Огромные триколоры развернули в нескольких точках Дальнего Востока

– Илья, вы геолог, несколько лет работаете в экспедициях на Камчатке и Курилах. Почему вас так манил именно Пик Креницына?

– Меня манят все вулканы на свете. Как известно, самый лучший вулкан — тот, который извергается. Я думаю, что у любого человека, который видел хорошую фотографию Пика Креницына, с озером, с кальдерой подобный вопрос должен исчезнуть. Потому что, если вы видели фотографию этого места, оно должно начать вас манить тоже. Помимо туристического и эстетического восторга, Пик Креницына – объект совершенно фантастический с научной точки зрения. Очень много интересного можно про него наговорить, просто это обычно требует огромного количества хитрых терминов, которые здесь, наверное, излишни. Но могу точно заверить, что объект очень интересный. Объект труднодоступный, с одной стороны – к сожалению, потому что хотелось много чего там сделать, с другой стороны – к счастью, потому что, хоть мы и ратуем за туризм, но хочется, чтобы оставались какие-то места, как задача со звездочкой – добраться и тогда сразу упоение достижением кратно увеличивается. Пик Креницына – совершенно волшебное место, всем нужно посмотреть, как он выглядит.

– Вы уже бывали в этих местах или поездка, показанная в фильме, первая?

– На Онекотане, на пике Креницына я был впервые. До этого бывал на Парамушире, острове Атласова, на Шумшу, то есть на других островах Северных Курил. Здесь хочу сделать оговорку, потому что в своем фильме недостаточно осветил историю поездки. Добраться на сам остров нашей экспедиции очень сильно помогло Русское географическое общество, за что я бы хотел выразить благодарность. Потому что, добраться до Онекотана – не всегда самая простая задача. Сахалинская область очень сильно старается, и чудесно, что вертолет до Северо-Курильска стоит практически смешных денег, два корабля ходят за абсолютно вменяемые суммы, но до Онекотана добираться еще почти 100 км.

– Что было самым сложным в этом путешествии?

– Подъем к вулкану, к кальдере и озеру достаточно простой, но переправляться нужно на несколько дней, оставаться там, и это, конечно, требует большого количества продуктов, плюс палатки, снаряжение. Нужно несколько дней заноски и потом выноски всего обратно, ведь мы добросовестные туристы, ученые: никаких банок, мусора оставлять в таком уникальном месте нельзя. Поэтому, самое сложное в этом путешествии – это большое количество ходьбы с тяжелыми грузами, и, конечно переправа через озеро. В фильме она может показаться легкой прогулкой, но на самом деле – это, без шуток, немножко устрашающее мероприятие. Потому что вода невероятно холодная, и если что-то пойдет не так, то могут возникнуть очень серьезные проблемы. От берега до берега нужно переплыть два км, но у нас было почти пять км, потому что мы вдоль берега еще около трех км шли.

Хочу предостеречь тех, кто захочет повторить наш поход: если у вас что-то не так с плавсредством, и если вы находитесь дальше 50 метров от берега, скорее всего, вы останетесь в этом озере навсегда – вода слишком холодная, выплыть невозможно. Поэтому нужно очень ответственно подходить к выбору оборудования, к его тестированию. Не будьте отчаянными туристами и не полагайтесь на авось. Это не тот подход, который требуется в этом месте. В этом месте требуется детальная проверка всего, на что вы рассчитываете.

– Какие еще советы вы дадите тем, кто вдохновится вашим путешествием и тоже захочет отправиться к Пику Креницына?

– У кого-то после просмотра фильма может оказаться искаженное впечатление про погоду. Я пытался проговаривать, что погода там в среднем очень плохая. Такая, как в начале ролика. А там, где на вершине все хорошо – это скорее исключение. Если вы действительно хотите на вершину и хотите красивый вид, то две недели — это базовый срок, может быть, даже стоит чуть побольше заложить. Просто многие думают, что они за день забегут и все посмотрят. Хотя такие прецеденты были. У меня даже есть такой знакомый, который за день действительно это осилил. Но это исключение.

Там нет никакой связи, поэтому обязательно берите с собой спутниковый телефон. Также нужен какой-нибудь человек, который находится в зоне доступа Интернета. Просите, чтобы он вам смотрел прогноз, раз в три дня с ним созваниваетесь и просто спрашивайте прогноз. Это очень сильно помогает. Это базовые правила ответственного туризма, но порой их тоже следует проговаривать.

– А сам фильм снимали для себя или специально для конкурса?

– Я документирую практически все экспедиции, в которые езжу, где-то с большей тщательностью, где-то с меньшей. О том, что есть такой конкурс, я узнал за пару недель до нашего планового научного выезда. Но понял, что это шанс и им надо пользоваться, поэтому документировал все с особым усердием. В принципе, для меня это занятие почти рутинное, потому что уже почти десять лет это все дело записываю, фотографирую. Но вот, наконец, удалось кому-то показать.

– Почему все-таки решили участвовать в конкурсе? Интерес, главный приз в три млн рублей или что-то еще?

– Конечно, невозможно такую сумму мимо глаз пропустить, поэтому главный приз тоже был стимулом, заставил усерднее думать над тем, как все монтировать и подавать. Я, честно говоря, участвую почти во всех конкурсах, которые вижу. Это очень сильно помогает отфильтровать собственное творчество, потому что порой самому кажется, что фотография супер-пупер, а отправляешь ее на конкурс – никто не берет. Понимаешь, что, наверное, ты заблуждаешься, а не все вокруг. Поэтому полезно отправлять собственные работы на оценку жюри.

– Вы геолог, а где научились так снимать, монтировать?

– Я много занимаюсь фотографией, периодически участвую в выставках, сейчас, например, мои работы представлены на выставке «Первозданная Россия» в Москве. Благодаря геологии и вулканологии, благодаря Камчатке и Курилам я сильно увлекся фотографией. Первый фотоаппарат купил, как только вернулся из первого «поля», потому что понял, что это все надо запечатлеть. Потом долго тренировался, на конкурсы отправлял, на все подряд, где-то получалось, где-то нет. Что касается монтажа, то это дело не хитрое, я им занимался для себя, ради баловства. А чувство кадра, наверное, из фотографии пришло.

– Ожидали, что завоюете Гран-при конкурса или победа была неожиданной?

– Не ожидал, но надеялся. В принципе я в своих силах уверен, но работ на конкурс подали больше 600. Тут хочешь, не хочешь, а подумаешь, что ты не один такой, кто умеет видео снимать. Я смотрел ролики всех финалистов, ребята огромные молодцы, но особенно мне запомнились видео победителя в номинации «Лучшее пешее путешествие». Это путешествие по Кунаширу. Вот тут про монтаж и про все остальное я просто снимаю шляпу, автор в этом отношении, мне кажется, на 500 голов выше меня. Может, ей чуть меньше повезло с погодой, ведь тоже важно – удалось ли дойти до вершины. Это часто оказывает влияние на впечатление от просмотра. Но в плане техническом и творческом, девушка-автор лучше меня в десятки раз. Мне чуть-чуть, может, больше повезло с внешними обстоятельствами.

Или взять фильм супружеской пары, которая на катамаране путешествовала по Японскому морю. Там с технической точки зрения фильм, можно сказать, относительно простенький, но вот по впечатлениям и эмоциям мне тоже невероятно понравилось. Пошел гуглить, сколько стоит надувной катамаран (смеется).

– Кстати, как считаете, что важнее в таких роликах — эмоции или картинка, техническая оснащенность?

– Мне кажется, все в комплексе. В век высоких технологий люди избалованные, поэтому картинка важна и звук. Но если хорошую, интересную и затягивающую историю с плохой съемкой можно посмотреть, то ужасную историю с самой лучшей съемкой – нет. Лучше хорошее наполнение с плохим техническим исполнением, чем хорошее техническое исполнение без наполнения.

– Если не секрет, решили, как потратите выигрыш?

– Пока нет. Пока думаю, как перед всеми друзьями проставиться, которые помогли в экспедиции. Многие из тех, с кем я был в путешествии, не очень любят, когда на них направляешь объектив. Я это уважал. Поэтому может создаться ложное впечатление, что я там один покоряю острова и вулканы. Но на самом деле работа титаническая, командная. Один бы я там далеко не ушел. Поэтому огромная благодарность всем людям, которые со мной там были. И я считаю, что выигрыш в этом отношении совместный. Так что пока на условную общую часть придумываю, как отблагодарить всех, а на то, что оставлю себе, пока планов нет. Может, позволю себе еще какое-то путешествие.

– А вот куда бы хотелось отправиться?

– Мест страшное количество, есть очень волшебные места. На Дальнем Востоке у меня есть незакрытый гештальт – остров Янкича, острова Ушишир, вулкан Кудрявый на Итурупе – это все Курилы. На Камчатке тоже места есть, например, волшебный вулкан Хангар. В общем, планов больше, чем времени.

– Илья, что вам, помимо выигрыша, дал этот конкурс?

– На самом деле много всего, и, судя по всему, процесс продолжается. Конкурс дал некоторое понимание моего творчества. Порой я сомневаюсь в собственных способностях, когда на очередной хороший конкурс не берут мою работу. Конечно, страшно приятно, когда тебя оценивают положительно и это дает значительный вклад в то, чтобы продолжать чем-то подобным заниматься. Ну и, конечно, конкурс позволил завести много знакомств и получить положительные эмоции.

– Уже анонсировано, что будет третий сезон конкурса. Какие рекомендации дадите тем, кто решит принять в нем участие?

– Думайте о наполнении своего фильма больше, чем о техническом исполнении. Также важно отправляться в то место, которое именно вам интересно и вам хочется открыть. Не потому, что оно будет лучше смотреться в кадре, а потому что у вас будут искренние эмоции, все будет иначе ощущаться, вы с любовью все это смонтируете. Я видел серию роликов, которые в призы не попали. Видно, что есть авторы, которые снимали специально для конкурса. В этом ничего плохого нет, но мне кажется, что в процессе создания подобного ролика смещаются приоритеты и получается немножко не то.

Отправляйтесь туда, куда вы искренне хотите, и не потому что конкурс, а просто потому что вы хотите. А конкурс будет бонусом. Если вы в своем путешествии будете всегда смотреть в объектив, это дело не самое лучшее. Все природные места нужно воспринимать глазами, объектив вторичен. Как известно, мы все любим концерты на видео снимать, и никто эти видео потом не смотрит. Лучше смотреть глазами. С путешествиями та же история.

Преференции в помощь

В настоящее время на Курильских островах реализуют свои инвестпроекты 44 компании, на сегодня вложившие порядка 16 млрд руб., сообщает Корпорация развития Дальнего Востока и Арктики. Здесь действуют два преференциальных режима. Первый – территория опережающего развития (ТОР «Курилы» охватывает южные острова Шикотан и Кунашир, а также северные Парамушир и Шумшу), второй – Курильские острова Российской Федерации (КОРФ), который распространяется на все 56 островов архипелага.

Оба режима предполагают льготы по налогам на прибыль и имущество, социальным взносам, право на упрощенное предоставление земли и т.п. Между тем у каждого есть свои особенности.

Например, КОРФ предусматривает налоговое послабление сразу на 20 лет вперед – надо лишь открыть юрлицо и вести деятельность на островах. Режим ТОР имеет меньший льготный период – 10 лет. При этом в первую половину срока полностью обнуляются ставки, во вторую применяются ставки пониженные.

По-прежнему резидентам обещают административную поддержку. «Например, КРДВ предоставляет на Курильских островах офисы для аренды и регистрации юридических лиц. Инвесторам возмещаются затраты на создание объектов инфраструктуры и строительство сетей. И на островах предусмотрен беспошлинный ввоз оборудования и строительных материалов», – рассказала на состоявшемся в Москве Дне курильского инвестора директор ООО «КРДВ Сахалин и Курилы» Мария Гришинкова. 

Как сделать впечатления неповторимыми

По словам Марии Гришинковой, наиболее эффективной льготой, которую называют инвесторы, является применение пониженных тарифов страховых взносов на сотрудников: вместо стандартных 30% они уплачивают 7,6%. Особенно это актуально для представителей туриндустрии, поскольку туристический сервис требует привлечения большого количества работников, их обучения и т.п., объясняет она.

Туризм для островного региона – особенно перспективная отрасль. В 2024 году инвесторы вложили 1,6 млрд руб. в развитие туристических проектов и сферу гостеприимства в Сахалинской области. Объем инвестиций от предприятий гостиничного бизнеса и общественного питания увеличился на 40% по сравнению с прошлым годом, в то время как средний прирост частных вложений в других областях региональной экономики составил 9%.

В 2024 году Курилы посетили 56 тыс. туристов. Последние несколько лет прирост туристического потока составляет 8-9% ежегодно, сообщил зампред правительства Сахалинской области Антон Зайцев. К 2035 году число путешественников на острова может возрасти до 129,5 тыс., к 2040-му – до 177,7 тыс.

Приезжают на Курилы в немалой степени любители активного отдыха. «В числе предложений – треккинговые прогулки, восхождения. Здесь большое количество горячих источников, экотроп, природного разнообразия. Например, самое интересное на Кунашире – три действующих вулкана. Это завораживающие впечатления, и сегодня турист едет за этой аттракцией», – говорит Антон Зайцев.

За последние годы на Курилах реализовано более 10 проектов по строительству гостиничной инфраструктуры, глэмпингов. Но мест для проживания недостаточно, в частности, на Итурупе пока доступны небольшие гостевые дома и базовые средства размещения, не соответствующие растущему спросу, отмечают в сети отелей Green Flow.

Правительством Сахалинской области к настоящему времени сформировано семь инвестиционных предложений. В частности, на Кунашире предлагается построить гостинично-развлекательный комплекс с видом на море и скалу Чертов палец – визитную карточку острова, а вблизи аэропорта Менделеево – отель на территории, прилегающей к главной автомобильной магистрали, которая ведет к основным достопримечательностям.

«Инвестиции в турбизнес имеют хорошие профиты. Гостиничный комплекс на 120 номеров можно построить за 1,5-2 млрд руб. Даже при уровне загрузки в 50%, а сегодня он выше, и при средней цене [номера за сутки] в 12 тыс. руб. срок окупаемости – 10,5 лет, что неплохо», – проинформировал Антон Зайцев.

Между тем гостиницы и глэмпинги – не единственное, что необходимо для полноценного и насыщенного впечатлениями отдыха. Важно, к примеру, развивать морские сообщения между островами.

«Рост спроса на турпоездки на Курилы в этом году очевиден. В прошлые годы туристов привозили на доступные острова, где есть аэропорты и регулярная навигация судов. Сейчас ситуация кардинально меняется», – свидетельствуют в «Васта Экспедиции» (является членом Российского союза туриндустрии).

Компания видит значительный рост спроса к круизным путешествиям. Пока что круизы проходят на научно-исследовательских судах (их два), под растущие запросы нужен дополнительный флот.

«На некоторые острова попасть можно только на таких судах. Многие острова необитаемы, но природа настолько невероятная, что наши клиенты возвращаются на следующий год повторно, чтобы насладиться невероятными видами дикой природы Курил», – поделился мнением собеседник EastRussia. 

Подводный мир

Достаточно амбициозные планы сахалинские власти связывают с развитием марикультуры. Сегодня в области добывается 750 тыс. т водных биологических ресурсов. Конечно, основная доля морепродуктов приходится на рыбу, но ведется промысел и таких гидробионтов, как трепанг, гребешок, морской еж, продукция из которых востребована на рынках Китая, Южной Кореи, Японии.

«Спрос превышает предложение. При этом объемы квот, которые возможны под добычу гидробионтов, ограничен. Решением может стать воспроизводство, на которое ограничений нет», – резюмирует Антон Зайцев.

К концу 2024 года в Сахалинской области зарегистрировано 80 предприятий, занимающихся аквакультурой, правда, большое число занимается разведением тихоокеанских лососей. Сегодня во всем регионе под товарную аквакультуру предоставлено в пользование участков общей площадью около 17 тыс. га. В то же время только вокруг островов Итуруп, Кунашир, Шикотан есть возможности выращивания гидробионтов на площади до 50 тыс. га.

Среднегодовая экспортная выручка от этого бизнеса может доходить до $354 млн, подсчитали в администрации Сахалинской области.

Стоит сказать, на фоне увеличения выпуска молоди лососевых в области пастбищной марикультуры за четыре года выпуск молоди беспозвоночных снизился более чем вдвое, а выпуск макрофитов (водорослей) в 2024 году не осуществлялся.

Причиной снижения объемов в Росрыболовстве называли отсутствие в Сахалинской области условий производственных мощностей для выращивания посадочного материала для ежа, трепанга и других видов обитателей моря.

Тем не менее Курилы обеспечивают идеальную температуру и состав морской воды для выращивания ламинарии, гребешка, ежа и трепанга, подчеркивают в областном правительстве. К тому же процедура оформления участка под марикультуру максимально упрощена, заверяют там.

«Это делается просто. Можно заявиться через веб-ресурс Росрыболовства Аквавосток.РФ, самостоятельно сформировать водный участок. В течение месяца он может быть предоставлен. Через три года возможно получать товарную марикультуру», – резюмирует Антон Зайцев. 

На пути к высоким технологиям

Наконец, еще один кит, на котором должна базироваться растущая экономика Курил – это IT-сфера. Хотя отрасль в целом по стране получает широкие меры господдержки, курильский префрежим наиболее выгоден, например в сравнении со Сколково, утверждают региональные власти.

Что касается технической стороны вопроса, то на островах созданы базовые условия. «На Сахалине есть свой центр обработки данных. Кунашир и Итуруп соединены оптоволоконными кабелями с максимальной мощностью 8 Тбит/сек. Этого достаточно практически для любого проекта, для разворачивания систем центров обработки данных непосредственно на Курильских островах», – убежден зампред областного правительства Вячеслав Аленьков.

По его словам, на Курилах среди прочего можно заниматься адаптацией IT-продуктов для азиатского рынка. Даже восьмичасовая разница между Сахалином и Москвой видится плюсом. «То есть на материке, как мы говорим, разработали какое-то программное обеспечение, легли спать, его протестировали в это время на Курильских островах. К утру Москвы можно получить какой-то результат, получается такой непрерывный цикл», – поясняет Вячеслав Аленьков.

Потенциал у этой идеи есть, но одних льгот будет мало, говорит генеральный директор «ВижнСервис» Вера Краевская (эксперт Ассоциации разработчиков программных продуктов «Отечественный софт»). IТ-компаниям важно не только сэкономить, но и получить возможность работать: нанимать людей, взаимодействовать с заказчиками, быстро запускать необходимые процессы. Если все это будет, регион действительно может привлечь внимание разработчиков программных решений.

Идея создания отдельных IT-зон довольно популярна, констатирует Дмитрий Гачко, основатель корпорации ITG и технопарка «ИТ Парк Рус». «На первый взгляд может показаться, что достаточно просто посадить айтишников где угодно, и там сразу начнет происходить что-то интересное. Но на деле все не так просто. Для формирования успешного IT-комьюнити одних налоговых льгот недостаточно. В первую очередь нужны комфортные условия для жизни. Причем не только с точки зрения быта, но и с позиции социальной инфраструктуры: айтишники живут не в одиночестве, а со своими семьями, и для них необходимы школы, сады, медицина, досуг», – объясняет он.

Второй важный фактор – климат. Он должен быть максимально комфортным для круглогодичного проживания. Третий – наличие кадрового потенциала: поблизости должен быть сильный университет, который будет регулярно подпитывать сообщество новыми специалистами. Ну и ключевой момент – заказчики. «Желательно, чтобы рядом был хотя бы один крупный, а лучше – несколько. Именно они смогут стать первыми драйверами спроса, заказывать решения, создавать базу для роста, – рассказал EastRussia Дмитрий Гачко. – Мне кажется, что Курилы не в полной мере соответствует всем этим требованиям».

Если у IТ-кластера региона появится своя специализация, например, там будут разрабатываться решения для прибрежной зоны, решения в области экологии или логистики – это может стать его сильной стороной, полагает Вера Краевская: «На мой взгляд, главное не пойти путем копирования других IТ-парков, а найти свою нишу, которая будет выделять Курилы на фоне других зон развития IТ».

Сахалинские власти обещают учитывать сегодняшние тренды. Так, в плане кадрового потенциала строится кампус в Южно-Сахалинске, формируется система непрерывной подготовки, когда начиная со школьной скамьи идет обучение в области робототехники, технологий искусственного интеллекта и т.п.

«Сейчас до 50% выпускников-старшеклассников начинают выбирать поступление в Сахалинский государственный университет, а это потенциально как раз те ребята, которые смогут работать в IT-компаниях», – сказал Вячеслав Аленьков.

В Хандыге десятки детей и взрослых включились в, казалось бы, незатейливый проект Томпонского комплексного центра соцзащиты по выращиванию овощей. Он стартовал в марте и пока полностью не завершился. Но уже сейчас его практическая, образовательная, творческая и социальная составляющие дали каждому участнику ощутить радость совместного труда и попробовать успех на вкус. В прямом смысле слова.

Волшебство без магии

Владислав, воспитанник Центра, участник проекта:

— Сначала я сажал семечки — было очень интересно: смотришь на эту крошечную штуку и не веришь, что из нее вообще что-то появится. Потом мы занимались пикировкой рассады: старались не повредить корешки, чтобы росточки получились крепкими. Это оказалось не так просто — нужно действовать аккуратно, буквально по миллиметру. Дальше была высадка в теплицу: мы все делали вместе, старались, чтобы каждому растению хватило места и солнышка.

А потом ухаживали: поливали, рыхлили, следили, чтобы не было вредителей. А теперь… мы кушаем свой урожай! И это самое крутое чувство: понимаешь, что все это выросло благодаря нашим стараниям. Ради этого стоило всему научиться. Больше всего мне понравилось видеть, как что-то меняется каждый день: сегодня появился первый настоящий листочек, завтра росток стал выше, а потом — вот он, огурец! Это как наблюдать маленькое чудо.

Я теперь умею правильно сажать, пикировать, понимать, когда растениям нужен полив. Еще понял, что огород — это про терпение: нельзя торопить природу. Это и было самым сложным — не спешить и не тревожить растения лишний раз: хотелось все время их поправлять, проверять, не холодно ли им, не мало ли воды. А самым интересным — цепочка от семечек до готового блюда: вот ты сажаешь, вот ухаживаешь, а вот уже собираешь и ешь. Это настоящее волшебство, только без магии, а с трудом и заботой.

Думаю, уметь выращивать овощи и вообще делать что-то руками очень важно: ты видишь результат своего труда, понимаешь, сколько сил вкладывается в каждую тарелку еды, начинаешь больше ценить простые вещи. Плюс связь с природой и возможность сделать что-то полезное для себя и близких. И я точно хочу снова участвовать в проекте в следующем году. Хочу научиться разбираться в сортах, планировать грядки, попробовать вырастить что-то необычное, например баклажаны или дыню.

От мала до велика

В фокусе внимания «тепличной» инициативы в климатически суровом Томпонском районе были три группы ребят. Те, кто находится в Центре, как говорится, на стационарном обслуживании (дети из семей, попавших в сложную жизненную ситуацию, от дошколят-трехлеток до 18-летних тинейджеров). Затем школьники, которые приходят на летнюю досуговую площадку «Светлячок». И, наконец, подростки, попавшие на профилактический учет. А еще в орбиту «Теплицы роста» были вовлечены добровольцы.

В их числе — старшеклассники-волонтеры из Всероссийского сообщества детей и молодежи «Движение первых», пенсионеры — участники национального проекта «Активное долголетие» и, разумеется, педагоги и воспитатели. Такой состав изначально был обречен на успех. Ребятам из целевой группы, как никому другому, требуются важные для повседневной жизни практические огородные знания и навыки. А ведь обычно получают их от родителей, старших братьев и сестер, дедушек и бабушек.

Главным наставником проекта стала самая известная огородница Хандыги Надежда Федоровна Иванова, которая вывела местный сорт клубники. Устойчивый к болезням, морозостойкий и плодоносящий даже при коротком северном лете. Надежда Федоровна с радостью согласилась поделиться своими секретами: рассказала, как выращивать рассаду, как правильно пересаживать растения, а еще передала начинающим растениеводам залог хорошего урожая — семена своих помидоров и перцев.

Командная поддержка

Соня, старшеклассница, волонтер проекта:

— Я уже не первый раз участвую в проектах Комплексного центра. «Теплица роста» сразу зацепила темой: не просто «поработать руками», а вырастить что-то своими силами и увидеть результат. Мне самой было интересно: как дети будут реагировать, получится ли у них втянуться и что вообще вырастет в итоге. На грядках мы делали все вместе: готовили почву, сеяли, поливали, пропалывали, потом собирали урожай.

Я помогала ребятам разобраться, что за растение перед ними, как его отличить от сорняка, когда и как поливать, чтобы не залить. Объясняла простыми словами: вот семечко, вот росток, вот уже почти салат — и это все из крошечного зернышка. Дети учились не только ухаживать за растениями, но и терпению: ведь нельзя сорвать огурец на второй день. Еще учились договариваться: кто берет лейку, кто рыхлит, кто считает, сколько кустиков посадили. А еще появилось чувство ответственности — если сегодня не польешь, завтра росток может поникнуть.

Фото: пресс-служба компании «Полиметалл»

Сама я тоже многому научилась. Лучше поняла, как объяснять сложное простыми словами и как держать внимание группы, когда кому-то скучно, а кому-то хочется все делать самому. Еще заметила, как здорово работает командная поддержка: когда один ребенок чуть не бросил, другие сказали: «Да ладно, давай вместе», и он остался. Конечно, я готова участвовать и дальше. Хочется увидеть, как те же ребята будут делать все уже увереннее, брать на себя больше ответственности — и, конечно, снова радоваться урожаю.

Избежали рутины

Проект шел очень живо, рассказывают в Центре. С первых дней ребята загорелись идеей своими руками вырастить что-то настоящее. Им было интересно не смотреть, а участвовать: все хотели сами насыпать грунт, сами положить семечко и присыпать землей. Интерес не угасал, а только рос. Особенно захватывала пикировка — дети удивлялись, насколько малы ростки, и очень бережно, почти с трепетом, пересаживали их. Если кто-то поначалу держался чуть в стороне или стеснялся, через одно-два занятия втягивался.

Всем находилось дело по силам, от подготовки грунта до полива. Были, вспоминают педагоги, и очень «говорящие» моменты: одна из девочек, уже вернувшаяся в семью из Центра, забегала в выходные: «А мои перцы, помидоры как? Не вянут?» Такие эпизоды много значили и для детей, и для взрослых. Работа в парниках воспринималась не как рутина, а как приятное, объединяющее занятие. Практика в теплице становилась естественной основой для мастер-классов, встреч и тематических занятий.

К примеру, после сбора первой зелени участники могли сразу перейти к лекциям по здоровому питанию. Рассказать о нем именно участникам проекта было важно, чтобы соединить теорию и практику. Не просто слушать про витамины, а попробовать: сорвал пучок, помыл, положил в салат — и сам почувствовал разницу. Для детей это работает сильнее, чем лекция. В целом же такой формат позволял одновременно получать навыки, общаться и видеть практический результат своего труда.

Главный секрет

Юлия Сидельцева, специалист Центра по социальной работе:

— В наших теплицах кипит настоящая жизнь: огурцы, помидоры, перцы, арбузы, зелень и цветы по периметру. Все растет благодаря заботе и труду воспитанников. Климат в Хандыге непростой: лето хоть и жаркое, но короткое, а ночи холодные. Поэтому у ребят есть своя важная миссия: каждое утро рано открывать теплицы, а вечером — обязательно закрывать. Это и есть наш главный секрет — беречь растения от перепадов температуры. Рассаду высадили в мае, чтобы успеть собрать урожай до сентября.

И знаете, что радует больше всего? Лучше всех растут огурцы — каждый день воспитанники получают свежие витамины, выращенные своими руками. А еще ребята вместе с педагогами угощают овощами семьи, которые сейчас в трудной ситуации. Видеть радость на лицах людей, которым смогли помочь, — это особое чувство. И, конечно, все уже с нетерпением ждут осенней ярмарки, чтобы показать свой урожай.

Итоги в первом приближении

Работа на грядках напрямую связана со здоровым образом жизни и питанием, убеждены специалисты Центра. «Когда ты сам выращиваешь овощи и зелень, начинаешь относиться к еде иначе: это не просто „что-то из пакета“, а то, что ты вырастил своими руками. Дети начинают интересоваться, из чего состоит салат, почему полезно есть сезонные продукты, как мало соли и сахара нужно, если вкус дает свежая зелень. Плюс физическая активность на свежем воздухе — это уже часть ЗОЖ: движение, солнце, воздух, снижение стресса».

И это только первые итоги проекта. Ожидания авторов инициативы оправдались и в большом, и в малом. Педагоги хотели, чтобы ребята почувствовали результат своего труда и научились терпению, ведь растения не растут по щелчку. И это получилось. Когда появились первые овощи, радость была огромной, дети понимали, что урожай выращен их руками. Кроме того, взрослые надеялись, что ребята научатся лучше взаимодействовать друг с другом, договариваться, помогать. И здесь тоже все сложилось.

А еще приятным сюрпризом для учителей стало то, что дети начали переносить «тепличный» опыт в другие сферы. Они стали замечать изменения вокруг: как распускаются листья на деревьях, как меняется погода, даже как устроены комнатные цветы в холле Центра. Один из мальчиков вдруг принялся рассказывать, как правильно хранить семена дома, потому что «они живые, им нельзя на мороз». «Эта осознанность и бережное отношение к маленькому живому — вот что оказалось самым ценным», — говорят в Центре.

Как родилась «Теплица роста»

Анастасия Краснова, заместитель руководителя ГКУ РС(Я) «Томпонский комплексный центр социальной защиты населения при Министерстве труда и социального развития РС(Я)»:

— С 2021 года Томпонский комплексный центр успешно работает в новом капитальном здании. Переезд из прежнего аварийного помещения стал возможен благодаря поддержке горнодобывающей компании «Полиметалл» и администрации Томпонского района. Поскольку прилегающая к Центру территория достаточно просторна, с 2024-го здесь активно ведется благоустройство. Установлено надежное ограждение, отсыпана ровная и безопасная площадка и смонтирована современная детская игровая зона.

Она заработала благодаря спонсорской помощи от компании «Полиметалл». Рядом оставалось пространство, и мы решили разбить грядки и обустроить теплицу, чтобы, как и по старому адресу, дети вместе с сотрудниками ухаживали за растениями, наблюдали за ростом овощей, ели по-настоящему свежие, полезные продукты, укрепляли здоровье, формировали привычку к труду, чувство ответственности и уважение к природе. Мы разработали проект, подали его на конкурс соцпроектов «Полиметалла» и выиграли грант.

Коллектив Комплексного центра выражает особую благодарность компании «Полиметалл» и администрации Томпонского района (глава — Я. И. Степанова) за многолетнее и искреннее партнерство. Благодаря поддержке компании мы получаем реальную возможность развивать социальные инициативы на местах. С вашей помощью реализуются проекты, которые меняют жизнь детей: развивают творчество, учат заботе о себе и окружающем мире, помогают обрести уверенность и навыки, необходимые для взрослой жизни. Ваш вклад — яркий пример того, как промышленный лидер становится опорой для будущего поколения.

255 детей станут участниками проекта «Теплица роста» — 2026
По данным Томпонского комплексного центра социальной защиты населения при Министерстве труда и социального развития РС(Я)

Новый транспортный коридор «Мохэ — Найба — Магадан»

Самый амбициозный проект, который Якутия вывела на ВЭФ, — коридор «Мохэ — Найба — Магадан». Это не просто очередная стройка. Это стратегический шаг, который меняет логику освоения северо-востока России. Он позволяет соединить внутренние районы Якутии, Магаданской и Амурской областям с арктическими портами, минуя перегруженные транспортные узлы юга Дальнего Востока.

Коридор включает несколько ключевых элементов: глубоководный грузовой терминал в Найбе — новая точка выхода на Севморпуть, железнодорожную линию «Нижний Бестях — Найба» (около 1,3 тыс. км) и ветку до Магадана (1,67 тыс. км) — суммарно более 2,9 тыс. км новой инфраструктуры и пограничный переход с КНР «Джалинда — Мохэ».

Общий объем инвестиций — от 1,13 трлн рублей. И, что принципиально, проект прорабатывается без привлечения федерального бюджета — за счет формирования международного консорциума инвесторов. Завершено предварительное ТЭО, подтвердившее экономическую целесообразность.

Глава Якутии Айсен Николаев, комментируя подписание соглашения, заявил: «Объем грузов, которые смогут проходить через коридор "Мохэ — Найба — Магадан", оценивается в 300 тыс. тонн на первом этапе и до 30 млн тонн при полной проектной мощности. При этом 11 млн тонн — это внутренняя грузовая база, а 19 млн тонн — транзитные грузы. Созданный маршрут станет самым коротким путем между Северо-Восточными провинциями Китая и Арктическим побережьем. Это позволит снизить стоимость доставляемых товаров, повысить темпы экономического развития Арктики и Дальнего Востока, усилить связность обширного региона. Ключевым элементом этой системы станет строящийся глубоководный грузовой терминал Найба».

Для Якутии этот коридор означает переход от роли транзитной территории к статусу узла, соединяющего Азию и Арктику. А для экономической географии северо-востока России — смена парадигмы: логистика перестает быть барьером и становится драйвером освоения территорий.

Энергетика: не догонять, а опережать

Если логистика — это каркас, то энергетика — это кровь экономики. И здесь Якутия выступила с позицией, которая выходит далеко за пределы республики.

Айсен Николаев участвовал в форуме не только как глава региона, но и как председатель комиссии Госсовета по направлению «Энергетика». И его главный тезис, озвученный в ходе заседания комиссии, прозвучал так: энергетика должна не догонять развитие, а создавать для него запас прочности.

За этой фразой — жесткая логика. Рост экономики Дальнего Востока требует опережающего создания новых энергетических мощностей и модернизации существующей инфраструктуры. Иначе можно упереться в энергодефицит. Именно поэтому заседание комиссии Госсовета было посвящено газификации макрорегиона.

При этом, для Якутии это уже не планы, а реальность. В республике идет строительство газопроводов, развивается генерация, ищутся решения для изолированных территорий — включая малую генерацию на местных ресурсах, которая снижает зависимость от дорогостоящего завоза топлива. Кроме того, уже в текущем году будет введен в работу первый этап Южно-Якутской ТЭС, переведенной на газовое топливо.

«Необходимо, чтобы планы по развитию газотранспортной инфраструктуры были синхронизированы с планами по вводу энергомощностей. Это крайне важно для предотвращения энергодефицита в регионах», — подчеркнул Николаев в ходе работы комиссии. И добавил, что в текущих реалиях это серьезный вызов, который требует новых подходов и механизмов финансирования. Этот подход он последовательно отстаивал на всех площадках ВЭФ: энергетика должна быть не узким местом, а фундаментом для нового инвестиционного цикла.

«Инвестиции вместо субсидий»: новая модель северного ЖКХ

Это, пожалуй, самая недооцененная федеральными медиа тема. Но именно она лучше всего показывает, как Якутия переходит к системным решениям.

В климатических условиях самого холодного региона страны, где отопительный сезон длится 8–11 месяцев, а износ теплосетей достигает около 50%, субсидирование текущих расходов — это не выход. Это неэффективный расход бюджетных средств, который не решает главной проблемы: инфраструктура продолжает стареть.

В Якутии фактическая стоимость производства и доставки тепла значительно выше тарифов, установленных для населения. Чтобы коммунальные платежи оставались посильными для жителей, разницу компенсирует республиканский бюджет. Ежегодно на это направляются десятки миллиардов рублей.

Якутия предлагает другую модель. Вместо того чтобы бесконечно компенсировать межтарифную разницу, республика хочет направлять ресурсы в модернизацию. Чтобы снизить себестоимость услуг и, как следствие, потребность в субсидиях.

Что еще вошло в якутскую повестку

Перечисленными проектами участие Якутии в ВЭФ не ограничилось. Республика привезла на форум еще ряд идей и проектов, которые задают вектор развития в масштабах ДФО.

В технологиях — создание центров обработки данных: холодный климат Якутии позволяет на 30–40% снизить затраты на их охлаждение. На базе Якутского научного центра планируется открыть отделение Дальневосточного природно-климатического центра. Оно будет не только следить за состоянием вечной мерзлоты, но и разрабатывать инженерные решения для защиты зданий, дорог и другой инфраструктуры.

В финансовой сфере — подходы к первой в стране Стратегии капитализации региона, разрабатываемой в Якутии. В рамках этой работы уже проанализировано 20 тысяч компаний и отобрано более 100 предприятий с потенциалом роста и привлечения частного капитала. В основу стратегии предлагается заложить механизм регионального опциона, который позволит республике участвовать в будущем росте стоимости компаний, получивших государственную поддержку. Такой подход призван придать льготам, субсидиям и другим мерам поддержки инвестиционную составляющую.

В креативных индустриях — результаты работы первого в ДФО креативного кластера «Квартал труда» с его 230 резидентами и более 450 млн рублей их общей выручки за прошлый год, планы по созданию дальневосточного кинопавильона и использование цифровых финансовых активов для финансирования кино.

За десять лет участия в форуме Якутия привлекла более 1 трлн рублей инвестиций. Но сегодня речь идет не о том, чтобы просто наращивать объемы. Республика начинает формировать повестку — и это, возможно, главный итог ВЭФ-2026 для Якутии.

Транспортный коридор, энергетика, новая модель ЖКХ, капитализация регионов, технологии на вечной мерзлоте, креативные индустрии — все это не разрозненные инициативы, а взаимосвязанные элементы единой стратегии. За ними стоит простая логика: Дальний Восток не должен быть территорией выживания. Он должен быть территорией возможностей. И Якутия на ВЭФ-2026 показала, что готова быть не просто частью этого процесса, а одним из его архитекторов.

От Мохэ до Северного морского пути

Проект международного транспортного коридора «Мохэ — Найба» стал одним из ключевых вопросов заседания Морского совета при главе Якутии. Глава республики Айсен Николаев поручил комплексно проработать проект, связав создание порта, транспортной и энергетической инфраструктуры с освоением месторождений и формированием устойчивой грузовой базы.

Предполагается, что новый коридор пройдет через Амурскую область и Якутию и обеспечит выход грузов к глубоководному порту в районе Найбы, а оттуда — на Северный морской путь. Таким образом, речь идет не об отдельном портовом проекте, а о создании мультимодальной транспортной цепочки, объединяющей железнодорожные, речные и морские перевозки.

Доктор экономических наук, профессор кафедры экономики природопользования экономического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова, директор Центра исследований экономических проблем развития Арктики Сергей Никоноров оценивает перспективы коридора как хорошие, однако указывает на ряд существенных условий его реализации.

По его оценке, одним из основных преимуществ проекта может стать сокращение времени и стоимости доставки грузов между Китаем и европейскими рынками. Коридор предполагает сочетание железнодорожного, речного и морского транспорта. Расчетное время доставки по всей цепочке может составить менее 22 суток, а стоимость перевозки 40-футового контейнера, в частности по направлению Харбин — Роттердам, — предположительно окажется минимум на 10% ниже некоторых традиционных вариантов доставки.

Для России значение проекта не ограничивается транзитом китайских грузов. Коридор потенциально может использоваться для вывоза ресурсов Якутии, в том числе угля и железной руды, и одновременно стать дополнительным источником грузовой базы Северного морского пути. По словам Никонорова, проект также может быть синхронизирован с китайской концепцией «Полярного шелкового пути».

Особое место в этой схеме занимает будущий глубоководный порт в Найбе. Естественные глубины Хара-Улахской бухты достигают 14 метров, что позволяет рассматривать ее как площадку для приема крупнотоннажных судов. В перспективе Найба может стать одним из опорных пунктов восточной части Севморпути и элементом формирующегося Трансарктического транспортного коридора.

Главный вопрос — чем загрузить коридор

Однако само сокращение расстояния еще не делает новый маршрут экономически жизнеспособным. Ключевым вопросом для «Мохэ — Найба» остается формирование устойчивой грузовой базы.

По оценке Сергея Никонорова, потенциально ее могут составить несколько потоков. Из Китая по коридору могут перевозиться промышленная продукция, оборудование и другие экспортные товары, следующие в Россию и Европу. В обратном направлении — российские уголь, руда, лесоматериалы и нефтепродукты. Дополнительную загрузку способны обеспечить грузы для промышленных проектов в Арктике, северный завоз и контейнерный транзит.

При этом разброс прогнозов по возможным объемам достаточно велик. В оценках проекта фигурируют как около 2 млн тонн международных грузов в год, так и перспектива выхода на значительно большие объемы по мере развития коридора. Поэтому наличие потенциальных грузов еще не означает гарантированной загрузки создаваемой инфраструктуры.

«Поиск достаточного грузопотока — ключевое условие. Без устойчивой грузовой базы любые инфраструктурные вложения — порт, железная дорога, энергомощности — не окупятся. Порт и сопутствующая инфраструктура — это "труба": она ценна только тогда, когда по ней регулярно идут грузы в нужных объемах», — отмечает Никоноров.

По его мнению, этот же фактор является главным риском проекта. Новому коридору придется конкурировать с уже сложившимися транспортными направлениями и дальневосточными портами, имеющими собственную инфраструктуру и клиентскую базу. Поэтому до масштабного строительства необходимо закрепить грузопоток долгосрочными контрактами и обеспечить загрузку в обоих направлениях.

Не замена существующим маршрутам

Заместитель генерального директора по науке Якутского научного центра СО РАН, профессор МАДИ и СВФУ Надежда Филиппова также считает наличие устойчивого грузопотока определяющим условием проекта. Однако она обращает внимание на другую сторону проблемы: недостаточно построить порт и обеспечить его грузами — должна одновременно заработать вся мультимодальная транспортная цепочка.

«Недостаточно просто построить глубоководный порт и объявить об открытии маршрута — должна одновременно заработать вся мультимодальная цепочка от железной дороги до ледоколов. "Мохэ — Найба" стоит рассматривать не как сиюминутную замену портам Приморья или Транссибу, а как долгосрочный специализированный коридор под конкретные грузы», — подчеркивает Надежда Филиппова.

Филиппова предлагает рассматривать «Мохэ — Найба» прежде всего как долгосрочный инфраструктурный проект, а не как немедленную альтернативу уже существующим каналам доставки. Потенциальным преимуществом коридора является более короткий выход к арктической морской части маршрута. Особенно востребованным он может оказаться для грузов, для которых важны диверсификация логистики, сроки и предсказуемость поставок.

При этом маршрут будет конкурировать сразу с несколькими сложившимися направлениями — перевозками через дальневосточные порты, сухопутными маршрутами через Забайкалье и существующей железнодорожной сетью востока России. Поэтому, по мнению эксперта, перспективнее рассматривать его не как замену этим направлениям, а как специализированный коридор для отдельных типов грузов.

Дополнительным ограничением остается сезонность. Речное плечо по Лене зависит от сроков навигации, а морская часть — от ледовой обстановки и возможностей флота. Даже строительство глубоководного порта в Найбе само по себе эту проблему не решает: потребуются причалы и терминалы, ледовая защита, энергетика, связь, ремонтные мощности и обновление флота.

Таким образом, основным вызовом становится синхронизация развития всех элементов коридора. Если инфраструктура будет создаваться быстрее, чем формироваться грузовая база, существует риск появления недозагруженных мощностей. Если же грузопоток появится раньше необходимых транспортных возможностей, узким местом станет сама инфраструктура.

От проекта к работающему коридору

Даже при наличии потенциальной грузовой базы запуск «Мохэ — Найба» потребует одновременного развития нескольких видов транспорта. Сергей Никоноров среди основных инфраструктурных задач называет создание «бесшовной» системы, в которой развитие железных и автомобильных дорог, речной инфраструктуры, портовых терминалов и сервисных центров будет синхронизировано. Отдельными факторами риска остаются ледовая обстановка, необходимость ледокольного сопровождения и развитие аварийно-спасательной и гидрометеорологической инфраструктуры.

При этом конкурировать новому коридору придется с уже работающими маршрутами. По мнению эксперта, существующие дальневосточные порты обладают сложившейся логистикой и клиентской базой, поэтому «Мохэ — Найба» должен предложить грузоотправителям ощутимый выигрыш в стоимости или сроках перевозки. Еще одним условием становится синхронизация действий российских и китайских участников проекта — от тарифной политики до таможенных процедур.

Надежда Филиппова обращает внимание и на необходимость учитывать «последнюю милю». Создание крупного транспортного узла в Арктике не заканчивается доставкой груза в порт: необходима инфраструктура, позволяющая распределять его дальше по территориям с ограниченной или сезонной дорожной сетью. Это особенно существенно, если коридор будет использоваться не только для международного транзита, но и для северного завоза и обеспечения промышленных проектов.

В результате экономическая модель «Мохэ — Найба» будет зависеть не от одного крупного объекта, а от работоспособности всей транспортной цепочки. Глубоководный порт может стать ее центральным звеном, однако без достаточного флота, железнодорожной и речной инфраструктуры, энергетики, терминалов и гарантированных грузов его возможности останутся ограниченными.

Оба эксперта сходятся в том, что определяющим фактором остается грузопоток. Никоноров называет его одновременно главным условием и главным риском проекта: инфраструктурные мощности имеют экономический смысл только при наличии регулярных грузов и долгосрочных обязательств грузоотправителей.

Поэтому ближайший этап развития «Мохэ — Найба» фактически должен показать, удастся ли перейти от оценки потенциальной грузовой базы к ее закреплению контрактами и одновременно синхронизировать строительство инфраструктуры с реальным спросом. Именно от этого будет зависеть, станет ли маршрут самостоятельным звеном Трансарктического транспортного коридора или останется долгосрочным инфраструктурным проектом.

Без поправок на географию

Верхоянье – территория крайностей. Это один из самых больших районов Якутии. Но находится он за Северным полярным кругом и заселен слабо – один человек на десять квадратных километров. Здесь находится северный Полюс холода: в Верхоянске зафиксирована самая низкая температура за пределами Антарктиды – минус 67,8 градусов. Но летом 2020-го воздух прогрелся в нем до плюс 38, и город попал в Книгу рекордов Гиннесса как населенный пункт с самым экстремальным температурным диапазоном.

Вечная мерзлота тут достигает 500 метров. В улусе сложно с логистикой и интернетом: сообщение перекрывает Верхоянский хребет. Казалось бы, не самые лучшие условия для жизненного старта в нынешнем мире high-tech, IT и AI. Однако местные школьники – одни из самых успешных на республиканском и даже федеральном уровнях. Достаточно отметить победу батагайских школьников на Всероссийском конкурсе научно-исследовательских, проектных и творческих работ «Обретенное поколение».

Ребята и в самом деле из числа обретенных. Сейчас множество родителей по всей стране испытывают тревогу: дети разучились думать и запоминать, сочинения пишут за них нейросети, а живое общение заменяют гаджеты. Верхоянские старшеклассники в цифровом детоксе не нуждаются. Их учителя, не жалуясь на проблемы с климатом и связью, выстроили систему, где технологии не заменяют мышление, а инструментально усиливают его. Это принцип контекстного обучения, переплетение учебной программы с жизнью.

— Начиная с пятого класса ученики регулярно посещали внеурочные занятия, проходящие в формате небольших экспедиций, — рассказывает учитель биологии и химии Батагайской школы Ольга Рожина. — Вместо сухого изучения закономерностей, формул и законов дети собирали пробы снега и почвы, проводили опыты. Перейдя от иллюстративного знакомства с предметом к непосредственной работе с научной аппаратурой, они переживали мощнейшую эмоциональную трансформацию.

АI, IT и работа ума

— Это намного лучше, чем все время сидеть за столом. Это ты делаешь вживую, своими руками. И это полезно не только для нас, но и для остальных людей. Потому что мы исследуем нашу среду обитания, – объясняет ученик 9 класса школы поселка Батагай Максим Думик. Пять лет назад он и его одноклассники стали учиться по-новому. Сейчас Максим вместе с Айгерим Бапышевой, Айыыной Рожиной, Ксенией Кабановой, Арсением Сушеницей, Ариной Гороховой и Романом Шестаковым входит в исследовательскую группу.

За их плечами 16 завершенных экологических программ и множество взятых проб. Ольга Рожина дает ученикам не абстрактную задачу, а проблемную ситуацию. К примеру, при изучении темы воздуха и воды они оценивают загрязненность атмосферного воздуха в своем поселке. Это дает понимание того, что естественные науки не существуют в вакууме. Ребята видят цепочку: выбросы автомобиля (физика/химия) - попадание в почву (химия) - влияние на рост растений (биология) - проблема урожая на даче (жизнь).

Свои исследования дети проводят с помощью лабораторного комплекса, который, по заявке педагогов и оценке их методики, передал школе Якутский филиал «Полиметалла». На «точки» ученики выходят с полевым рюкзаком - учатся правильно отбирать образцы и работать с тест-системами и портативными цифровыми датчиками. Вернувшись в школу, выводят данные на большой экран, чтобы весь класс видел изменение окраски индикатора в реальном времени. Результаты сверяются с нормативами ПДК.

Это превращает занятия в настоящую научную работу по созданию экологической карты поселка. Так школьники не просто запоминают параграф учебника, а понимают, как химические реакции влияют на природу, здоровье и качество жизни. Процесс оказался настолько захватывающим, что семерка естествоиспытателей с легкостью победила во всероссийском конкурсе. С будущим ребята тоже определились – пятеро (все девочки и Арсений) хотят стать врачами, Роман нацелен на инженерное образование, Максим – на IT.

Связь времен

А юные краеведы-восьмиклассники из Верхоянска о выборе вуза и профессии по большому счету еще не задумываются – погружены в прошлое своей малой родины. Арсен Харчылаах, Камила Васильева, Саяна Старостина и Юлиан Слепцов – это команда «Хранители истории Верхоянья» из Верхоянского районного краеведческого музея «Полюс холода» имени В.З. Кириллиной. За их плечами несколько побед в различных научно-практических конкурсах и конференциях. Последний проект – оцифровка музейного архива.

— Занятия с архивными документами в нашем музее «Полюс холода» сразу вызвали у меня интерес: моя личная задача сначала заключалась только в оцифровке негативов на принтере, но я быстро понял, что хочу знать о каждом, кто запечатлен на них, — рассказывает Юлиан Слепцов. — Я попросил своего руководителя Евдокию Николаевну Харчылаах позаниматься со мной. Так моя задача расширилась до поискового уровня. Обработка, а потом если еще и расшифруешь негатив – вот это и есть самое интересное в работе с архивами.

У подростков серьезная миссия – они сохраняют связь времен. Как говорит Арсен Харчылаах: — Историю Верхоянья необходимо запускать в Интернет, чтобы верхоянцы, которые сегодня живут по всему миру, всегда помнили, откуда их корни. Чтобы каждый передавал потомкам историю рода.

В перспективе — разработка полноценного «Виртуального музея истории Верхоянья». По словам директора музея Натальи Габышевой, оцифрованные предметы будут внесены в госкаталог и Всероссийский реестр музеев.

Оборудование для оцифровки музею также приобрел якутский «Полиметалл» — с расчетом на долгое сотрудничество по сохранению души территории. Ведь результаты в музейном деле не всегда бывают мгновенны. Евдокия Харчылаах объясняет это кружковцам на примере расшифровки группового снимка – нужно найти полные фамилию, имя и отчество тех, кто на нем изображен, дату рождения, детей, узнать про их работу… А «спасибо» краеведам скажут только через 20-30 лет, когда это фото будет иметь уже историческую ценность. 

Приключения бизончика

Участники проекта «Бизоны» из Верхоянской школы имени М.Л. Новгородова тоже уверены в том, что их работа нужна в республике. Основания для этого у них есть. В школе работает научное сообщество – собирают знания о родном крае по палеонтологии и экологии. На ручье Батагайка, где находится крупнейший в мире термокарстовый разлом и на поверхность выходят костные останки ископаемых животных, школьные экспедиции сделали ряд находок – кости ленской лошади и бизона.

К этому животному в Якутии сейчас особое внимание. Исполины возвращаются на территорию, которая принадлежала им во времена ледникового периода. Стадо лесных бизонов уже превышает 300 голов. Верхоянские школьники решили сделать результаты своих исследований доступными и интересными для всей якутской молодежи. В 2022 году ребята создали цифровую модель бизона по найденной лопаточной кости. Это подтолкнуло к идее первой школьной анимационной студии «Аартык».

Первый учебный мультсериал называется «Приключения бизончика Чыысхаана», на очереди «Как живешь, ленская лошадь?» и «Приключения семейки берингийских сусликов». Научное общество школы располагает солидным объемом исследований, а студийцы только начинают — с прототипов и самих историй о героях. Профессиональное оборудование, которое начинающим аниматорам предоставил «Полиметалл», позволяет делать и покадровую отрисовку, и компьютерную графику.

— Я участвую в проекте «Бизоны» с 2022 года, с самого начала. Мы очень много узнали, не только о бизонах, а вообще о многих вещах. Например, мы научились работать на компьютере в разных программах, самая сложная – «Blender», — говорит девятиклассник Алеша Федоров, который создает компьютерную модель древней экосистемы. – Продукт нашего проекта может использоваться как учебное пособие, что повысит интерес общества к изучению проблем всей арктической зоны Российской Федерации.

Что осталось за скобками

Все эти истории – не только про уникальную и действенную методику преподавания верхоянских педагогов. Не только про то, как социальные инвестиции меняют жизнь школьников в Арктическом Верхоянье. Это скорее про сохранение человеческого способа думать и жить. Про то, что настоящий результат требует времени, терпения и напряжения интеллекта. Про то, как правильно пользоваться умными инструментами, которые возвращают силу мышления даже внутри цифровой среды.

— Детям, вовлеченным в проект, нравится в нем участвовать, видеть реальный результат своего труда, — отмечает заместитель директора по научно-методической работе Верхоянской школы Нюргустана Слепцова. — Ребята получают ценные навыки поиска и фильтра полученной информации, а это я считаю самым важным. Они лучше распознают фейки, манипуляции, поскольку сами с этим активно работают (например, с текстами докладов) и критикуют искусственный интеллект за глупые и нелепые ошибки.

Верхоянские школьники не потребляют цифровой контент, а создают его, опираясь на собственные размышления, исследования, осмысление традиций и опыта. Пример — студия «Аартык». Среднестатистический современный ребенок отсмотрел тысячи часов анимации на всех доступных площадках. Студийцы сами создают мультфильмы. Чтобы нарисовать бизончика, нужно изучить палеонтологию (как выглядел, чем питался), понять экосистему (где жил, почему исчез), продумать сценарий и множество раз перерисовать кадр.

— Мы много разговариваем с детьми, — рассказывает Евдокия Харчылаах. — Мы учим детей быть терпеливыми, сдержанными, учим умению слушать и слышать мнение других, учим уважать интересы каждого человека – все это помогает им развиваться. Целью нашей же работы в целом это — воспитать патриота своей Родины, научить молодежь гордится историей своей малой Родины. Все то, что мы заложим в них сейчас, то, чему мы их научим, будет служить им фундаментом жизни.