Пекин установил новые правила зарубежных инвестиций китайского бизнеса

— Василий Александрович, «АмурЭкспо» — это витрина достижений Амурской области или всё-таки рабочий механизм? Поясню: на прошлом форуме подписали 15 соглашений, а сколько из них превратилось в реальные проекты? Вы отслеживаете?

— Конечно, отслеживаю, и могу прямо по каждому пункту дать справку, что реализовано, а что нет, потому что многие решения, которые принимались раньше, потом трансформируются, из этого зерна вырастает целый ряд больших проектов, так что «АмурЭкспо» в нынешнем виде — это и PR, и реальный механизм одновременно.

Это форум федерального масштаба, который проводится по поручению президента, и в этом его ключевое отличие от того, что было здесь двадцать лет назад: сама площадка Благовещенской ярмарки существует больше тридцати лет, но только в последние годы она стала форумом федерального значения и выездной площадкой Восточного экономического форума.

— Почему именно Благовещенск получил такую роль?

— Потому что в Амурской области накоплен уникальный опыт взаимодействия с Китаем — исторический, если хотите, даже духовный, мы, находясь рядом, научились ездить друг к другу в гости, понимать друг друга, у нас сильная языковая база, взаимодействуют вузы, умеет работать бизнес, а кроме того, здесь уже реализованы или выходят на финиш крупные инфраструктурные проекты: мосты, аэропорт, канатная дорога.

— То есть речь уже не только про географию?

— Конечно, не только, потому что сюда ещё добавляются стратегические объекты, ориентированные на китайский рынок: газоперерабатывающий завод, газохимический комплекс, маслоэкстракционный завод, способный перерабатывать миллион тонн сои в год, по мосту уже идёт более 120 машин в сутки с газом, с августа будет 200, а газохимический комплекс даст ещё 2,7 млн тонн полимеров, то есть это уже прикладная, экономическая точка роста.

— Центр российско-китайского делового сотрудничества: что это такое на практике?

— Это две составляющие: первая — инфраструктура, то есть мосты, предмостовые зоны, международный ТОР, безвиз и вся юридическая обвязка, а вторая — центр компетенций, где концентрируется уникальный опыт региона, бизнеса, Торгово-промышленной палаты и других структур, и мы готовы эти практики бесплатно передавать тем, кто хочет работать с Китаем. У нас на «АмурЭкспо» порядка 40 регионов-партнёров. Есть регионы, которые самостоятельно выходят на Китай. В основном это развитые регионы, такие как Москва, тот же у Татарстана хорошая практика. Остальным мы говорим: «Хотите работать с Китаем? Спросите нас как!»

— В реальности как это будет выглядеть?

— Мы построим рядом с канатной дорогой здание площадью 38 тыс. квадратных метров, начинаем уже в этом году, проектирование завершено, все экспертизы пройдены. Бюджет — шесть миллиардов рублей.

Суть в том, что это будет постоянно действующая площадка для российских регионов и экспортноориентированных компаний, которые хотят показать себя китайскому рынку, и для китайских компаний, которые хотят зайти на российский рынок.

— Амурская область привлекла рекордный триллион рублей инвестиций, ВРП вырос вдвое за пять лет, но когда этот финансовый поток начнут чувствовать люди в своих зарплатах, уровне жизни?

— Зарплата у нас растёт хорошими темпами, но надо понимать, что многие крупные проекты пока ещё находятся в стадии строительства. Когда газоперерабатывающий завод уже вышел на мощность, газохимический комплекс даст первую продукцию в августе и потом выйдет на полную мощность, именно тогда вокруг них начнёт быстро расти и другая экономика — переработка, индустриальные площадки, малый и средний бизнес.

Конечно, мы сейчас говорим именно о средней зарплате, но логика очень простая: у нас одна из самых низких безработиц в стране — 1,2%, спрос рождает предложение, и чтобы привлечь сотрудников, им уже приходится платить больше, тем более, когда в регионе появляются новые для нас отрасли — газохимия, газопереработка, космос, под которые исторически система образования кадры просто не готовила.

— То есть главный вопрос сейчас — кадры?

— Безусловно, потому что инвесторы вынуждены привозить специалистов извне, а это значит, что надо не только учить своих, но и быстро строить современную городскую среду, и именно поэтому так активно меняется город Свободный (рядом с которым находится АГХК – прим ред.), где строится качественное жильё, благоустройство и вообще другая среда жизни.

Сегодня в сельском хозяйстве зарплата механизатора доходит до 160–200 тысяч рублей, и связано это в том числе с тем, что Амурская область — единственный регион России, где полностью запрещена иностранная рабочая сила в сельском хозяйстве, а мы, когда принимали это решение восемь лет назад, понимали, что одними запретами не обойтись и надо параллельно вкладываться в подготовку кадров, модернизацию образования и стимулы для предприятий.

— То есть запрет сработал?

— Да, это было болезненно для части хозяйств, но мы каждый год ставим рекорды в сельском хозяйстве, каждый год растёт урожайность, а параллельно мы продавили развитие молочного направления, добавили областные субсидии на строительство, скот и оборудование, и сегодня уже есть мегафермы, ещё несколько строятся, так что на самообеспеченность по молоку мы, я в этом абсолютно уверен, выйдем.

Современная ферма — это роботизированные процессы, лаборатория, элементы искусственного интеллекта, а значит, там нужны специалисты высокой квалификации, и для них надо строить жильё, проводить благоустройство, делать свет, дороги, социальную инфраструктуру, поэтому мы субсидируем такие проекты и стараемся создавать нормальные условия жизни прямо на местах.

— Вы ранее говорили о 18 тысяч новых рабочих мест в регионе: кем они будут заняты?

— Двенадцать тысяч уже создано, ещё шесть тысяч будет, и это, думаю, не предел, но здесь вопрос не только в количестве вакансий, а в том, как удержать и вернуть людей, потому что у нас, как и у многих дальневосточных регионов, высокая мобильность населения и за человека сейчас идёт серьёзная конкуренция.

— Есть, может быть у вас универсальное решение, как людей закрепить на Дальнем Востоке?

— Универсального решения нет и насильно любить нельзя: ограничивать ничего нельзя, нельзя просто запретить уезжать, отменить ЕГЭ или придумать какую-то волшебную схему, поэтому ответ только один — качество жизни, то есть интересная работа, достойная зарплата, жильё, социальная инфраструктура и ощущение перспективы.

— Что вы вкладываете в это «качество жизни»?

— Это и мастер-планы городов, которые реализуются по поручению президента, и дальневосточная ипотека, которая сохраняется даже при высокой ключевой ставке, и новые предприятия, где людям действительно интересно работать, как, например, на космодроме Восточный, куда многие молодые идут не только за деньгами, но и за идеей, потому что не каждый день ты можешь ракеты запускать.

— Сейчас идет активное обсуждение Стратегия развития Дальнего Востока до 2036 года. Пришлось ли вам отстаивать интересы Амурской области?

— Свою стратегию социально-экономического развития региона я писал еще когда был министром экономического развития области, поэтому отлично понимаю, из чего этот документ состоит. На мой взгляд, она получилась неплохой и сейчас выросла в семь стратегических отраслей, по каждой из которых есть большой набор рабочих проектов.

Наши интересы в федеральной стратегии учтены в полной мере. У нас сложились комфортные, товарищеские отношения с Востокгоспланом и Минвостоком. Всё, что мы хотели видеть для развития Амурской области, там прописано.

Что случилось?

В город прибыл мощный экспертный десант из Хух-Хото (столицы Внутренней Монголии): налоговики, дипломаты, банкиры и страховщики. Всего 129 руководителей и специалистов компаний, которые уже вложили или планируют вкладывать капитал в нашу экономику Официально это называлось семинаром по предотвращению рисков под эгидой Департамента коммерции АРВМ. Неофициально — бизнес учили работать на внешних рынках «по-взрослому», превращая каждую компанию в защищенную финансовую крепость.

Главные тезисы «по-простому»:

«Инвестиции — дело государственное»: На семинаре прозвучала фраза, от которой у многих предпринимателей ёкнуло: зарубежный капитал Китая — это продолжение его национальных интересов. (Что удивительно созвучно первой главе трактата Сунь-цзы «Искусство войны»: «Война — это великое дело государства, основа жизни и смерти, путь к выживанию или гибели. Это нужно тщательно взвесить и обдумать».

Перевожу: за каждым китайским лесопитомником, элеватором или заводом теперь официально маячит тень Пекина.

Зерновой фактор:

Среди внимательных слушателей был замечен Ян Чжихун, замдиректора компании Xinfeng Grain and Oil. Его интерес понятен: Китай планирует создать канал переработки ресурсов (зерно, масло, древесина) объемом до 10 миллионов тонн, и риски здесь должны быть просчитаны до грамма.

Броня от «сюрпризов»:

Эксперты из Sinosure (экспортное страхование) и Эксимбанка Китая детально разъяснили, как инвестировать так, чтобы не прогореть на скачках курса рубля или внезапных переменах в законах.

Маньчжоулийский масштаб:

Только один этот город-порт уже одобрил 148 проектов за рубежом на общую сумму более 1 миллиарда долларов. И это лишь начало большой игры в рамках новой Зоны свободной торговли во Внутренней Монголии.

Почему это важно для нас?

Эпоха «Васи и Ли», которые били по рукам за рюмкой чая, окончательно уходит в историю. К нам заходит бизнес в «бронежилетах» — с государственной страховкой, армией юристов и четким осознанием, что их интересы — это интересы второй экономики мира.

С одной стороны, для Забайкалья и Дальнего Востока это стабильные налоги и новые производства. С другой — играть с ними «в поддавки» больше не получится. Они приходят всерьез и надолго, выстраивая экономическую защиту очень основательно.

Учим матчасть, друзья. Соседи свой экзамен уже сдают на «пятерку».

— Елена Юрьевна, начнем с азов: что такое «народные облигации»?

— Юридического понятия «народные облигации» в российском законодательстве не существует. Это классические региональные или муниципальные облигации. Народными их называют из-за особых условий размещения: главное отличие – доступность. Для покупки народных облигаций не нужен брокерский счет и посредники. Их может приобрести любой человек напрямую через финансовый маркетплейс. Второй важный нюанс – отсутствие вторичного рынка. Такие бумаги не торгуются на бирже, их нельзя перепродать. Это инструмент для терпеливых: купил и держи до погашения, получая купонный доход. Досрочно вернуть эмитенту, впрочем, можно – по номиналу.

— Зачем региону или городу занимать у населения?

— У территорий часто возникают кассовые разрывы, когда деньги нужно тратить (например, на строительство больницы) прямо сейчас, а налоговые поступления ожидаются только в конце квартала или года.

Вариантов решений несколько. Можно взять бюджетный заем у федерального правительства (но эта возможность ограничена лимитами и условиями) или коммерческий банковский кредит (но это очень дорого). А можно – занять у населения, предложив приемлемую доходность, например, выше, чем в банке. 

— Насколько выше? Что предлагали, например, дальневосточные территории?

— Якутск разместил бумаги с купонным доходом 16,03 процента годовых, Амурская область – 15,79, Чукотка – 17,5 с ежеквартальными выплатами. Для сравнения: ставки по депозитам в крупнейших банках в тот же период были на уровне 15–16 процентов, зачастую с целым рядом условий: тратьте не меньше определенной суммы по карте, пополняйте вклад и так далее. Здесь же – фиксированный доход на весь срок, никаких дополнительных требований. Стратегия простая: купили, спокойно получаете купонный доход раз в квартал, дождались погашения и вам вернули номинал. У Якутии, например, срок – один год, у Амурской области – два. Плюсы такого достаточно короткого горизонта: при высокой инфляции деньги не успевают обесцениться. 

— На что идут вырученные средства?

— Облигации территорий всегда имеют целевой характер. И в первую очередь полученные деньги идут на социальные проекты: благоустройство и строительство объектов. Якутск направил привлеченные средства в том числе на озеленение улиц и общественных пространств города. Амурская область – на ремонт больниц, создание центра реабилитации для людей с инвалидностью, а также строительство и модернизацию объектов ЖКХ. Чукотка – на поддержку муниципалитетов для реализации проектов инициативного бюджетирования.

Это создает мощный эффект сопричастности: человек понимает, что его условная тысяча рублей работает на возведение больницы или благоустройство парка в его же регионе. Согласитесь, это особое чувство, когда едешь мимо строительной площадки и осознаешь: вот этот детский сад появится благодаря и моим деньгам. 

— Но из чего отдадут долг? Детский сад же прибыли не приносит.

— Из налоговых и неналоговых доходов бюджета – точно так же, как гасится любой другой кредит. Это не коммерческая история, когда ты взял кредит, заработал прибыль и вернул. Регион или город использует деньги сейчас, а рассчитается – когда поступят налоги. Главное, что ставка по таким облигациям ниже, чем по банковскому кредиту. Для бюджета это экономия. 

— А вдруг по народным облигациям не смогут расплатиться?

— Теоретически риск есть у любых долговых бумаг. Но на практике эмиссия согласовывается с федеральным Минфином. Территория обязана доказать, что сможет обслуживать долг, не выходя за рамки бюджетных ограничений. То есть просто красиво выйти на рынок и пообещать высокие проценты он не может – не согласуют. Причем, в случае наших регионов эти выпуски невелики по объему, всего около одного процента их годовых доходов. Это скорее имиджевая и пока тестовая история. С точки зрения финансовой устойчивости Приамурья, Чукотки, города Якутска я не вижу никаких угроз. 

— Кто раскупил дальневосточные облигации?

— Почти 60 процентов покупателей – в возрасте от 40 до 60 лет. Скорее всего, эти люди следят за своим инвестпортфелем и ищут надежные варианты с доходностью выше депозита. Около 36 процентов инвесторов оказались жителями Москвы и Подмосковья, остальные – Петербурга, Свердловской области, Краснодарского края. Дальневосточники пока не торопятся. Это объяснимо: во-первых, рекламная кампания была слабой; во-вторых, инструмент новый; в-третьих, стратегия сбережений в макрорегионе отличается от «столичной». С другой стороны, скорость, с которой разлетелись ценные бумаги, в двух случаях оказалась рекордной. Выпуск Чукотки на 140 млн рублей раскупили за 10 часов, народные облигации Якутска на 30 млн рублей – всего за 20 минут. 

— Почему именно Амурская область, Чукотка и Якутск стали пионерами? Случайность?

— Нет, не случайность. Это территории с растущей экономикой и управляемым бюджетом. Амурская область за последние годы здорово прибавила в экономике. Сегодня это один из лидеров ДФО. На это работают инвестиции в газопереработку и газохимию, взаимодействие с Китаем. Чукотский автономный округ – «добычной» регион с серьезными инвестиционными проектами. Республика Саха, чьей столицей является Якутск, – традиционно крупная экономика с высокими доходами. 

— Если коротко – стоит ли покупать?

— Для консервативного инвестора – да, рабочий инструмент, стоит рассмотреть. Доходность выше среднебанковской, риски ниже, чем у акций, номинал возвращается. Если у вас есть, допустим, 100 тысяч рублей, и вы хотите попробовать новый инструмент инвестирования, – это разумная альтернатива банковскому вкладу. Сценарий, при котором все может пойти не так, – резкий рост инфляции выше купонного дохода.

Народные облигации – это часть большого тренда, связанного с ростом интереса со стороны мелких инвесторов к дифференциации сбережений и извлечением прибыли на фоне высокой ключевой ставки. Со стороны эмитента потребность обусловлена возможным снижение стоимости заемных средств по той же причине, но как бы с другой стороны рынка. Как только ключевая ставка Центробанка уверенно пойдет вниз, деньги хлынут с депозитов в поисках доходности. Задача государства – предложить людям понятные, надежные и выгодные финансовые инструменты.

И еще один аргумент, который лично мне кажется важным: вы вкладываете деньги в свой регион и знаете, на что они пошли. Это более осознанный способ участвовать в развитии территории, чем просто платить налоги и ждать.

Энергию рек отпускают в открытый рынок

В России потенциал гидроэнергетики, который оценивается в 852 тераватт-час, освоен только на 22% (для сравнения, в Европе эта доля составляет 76%, в США – 52%, в Латинской Америке – 40%, в Азии – 43%), а непосредственно по Дальнему Востоку – всего на 7%, рассказывает директор департамента стратегии и перспективного развития ПАО «Русгидро» Константин Янко. «По вводу новых мощностей мы сильно отстаем от таких стран, как Китай, Бразилия, Индия, Турция и Вьетнам», – свидетельствует менеджер.

Между тем ГЭС обладают рядом преимуществ перед электростанциями, работающими на углеводородном топливе, продолжает он. В их числе – более длительный срок службы (свыше 100 лет), достаточно низкие, в два-три раза в сравнении с ТЭС, операционные расходы. Даже по отношению к ветро- и солнечной генерации ГЭС имеют плюсы, поскольку менее метеозависимые, отмечает представитель энергохолдинга.

Впрочем, строительство объектов гидроэнергетики характеризуется высоким CAPEX`ом и длительным строительным циклом. Кроме того, крупная генерация требует дополнительного развития сетевой инфраструктуры. «Как раз на Дальнем Востоке мы сейчас обкатываем возможность более быстрых строек по объектам ВИЭ: 1,6 ГВт – это объекты по солнцу и ветру, которые, хотя бы в плане, позволят [для покрытия растущего энергодефицита] обеспечить объем необходимой электроэнергии на горизонте полутора-двух лет. Все остальное строится существенно дольше», – пояснил директор департамента развития электроэнергетики Минэнерго России Андрей Максимов.

Считается, что после возврата инвестиций гидроэлектростанции способны влиять на снижение стоимости электроэнергии. В прошлом году ОЭС Востока начала работу во второй ценовой зоне оптового рынка. Этот переход затронул Приморье, Хабаровский край, Амурскую область, ЕАО и южные районы Якутии. Вначале произошел скачок оптовой цены, тем не менее, проинформировали в Минвостокразвития, благодаря предпринятым мерам, в том числе за счет регулирования продажи наиболее дешевой электроэнергии с гидроэлектростанций, в целом повышение стоимости электроэнергии в ДФО не превысило среднероссийский рост.

«Высокая водность и большая загрузка ГЭС оказали свое влияние», – подтвердила замдиректора департамента развития электроэнергетики Минэнерго РФ Ольга Арутюнова.

Однако встает вопрос, как ускоренное внедрение рыночного ценообразования на Дальнем Востоке, предполагающее поэтапное увеличение доли свободно продаваемой на оптовом рынке выработки ГЭС (с 22% в 2026 году до 100% в 2030-м), отразится на потребителях. «Даже при таком уровне либерализации ГЭС у нас все равно продолжает действовать механизм сглаживания. И что особенно важно, чтобы не было никаких опасений как у губернаторов, так и простых граждан, цены для населения продолжают оставаться регулируемыми. Они растут в соответствие с прогнозом социально-экономического развития, в соответствие с той инфляцией, которая в этом прогнозе заложена», – заверила Ольга Арутюнова, признав, что уже не осталось возможностей держать цены низкими.

В регионах не скрывают своей озабоченности. «В Еврейской автономной области, за счет того, что нам географически повезло – у нас сосед Амурская область (где расположены главные ГЭС на Дальнем Востоке – Прим. ред.) – не так дорого, как у коллег из других регионов [по уровню тарифов], но все же дорого, и рост цен продолжается», – сетует зампред правительства ЕАО Анна Тарасенко. 

От Приморья до Бурятии

В числе приоритетных проектов «Русгидро» на Дальнем Востоке – строительство Нижне-Зейской ГЭС в Амурской области (мощностью 428 МВт), Нижне-Ниманской в Хабаровском крае (360 МВт), Канкунской на юге Якутии (1000 МВт), а также гидроаккумулирующей станции Приморская в районе Амурского залива (600 МВт). Еще две гидроэлектростанции запланированы в Бурятии – Мокская (1200 МВт) и Ивановская (210 МВт) на реке Витим. Варианты реализации данного проекта рассматривает холдинг «Эн+».

«Мокский гидроузел – стратегический проект, который позволит обеспечить энергией крупнейшие инфраструктурные и промышленные направления. Это БАМ, а также развитие минерально-сырьевой базы Дальнего Востока», – заявлял ранее глава Бурятии Алексей Цыденов.

Согласно презентации председателя правления АО «Системный оператор Единой энергетической системы» (СО ЕЭС) Федора Опадчего, на днях представленной участникам круглого стола «Стратегические направления развития энергогенерации в РФ: модернизация, диверсификация и технологический суверенитет», Нижне-Зейская ГЭС должна заработать в 2032 году, Приморская ГАЭС – в 2034-м, Ивановская ГЭС – в 2034-2035-м. На Мокской ГЭС будут поэтапно вводить мощности в 2032-2035 годах, а первый пусковой комплекс Канкунской ГЭС в 392 МВт может быть запущен в 2036-м. Дата открытия Нижне-Ниманской ГЭС, судя по всему, уходит за 2036 год.

Между тем вопрос изыскания инвестиционных ресурсов актуален, как никогда. По первоочередному объекту, Нижне-Зейской ГЭС, сообщил Константин Янко, началось проектирование, выбран створ, ведется подготовительная работа для строительства инфраструктуры, оформляются земельно-правовые отношения. Однако до настоящего времени проблема по источникам финансирования и механизму возврата инвестиций не решена, уточнил менеджер.

Гидрогенерация, наряду с атомной, одна из самых инвестиционно емких, говорит Андрей Максимов. «Наш подход пока сводится к тому, что хотя бы по тем затратам, которые будут относиться на водохранилище, получить софинансирование из федерального бюджета. Иначе рост цен для потребителей выходит достаточно серьезный. Понятно, процесс бюджетного финансирования сложный», – резюмировал представитель Минэнерго. 

Мечта инвестора

Для развития гидроэнергетики необходимо возродить механизм возврата инвестиций, действия договоров на поставку мощности (ДПМ) для ГЭС, подчеркнул Константин Янко. Причем важна доработка подходов в части поэтапной оплаты расходов еще на стадии стройки, до ввода объекта в эксплуатацию.

«Если будут созданы условия для возврата инвестиций и источника финансирования, «Русгидро» готово развернуть все проекты и строительство мощностей, которые на сегодняшний момент обозначены в Генеральной схеме», – заявил директор департамента стратегии и перспективного развития холдинга.

Механизмы возврата вложенных средств начинают действовать только после ввода объектов в эксплуатацию, соглашается член комитета Совета Федерации по экономической политике Михаил Борщев, а учитывая сроки строительных работ и стоимость заемных средств, разумно рассматривать авансирование государством части затрат.

Собственно, проблематика финансирования сегодня характерна для развития всех видов генерации. «Надежных специализированных фондов или институтов развития электроэнергетики не создано, как, допустим, ДОМ.РФ, у которого есть неплохой механизм инфраструктурных облигаций. Если бы его как-то развернуть в сторону электроэнергетики», – обращает внимание сенатор от Хабаровского края Виктор Калашников, добавляя, что должны быть инструменты, за счет которых возможно субсидировать процентные ставки по привлекаемым кредитам под создание новых энергомощностей.

По словам генерального директора ПАО «Т Плюс» Павла Сниккарса, в сложившейся ситуации, когда есть спрос на электроэнергию, ценовые параметры контрактов не устраивают банки по экономической модели, а со стороны энергокомпаний нет возможностей и источников инвестиций для финансирования проектов строительства и модернизации генерации. Здесь важно индексировать текущие параметры цены конкурентного отбора мощности, поскольку затраты энергетиков объективно растут.

«Если [отрасль] действительно станет инвестиционно привлекательной, таких проблем не будет. Потом уже от инвесторов не отобьемся, в очереди будут стоять, чтобы получить инвестиционный проект на строительство станции», – рассуждает Павел Сниккарс.

Готова ли модная индустрия Хабаровского края к масштабированию и экспансии в другие территории? Чтобы найти ответ на этот вопрос, посетителям первой региональной Конференции моды и дизайнеров предложили сначала прогуляться вдоль стоек с коллекциями одежды, адаптированной под запросы самой разной аудитории.

Собрать образ — от нижнего белья до верхней одежды — можно было на одной площадке. Кружевные бра и подвязки, сарафаны и свитшоты цвета бабл-гам с неформальной символикой региона, стеганая верхняя одежда, по крою напоминающая кимоно, и головные уборы. В дополнение — элементы домашнего декора, которые позволят женщине почувствовать красивее не только себя, но и мир вокруг.

В целом, модные показы для Хабаровска — не новинка. Дизайнеры, завоевавшие репутацию в кругах ценителей, проводят сольные презентации коллекций, а набивающие руку новички активно участвуют в коллективных событиях, проводимых при поддержке местных властей. Региональный центр «Мой бизнес» при поддержке регионального правительства решил внести свою лепту в процесс. К привычным проходам по подиуму, фуршетам и музыке на Конференции моды и дизайнеров добавили деловую программу, призванную, в том числе, гарантировать встречу с потенциальными спонсорами и инвесторами.

— Для нас это первый опыт приглашения инвесторов для заслушивания проектов. И мы увидели, что интерес со стороны владельцев капитала есть, — подчеркнула директор центра «Мой бизнес» в Хабаровском крае Ксения Прохорова.

Сами дизайнеры ко встрече с потенциальными партнерами подготовились. Шоу-программу открыл показ трех коллекций: золотые коктейльные платья презентовала GALIIA, наряды с этническими принтами из натуральных тканей – «Лён с крапивой», а повседневные городские образы — ANA.

Всего на площадке работало 5 хабаровских модельеров и автор одежды из Приморья. Они показывали товар лицом, и тут же генерировали идеи по расширению ассортимента. Например, основатель бренда элегантной одежды и аксессуаров BONETTA premium Олеся Мохначева озвучила, почему линейка производимой ей одежды ограничивается 52-м размером.

— Мы позиционируем себя как бренд, одежда которого помогает подчеркивать линию бедер и талии наших женщин. Если кто-то сталкивался с тем, что одежда плохо сидит из-за того, что ваши формы напоминают песочные часы или грушу, то нам это тоже не нравится. В нашей линейке наряды четко подогнаны по фигуре, — рассказала Олеся Мохначева. — Работа с 54-м и последующими размерами потребует разработки принципиально новых лекал, адаптированных под специфику фигуры женщин с более пышными формами. Если найдется инвестор, готовый вложиться в наращивание наших мощностей, мы готовы рассмотреть такое предложение.

В подтверждение словам об умении подчеркивать женские формы, основательница «Бонетты премиум» презентовала собственную коллекцию. Ярким акцентом в ней выступили головные уборы. В частности, пилотки, ношение которых дизайнер популяризирует.

— Подобрать головной убор можно для каждой женщины. А на вопрос «Куда в таком ходить?» я отвечаю собственным примером. Всюду! — добавила Олеся Мохначева.

Многие дизайнеры представили свою одежду под знакомым логотипом с полутигром — официальной символикой зонтичного бренда «Сделано в Хабаровском крае». Как сообщила EastRussia директор регионального центра поддержки предпринимателей «Мой бизнес», сейчас некоторые модельеры получают право на использование торгового знака авансом.

— Пока сложно сказать, сколько в регионе дизайнеров, многих мы пока не знаем. Но проект «Сделано в Хабаровском крае» помогает постепенно знакомиться с нашими модельерами. Сейчас к зонтичному бренду присоединились 132 предпринимателя. Десять из них — дизайнеры. Но представителей модной индустрии гораздо больше. Будущим резидентам мы предоставили возможность использовать торговый знак для участия в мероприятии, — добавила Ксения Прохорова.

Своими руками пощупать дизайнерские свитшоты, ознакомиться с концепциями брендов одежды и аксессуаров и узнать, откуда привозят материалы для пошива пришла на показ и зампред правительства Хабаровского края по экономическим вопросам Мария Авилова.

— Легкая промышленность играет решающую роль в развитии креативной экономики. И у региона есть все: талантливые уникальные дизайнеры, производственная база, развивающийся ритейл и инвесторы, которые идут навстречу потребителям. «Сделано в Хабаровском крае» — это не просто наклейка или торговая марка, а то, что вместе с конкретной продукцией продвигает весь регион. Возможности наших производителей становятся более узнаваемыми и интересными не только для местных жителей, но и потенциальных клиентов с других территорий, — заключила зампред.

Мария Авилова подчеркнула, что фешен-индустрия — удобный формат для трансляции имиджа региона вовне. И, с учетом планов на расширение бренда «Сделано в Хабаровском крае», в регионе появится новый инструмент для продвижения местных дизайнеров.

— Развитие моды — это реализация новых инвестпроектов и демонстрация инвестиционной привлекательности региона, которую нестыдно будет показать и за пределами Хабаровского края и даже страны после того, как зонтичный бренд будет зарегистрирован в КНР и Беларуси. Такая работа уже ведется, — сообщила Ксения Прохорова.

Текущая ситуация: от семидесятых строчек к топ-15

Хабаровский край в последние годы совершил заметный рывок в национальном рейтинге инвестиционного климата. Ещё недавно регион занимал семидесятые позиции, а сегодня входит в топ-15 страны. Но за красивыми цифрами скрывается неоднородная картина: рядом с реальными успехами соседствуют застарелые проблемы, от которых зависит, придёт ли в край новый бизнес или развернётся обратно.

Открывая заседание рабочей группы по улучшению инвестиционного климата в Хабаровском крае, губернатор Дмитрий Демешин напомнил о главной цели: площадки власти должны быть проводниками идей бизнеса, а не бюрократическими заслонами. «Мы чувствуем потребность в том, чтобы у вас сокращались время и затраты на взаимодействие с государством, чтобы члены правительства, органы местного самоуправления работали над тем, чтобы эти издержки и во временном, и в материальном ресурсе были минимальны. Именно эту задачу мы ставим перед собой», — говорит глава региона. По его словам, РИА Новости ставит Хабаровский край на первое место среди регионов Дальнего Востока по качеству жизни, и этот ресурс нужно конвертировать в экономический рост.

Ольга Курилова, руководитель представительства Агентства стратегических инициатив в ДФО, подтверждает: динамика есть, и она заметна. «Хабаровский край стабильно входит в топ-5 рейтинга конкурентной среды — по количеству малого бизнеса, участию в госзакупках. И все дальневосточные регионы в этом году выросли в рейтинге качества жизни — никто не потерял позиции», — отмечает она. Впрочем, Курилова тут же добавляет: чтобы подниматься дальше, нужна командная работа — от муниципалитетов до ресурсоснабжающих организаций. Без неё прогресс будет медленным.

Минэкономразвития перестраивает систему

Краевое Минэкономразвития за последний год переформатировало работу по инвестклимату. Создан штаб, который проводит еженедельные совещания — и это не кулуарные посиделки чиновников. Главное нововведение — в каждом профильном органе власти и ключевых ресурсоснабжающих организациях за достижение показателей рейтинга закреплён конкретный руководитель не ниже заместителя. «Когда начали работу, мы увидели, что собираются чиновники, собираются ресурсники, но у нас нет обратной связи. Мы попросили коллег из Совета по предпринимательству включиться. Теперь все заседания штабов проводятся вместе с ними — сразу получаем обратную связь», — рассказал Николай Дубинин, министр экономического развития региона.

 Работа строится на четырёх принципах: открытость, автоматизация, контроль, оптимизация. На практике это выглядит так: на сайтах ресурсоснабжающих организаций и муниципалитетов публикуются таблицы с поимённым списком получателей услуг, количеством процедур и реальными сроками. С января текущего года получение технических условий на подключение к сетям стало доступно через портал госуслуг. «Каждый предприниматель может открыть сайт ресурсоснабжающей организации, найти себя, увидеть — что выдано, что нет. Это и есть главный контроль. Тут нельзя соврать — всё публично», — объяснил министр.

Тарифы: первые в стране

Серьёзный шаг сделан и в тарифной политике. По поручению губернатора краевой комитет по тарифам и ценам пересмотрел подход к расчёту стоимости подключения к сетям водоснабжения и водоотведения. Из тарифного меню полностью исключили дорогие чугунные трубы — их заменили пластиковыми, которые производятся на территории края. Ставки дифференцировали: отдельно прописали стоимость строительства сетей, устройства колодцев и футляров, а также разделили открытый способ прокладки и горизонтально направленное бурение. Это позволило ощутимо снизить стоимость присоединения. «По стоимости пластик точно дешевле, чем чугун. Производителей несколько, они нормально конкурируют между собой», — пояснил Дубинин. При этом Хабаровский край стал первым регионом в стране, который пошёл на снижение тарифов. «Мне коллеги из центральной части Агентства и ряда регионов запросили практику и спросили, как это так. Есть регионы, которые утверждают, что это невозможно сделать», — рассказала Ольга Курилова.

«Стройка без бумаг»

Ещё одно ожидаемое нововведение — система «Стройка без бумаг». Александр Волков, директор ООО «БИМ-ДВ», член межрегионального отделения Общероссийской общественной организации «Деловая Россия» по Хабаровскому краю и ЕАО рассказал, что уже в апреле у Комитета госстройнадзора Хабаровского края заработает система электронного документооборота, интегрированная с порталом проверок Генпрокуратуры, системой ЕСЖС и информационной системой управления проектами. «Мы уже в этом году получаем картину под названием «Стройка без бумаг». Это один из весомых шагов для региона с точки зрения прозрачности и привлекательности для бизнеса», — уверен он.

Энергетический тупик: счёт на 136 миллионов

Серьёзным раздражителем для бизнеса остаётся региональное подразделение Дальневосточной распределительной сетевой компании. По данным Минэкономразвития Хабаровского края, 60–70% обращений на инвестиционный комитет региона связаны именно с ней — предприниматели жалуются на сроки и стоимость технологического присоединения.

Наиболее острый кейс озвучил Егор Шандараев, замдиректора компании «Сониктранс» по стратегическому развитию. Предприятие работает в Хабаровском районе с 2015 года, является резидентом ТОР «Патриотическая». В 2024 году за подключение мощности 320 кВт им выставили счёт в 8 миллионов рублей. В 2025-м за тот же объём — уже 135–136 миллионов. «За год сумма выросла в 19 раз», — констатирует Шандараев. Второй случай не менее показателен: компания хотела увеличить существующую мощность на 45 кВт. Счёт составил 150 миллионов рублей — больше, чем за полное новое подключение. «Наши партнёры заходят на соседний участок. Сам проект — строительство здания — стоит 150 миллионов. Они спрашивают: что с электричеством? Мы говорим: подключение будет стоить столько же, сколько ваш проект. Инвестор должен строить, создавать рабочие места, платить налоги. Он не должен вкладываться в реконструкцию собственности ДРСК», — возмущается предприниматель.

Елена Почелинцева, заместитель директора ДРСК «Хабаровские электрические сети», объясняет рост стоимости изменением федерального регулирования: с 1 июля 2024 года 861-е постановление правительства обязало сетевые компании включать реконструкцию в стоимость для заявителя. «Это не наше желание, нас обязали», — говорит она. Почелинцева указывает на объективную проблему: многие сети в крае строились в 1939–1940 годы, всё изношено, а точечная застройка не позволяет решить вопрос системно. «Мы предлагаем комплексно подходить к застройке. Правильный пример — Хабаровск-Сити: все собираемся вместе и правильно это продумываем. А точечно мы эту проблему не решим», — настаивает представитель ДРСК.

Однако Шандараев парирует: по данным совещания в правительстве края, около 89% подстанций ДРСК по Хабаровскому району находились в красной зоне — с дефицитом мощности. «В каком бы районе инвестор ни нашёл себе землю — нужно реконструировать сети ДРСК. Это вопрос не бизнеса, а сетевых организаций как института развития инфраструктуры края», — убеждён он.

Губернатор Демешин в этой дискуссии занял сторону бизнеса. «Не работает система. Работала бы — было бы понятно. Проект 2015 года, старенький, его надо протягивать, тем более они у нас резиденты ТОР. На 300 миллионов людей озадачили затратами — при дорогих кредитах», — резюмировал глава края. Он дал поручение разобраться с форматом присоединений в аналогичных случаях и подчеркнул: «Государство должно строить инфраструктуру и потом её продавать, а не наоборот. Ресурсники пытаются нагрузить всё на инвестора».

Проблема ДРСК, как выяснилось, носит локальный характер. Курилова провела собственный анализ ситуации: «Я проговорила со всеми регионами и понимаю, что вопрос не в ДРСК в целом, а в ДРСК в Хабаровском крае. Например, в Амурской области ДРСК активно участвует в инвестпрограммах вместе с регионом». Это означает, что решение лежит не в плоскости федерального регулирования, а в настройке взаимодействия на месте.

Донастройка системы

Хабаровский край находится на переломном этапе. Рейтинги растут, инструменты совершенствуются, тарифы снижаются — и всё это реальные, измеримые результаты. Но одновременно отдельные институты тормозят развитие, выставляя бизнесу неподъёмные счета. Губернатор Демешин обозначил вектор: донастройка всей системы работы с инвесторами. «Есть элементы откровенной бюрократии — и это не только ресурсоснабжающие организации. Это и органы власти, и муниципалитеты. Вот там как раз есть наш резерв, который мы точно сможем отрегулировать», — говорит он. Край делает ставку на системную работу, и от того, насколько быстро отстающие подтянутся до уровня лидеров вроде Водоканала, зависит, станет ли Хабаровский край по-настоящему привлекательным для инвесторов.