Даниил Баринов из Хабаровска вошел в пятерку лучших аккордеонистов мира

Все эмоции наружу

История рассказывает о юноше по имени Геухату, который отправился в опасный путь для спасения похищенной девушки. Он прошел через небесный разлом в иной мир, сразился с таинственным духом, пережил предательство, но сумел преодолеть все сложности, вернуться домой и обрести счастье. Это легенда из книги Александры Агафоновой «Сказочный Амур». Автор побывала в экспедиции в национальных селах Хабаровского края, пообщалась с их жителями, с носителями языков коренных народов Приамурья и при поддержке читателей издала сборник. Побывала Александра и на премьере симфонической версии сказки – специально прилетела в Хабаровск из Москвы. Увиденным и услышанным осталась довольна.

«Это какая-то фантастика. Мне казалось, что так хорошо не бывает, ведь это самая настоящая классическая музыка. Звучит потрясающе, все эмоции наружу, ведь мы вместе с героями проживали весь путь, глубоко прочувствовали эту историю: пугались, радовались, тревожились и удивлялись. Мне безумно понравилась музыка, безумно понравилось исполнение. Музыканты играли с удовольствием, зал кричал "Браво!", – поделилась эмоциями Александра Агафонова. – Когда книжка перерождается во что-то новое, выходит на другой этап развития, то рождается новое произведение, и оно уже говорит со зрителем на языке музыки, на языке искусства. Это потрясающе».

Планировалось, что главными зрителями станут дети, ведь музыкальную форму обрела сказка, однако взрослых слушателей в зале было не меньше. Они внимательно вслушивались в каждую ноту и вместе детьми вздрагивали, когда герою грозила опасность, и выдыхали, когда невзгоды оказывались позади. Погрузить зрителей в атмосферу приключений смог актер Хабаровского театра юного зрителя Виталий Федоров – один из инициаторов проекта «Тайна трех миров». Он прочел историю под звуки оркестра, прочувствовав каждое слово и каждую ноту.

«Получилось настоящее эпическое, симфоническое произведение. Сразу вспомнились Прокофьев, Римский-Корсаков, Шостакович. Мы постарались не идти по этническим темам и вывели дальневосточную народную историю в грандиозное академическое произведение. Когда я был на сцене среди инструментов и чувствовал их вибрацию, меня переполняли чувства, несколько раз сдерживался, чтобы не расплакаться от восторга. Литавры, барабаны, скрипки – их звуки пронизывают, усидеть на месте очень сложно», – признался Виталий Федоров.

Частью музыкальной истории стал видеоряд. Изображения для него создал хабаровчанин Иван Сторожук. На основе иллюстраций Ксении Вороновой, представленных в книге «Сказочный Амур», он с помощью нейросетей сделал новые изображения в стилистике книги. В итоге получились яркие, эмоциональные картины, которые поддерживали сюжет и усиливали восприятие сказки.

Без бубна и варгана

Симфоническую сказку исполнил Дальневосточный академический симфонический оркестр, в багаже которого выступления с Дмитрием Хворостовским, Юрием Башметом, Денисом Мацуевым и другими известными исполнителями и музыкантами. За новый материал оркестр взялся с воодушевлением, несмотря на то, что сроки поджимали.

«Сама сказка драматургически выстроена очень верно и достаточно ярко. Мы постарались все кульминационные, смысловые акценты расставить так, чтобы это отразилось в музыкальной ткани. Ощущения у меня самые замечательные – у нас получилось все, что мы запланировали, – рассказал художественный руководитель и главный дирижер оркестра Антон Шниткин. – Я думаю, что у этого произведения большое будущее, и мы будем периодически повторять эту сказку в нашем репертуаре».

В сборнике «Сказочный Амур» 14 историй, выбор в пользу «Геухату» сделал композитор Денис Хоров. По его словам, это произведение откликнулось в нем сразу. На написание музыки к сказке ушло два месяца, что по музыкальным меркам – совсем небольшой срок.

«Я прочел всю книгу, но выбор пал именно на "Геухату", потому что эта сказка ближе европейскому мышлению: там есть добро и зло, есть герой, есть мораль. Плюс там есть яркий системный ряд образов и лейтмотивы. С музыкальной точки зрения эта сказка – самая удобная для воплощения, – объясняет Денис Хоров. – Исполнение получилось шикарное. Спасибо маэстро Антону Сергеевичу Шниткину, на плечах которого лежала вся эта музыкальная махина вместе с оркестром и с чтецом. Очень благодарен Дальневосточному симфоническому оркестру за то, что его музыканты с таким энтузиазмом в достаточно короткие сроки все разучили и в итоге сотворили сказку. Тот факт, что люди зааплодировали еще до окончания концерта, говорит о многом».

Композитор решил не использовать бубны и варганы, чтобы передать национальный колорит истории. Сделать это помогли другие выразительные эффекты. И такой подход пришелся зрителям по душе.

«Яркая, красивая история, смотрится на одном дыхании. Музыка плавно переходила от слов рассказчика, эмоции передавались музыкой. Это впечатляет. Понравилось, что национальный колорит истории передавался через классические инструменты, а не через традиционные для нашего понимания инструменты: бубны, варганы. С классическими музыкальными инструментами получилось гораздо лучше», — отметила зрительница Наталья Муравьева.

Денис Хоров сотрудничает с Виталием Федоровым во второй раз – в 2025 году на I Фестивале новой музыки в Хабаровске они сделали мультижанровый проект «Post: неоклассика "Русский пейзаж"» для русского оркестра краевой филармонии. После премьеры на Дальнем Востоке проект презентовали в Москве на Всероссийском фестивале «Музыка России». Теперь представить столичным зрителям намерены и «Тайну трех миров».

Вернуть сказки на пластинки

Виталий Федоров с супругой – актрисой ТЮЗа Анастасией Дымниной озвучили все истории «Сказочного Амура». Послушать аудиокнигу можно на сайте театра. Вдохновившись этим опытом, актеры решили продолжить практику записи сказок и уже готовят новый проект – благодаря им по-новому зазвучит «Снежная королева». Создавать этот проект актерам ТЮЗа помогут коллеги из краевой филармонии, а также творцы из Москвы и Санкт-Петербурга.

«Многие зрители не могут прийти в театр, но хотят услышать что-то интересное или привычное, но в новом исполнении. Для таких зрителей мы хотим возобновить историю "Сказки у микрофона", которая была в Советском Союзе, на пластинках. Поэтому сейчас и делаем такие проекты», – отметил Виталий Федоров.

Инициативу хабаровских актеров поддержала и Александра Агафонова. Не исключено, что звучание получат и другие ее книги из серии «Сказочные земли». За нее автор недавно получила премию правительства России в области детской и подростковой литературы.

— Для композитора работа с национальным материалом — это всегда риск уйти в фольклорные штампы. Как вы решали эту задачу?

— В своей работе я почти никогда не использую фольклорный материал напрямую или в неизменном виде. Для меня фольклор — это прежде всего источник вдохновения, а не набор готовых музыкальных решений.

Я искренне считаю, что в русском фольклоре и в музыкальных традициях народов нашей страны содержится колоссальное богатство идей. Более того, если внимательно вслушаться в этот материал, можно обнаружить в нём отголоски самых разных музыкальных направлений, жанров и способов мышления. Поэтому для меня обращение к фольклору — это не цитирование, а попытка вступить в диалог с огромным культурным пластом.

Например, в симфонической сказке для чтеца и оркестра «Тайна трёх миров» фольклорной основой стал не столько музыкальный материал, сколько сама история. В основе произведения лежит уйльтинская сказка «Геухату», посвящённая национальному герою уйльтинского эпоса. Именно этот сюжет стал отправной точкой для музыкального замысла.

Передо мной стояла задача не воспроизвести фольклорные интонации буквально, а максимально раскрыть контрастность образов этого волшебного мира. Герой проходит через разные пространства, сталкивается с испытаниями, меняется внутренне и в итоге приходит к преображению. Меня интересовало именно это путешествие, эта драматургия, а музыка должна была помочь слушателю почувствовать масштаб и многогранность происходящего.

Что касается опасности фольклорных штампов, то, на мой взгляд, этот вопрос связан не столько с самим материалом, сколько с профессиональным уровнем композитора. Любой художественный язык может превратиться в набор клише, если пользоваться им поверхностно.

Мы ведь не можем сказать, что обращение Игоря Стравинского к фольклорным принципам привело его к штампам. Напротив, многие его произведения основаны на глубоком переосмыслении народного материала, на работе с его структурой, ритмикой, мотивами. И именно благодаря такому подходу рождается новое художественное качество.

Поэтому мне кажется, что проблема заключается не в самом факте обращения к фольклору. Всё решает то, насколько глубоко композитор понимает материал и насколько убедительно способен превратить его в часть собственного музыкального языка. Когда фольклор становится источником творческой энергии, а не набором внешних признаков, риск штампов практически исчезает.

— Пытались ли вы найти «дальневосточный симфонический код» или писали универсальную историю, для которой национальность и этническая принадлежность героев вторична?

— Безусловно, образы, заложенные в самой сказке, уникальны. Они принадлежат именно культуре народа уйльта и неразрывно связаны с его мифологией, представлениями о мире и системой образов. Поэтому я убеждён, что уже сама сказка содержит тот особый культурный код, о котором вы говорите.

В данном случае мне не нужно было специально искать какой-то «дальневосточный симфонический код» как отдельную художественную задачу. Этот код уже присутствовал в материале — в сюжете сказки, в характерах героев, в их пути, в образах трёх миров и в самой логике повествования. Всё это обладает ярко выраженной национальной и культурной идентичностью.

Соответственно, моя задача как композитора заключалась не в том, чтобы заменить эти образы универсальными или абстрактными, а наоборот — максимально бережно и точно их раскрыть средствами музыки. Музыкальные образы, возникающие из этой истории, неизбежно несут в себе её культурную память и её уникальную интонацию.

Мне кажется, что подлинная универсальность искусства рождается не тогда, когда стираются национальные особенности, а когда они сохраняются и раскрываются максимально полно. Чем конкретнее и честнее автор работает с материалом, тем легче он оказывается понятен людям самых разных культур.

Поэтому я не стремился сделать эту историю нейтральной или лишённой национального контекста. Напротив, моей задачей было не уничтожить этот код, не сгладить и не затереть его, а проявить настолько ярко, насколько это возможно средствами музыкального языка.

И если слушатель почувствует за музыкой особый мир, особую систему образов и взгляд на мир, характерные именно для уйльтинцев, значит, эта задача была решена правильно.

— В сказке есть мощные образы: герой проходит через небесный разлом, попадает в иной мир, сражается с таинственным духом... Используете ли вы традиционные для народов Севера и Приамурья инструменты вроде варгана или шаманских бубнов?

— Поскольку я сам родом из Бурятии и достаточно хорошо знаком с шаманской традицией, для меня шаманский бубен — это прежде всего сакральный ритуальный инструмент. Именно поэтому я никогда не использую его в светском музыкальном пространстве.

Я искренне считаю, что обращение к ритуальным инструментам вне их культурного и духовного контекста часто оказывается слишком внешним жестом. Иногда это выглядит как попытка мгновенно обозначить национальный колорит, но при этом теряется подлинное содержание. Мне такой подход не близок.

Тем более что с чисто музыкальной точки зрения многие выразительные эффекты, которые обычно ассоциируются с бубном, могут быть достигнуты средствами ударной группы симфонического оркестра. Для меня важнее не буквальное воспроизведение атрибутов культуры, а создание художественного образа.

Что касается варгана и других традиционных инструментов народов Приамурья, то их я также не использовал. Во многом это связано с самой природой произведения. Сказка написана для симфонического оркестра, а музыканты Дальневосточного академического симфонического оркестра не являются профессиональными исполнителями на национальных инструментах коренных народов региона.

Кроме того, интеграция подобных тембров в симфонический оркестр — задача очень тонкая. Иногда такие решения начинают работать скорее как декоративный или сувенирный элемент, чем как органичная часть музыкальной драматургии. А именно этого я стараюсь избегать в своём творчестве.

Мне было важно, чтобы национальная основа произведения проявлялась не через внешние признаки и узнаваемые символы, а через саму историю, её образы, внутреннюю логику и атмосферу. Поэтому культурный код сказки раскрывается прежде всего средствами симфонического оркестра и музыкальной драматургии, а не за счёт прямого цитирования или использования традиционных инструментов.

— Тогда какими симфоническими средствами вы создавали эту потустороннюю атмосферу и магию?

— На самом деле симфонические средства, которыми пользуются композиторы, остаются примерно одними и теми же уже на протяжении многих веков. Конечно, XX век значительно расширил возможности оркестра: появились новые способы звукоизвлечения, так называемые расширенные техники исполнения, которые существенно обогатили тембровую палитру.

Однако в моей сказке нет каких-то специально придуманных или экзотических средств для изображения иного мира. Я не ставил перед собой задачу удивить слушателя необычными эффектами ради самих эффектов.

Для меня атмосфера рождается прежде всего не из отдельных приёмов, а из музыкального языка в целом. Это гармония, форма, драматургия, организация музыкального времени, взаимодействие тембров и образов. Именно эти фундаментальные средства и создают ощущение таинственного, волшебного или потустороннего пространства.

Безусловно, в партитуре используются и современные исполнительские приёмы, и некоторые расширенные техники, которые помогают сделать оркестровую палитру более разнообразной. Но они никогда не являются самоцелью. Их задача — служить музыкальному образу и драматургии произведения.

Вообще мне кажется, что магия в музыке возникает не тогда, когда композитор находит какой-то необычный эффект, а тогда, когда привычные музыкальные средства начинают работать особым образом. Поэтому в этом смысле мои инструменты те же, что и у многих композиторов до меня: гармония, мелодия, ритм, форма, оркестровка и музыкальная логика.

Именно из их взаимодействия рождается тот мир, который слышит слушатель.

— Проект задуман как симфоническая сказка, где музыку будет сопровождать чтение Виталия Фёдорова. Что первично в этой конструкции? Музыка выступает как декорация к тексту, «терпит» голос чтеца, или же это полноправное симфоническое полотно, в которое слово вплетается как ещё один инструмент?

— Безусловно, я воспринимаю это произведение как полноценное симфоническое полотно. Для меня здесь нет разделения на «главное» и «второстепенное», где музыка лишь иллюстрирует текст или, наоборот, текст существует исключительно как комментарий к музыке.

Более того, сама структура произведения выстроена таким образом, что слово и звук существуют в постоянном взаимодействии. В партитуре чтец буквально вписан в музыкальную ткань произведения. Его реплики соотнесены с развитием оркестрового материала, а в ряде эпизодов оркестр реагирует на произнесённый текст, вступает с ним в диалог, подчёркивает или развивает отдельные образы и события.

Я бы даже сказал, что оркестр является полноправным действующим лицом этой сказки. Он не сопровождает рассказчика и не служит фоном для повествования. Оркестр так же, как и актёр, участвует в развитии сюжета, проживает происходящие события, отыгрывает сцены, создаёт характеры, передаёт эмоциональные состояния и атмосферу разных миров, через которые проходит герой.

При этом и сам чтец существует не отдельно от музыки. Он не просто произносит текст большими смысловыми блоками между музыкальными номерами, а погружён в единое звуковое пространство произведения. Его голос становится частью общей драматургии и музыкального действия.

Наверное, именно в этом я и вижу суть жанра музыкальной или симфонической сказки. Для меня это не сумма текста и музыки, а единый художественный организм, в котором слово и оркестр дополняют друг друга и существуют на равных правах.

Поэтому главной задачей для меня было создать цельное пространство, где рассказ, актёрское исполнение и симфонический оркестр образуют единое художественное высказывание. Именно такой подход кажется мне наиболее органичным и соответствует самому понятию музыкальной сказки.

От редакции: премьера «Тайны трех миров» состоится в рамках II Фестиваля новой музыки 14 июня 2026 года в Хабаровской филармонии.

Дело было вечером. Стылым январским вечером в 2025 году. В окна хабаровского визит-центра «Амурский утёс» стучался морозный ветер, а внутри, в тепле и уюте, взрослые и дети слушали сказки из сборника «Сказочный Амур». Предания народов Амура собрала в экспедициях Александра Агафонова, журналистка и писательница. Она услышала их от бабушек в национальных сёлах и рассудила, что мир тоже должен их узнать. На подмогу Александра позвала актёров хабаровского ТЮЗа — Виталия Фёдорова и Анастасию Дымнину.

«Они так потрясающе читали! Было ощущение, что это не моя книжка, а что они что-то другое читают, — вспоминает сейчас писательница. — Они как-то совершенно по-другому подсветили сказочных героев, они стали совершенно живыми! Может быть, немножко не такими, какими были у меня в голове, но вот они совершенно как из плоти и крови встали передо мной. Я подумала тогда: "Боже мой, как это круто! Неужели вообще это я написала?"».

А потом началась другая сказка. Сначала Виталий и Анастасия записали аудиоверсию «Сказочного Амура», а после Виталия осенило — надо сделать музыкальную сказку! Все, кто знаком с Виталием Фёдоровым, знают, что он очень осеняемый человек.

«Я сотрудничал с нашей филармонией, и как раз в Хабаровске проходил фестиваль "Новая музыка", — рассказывает Виталий Фёдоров. — Александр Веретенников, художественный руководитель филармонии, познакомил меня с Денисом Хоровым — композитором и организатором фестиваля. Мы почитали ему сказки. И он говорит: "У меня есть грант от Союза композиторов, можно ещё что-то сделать". И я сразу: давайте сделаем вот эту национальную историю! Про нас, про нашу айдентику, попробуем зацепить как-то, чтобы это интересно было! Почитаем ярко!».

Долго ли, коротко ли, но замысел постепенно стал материализоваться. Решили, что это будет симфоническая сказка — художественное чтение внутри музыкальной ткани, сопровождаемое видеорядом с «ожившими» иллюстрациями из «Сказочного Амура».

Утаптывать все сказки в одно произведение не стали. Да и не дело это — утаптывать сказки, они простор любят. Остановились на истории Геухату — бедного юноши из народа уйльта. Они себя ещё ороками называют, тут главное не путать их с орочами. Так вот, выпало Геухату задание: спасти красавицу, которую страшная железная птица унесла в другой мир на служение злому духу Амбе.

Пришлось и ему туда отправиться. Если коротко: девицу спас, злого духа умертвил, с препятствиями справился, пережил предательство помощников, все невзгоды одолел и на красавице потом женился. Про это и пойдет музыкально-декламаторский сказ.

А теперь — сюрприз! Бубнов в музыке не будет.

«Поскольку я сам родом из Бурятии и достаточно хорошо знаком с шаманской традицией, для меня шаманский бубен — это прежде всего сакральный ритуальный инструмент. Именно поэтому я никогда не использую его в светском музыкальном пространстве, — поясняет Денис Хоров, композитор музыки к "Тайне трех миров". — Я искренне считаю, что обращение к ритуальным инструментам вне их культурного и духовного контекста часто оказывается слишком внешним жестом. Иногда это выглядит как попытка мгновенно обозначить национальный колорит, но при этом теряется подлинное содержание. Мне такой подход не близок».

Тем более что с чисто музыкальной точки зрения многие выразительные эффекты, которые обычно ассоциируются с бубном, могут быть достигнуты средствами ударной группы симфонического оркестра, и тут важнее не буквальное воспроизведение атрибутов культуры, а создание художественного образа.

Не будет и варгана. Сказка написана для симфонического оркестра, а музыканты Дальневосточного академического симфонического оркестра не являются профессиональными исполнителями на национальных инструментах коренных народов региона.

«Кроме того, — добавляет композитор, — интеграция подобных тембров в симфонический оркестр — задача очень тонкая. Иногда такие решения начинают работать скорее как декоративный или сувенирный элемент, чем как органичная часть музыкальной драматургии. А именно этого я стараюсь избегать в своём творчестве». К слову, полное интервью с Денисом Хоровым о музыкальных решениях для «Тайны трех миров» доступно на нашем сайте.

Не стоит думать, что музыкальная сказка — это что-то в духе «встал и монотонно почитал под музыку». В этом убеждены и Денис Хоров, и Виталий Фёдоров.

«Какие выразительные средства мы имеем? — спрашивает сам себя Виталий Фёдоров. — Слово, музыка и экран. Это очень скудные выразительные средства. В спектакле выразительных средств больше. Есть динамика, есть погони, эффекты, свет, дым, ну и так далее… Театр использует всю палитру вот этих спецэффектов художественных.

А здесь возникает самая большая сложность: ты должен словом, энергией, мыслью, сюжетными перипетиями держать зрителя. Особенно под музыку. И удержать надо детское внимание в первую очередь. У меня сын постоянно ходит там со школы в филармонию на сказки с оркестром. Он говорит: «Не могу, не пойду, не буду, скучно». Вот моя задача — сделать, чтобы это было не скучно!».

Как выйдет на самом деле, зрители и слушатели узнают в полдень 14 июня 2026 года, если озаботятся обеспечить себя билетами в Хабаровскую филармонию. Постановка станет частью II Фестиваля новой музыки.

Кто-то спросит: «Отчего же сразу спектакль не поставить?». А от того, что дело это сложное и затрат потребует кратно больших. Увы, хотя история так и просится быть воплощённой в разных жанрах, найти финансирование под такой проект — вариант из разряда сказочных. Но, возможно, симфоническое изложение — это первый шаг на долгом пути к счастливому концу. Всё как в сказке.

Чита — Харбин — далее везде

История Олега Лундстрема начинается не в мировых столицах джаза, а в нашей Чите. Именно здесь в 1916 году родился будущий маэстро. И хотя судьба забросила его семью в Харбин, а затем в Шанхай, забайкальская закваска — открытость и готовность к диалогу — осталась с ним навсегда.

Сегодня мы часто используем термин «государство-цивилизация». Но если вы хотите увидеть, как это выглядит «вживую», посмотрите на первый состав оркестра Лундстрема. Это была Россия в миниатюре, заброшенная за тысячи километров от границ, но сохранившая свой культурный код.

Оркестр как формула идентичности

В Харбине и Шанхае оркестр Лундстрема считался интеллектуальной элитой. И дело не только в виртуозном владении инструментами. Посмотрите на этот «плавильный котел» имен:

Братья Лундстремы — русские со шведскими корнями;

Александр Гравис (контрабас) — латыш;

Илья Уманец (барабаны) — еврей;

Александр Онопюк (саксофон) — украинец.

Разные этносы, разные семейные легенды, но одна общая школа — русская. Джаз в их исполнении стал уникальным цивилизационным продуктом. Они первыми начали соединять западные стандарты с русскими мелодиями и восточными интонациями. Это и есть та самая «уникальная российская цивилизация», о которой говорит Президент: она не поглощает чужое, а творчески его переосмысляет, создавая нечто глобальное.

Свинг в сторону Родины

Самый мощный урок патриотизма оркестр преподнес в 1947 году. Находясь на пике мировой славы в Шанхае, имея контракты, о которых другие могли только мечтать, они в полном составе решили вернуться домой. Это был не просто переезд — это был осознанный выбор в пользу своей цивилизации.

Сегодня, когда мы говорим о «развороте на Восток» и важности гуманитарного сотрудничества с Китаем, опыт Лундстрема — наш лучший учебник. Он показал, что открытость миру и «открытый ум» не противоречат любви к Родине, а дополняют её.

Вместо послесловия

Джаз сегодня, может, и не возглавляет хит-парады, но история оркестра Лундстрема — это не про музыку. Это история о том, что единство народов России — не абстрактный лозунг, а работающая модель, проверенная временем, эмиграцией и большой сценой.

А для нас, забайкальцев, это еще и повод для гордости: наш земляк создал пространство, в котором до сих пор легко понимать друг друга представителям самых разных культур. В этой гармонии и есть наша сила.

Ведь Господь, судя по всему, любит джаз и Россию.

Каждый год участники начинают подготовку с «мозгового штурма»: чем удивить, как не повториться? И каждый раз им это удается. Военные оркестры из Хабаровска, Владивостока, Екатеринбурга, Санкт-Петербурга и Москвы вновь показали, что музыка в погонах — это не только чеканный шаг и строевой ритм, но и тонкий театральный язык, и чувство юмора.

Дефиле-представление началось с гимна РФ и гимна фестиваля – вальса «Амурские волны». Почетная миссия открыть выступление досталась военному оркестру Хабаровского гарнизона.

После площадью завладел военный оркестр штаба Восточного военного округа, который подошёл к выступлению как к спектаклю: вместе с музыкантами на импровизированную сцену вышли реконструкторы клуба «Рось» и разыграли бой.

Следующий номер — пластическая постановка с участием солистов Хабаровского музыкального театра Аланы Шаболиной и Демьяна Ересько. Музыкальную партию сопровождало живое соло на трубе — играл дирижёр оркестра ВВО Владлен Бабичев.

Коллектив из Владивостока – оркестр ТОФ, бессменный участник фестиваля, сделал ставку на попурри из всем знакомых песен: частушки «Бабок Ёжек» из мультфильма, песни из Красной Шапочки и Буратино из советских фильмов. Зрители отреагировал моментально — хлопали в такт, подпевали хором. Музыка, в которую встроена ностальгия, работает безотказно.

– Кроме того мы приготовили программу, посвященную темам композитора Рыбникова. Когда придумываем новую программу, в основном идеи предлагает дирижер, а мы их воплощаем все вместе, – рассказал участник коллектива Иван Сенашев.

Участники фестиваля рассказывают, что Амурские волны для них – это особый праздник. Здесь они могут отдохнуть душой и встретиться с коллегами, пообщаться со старыми друзьями.

– Я недавно перевелась из Мурома в Хабаровск и впервые участвую в «Амурских волнах», хотя служу в оркестрах больше половины жизни – 20 лет. На репетициях у нас весело, с юмором и в хорошем настроении. – поделилась Виктория Виноградова.

Финалом первого вечера стал салют, но фестиваль только набирает обороты. В ближайшие дни «Амурские волны» пройдут на десяти городских площадках. Кульминацией станет праздничное шествие оркестров по улице Муравьёва-Амурского — 1 июня, в 16:00. Ради этого на время перекроют движение от площади Ленина — чтобы музыка звучала в центре города свободно и в полный голос.

— Как всё началось-то?

— Всё началось в сентябре 2009 года. До этого я вёл программы «Лабиринт звука» на «Востоке России» и «Old school» на «FM-Хабаровск». Когда объединили эти две волны, появилась необходимость в авторском материале, и мы с Витей Бодровым придумали «MaxiRock». Мы от этого в названии и «плясали»: «MaxiRock» = Макс.

Справка ER: Настоящее имя Максима Малкова – Михаил. Максим – эфирный псевдоним, который он использовал, чтобы «развести» двух ведущих с одинаковой фамилией на двух радиостанциях.

— Но большинство людей сегодня думают, что ты как раз Максим…

— Это нормально, у многих есть псевдонимы. Те, кто знает, что я Михаил – подыгрывают, обращаются «Максим».

— Изначально какой формат у программы был?

— Эфир был каждый день с 20 до 21, а лет пять назад мне сказали сократить часы, и я выбрал объединенный формат: два раза по два часа. Первый час – рубрики, второй час, как правило, интервью.

— Как ты отбираешь гостей не из числа дальневосточных рокеров?

— Соцсети: они либо сами пишут, либо я могу найти какую-то группу, заинтересовался, пишу им сам. Кроме того, сейчас почти у всех есть менеджеры, которые занимаются продвижением молодых групп: они набирают с десяток групп, у них есть наработанные контакты по России. Они мне пишут, говорят, что есть такие-то группы, послушайте — подойдёт ли для эфира. Я им отвечаю: да, давайте или нет, не будем.

— Участие в твоей программе бесплатное?

— Абсолютно.

— Но по какому-то принципу ты их все же отбираешь… Нравится – не нравится? Вкусовщина?

— По большому счёту да, но я ориентируюсь, чтобы были представлены все жанры: прог-рок, панк, хотя всё равно получается преобладание металлической музыки, но эти музыканты более активные просто. Как-то так получается, что металлисты, видимо, более идейные и более продуктивные: сами пишут, сами навязываются в хорошем смысле этого слова.

— За эти 15 лет какие предпочтения в музыке на твой взгляд были у слушателей?

— В мире и в России это по-разному происходит. Была лет пять назад волна инди-музыки, они не делали тяжёлую музыку, но были припанкованные немного, альтернативные. В некоторых преобладал женский вокал, это чувствовалось. Сейчас в России, мне кажется, на волне панк-рок, он новой жизнью зажил. А металл всегда был.

— А по материалу для программы есть какие-то ограничения?

— Да, конечно. К примеру, есть спорные коллективы, играющие black-metal, либо вызывающие слишком, либо какие-то такие прям сатанисты, и чтобы не оскорблять чувств верующих, не все команды ставлю. Бывают тяжелые команды, экстремальные – тогда я предупреждаешь просто изначально, что музыка не для всех.

— А ты сам любитель чего?

— Я воспитан на классике мирового хард-рока конца 60-х – начала 70-х.

— А ты сам какого года выпуска?

— 1983.

— Ты, по идее, должен был попасть в волну гранж-музыки.

— Старший брат повлиял. Гранж, конечно, я тоже слушаю, но то, что было в 80-х – для меня это было близко: Mötley Crüe, Scorpions, Cinderella, Metallica, Slayer, Pearl Jam. Все эти группы выпускали новые альбомы, и ты их тут же слушал, но при этом оставалась музыка 70-х — такая, казалось, далекая. И ты хотел о ней узнать больше. К примеру, ты знаешь, что есть группа Slayer, и ты думаешь: а были же еще какие-то тяжелые команды на рубеже 60 - 70-х годов? И ты начинаешь копаться, это всегда мне было интересно.

— А ты кто по образованию?

— Филолог, учитель русского языка и литературы. Закончил в 2004 году пединститут в Уссурийске, сейчас он уже закрылся.

— Но сам ты из Арсеньева? Ты и Олег Чубыкин, который когда-то играл в группе «Тандем», а сейчас построил неплохую сольную карьеру. Вы знакомы были?

— Нет. Он уже тогда во Влад уехал (Владивосток – прим авт.). О нем только легенды ходили. Мой приятель играл у него в группе, когда Олег еще в Арсеньеве был и играл в ресторанах.

— А как в Хабаровске ты оказался?

— Закончил институт, здесь у меня друзья были, они позвали, мол, приезжай. Я и поехал.

— К музыке ты какое-то профессиональное отношение имеешь? Играешь на инструментах? Учился в музыкальной школе?

— Нет, я «идейный человек». Я просто очень люблю рок-н-ролл, поэтому дарю его людям, собираю людей по интересам. Играть могу только на бубне.

— Вернемся к программе. У тебя есть «фишка», когда ты берешь интервью у мировых звезд. Технически как это происходит: где находишь, как договариваешься, чем «цепляешь»?

— Это также менеджеры, только международные, которые работают с европейским и южноамериканскими рынками. Они также сидят в соцсетях, также мне пишут, и я подтверждаю. Они скидывают варианты групп, скидывают варианты времени, мы смотрим — есть проблема в том, что очень большая разница во времени, и если удобно, то мы соглашаемся.

— Мы?

— Да, мне помогает технически Алексей Шидловский — без него бы вообще ничего у меня в эфире не было, он и винил подключает (периодически в «MaxiRock» проходят «Виниловые вечера», когда музыка в эфир идет непосредственно с виниловой пластинки — прим. автора), и звонки для интервью через Telegram или Skype. Переводчиком выступают Влад Уланов, но сейчас все больше Виктор Андреев. Виктор Бодров помогает с оформлением, «одеждой», художественные советы дает.

— А чем ты, будучи со своей аудиторией на Дальнем Востоке России, можешь быть им интересен со своим эфиром?

— Есть определенные условия контракта с лейблами, которые заинтересованы — чем больше музыкальных журналистов возьмут у них интервью, тем лучше, это же продвижение. Они смотрят на географию, поэтому они заинтересованы в российской аудитории. Понятно, что это не основная аудитория, но для них это огромная страна, большая площадка. Второй момент: рок и металл – это всегда была фанатская тема, эта музыка живет за счет фанатов, прежде всего, а преданные фанаты есть везде. Музыканты понимают, что на любви фанатов держится их творчество, их заработок.

— На музыке у нас, здесь, на Дальнем Востоке, можно зарабатывать?

— Я смотрю на некоторые команды, которые в таком узком андеграундном сегменте неплохо держатся. Они, может быть, и не станут звёздами, но показывают неплохие результаты. Например, группа «Братство бобра» —казалось бы, русский сегмент металла, но они нашли какую-то свою нишу, уже гоняли с концертами в Москву и Санкт-Петербург. Наверное, бешеные деньги на этом не заработаешь, но по крайней мере на самоокупаемость выйти можно.

Еще отличный пример — группа «The Starkillers», они неоднократно уже в туры ездили по всей России. Они грамотно распределяют экономические составляющие: реклама в соцсетях, таргетинг. Правильно с точки зрения геолокаций выстраивают туры и перемещения.

— А музыкальной журналистикой?

— Это не про зарабатывание. Это, скорее, про любовь к музыке, страсть. Объясню на примере: недавно группа «Воля и разум» выпустила новый альбом, а там на вокале Михаил Серышев – один из моих любимых музыкантов, он раньше в группе «Мастер» играл. И я беру у них интервью! Интервью прослушали, причем, неплохо.

— Это сколько?

— Для аудиоподкаста в «В Контакте» больше сотни это уже хорошо. А есть же еще другие площадки. Потом люди тебе «спасибо» пишут за интервью, и ты доволен, что все по горячим следам сделал, с крутыми музыкантами пообщался – тебе хорошо, и людям тоже.

— У тебя обратная связь от твоих гостей есть? Наверняка же ты им своим эфиром дал какой-то толчок…

— Для молодых групп, я думаю, авторитетность какая-то все же есть. Многие приходят на эфир, а до этого раньше даже радио не слушали – для них попасть на радио это что-то новенькое. Для кого-то интервью в «MaxiRock» вообще первое интервью в жизни.

— С благодарностями потом звонят, пишут?

— В этом году был фестиваль «Рок над Амуром», и там выступала московская группа «TattooIN». Казалось бы, вот они приехали в Хабаровск выступили, получили первое место, будут записываться, а я с ними 6-7 лет назад еще интервью делал. И ты понимаешь, что теперь группа появляется в каких-то новостях, анонсах «Наше радио», приехала выступать на фестивале, и ты думаешь: растут музыканты.

— Кроме программы «MaxiRock» у тебя какие-то внеэфирные проекты есть?

— Нет. Иногда веду музыкальные тусовки, когда зовут: благотворительные или дружеские.

— Подкасты? Соцсети? Музыкальное блогерство?

— Нет. Мне музыки хватает в эфире. И если бы я что-то делал вне эфира, это было бы похожим продуктом. В эфире все сказано уже. Еще преподаю радиожурналистику в Тихоокеанском государственном университете.

— Какие дальневосточные команды тебе наиболее интересны?

— Мне интересны те группы, которые к музыке преданно относятся, живут этим, причем, не обязательно ради денег, а ради высоких идеалов. Тут я могу выделить «The Starkillers», «Братство бобра», «Dark Hunt». В любом случае, ко всем коллективам ты так или иначе проникаешься, когда готовишься к интервью, отслушиваешь материал.

— А сколько приходится материала отслушивать?

— Альбома четыре в день я слушаю.

— Где и как слушаешь?

— На работе, в наушниках.

— А дома, для себя?

— Люблю винил, это из детства. Но, в основном, конечно же, онлайн, музыкальные хостинги. Это не «трушно», но удобно.

— На хобби время остается?

— В «Mortal Kombat» на «Sega» люблю играть.

— У вас была классная история – фестиваль «MaxiRock», CD выпускали, потом она прекратилась. Почему?

— Мы провели его в прошлом и в этом году (см материал EastRussia «Максимум рока»), было около 20 групп в последний раз. До этого 10 лет был перерыв. Будем и дальше делать, но, скорее всего, будем проводить осенью.

— А что вообще дальше у «MaxiRock»?

— Надеюсь, что дальше будет больше эксклюзива, интересных команд. Постараюсь больше звезд отечественной и мировой музыки привлекать. Еще хочется к винилу и бобинам какие-то необычные «извлекатели музыки» добавить в эфире.