло сразу несколько форумов по ESG-повестке – в Архангельске, Екатеринбурге и Москве. Столичный форум, как водится, оказался самым массовым и вопросы на нем обсуждались глобальные: стоит ли российским компаниям раскрывать свои данные по ESG? Актуальны ли в России международные стандарты или наша страна может пойти по собственному пути?

На ряд этих вопрос участники форума ответили сами себе: европейский ESG-рынок закрылся, но между тем открылись другие - Северная Африка, Ближний Восток, Азия. Это динамично развивающиеся рынки, но с более жесткими требованиями по EGS, чем у Евросоюза, поэтому российскому бизнесу, если он хочет торговать с Азией, необходимо будет подстраиваться под эти требования, а значит и добиваться той самой карбоновой нейтральности. Всеми возможными методами.