В поселке на Камчатке ввели лимит на продажу топлива

ГЧП на Дальнем Востоке

Ленский мост, Национальный музей Бурятии, школы, детсады, больницы и автотрассы — государственно-частное партнерство уже сейчас преображает регионы ДФО. В этом году, по данным КРДВ, завершат реализацию 12 объектов, в следующем — еще 20.

Весомую роль в наращивании оборотов сыграла инициированная Минвостокразвития в 2021 году программа «Дальневосточная концессия». Она позволила регионам получать федеральную поддержку на реализацию мероприятий, предусмотренных в мастер-планах.

— На данный момент средства выделены на более чем 32 объекта в 10 регионах ДФО. Их стоимость составила порядка 136 миллиардов рублей, а федеральная поддержка приблизилась к 100 миллиардам, — отметил на полях «Амур ГЧП Форум 1.0» исполнительный директор по проектам ГЧП Корпорации развития Дальнего Востока и Арктики Алексей Токарь. — Основным фокусом программы была поддержка мастер-планов городов. Отсюда и такое количество объектов. Сами знаете, что мастер-планы — это порядка 3–6 трлн рублей. Конечно, тут чисто государственными или частными инвестициями обойтись нельзя, поэтому используется механизм ГЧП.

Один из лидеров страны по популярности ГЧП — Хабаровский край.

— Хабаровский край по итогам прошлого года вошел в семерку крупнейших регионов по объемам государственно-частного партнерства. Мы встали в один ряд с Москвой, Московской областью, Санкт-Петербургом, Нижегородской и Самарской областями, а также Республикой Саха (Якутия). Правительство Хабаровского края ставит задачу по наращиванию масштабов государственно-частного партнерства. Прежде всего для развития инфраструктуры, направленной на улучшение качества жизни всего региона. В развитии технологического суверенитета, думаю, без государственно-частного партнерства и существующих механизмов также не обойтись, — отметила зампред правительства региона по экономическим вопросам Мария Авилова.

В регионе, помимо недавно заключенной концессии для строительства школы на 2100 мест в микрорайоне Ореховая Сопка и других проектов, есть и другие планы. На различных стадиях реализации находятся: новый корпус Дальневосточного художественного музея, детский оздоровительный лагерь в селе Бычиха и пятый этап набережной Амура в Хабаровске.

Концепция еще одного проекта не так давно была изменена.

— Это реабилитационный центр «Уссури», который мы сейчас трансформировали. Выделили большую коммерческую составляющую, разделили реабилитацию и санаторно-курортное лечение и будем выносить на инвестсовет и повторно выносить на Минвостокразвития, чтобы получить поддержку, — рассказал министр экономического развития Хабаровского края Николай Дубинин.

Бизнес также выдвигает свои концепции развития ГЧП.

«Обход Хабаровска» до Большого Уссурийского и Музтеатр по концессии

Одним из участников «Амур ГЧП Форум 1.0» стала группа компаний «ВИС», известная по строительству «Обхода Хабаровска» и заключению концессии на возведение школы на Ореховой Сопке. Аппетиты крупного концессионера данными объектами не ограничиваются.

— Сегодня «Обход Хабаровска» составляет 27 километров. Он заканчивается недалеко от развязки дороги на Владивосток. Понимаем, что для увеличения трафика по действующему обходу и более эффективной логистики как со стороны Владивостока, так и будущего погранперехода важно трассу продлить. Инициатива подана на рассмотрение в правительство Хабаровского края. По нашим расчетам, необходимо провести еще порядка 5 километров для того, чтобы усилить эффект и обеспечить трафик для будущего погранперехода, — рассказал гендиректор дивизионов транспортной и социальной инфраструктуры ГК «ВИС» Александр Козаренко.

Как отметил спикер, в случае оперативного рассмотрения инициативы и получения поддержки от федцентра компания считает возможным завершение проекта в 2029 году.

Другая инициатива от той же компании — строительство нового здания Музтеатра.

— В ноябре подали заявку. Эта процедура предусмотрена ФЗ «О концессиях». Она была рассмотрена на инвестиционном совете Хабаровского края в конце декабря. Понимаем, что много желающих и возможных участников данного проекта. Мы понимаем уникальность данного проекта и то, как можно красиво подать знаковый для региона проект. У нас есть компетенции в данной сфере. В случае положительного решения от правительства Хабаровского края, конечно, готовы реализовать его оперативно, — отметил Александр Козаренко.

Еще одним из признаков заинтересованности бизнеса в наращивании масштабов ГЧП на Дальнем Востоке — презентация партнерской схемы между «Сбером» и ГК «Автобан».

— ГК «Автобан» и «Сбер» объединяют усилия для подготовки и последующей реализации инвестиционных проектов с применением ГЧП. Государству в меньшей степени нужны отдельно кредитор, подрядчик, субподрядчики, консультанты. Мы даем полный комплекс продукту. Регион приходит с идеей, говорит о задаче, которую нужно решить, транспортной проблематике и итоговом результате. Результат — один игрок в виде генподрядчика, привлекающего финансирование от партнерского банка, — описала схему гендиректор АО «Автобан-Инвест» Оксана Харченко.

С важностью оптимизации механизма работы с концессиями согласны и чиновники.

— Концессии для нас в условиях определенных финансовых ограничений являются инструментом, который позволяет взятые полномочия и обязательства исполнять. К сожалению, есть определенные пробелы в компетенциях у потенциальных концессионеров и даже финансирующих организаций. Сейчас мы пробуем нащупать единое пространство, в котором нам будет проще реализовывать проекты. Уже есть отточенные механизмы по ФЗ-44, в котором мы все хорошо ориентируемся. На наш взгляд, такие же компетенции нам всем было бы неплохо иметь и с концессиями, — отметил Николай Дубинин.

Новые приоритеты концессий в ДФО

В ближайшее время на Дальнем Востоке планируют пересмотреть подход к подбору проектов ГЧП, получающих поддержку федерального центра.

— Сейчас серьезно изменилась конъюнктура рынка ГЧП и в принципе отношение наших коллег из федеральных органов власти. Все чаще звучит вопрос: «Зачем школы делать по концессии?». Фокус решено сделать на проектах, дающих экономический эффект регионам и влекущим меньше затрат для государства. Таким образом, объекты, претендующие на государственную поддержку, должны в первую очередь перекрывать эксплуатационные расходы. С учетом бюджетного дефицита, который сейчас есть в стране, выбирается тот или иной проект, — расставил акценты взаимодействия бизнеса и власти в ближайшие годы Алексей Токарь.

С учетом текущей конъюнктуры рынка угледобыча на Дальнем Востоке в настоящее время развивается – благодаря близости рынков сбыта (азиатских) и реализации проектов по добыче коксующегося угля. В целом за последние десять лет угледобыча в макрорегионе выросла более чем в два раза, достигнув 128 млн тонн. Лидером угледобычи среди дальневосточных регионов в настоящее время является Якутия. При этом в России республика занимает по объему добычи угля второе место после Кузбасса. По итогам 2025 г. в Якутии было добыто 51,6 млн тонн угля, что на 4,5% больше, чем в 2024 г. Добыча росла на протяжении последних лет – на сегодняшний день на регион приходится 11,5% от общероссийского объема добычи угля, тогда как еще в 2018 г. этот показатель составлял 4,1%.

Добыча угля

Крупнейшим производителем угля в Якутии является ГК «Эльга», в 2025 г. добывшая 35,1 млн тонн угля. Рост производства компании относительно 2024 г. составил 22,7%. Потребителям в прошлом году компания отгрузила 26 млн тонн угля, в том числе 7 млн – по Тихоокеанской железной дороге.

Остальные крупные производители региона снижали производственные результаты. Группа «Колмар» произвела в прошлом году в республике 10,8 млн тонн, сократив производство на 21,3% по отношению к 2024 г. «Якутуголь» (группа «Мечел») выпустил 2,9 млн тонн, что на 35,6% меньше, чем годом ранее.

Кроме того, 0,7 млн тонн в прошлом году обеспечило ООО «Антрацит», по 0,4 млн тонн – АО «Разрез Право-Кабактинский» и ООО «СТС-Уголь», 0,3 млн тонн – ООО «Долгучан», 320 тыс. тонн – АО «Кабактинское» (СУЭК). Отгрузка продукции на Кабактинском месторождении началась в январе прошлого года, выход на производственную мощность в 750 тыс. тонн в год намечен на 2027 г.

В Сахалинской области в минувшем году добыто порядка 17,8 млн тонн угля (рост более чем на 5% относительно 2024 г.). В феврале текущего года в регионе был запущен магистральный закрытый угольный конвейер ООО «Восточная горнорудная компания» (ВГК), который стал наиболее крупным в стране. Транспортная лента закрытого типа протяженностью 23 км соединила Солнцевский угольный разрез с угольным морским портом Шахтёрск (Углегорский район). Производительность конвейера составила 4 тыс. тонн угля в час.

Конвейер рассматривается в качестве более экологичного по сравнению с автомобильным транспортом способа транспортировки угля от места добычи до места отгрузки. Кроме того, он должен снизить нагрузку на дороги общего пользования. Объем инвестиций в проект составил более 23 млрд рублей.

При этом реализация проекта по строительству конвейера затянулась. Напомним, что подготовительные работы в рамках проекта начались еще в 2018 г., но к возведению конструкции приступили в конце 2020 г., а монтаж ленты начался в 2022 г. В компании рассчитывали достигнуть строительной готовности объекта к концу 2023 г., но планы не были осуществлены в срок. К тому же в июле 2025 г. на строящемся конвейере произошел пожар – транспортерная лента загорелась на протяжении 200 м в районе села Никольское, причиной возгорания стала техническая неисправность оборудования.

В Хабаровском крае результат добычи АО «Ургалуголь» на Ургальском месторождении за прошлый год составил 11,23 млн тонн угля, что на 1 млн тонн больше (более чем на 8%), чем в 2024 г. Добыча велась на разрезах «Буреинский», «Правобережный», шахте «Северная».

В Амурской области в 2025 г. объем угледобычи вырос на 3,2% относительно 2024 г., составив 4,58 млн тонн угля. В том числе 2,97 млн тонн пришлось на бурый уголь (рост на 2%), на каменный уголь – 1,61 млн тонн (рост на 5,4%). Лидерами по объему добычи являются АО «Амурский уголь» (холдинг «Русский уголь») и ООО «Огоджинская угольная компания» (ГК «Эльга»). Кроме того, небольшую добычу в регионе осуществляют ООО «Аист», ООО «Альянс», ООО «Асфальт», ООО «Дальвостуголь» и ООО «Надежда».

За прошлый год результат «Огоджинской угольной компании» составил 1,61 млн тонн каменного угля, что на 5,4% больше, чем годом ранее. «Амурский уголь» произвел 2,27 млн тонн бурого угля на Ерковецком разрезе, снизив результат относительно 2024 г. на 1,5%, и 498,1 тыс. тонн на Северо-Восточном разрезе, снизив там результат на 10% (запасы данного участка истощаются).

Рост производства продемонстрировали небольшие компании, осуществляющие добычу бурого угля. Так, ООО «Альянс» (Архаринский район) произвело 50 тыс. тонн бурого угля (рост в 1,7 раза), ООО «Дальвостуголь» (Райчихинск, Прогресс) – 47 тыс. тонн (рост в 1,6 раза). Также ООО «Аист» (Райчихинск), ООО «Асфальт» (Райчихинск) и ООО «Надежда» (Бурейский район) в совокупности обеспечили 110,6 тыс. тонн твердого топлива.

Между тем в Чукотском АО по итогам 2025 г. производитель каменного угля ООО «Берингпромуголь» выпустил 1,498 млн тонн угля на месторождении Фандюшкинское поле, сократив результат относительно 2024 г. на 12,5%. Осуществляющее добычу бурого угля АО «Шахта Угольная» обеспечило выпуск 70 тыс. тонн твердого топлива на Анадырском месторождении. Поставки бурого угля осуществляются региональным предприятиям «Чукотэнерго» и «Чукоткоммунхоз». В АО «Шахта Угольная» отчитались о выполнении годового плана добычи в соответствии со спросом со стороны потребителей, но в 2024 г. добыча предприятия была выше (77,7 тыс. тонн).

Экспорт угля

По итогам 2025 г. Дальневосточная железная дорога (ДВЖД) отчиталась о росте экспортных отправок дальневосточного угля на 3,3% к 2024 г., до 30 млн тонн^[1]. В том числе, с Эльгинского месторождения было погружено 19,1 млн тонн (рост на 5,7%). Погрузка с Ургальского месторождения в Хабаровском крае («Ургалуголь», СУЭК) выросла на 30%, составив 7,4 млн тонн. При этом суммарный объем погрузки угля на ДВЖД (включая внутренние перевозки) в 2025 г. снизился на 2% по отношению к результату 2024 г., до 35,4 млн тонн, что означает приоритетность экспорта.

В январе текущего года, однако, объем экспорта дальневосточного угля по ДВЖД снизился на 2,5% относительно показателя соответствующего месяца 2025 г., до 2,4 млн тонн. Основной объем погрузки твердого топлива в январе пришелся на уголь Эльгинского месторождения в Якутии, откуда на экспорт было поставлено 1,6 млн тонн с ростом в 5,1% к январю 2025 г. С Ургальского месторождения в Хабаровском крае в январе было отгружено 645,4 тыс. тонн угля, что на 4,7% больше, чем в январе 2025 г. Остальные поставщики не раскрывали данные за месяц, но спад экспорта может связан с якутскими месторождениями компаний «Колмар» и «Якутуголь» («Мечел»), где уже в прошлом году было зафиксировано снижение производства.

Порты Дальнего Востока в 2025 г. увеличили экспорт угля на 15,8% относительно 2026 г., до 125,8 млн тонн. В том числе в порту Ванино (Хабаровский край) перевалка резко выросла на 50,3%, до 36,3 млн тонн, а в порту Владивосток (Приморский край) она составила 21 млн тонн, увеличившись на 42,3%. Порт Восточный (Приморский край), напротив, сократил отгрузку угля на 8,9%, до 30,2 млн тонн. В целом четыре приморских порта (Владивосток, Посьет, Восточный и Находка) за прошлый год отгрузили 71,8 млн тонн угля (рост на 3,3%). Порт Шахтёрск (Сахалинская область) увеличил перевалку на 25,9%, до 17,4 млн тонн.

В феврале стало известно о проведении российской стороной переговоров с КНР о приостановке действия импортных пошлин на российский уголь или же установлении льготных ставок на период низких мировых цен. Детали переговорного процесса не раскрывались, также не сообщалось о достижении каких-либо соглашений.

Власти КНР рассматривают отмену импортных пошлин на российский уголь как нарушение норм ВТО (в отсутствие зоны свободной торговли между ЕАЭС и Китаем), отмечая, что другие поставщики могут потребовать аналогичных преференций. Китай в 2014 г. ввел импортные пошлины на антрацит, коксующийся и энергетический уголь в размере 3-6%, но они не распространяются на Индонезию и Австралию из-за действия с ними соглашений о свободной торговле. Кроме того, нулевой тариф на импорт угля (для всех поставщиков в целом) временно действовал в КНР с 1 мая 2022 г., в последний раз он продлевался в марте 2023 г. до 31 декабря 2023 г. В Индии на российский уголь действует импортная пошлина в размере 2,5%.

Китай является наиболее крупным покупателем российского угля. В 2025 г. общий импорт угля КНР снизился на 9,6%, до 490 млн тонн, в то время как доля России в импорте на фоне сокращающихся закупок из Индонезии увеличилась с 17,5% до 18,1%. Объем поставок российского угля в Китай в 2025 г. составил 93,1 млн тонн, что, тем не менее, на 2% меньше, чем годом ранее. В целом в КНР наблюдается тенденция снижения импорта угля на фоне развития собственных мощностей по добыче и реализации программы возобновляемой энергетики. В Индию в прошлом году Россия поставила 9,7 млн тонн угля, обеспечив заметный рост на 37% относительно 2024 г. Также мощный рост в минувшем году продемонстрировали экспортные поставки в Республику Корея (на 40%, до 21,4 млн тонн) и во Вьетнам (на 30%, до 7 млн тонн). Поставки в Японию резко сократились на 40%, до 1,1 млн тонн.

Сохранение в КНР и Индии импортных пошлин на уголь из РФ учитывается в программе развития угольной промышленности России до 2025 г. и рассматривается в качестве негативного фактора, влияющего на спрос на российское топливо на мировом рынке. При неблагоприятном сценарии, рассматриваемом в программе, добыча угля в России может сократиться до 398 млн тонн в 2050 г. (с 443 млн тонн в 2024 г.), а экспорт снизится до 180 млн тонн (с 197,6 млн тонн в 2024 г.).

Добыча нефти и газа

В сфере газодобычи объем экспортных поставок газа с Дальнего Востока в Китай в 2025 г. составил 38,8 млрд куб. м, на 24,8% превысив результат 2024 г. В ПАО «Газпром» отметили, что впервые в КНР в прошлом году было поставлено больше газа, чем суммарно в страны европейского дальнего зарубежья (включая Турцию).

В отношении сахалинских шельфовых проектов сохраняется частичное снятие санкционных ограничений. В декабре минувшего года США продлили до 18 июня 2026 г. период снятия санкционных ограничений (действия потолка цен на нефть) для проекта «Сахалин-2»^[2]. Напомним, что санкции в отношении проекта были введены в ноябре 2022 г., но сняты в июне 2024 г. – изначально до июня 2025 г., а затем до 19 декабря 2025 г.

Меры по частичному снятию санкций предприняты для обеспечения поставок нефти в Японию, поскольку японские корпорации Mitsui и Mitsubishi являются совладельцами ООО «Сахалинская энергия» наряду с ПАО «Газпром». Санкции не распространяются на все операции, связанные с морской транспортировкой сырой нефти с проекта «Сахалин-2» исключительно в Японию. Евросоюз в мае прошлого года также продлил введенное в 2022 г. освобождение проекта «Сахалин-2» от соблюдения потолка цен на нефть - до 28 июня 2026 г. (аналогично в целях осуществления поставок в Японию).

Тем временем в декабре 2025 г. президент РФ В.Путин продлил сроки продажи доли американской компании ExxonMobil в нефтегазовом проекте «Сахалин-1»^[3] до января 2027 г. (подписан соответствующий указ). Изначально долю планировалось передать одной из российских компаний до 2023 г., но сроки решения неоднократно переносились. Прежде дочерней структуре ExxonMobil, Exxon Neftegas Ltd., в данном проекте принадлежало 30%. На сегодняшний день оператором проекта является ООО «Сахалин-1», где управляющей компанией выступает структура НК «Роснефть», АО «Сахалинморнефтегаз-Шельф» (11,5%). Помимо этого, 8,5% в проекте принадлежит АО «РН-Астра» («Роснефть»), 30% - японской Sodeco, 20% - индийской ONGC Videsh.

Переработка нефти и газа

Актуальной остается проблема дефицита нефтеперерабатывающих мощностей на Дальнем Востоке. В правительстве рассматривается возможность возвращения к реализации крупного проекта по созданию нефтехимического завода в Приморском крае – вблизи Находки («Восточная нефтехимическая компания», ВНХК). Напомним, что проект намеревалась реализовать «Роснефть», но весной 2019 г. компания исключила ВНХК из инвестиционного плана, объяснив решение нерентабельностью.

Попытки реализовать проект предпринимались еще с 2009 г., «Роснефть» вела с Минфином переговоры о возможных льготах, но соглашение не было достигнуто, а постепенное повышение НДПИ и обнуление экспортной пошлины на нефть снизили привлекательность проекта для реализации. Изначально ВНХК рассматривалась в качестве ключевого проекта приморской ТОР «Нефтехимический», которая в 2022 г. была переименована в ТОР «Находка»^[4].

Согласно изначальным планам, ВНХК предполагалось реализовать в две очереди – создать комплекс нефтепереработки мощностью 12 млн тонн в год, а затем – комплекс нефтехимии мощностью 3,5 млн тонн в год. На ВНХК планировалось производить бензин, авиационный керосин, дизельное топливо, нафту, СУГ, полиэтилен, полипропилен и моноэтиленгликоль. Для проекта ВНХК требуется около 2,3 млрд куб. м газа в год, что означает важность кооперации с «Газпромом». Объем инвестиций в 2016 г. «Роснефть» оценивала в 1,5 трлн рублей.

В 2016 г. «Роснефть» и «Китайская национальная химическая корпорация» (ChemChina) достигли определенной договоренности и подписали соглашение о создании совместного предприятия для строительства ВНХК, в котором «Роснефти» должно было принадлежать 60%, ChemChina – 40%^[5]. Также нефтекомпания вела переговоры с другими потенциальными партнерами, в том числе с американской ExxonMobil.

В 2020 г. глава «Роснефти» И.Сечин предлагал правительству на 30 лет увеличить обратные акцизы на нефть и нафту, поставляемые на дальневосточные нефтегазохимические проекты (предполагалось, что обратные акцизы компании могут получить из бюджета)^[6]. В 2022 г. в Минфине выражали готовность поддержать проект за счет повышенного отрицательного акциза на бензин и корректировки отрицательного акциза на нефть, но каких-либо решений не было принято.

Наконец, осенью 2025 г. глава Минэнерго С.Цивилёв сообщил о готовности проектной документации по строительству ВНХК, но признал, что дальнейшая работа отложена из-за текущей макроэкономической неопределенности. В настоящее время в Минэнерго сообщают о поддержке возобновления проекта, но заявляют, что для принятия инвестиционного решения и разработки мер государственной поддержки предстоит осуществить анализ финансово-экономической модели с учетом изменившихся условий.

Тем временем в наблюдательном совете ТОР «Хабаровск» в феврале текущего года было одобрено расширение границ территории опережающего развития для реализации в том числе проекта по созданию нефтеперерабатывающего завода. В рамках ТОР «Независимая нефтяная компания» (ННК) Э.Худайнатова намерена построить завод мощностью переработки свыше 7 млн тонн нефти в год. Сообщалось о планах по выпуску на предприятии дизельного топлива, керосина, а также продукции нефтехимии, но не приводились данные по бензину. Предприятие предполагается вывести на проектную мощность к 2032 г. В регионе у ННК уже действует Хабаровский НПЗ мощностью 5 млн тонн в год. Также в Хабаровском крае, в Комсомольске-на-Амуре, действует Комсомольский НПЗ компании «Роснефть» годовой мощностью 8 млн тонн.

Между тем готовность Амурского газохимического комплекса (АГХК, 60% - «Сибур», 40% - китайская Sinopec) в Амурской области (Свободненский район) к марту превысила 90%. Выпуск продукции (первые партии полиэтилена) намечен на август текущего года, а выпуск полипропилена должен начаться в 2027 г. На АГХК завершились строительно-монтажные работы на приоритетных системах и объектах установки пиролиза, являющейся ключевым технологическим элементом комплекса. Проектная мощность установки составляет 2,7 млн тонн полиэтилена и полипропилена в год.

Что касается входящего в тот же газовый кластер Амурского ГПЗ ПАО «Газпром» (Свободный), то в декабре 2025 г. его готовность достигла 95,1%. На предприятии работают четыре из шести технологических линий, завершаются пусконаладочные работы на пятой линии. В «Газпроме» отмечают, что ввод линий синхронизирован с увеличением объемов транспортировки газа по магистральному газопроводу «Сила Сибири».

Подробную информацию и аналитику по этой и другим актуальным темам можно найти в еженедельном бюллетене EastRussia.

[1] В целом объем поставок угля в восточном направлении по железной дороге в 2025 г. составил 118,2 млн тонн (рост на 6,1% относительно 2024 г.). Но в «РЖД» при этом заявили об убытках в связи с перевозкой угля по Восточному полигону за январь-октябрь в размере 14,8 млрд рублей, поскольку недропользователи заявили к поставке и не вывезли 21,1 млн тонн угля в восточном направлении.

[2] Пильтун-Астохское и Лунское месторождения.

[3] Месторождения Чайво, Одопту-море, Аркутун-Даги.

[4] Ключевым проектом ТОР стал Находкинский завод минеральных удобрений (НЗМУ, АО «Росхим»).

[5] Документ был подписан в сентябре 2016 г. главным исполнительным директором ПАО «НК «Роснефть» И.Сечиным и председателем Китайской национальной химической корпорации Жэнь Цзяньсинем.

[6] Для обратного акциза на нефть И.Сечин предлагал ввести логистический коэффициент 2.

Шельф уже не спасает

Сделка о продаже природного газа в Хабаровский край была заключена в 2005 году с оператором шельфового проекта «Сахалин-1» Exxon Neftegas. Срок действия соглашения был рассчитан на 20 лет. После того, как Exxon Neftegas вышел из проекта в 2022 году, контрагентом региона по данному контракту выступила «Роснефть». В свою очередь глава государства дал поручение проработать вопрос об определении поставщика энергоносителя после октября 2025 года, когда завершается срок соглашения по «Сахалину-1».

Наиболее возможным вариантом стала пролонгация контракта. «В августе 2024 года «Роснефть» доложила президенту РФ о возможности поставки газа в объеме 3 млрд куб. м на горизонте 2025-2028 годов. По информации от коллег из «Роснефти» – это предел, в данном случае по их возможностям», – рассказал министр энергетики Хабаровского края Герман Тютюков.

Как сообщил Сергей Иртов, генеральный директор АО «Дальневосточная генерирующая компания» (ДГК является крупнейшим потребителем сахалинского газа: в рамках контракта с «Роснефтью» в 2024 году энергетиками использовано 2,7 млрд куб. м), дополнительное соглашение по «Сахалину-1» заключается на три года. Однако в нем определен сниженный для энергокомпании объем – на уровне 2,16 млрд куб. м.

В «Роснефти» заявляют, что решение продлить газовый контракт повлияет на объем извлечения из шельфа нефтяного сырья.

«В рамках проекта «Сахалин-1» мы добываем попутный нефтяной газ, и этот газ с самого начала предполагалось после 2025 года закачивать в пласт. Это необходимо, чтобы поддерживать пластовое давление. Поскольку по мере разработки месторождения давление падало и для того, чтобы добывать нефть, нужно закачивать этот газ», – пояснил директор департамента планирования, управления эффективностью и развития газового бизнеса НК «Роснефть» Олег Иванов.

Из-за того, что газ приходится направлять не в пласт, а в трубу, компания будет нести потери из-за снижения добычи нефти относительно того, что планировалось раньше. Но тем не менее выбора не было, поскольку приоритет – это российские потребители, объясняет Олег Иванов.

Помимо «Роснефти», Хабаровский край ведет консультации по ресурсной базе с «Газпромом». Эта компания добывает газ на Киринском месторождении (входит в проект «Сахалин-3»), который поступает в газотранспортную систему Сахалин – Хабаровск – Владивосток. Впрочем, какого-либо подтверждения по перспективным объемам продаж от компании не получено, уточнил глава краевого министерства энергетики. Неизвестно и кто после 2028 года выступит для региона гарантирующим поставщиком газа. 

Потребление стремится к росту

Между тем Хабаровский край нуждается в увеличении поставок энергоносителя. К сведению, по итогам 2025 года потребление газа в регионе может составить не менее 3,6 млрд куб. м, проинформировал Герман Тютюков.

Во-первых, продолжается процесс газификации объектов ДГК. В этом году на Хабаровской ТЭЦ-2 будет установлено газовое оборудование на резервный котел (в следующем намечен ввод его в эксплуатацию). Завершается газификация пятого по счету котла Николаевской ТЭЦ и планируется закончить реконструкцию и перевод на газ энергоблока №2 Хабаровской ТЭЦ-3 (при этом ресурс, на котором он заработает, еще не определен, скорее всего, выработка энергии будет происходить больше в угольном режиме). На смену Хабаровской ТЭЦ-1 строится ТЭЦ-4, рассчитанная только на использование газового топлива. Станции потребуется 1,2 млрд куб. м газа ежегодно, проинформировал Сергей Иртов.

Есть и другие потребители. В крае, рассказал министр энергетики, заключено порядка 15 тыс. договоров догазификации, из которых пока что реализовано не более 2 тыс. Ежемесячно поступает до 100 и больше заявок от населения на подключение к газу.

«Я считаю, что ситуация уже достаточно кризисная, учитывая, что практически все электростанции Хабаровского края работают на газе либо полностью, либо частично», –подчеркнул руководитель регионального министерства.

Перейти на уголь по станциям, которые ранее переведены на газ, добавил он, не представляется возможным, поскольку где-то ликвидированы золоотвалы, произведена рекультивация территории и т.д.

«Доля газа в топливно-энергетическом балансе Хабаровского края всегда была выше. Ее изменение в меньшую сторону создаст более серьезный коллапс по отношению к другим станциям», – предупреждает гендиректор ДГК.

К тому же развивать угольную генерацию на Дальнем Востоке сегодня затрудняют провозные способности железнодорожной инфраструктуры. «С точки зрения дальнепривозных углей…все наслышаны, и достаточно сложная ситуация с загрузкой Восточного полигона РЖД. Идут серьезные поставки грузов, не только угольной продукции, но и всех остальных», – констатирует Герман Тютюков.

Ситуация ведет к тому, что создаются серьезные препятствия в экономическом развитии края. По мнению министра, усилия, которые прикладывают краевые власти в деле привлечения инвесторов, по сути, нивелируются тем, что нет ясности с дополнительным ресурсом газа.

«Группа «Газпром» из-за запертых (вследствие неясности с дополнительным ресурсом – Прим. ред.) практически всех в регионе ГРС [газораспределительных станций] не выдает даже технические условия на проектирование перспективным потребителям. То есть по законодательству они действуют правильно, но консенсус о выдаче ТУ на сегодняшний день не найден», – посетовал он.    

Где изыскать резервы?

О том, что возникнет проблема с Хабаровским краем по продажам газа от «Сахалина-1», было известно давно, говорит Олег Иванов. По его словам, «Газпрому» были выделены необходимые ресурсы, чтобы ее решать. «Тем не менее мы пришли к 2025 году с ситуацией, когда газа не было. Мы приняли для себя сложное решение вместо закачки газа в пласт продолжить эту поставку», – сказал менеджер «Роснефти».

Как заверил начальник управления ПАО «Газпром» Андрей Чебаненко, компания планирует в IV квартале 2025 года обеспечить поставку газа в объемах, недостающих для газоснабжения коммунального хозяйства и населения, в том числе некоторых крупных предприятий. «Также у нас есть согласованные объемы в 2026 и 2027 годах для газоснабжения тех же самых категорий потребителей (население и комбыт у нас в приоритете) в объемах, которые остаются неудовлетворенными при объеме поставок «Роснефти» в указанные 3 млрд куб. м», – сообщил представитель госкомпании.

В целом, добавил Андрей Чебаненко, потребность края в энергоносителе сформирована на период по 2035 год, в том числе с учетом доли поставок газа «Роснефтью». Конкретных объемов он не привел, уточнив, что вопрос заключения долгосрочных договоров в проработке.

С вводом в строй Хабаровской ТЭЦ-4 ежегодные потребности края по всем потребителям суммарно возрастут до 4,7 млрд куб. м, оценивают в ДГК.

В 2025-2026 годах регион не должен испытывать дефицит газа, в свою очередь заявил глава департамента развития газовой отрасли Минэнерго РФ Артем Верхов, но его нехватка может возникнуть в 2027-м. Скорее всего, она будет временной, поскольку в том же году должны достроить газопровод-перемычку, соединяющую газотранспортные системы «Силы Сибири» и «Сахалин – Хабаровск – Владивосток».

Для обеспечения недостающих объемов, в том числе в свете появления новых потребителей газа, как, например, Хабаровская ТЭЦ-4, рассматривается возможность доставки краю голубого топлива с проекта «Сахалин-2», доля которого отходит государству по роялти (этот объем на сегодня составляет 1,2 млрд куб. м в год). Правда, данный вопрос необходимо согласовать с Минфином России, оговорился Артем Верхов.     

В любом случае, обратил он внимание, Министерство энергетики РФ намерено адресно подходить к потребителям газа в Хабаровском крае, определяя приоритет в обеспечении топливом по ряду критериев. 

Не сошлись в объемах

В свете грядущей газификации с неопределенностью столкнулась соседняя Амурская область. EastRussia писала о том, что в регионе снижается добыча местного бурого угля – основного источника энергии для Благовещенской ТЭЦ. Несмотря на прирост производства на Ерковецком разрезе, истощается ресурс на Северо-Восточном. Дефицит топлива вынужденно покрывается за счет поставок угольной продукции из Красноярского края, которая по своим характеристикам не подходит для ТЭЦ. Этот уголь обладает абразивностью и высокой теплоотдачей, что ускоряет износ оборудования и ставит под угрозу прохождение отопительного сезона, обеспокоен губернатор Амурской области Василий Орлов.

Как решение – перевод ТЭЦ на газ от трубопровода «Сила Сибири». Максимальное потребление станции оценивается в 990 млн куб. м в год. Как подсчитали в Минэнерго РФ, это потребует строительства 63 км лупингов (участков газопровода) от «Силы Сибири» стоимостью более 24 млрд руб. Еще 12,9 млрд руб. необходимо на реконструкцию котлоагрегатов Благовещенской ТЭЦ.

В министерстве считают наиболее дешевым вариантом дальнейшее наращивание добычи на Ерковецком разрезе угля. На эти цели понадобится 14,3 млрд руб. С Минэнерго солидарны в «Газпроме», где отмечают, что дополнительного газового ресурса для областной ТЭЦ нет. Программа газификации Амурской области разработана в 2020 году и актуализирована в 2022-м. Тогда регион заявлял иные потребности, новые объемы для Благовещенской ТЭЦ в газопроводе не учтены, заявляют в монополии.

«Если «Газпром» отказал в доступе, мы можем повторно, конечно, рассмотреть, но есть определенные требования к компонентному составу газа, и в том числе у нас есть ограничения инфраструктурные. То есть магистральный трубопровод «Сила Сибири» рассчитывался под транспортировку объемов газа, которые заявлялись в определенный момент», – обратил внимание замначальника департамента ПАО «Газпром» Олег Мелехин.

Заявление оппонентов власти Приамурья считают неконструктивным. По словам Василия Орлова, через «Силу Сибири» уже в сутки прокачиваются 100 млн куб. м газа, тогда как регион предлагает газифицировать Благовещенскую ТЭЦ частично (уголь с Ерковецкого разреза станция продолжит использовать). Речь идет о гораздо меньшем объеме – 400 млн куб. м в год.

Ситуация с газификацией Дальнего Востока парадоксальная, считает сенатор от Хабаровского края Виктор Калашников. С одной стороны запасов природного газа много, с другой, чтобы закрыть потенциальный спрос в регионах, его нет.

О том, что инвесторы испытывают трудности с подключением к сетям газоснабжения и выдачей технических условий, подтверждает управляющий директор по развитию проектов нефти и газа Корпорации развития Дальнего Востока и Арктики Анастасия Набатчикова.

Суммарная потребность в энергоносителе резидентов преференциальных режимов в ДФО и арктической зоне (это ориентировочно 218 объектов) – 10,2 млрд куб. м к 2030 году. В целом по Дальнему Востоку потребление газа через пять лет может возрасти с нынешних 26 млрд куб. до 60 млрд куб. м. К этому времени, по оценке КРДВ, в макрорегионе прогнозируется значительный дефицит энергоносителя в объеме 11 млрд куб. м.

Уровень газификации Дальнего Востока в настоящее время составляет 28%, тогда как среднероссийский показатель – 75%. Во многих районах отсутствует развитая газовая инфраструктура, что затрудняет транспортировку и распределение газа до конечных потребителей, ограничивает доступ к ресурсу предприятиям, констатирует Анастасия Набатчикова.

В КРДВ предлагают совместно с «Газпромом», Минэнерго РФ, Минвостокразвития сформировать единый план действий. «Понимая, что ПАО «Газпром» все-таки мыслит пятилетиями и закладывает в свою программу и инвестиции, и газ на будущее, чтобы не упустить это время, нужно посмотреть на перспективу [топливно-энергетический] баланс до 2035 года для коммерческих целей будущих резидентов префрежимов и соответственно для инвестиционных проектов», – резюмирует представитель корпорации.

Газодобыча

В сфере добычи углеводородов сахалинские шельфовые проекты продолжают действовать, при этом пока санкционные ограничения для одного из них остаются частично ослабленными. В июне Евросоюз освободил от соблюдения потолка цен на нефть шельфовый нефтегазовый проект «Сахалин-2» (оператор – ООО «Сахалинская энергия») еще на один год – до 28 июня 2025 г. Решение связано с интересами Японии - обеспечением потребностей энергетической безопасности этой страны.

Напомним, что японским компаниям Mitsui и Mitsubishi в сахалинском проекте принадлежит 12,5% и 10% соответственно. Механизм ценового потолка предусматривает, что проекты, имеющие важное значение для энергетической безопасности третьих стран, могут быть освобождены от соблюдения ограничений. Евросоюз также предоставил проекту «Сахалин-2» право на экспорт и передачу товаров, необходимых для ремонта приборов и аппаратуры, которые предназначены для измерения или контроля переменных характеристик жидкостей и газов.

Тем временем период постоянной добычи газа в рамках проекта «Сахалин-2» был продлен с 2028 г. до 2033 г. Центральная комиссия Роснедр в конце прошлого года поддержала соответствующий вариант разработки Лунского нефтегазоконденсатного месторождения, которое является основным источником сырья для производства сжиженного природного газа в рамках «Сахалина-2» . На втором месторождении проекта «Сахалин-2», Пильтун-Астохском, добывается преимущественно нефть. На Лунском месторождении на сегодняшний день добыто более половины его запасов природного газа. Мощность СПГ-производства составляет порядка 10 млн тонн СПГ в год (такой объем был выпущен в 2023 г., в 2022 г. производство составило 11,5 млн тонн).

За пять месяцев текущего года производство газа в рамках проекта «Сахалин-2» выросло на 3,6% относительно аналогичного периода 2023 г., до 7,3 млрд куб. м. При этом добыча в мае сохранилась на уровне мая прошлого года, 1,4 млрд куб. м. На шельфовом проекте «Сахалин-1» добыча газа в январе-мае текущего года увеличилась на 6,7% относительно аналогичного периода прошлого года, до 4,2 млрд куб. м. Однако в мае добыча в рамках проекта была ниже, чем в мае 2023 г. на 3%, составив 813 млн куб. м. Информация об объеме добычи нефти не раскрывалась.

Стоит отметить, что в последнее время наблюдается существенный рост поставок СПГ проекта «Сахалин-2» в Китай – в апреле текущего года они составили рекордные 440 тыс. тонн (рост на 3,4% относительно марта 2024 г. и на 39% относительно апреля прошлого года). В апреле Китай опередил по объемам поставок сахалинского СПГ традиционного основного импортера – Японию. В апреле поставки сахалинского СПГ японским потребителям снизились на 44% по сравнению с мартом 2024 г. и на 17% по сравнению с апрелем 2023 г., составив 319 тыс. тонн. Что касается поставок СПГ в Республику Корея, то в апреле они сохранились на уровне апреля прошлого года (127 тыс. тонн).

Тем временем предполагается начать геологоразведку на новых, но небольших нефтегазовых участках в Якутии. АК «АЛРОСА» и АО «Сахатранснефтегаз» в рамках совместного предприятия планируют осваивать перспективные нефтегазовые участки в республике – Улугурский и Эргеджейский.

Улугурский лицензионный участок (площадь 4 205 кв. км) находится на территории Ленского и Сунтарского районов. Его прогнозные ресурсы нефти составляют 7,3 млн тонн, газа – 217,3 млрд куб. м. Эргеджейский лицензионный участок имеет площадь 3 181 кв. км и находится на территории Олёкминского и Сунтарского районов. Его прогнозные ресурсы нефти оцениваются в 15 млн тонн, газа – в 78,3 млрд куб. м. К 2026 г. предполагается завершить поисковые работы и постановку запасов на государственный баланс. Инвестиционное решение по освоению месторождений должно быть принято после определения технологической схемы разработки месторождений и проработки оптимальных рынков сбыта сырья.

В то же время планируемый ранее в Якутии запуск крупнотоннажного производства СПГ мощностью 18 млн тонн в год (компания «Глобалтэк» ) в настоящее время не входит в число приоритетов. Глава Минвостокразвития А.Чекунков в марте текущего года заявил, что проект, вероятно, будет реализован в среднесрочной перспективе. В прошлом году ЯТЭК сообщала о продолжающихся поисках стратегического партнера для проекта.

Уголь

В угольной отрасли вызвавшим противоречия решением последнего времени стало повышение НДПИ. Правительство в рамках поправок ко второму и третьему чтению внесло корректировки, повысив минимальную цену отсечения, при превышении которой взимается надбавка к НДПИ. Законопроект об изменениях налоговой системы в июле был принят Госдумой в третьем чтении.

Для энергетического угля цена отсечения установлена на уровне 120 долларов за тонну в портах Дальнего Востока (в предыдущем варианте цена отсечения составляла 100 долларов). Предполагается к ставке НДПИ применять коэффициент КЭНРГ, учитывающий среднюю за налоговый период мировую цену на уголь (по индексу FOB Восточный NAR 5500) и средний курс доллара к рублю.

Для коксующегося угля предусмотрена цена отсечения в размере 167 долларов за тонну (прежний вариант – 140 долларов за тонну) и привязка НДПИ к цене в дальневосточных портах (ранее использовался индекс GX TSI FOB Australia Premium Coking Coal). Что касается антрацита и угольной смеси (PCI), то цена отсечения составит 135 долларов на тонну. При этом в формуле расчета НДПИ для данных видов угля будут учитываться цены в портах как Дальневосточного, так и Северо-Западного и Южного федеральных округов. Основным положительным изменением в принятом законопроекте для угольщиков стало именно повышение цены отсечения.

В настоящее время мировые цены на уголь остаются низкими, в связи с чем реальное повышение НДПИ в соответствии с новыми правилами в отрасли в ближайшие годы (до 2026 г.) маловероятно. В июне на наиболее популярном и востребованном восточном направлении стоимость энергетического угля составляла 90 долларов за тонну. В третьем и четвертом кварталах года в связи с подготовкой к отопительному сезону ожидается увеличение цен до 95-96 долларов за тонну.

Добыча угля на Дальнем Востоке тем временем растет в Якутии. По итогам первого полугодия 2024 г. объем производства твердого топлива в республике вырос на 25% по сравнению с аналогичным периодом 2023 г., до 19 млн тонн. План добычи на текущий год составляет 40 млн тонн угля. Напомним, что «Эльга», «Колмар» и «Якутуголь» являются основными угледобывающими компаниями Якутии, они ведут деятельность в Нерюнгринском районе.

При этом АО «Якутуголь» (ПАО «Мечел») в июле был заподозрен ФАС в злоупотреблении доминирующим положением на рынке и отказе заключать контракт на поставку угля на Нерюнгринскую ГРЭС (эксплуатант станции – АО «ДГК»). В «Дальневосточной генерирующей компании» сообщили, что оборудование станции было спроектировано для работы на угле Нерюнгринского месторождения, а приобретение угля других марок для поддержания работы ГРЭС может привести к снижению сроков эксплуатации оборудования электростанции. ФАС выдала предупреждение компании «Якутуголь», согласно которому недропользователь обязан рассмотреть заявки «ДГК» в течение месяца и поставить уголь при экономической и технической возможности. Компанию также обязали разработать и утвердить в ФАС торговую политику.

Со своей стороны в «Мечеле» сочли претензии ДГК необоснованными. В компании сообщили, что в 2024 г. по итогам закупочных процедур на Нерюнгринскую ГРЭС будет поставлено 736 тыс. тонн угля, в том числе 180 тыс. тонн было поставлено в первом квартале года, 400 тыс. тонн предстоит отгрузить по итогам второго и третьего кварталов и еще 156 тыс. тонн запланировано на четвертый квартал года.

«Колмар» в текущем году рассчитывает добыть 13,5 млн тонн угля – 5,4 млн тонн на ГОКе «Денисовский» и 8,1 млн на ГОКе «Инаглинский». В 2023 г. «Колмар» произвел 11,5 млн твердого топлива.

Тем временем угледобыча снижается в Чукотском АО. Объем добычи каменного угля в регионе по итогам января-мая 2024 г. составил 561 тыс. тонн, сократившись на 6% относительно аналогичного периода 2023 г. Добычу ведет ООО «Берингпромуголь» (австралийская Tigers Realm Coal Ltd, которая намерена продать актив, но пока не завершила процесс) в пределах Беринговского бассейна (месторождение Фандюшкинское поле в пределах участка Северный Амаам, Анадырский район).

В свою очередь ОАО «Шахта Угольная» за пять месяцев извлекло 18 тыс. тонн бурого угля на Анадырском месторождении, сократив в три раза объем добычи по сравнению с аналогичным периодом 2023 г. Уголь поставляется потребителям в округе – на Эгвекинотскую ГРЭС и объекты «Чукоткоммунхоза». В настоящее время в компании отмечают сокращение спроса со стороны потребителей.

На Сахалине между тем фиксируется рост экспорта угля. В апреле-мае текущего года (1 апреля – период начала навигации) объем угольных поставок вырос на 6% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, до 2,7 млн тонн. В 2023 г. с Сахалина на экспорт было поставлено 14,4 млн тонн твердого топлива, что на 23% больше, чем в 2022 г. Напомним, что «Восточная горнорудная компания» (ВГК) завершает в регионе строительство наиболее крупного в РФ магистрального угольного конвейера протяженностью 23 км, соединяющего Солнцевский угольный разрез и порт Шахтёрск. В июне было принято правительственное решение о выделении субсидии в размере 614,64 млн рублей на строительство конвейера. В 2023 г. объем добычи ВГК на Солнцевском разрезе составил 14,2 млн тонн, в 2024 г. планируется достичь объема добычи в 15,2 млн тонн.

Подробную информацию и аналитику по этой и другим актуальным темам можно найти в еженедельном бюллетене EastRussia.

— Рашид Фероевич, вы возглавляете региональное отделение «Деловой России» с 2015 года, но с бизнес‑сообществом работаете гораздо дольше. Как за это время изменился камчатский бизнес? Работать стало легче или сложнее?

— Фактически бизнес‑объединением я руковожу больше двадцати лет — с 2002 года. Тогда у нас была «Ассоциация предприятий и предпринимателей Камчатки», именно на её базе было сформировано региональное отделение «Деловой России». Я прошёл все этапы отношений бизнеса и власти. В середине 1990‑х — начале 2000‑х предпринимателей не воспринимали всерьёз, сейчас понимают, что бизнес — это основа экономики, и к нему нужно особое внимание.

Не могу сказать, что изменения произошли потому, что я стал руководителем «Деловой России», но нам удалось выстроить хорошие отношения с правительством края и муниципалитетами. Важные вопросы мы обсуждаем на одной площадке, нас слышат. Есть масса других проблем, но именно диалог с властью сегодня выстроен лучше, чем раньше.

— А структура экономики Камчатки изменилась? Традиционно здесь доминируют рыбопромысел и торговля.

— По сути, доминирует всё та же рыба и торговля. Добавился туризм — и у нас, и по всей стране. Лет двадцать назад мы вообще не понимали, как на нём зарабатывать, а сейчас появилось много гостиниц, гостевых домов, новых маршрутов и уникальных услуг. Предприниматели ищут, чем удивить туриста.

Но есть нюанс: многие рыбные компании ушли в центр. Местные предприятия выкупили крупные федеральные игроки вроде «Русской рыбы», «Русского краба» и других. Рыбная отрасль осталась ключевой, но уже без прежнего влияния местных предпринимателей, которые раньше «делали погоду».

— Камчатка — это красиво, но и очень дорого. Логистика сложная, и это напрямую влияет на конечную цену. Можно ли компенсировать эти издержки?

— Дороговизна здесь — не мыльный пузырь, это объективная экономика. Если бы я работал, условно, в Краснодаре и заказал товар, через сутки он был бы на полке. У нас, оплачивая товар в Центральной России, я жду его минимум полтора месяца. Деньги стоят денег, плюс за это время страдает качество продукции.

Логистика заставляет быть очень изворотливым: нужно так планировать поставки, чтобы не оставаться без товара. Бывают периоды, когда нет сахара, соли, риса, гречки — и быстро привезти нельзя. Даже из Владивостока, который считается ближайшим портом, минимальный срок — десять дней.

Приведу пример. «Соколиный центр», которому мы поставляем перепёлок. У них закончился корм, у нас тоже был провал по выращиванию. Они нашли перепёлку в Подмосковье по 40 рублей за килограмм. Морем ждать полтора месяца они не могут — соколы столько не подождут. Остаётся авиадоставка по 500 рублей за килограмм. В итоге вместо дешёвых 40 рублей получается 550.

— Для некоторых категорий грузов есть компенсации. На Камчатке что‑то подобное работает?

— По факту — нет. Формально где‑то что‑то компенсируют, но на своей шкуре мы этого не чувствовали. Мы много раз поднимали вопрос: если хотим, чтобы цены на полке были близки к материковым, надо компенсировать перевозку. Сегодня 40‑футовый контейнер из Москвы на Камчатку стоит от 400 до 700 тысяч рублей. Пятнадцать лет назад это было 150–200 тысяч, рост колоссальный, и он напрямую бьёт по конечной цене.

Покупатель заходит в магазин, видит полные полки и думает: «Какая богатая компания». Никто не задумывается, сколько денег «заморожено» в товарных запасах и логистике.

— Насколько сильно на бизнес влияет необходимость держать большие запасы товара?

— Очень сильно. Недавно у нас было совещание как раз по товарным запасам: денег не хватает, но запас держать обязаны, иначе будут перебои. Тот оборот, который мы обслуживаем здесь, на материке потребовал бы в два‑три раза меньше денег.

Наша компания — одна из крупнейших по поставке продуктов питания в регионе, мы понимаем свою ответственность за продовольственное снабжение. Запасы финансируются кредитами, а сегодня ставка около 18% годовых. Это автоматически закладывается в цену. Отсюда и огурцы по 600–800 рублей за килограмм — для материка это шок, а для нас обычная история.

— Как обстоит дело с морской логистикой? Есть ли регулярная линия?

— Сейчас морская логистика налажена: в неделю к нам заходят два–три судна, есть конкуренция, графики в целом соблюдаются. Но бывают периоды, когда цепочки «ломаются». В прошлом году, например, из‑за угольной лихорадки в Китае контейнеры вместо полутора месяцев шли по два–три. Товар уже оплачен, он лежит в пути, деньги заморожены.

При такой модели, боюсь, Камчатка так и останется дорогим регионом. И при этом население сокращается. Ты что‑то строишь, развиваешь, а потребителей становится меньше. В крае даже грустная шутка ходит: Камчатский край создал все меры поддержки, но некому ими пользоваться — люди уезжают.

— То есть людей не удерживает даже более высокая, чем на материке, зарплата?

— Важно не только, сколько ты зарабатываешь. Когда вокруг необустроенность, грязь, когда не очень красиво, человек хочет вывезти семью туда, где комфортнее, где дети радуются жизни. Деньги не перекрывают отсутствие нормальной городской среды.

— Дальний Восток связывают с преференциальными режимами: ТОРы, СПВ и прочие льготы. Нужен ли Камчатке отдельный пакет мер, как, например, Курилам? И насколько всё это касается торговли?

— Торговли это почти не касается. Эти режимы рассчитаны на промышленные предприятия, которые что‑то производят. Мы в ритейле — операторы: купили, привезли, продали и обеспечили регион продуктами.

Но и здесь всё упирается в население. Пока оно уменьшается, сложно говорить о запуске новых производств и переработки. Можно сколько угодно придумывать режимов, но если людям не хочется здесь жить, бизнесу будет некому продавать.

— Вы упомянули северные законы. Насколько сильно они бьют по бизнесу?

— На мой взгляд, это корень проблемы. Северные льготы для работника превращаются в сверхвысокую стоимость рабочей силы для работодателя.

52 дня отпуска — это очень много. В центральных регионах у человека 28 дней, его спокойно отпускают на две недели, никто вместо него не нужен. У нас сотрудник летит на материк, тратит время, перестраивается на девятичасовую разницу. На две недели так не слетаешь — нужно хотя бы месяц, а то и весь отпуск. На это время нужно закрывать его место, это дополнительные расходы.

К этому добавляются северные коэффициенты, надбавки, компенсация проезда к месту отпуска один раз в два года. Государство придумало эти льготы, но бизнес исполняет их за свой счёт. Бюджетникам платят из бюджета, который мы же и пополняем, а предприниматели за своих работников платят сами. И с этих надбавок мы ещё и налоги с предоставленных льгот платим. Мы предлагали хотя бы освободить от НДФЛ и страховых взносов ту часть зарплаты, которая приходится на северные компенсации.

— Вы поднимали этот вопрос на федеральном уровне?

— Да, мы доходили до уровня Госдумы. Было поручение Президента: Минтруд и Минфин должны были проработать механизм компенсации. Провели совещания, но дальше дело не пошло.

По нашим расчётам, для всего Дальнего Востока это около 300 миллиардов рублей в год: тема слишком дорогая для бюджета.

— В рыбной отрасли мы уже увидели, как местные компании сменились федеральными холдингами. Может ли так же случиться с ритейлом?

— Думаю, да, и довольно скоро. Насколько знаю, крупные сети уже изучают рынок. С одной стороны, власти хотят конкуренции и прихода федеральных брендов. С другой — надо понимать последствия: что важнее, вывеска «у нас есть Пятёрочка» или сохранение местных предпринимателей.

Мы это уже видели в рыбе. Пока были местные компании, они быстро подключались к решению социальных задач. Федеральные холдинги даже губернаторам не подотчётны, им многие местные проблемы просто неинтересны. С ритейлом может быть похожая история. Со мной, как с местным ритейлером, край может договориться о социальных ценах на отдельные товары — насколько это получится с федеральными сетями, большой вопрос.

Опыт захода федеральных форматов есть. «Светофор» зашёл не очень удачно, несколько точек уже закрыли — во многом из‑за качества продукции. Зато «Красное & Белое» и «Бристоль» зашли очень мощно. Думаю, следом придут «Лента», «Магнит», «Пятёрочка».

— Может ли государство что‑то сделать, чтобы сохранить местный бизнес, или тут действует «закон джунглей»?

— Формально мы живём в едином экономическом пространстве, и власти не могут прямо ограничивать вход федеральных сетей. Но при желании можно выстроить специальные условия, барьеры, которые помогут сохранить местный бизнес.

Пока же, по моим ощущениям, желание увидеть у себя крупные бренды у части руководителей сильнее, чем желание беречь локальных предпринимателей.

— Представим, что у вас снова есть возможность встретиться с президентом и предложить конкретные меры для Камчатки. Что вы назвали бы в первую очередь?

— У государства есть стратегическая задача — заселение Дальнего Востока. Либо мы развиваем регион, либо этим займутся другие — в мире такой подход существует.

Первое, что я предложил бы, — пересмотреть законодательство о «северах». Взять пример хотя бы с Аляски: там государство платит каждому жителю за жизнь в сложных условиях. Понятно, что для США северная территория — это одна Аляска, а для России — половина страны, но принцип понятен. Государство должно взять на себя исполнение хотя бы части северных обязательств, которые сейчас лежат на бизнесе. Тогда мы сможем быть конкурентоспособными по отношению к материковым компаниям.

Второе — качество жизни. Можно сколько угодно развивать бизнес, но если население уезжает, ради кого всё это? Нужно вкладываться в благоустройство, комфортную среду, социальную инфраструктуру. Если люди останутся, появится смысл строить, производить, развивать сервисы — товарооборот будет расти естественно.

Когда‑то в СССР люди ехали сюда за «длинным рублём». Сейчас сотрудник, получающий 80–100 тысяч рублей на Камчатке, может получать те же деньги в Москве или Краснодаре, но с другой стоимостью жизни. Какой у него мотив оставаться здесь? Вот на эти вопросы и надо отвечать комплексно, а не точечными мерами.

– Лена, с чего началось твое увлечение фотографией, чем вдохновлялась в самом начале и чем сейчас?

– Впервые загорелась фотографией в начале 2000-х годов, после того как сходила в большой поход помощником гида. У нашего главного гида получились тогда классные фотографии на пленочный фотоаппарат. Себе я тоже такой купила и начала экспериментировать. Со временем приобрела цифровой фотоаппарат, испытывала его в походах с туристами, спортсменами, снимала природу, людей, соревнования.

– Ты где-то училась в последствии или самостоятельно освоила?

– Я самоучка, училась по книжкам – это Камчатка, проблемы с интернетом были до 2016 года, скачивать какие-то материалы было проблематично, изначально вообще невозможно. А потом начали появляться в России фан-сайты разные, в том числе для фотографов, где можно было задать вопросы фотографам из других регионов. Очень классные фотографии всегда были в спортивных журналах – «Доски», «Оn board». Там публиковалось большое количество зарубежных топ-фотографов, на которых хотелось равняться. В фотографии, как и во многих других сферах, также важна «насмотренность». Посмотришь, как другие работают, что-то свое придумаешь, где-то совета спросишь. Но потом все начали резко переводить в цифру, печатные журналы у нас начали исчезать. Долгое время держался журнал «Вертикальный мир», но он тоже ушел в онлайн. И это такая печаль и боль для многих фотографов, которые хотели бы, чтобы их работы были напечатаны.

Сейчас все онлайн. Лично я не очень стремлюсь выкладывать свои фото в интернет. Потому что некоторые недобросовестные пользователи могут взять твои фото, опубликовать у себя, не подписывая. А каждому автору хочется, чтобы его имя было на фотографии. Когда у меня спрашивают разрешение на то, чтобы взять фото, я спрашиваю для каких целей. Если это цель коммерческая, я говорю, что фото можно купить. Это же моя работа, мне не дадут кусок хлеба в магазине просто так. Однако для социальных целей я могу предоставить фото бесплатно.

– А офлайн-конкурсы не спасают от дефицита печатных фотографий?   

– На самом деле, я на конкурсы тоже перестала уже отправлять свои работы, поскольку я нахожусь на Камчатке. И отсюда не видно крутых выставок, да и лететь для участия, допустим, в Москву – это как минимум дорого. Ну и, как многие творческие люди, я достаточно самокритична, и, считаю, что еще не сняла свой шедевр. Хотя не раз становилась победителем или финалистом достаточно крупных конкурсов.

– Ты делала крутую выставку на Камчатке, посвященную извержениям вулканов. Как все прошло?  

– Да, небольшая выставка прошла в Петропавловске, в арт-пространстве «Все связано». Там было 13 работ. Все их потом раскупили. Выставку я делала полностью на свои средства. Печатала фотографии в Москве, так как там достойное качество. В общем-то, продажа этих фото и окупила печать выставки. Это был пробный шар, который позволил мне понять, как это вообще – организовать выставку, какие есть сложности, как нужно подходить к выбору фотографий. Часто, пока не увидишь в напечатанном виде, просто не представляешь, как смотрится фотография, цепляет она или нет.

– Насколько опасно снимать извержение?

– Я же еще гид-проводник и давно занимаюсь туризмом на Камчатке. Конечно же, мы выбираем наиболее безопасное место, адекватное расстояние. Мы не самоубийцы. В 2023 году при съемке извержения от нас до вулкана было 27 км, плюс, мы специально расположились на возвышенности, чтобы, если вдруг пойдут пирокластические потоки - это когда раскаленный газ из кратера вулкана несется с огромной скоростью вниз, собирая в свой поток пепел, шлак, камни, мы оказались в недосягаемом для него месте. Также хорошая оптика, хорошая камера, и получилось, как будто мы стоим вот прям рядом.

– Ты работаешь в жанрах пейзажное фото, тревел-фотография, репортажная и спортивная фотография. Скажи, а что самое сложное в работе фотографа твоего жанра?

– Сложностей никаких, только нужно технику регулярно обновлять, а это недешево. Появляются новые фотоаппараты, объективы. Более скоростные, более емкие, более четкие. Погода не пугает – все зависит от того, что ты хочешь снять: шторм, ветер, брызги океана. Просто одеваешься по погоде и защищаешь камеру, для этого есть специальные средства. Если снимать людей, то, наверное, всегда волнует адекватное восприятие. Но на Камчатке я с таким не сталкивалась.  

– Есть у тебя есть особенное, любимое место для съемок на Камчатке? Может быть, даже любимая фотография?

– Самая, конечно, моя любимая — это Ключевская группа вулканов, в составе которой аж 13 исполинов. Там невероятно разные пейзажи. Если это вулкан Толбачик, то это гигантские шлаковые поля, а с другой стороны – тундра с лавовыми потоками. Плюс, с его кратера вид на самый высокий действующий вулкан Евразии — Ключевской. Если объехать Ключевской вулкан, там есть место под названием Апахончич: красивейший разнообразный ландшафт и обзор на четыре вулкана. Все это — зона современного активного вулканизма, там постоянно что-то происходит. Например, тот же Ключевской извергается в среднем раз в два года, а Безымянный почти постоянно выдавливает из кратера вязкую лаву, которая в темное время суток напоминает огненную реку. А еще там невероятное звездное небо.

Южная группа вулканов - Мутновский, Горелый, Вилючинский. Там есть два невероятных времени: сентябрь, когда тундра покрывается желтыми, красными, бордовыми красками, а на верхушках вулканов появляются шапки из снега; начало июля - когда снег начинает таять, текут ручьи, снег на тундре и в кальдере вулкана Горелый становится ярко-голубого цвета. И в это же время на любой, даже маленькой полянке, освободившейся от снега, начинают цвести цветы, например, редкие золотистые рододендроны. Чтобы за мишками поехать посмотреть – Ключевское озеро. Особенно хорошо там осенью, когда лес начинает становиться золотистым, а мишки округляются перед тем, как лечь в спячку. Вообще у нас очень много красивых мест, даже совершенно неочевидных, но до многих из них надо пройтись ножками.

По поводу фото: у меня есть несколько любимых, но там скорее любимые объекты на фотографиях. Допустим, Кроноцкий вулкан. По моему мнению, вообще самый красивый вулкан мира. Идеальная острая форма, очень красивый. И там, где Кроноцкое озеро и Кроноцкий лиман – место шикарнейшее, но добраться туда можно только вертолетом.

Нравится мне фотография с дрона, которую я сняла во время извержения вулкана Карымский – водопад внизу и вертолет стоит. Тут я довольна собой максимально – это панорама, снятая с дрона, и там все в одном кадре.

– Можно сказать, что ты во всех уголках Камчатки уже побывала со своим фотоаппаратом?

– Нет конечно. Чтобы всю Камчатку посетить, жизни не хватит. Я каждый год стараюсь открывать какие-нибудь новые местечки для себя. Допустим, в этом году я впервые побывала на Командорских островах: в составе научной экспедицией во главе с Владимиром Буркановым. Это один из немногих социалистов России, кто занимается изучением морских львов – сивучей. Мы помогали ученым в обслуживании фотокамер. А в предстоящий сезон пока что не знаю, еще не придумала.

– Расскажи, как прошел твой сезон как гида? Много ли людей приехало? Как июльское землетрясение повлияло?

– Сезон прошел бурно, но людей меньше приехало – из-за землетрясения и не прекращающихся афтершоков кто-то побоялся ехать и отказался от тура, кто-то перенес на следующий год визит. Хотя, были и те, кто наоборот купил билеты и примчался, чтобы увидеть извержения вулканов Крашенинникова и Ключевской, начавшиеся сразу после землетрясения.

– Что в планах на будущий год?

– Я гид-экскурсовод, а в следующем году буду защищаться на инструктора-проводника в соответствии с новым законодательством. Хочу делать интересные проекты именно туристической направленности. Сейчас ведем переговоры об организации фототуров на Камчатку. Это востребовано как у начинающих фотографов, так и у профессионалов. Можно убить за один приезд двух зайцев, как говорится. И Камчатку посмотреть, и увезти отсюда классные фотоработы, которые, возможно, займут призовые места на конкурсах фотографий. 

Работаю иногда с туристическими компаниями и снимаю путешествия их туристов, которые понимают, что не хотят ходить с телефонами, а хотят наслаждаться красотой. Ведь, когда ты смотришь глазами, то можешь оценить весь тот объем красоты, что вокруг тебя, а когда через камеру телефона — постоянно отвлекаешься, ориентируешься на экран, впечатления притупляются.