ИИ забраковал 40 тыс. литров сырого молока из-за ошибки ветеринара в Приморье

Отказать нельзя строить

В рамках пленарной сессии заместитель председателя правительства Приморского края Владимир Малюшицкий привёл статистику, которая, по его словам, подтверждает реальный дефицит мощностей. На 1 января 2026 года установленная мощность в крае составила 2,7 тысячи МВт. Исторический максимум потребления в 2026 году впервые превысил её, достигнув 2,8 тысячи МВт. А к 2030 году ожидается рост до 3,3 тысячи МВт — и это без учёта новых крупных инвестиционных проектов. К 2033 году Артёмовская ТЭЦ 1936 года постройки полностью исчерпает свои ресурсы, а Партизанская ГРЭС, запущенная в 1954 году, покажет критический износ.

«Приморский край — один из наиболее перспективных регионов России с точки зрения промышленного роста и развития связей с АТР. Рост энергопотребления опережает установленную мощность», — отметил Владимир Малюшицкий. При этом Приморская и Хабаровская АЭС вместе обеспечат ДФО 3,2 тысячи МВт суммарной мощности.

Однако у проекта немало противников. Один из главных аргументов «против» — в регионе достаточно энергомощностей, и строительство АЭС избыточно. В открытом обращении, распространённом накануне форума, оппоненты проекта приводят собственные расчёты:

«Простой подсчёт открытых данных о новых энергоисточниках, которые войдут в строй уже до конца 2027 года, показал, что к этому времени Дальневосточный регион получит более 3 ГВт новой генерации. В списке — малые локальные источники Приморья (250 МВт), Южно-Якутская ТЭС (313 МВт), новые блоки Нерюнгринской ГРЭС (450 МВт) и Артемовской ТЭЦ-2, солнечные станции группы Хэвэл (1044 МВт) и «Юнигрин Энерджи» (650 МВт), ветряки АО ВетроСПК того же Росатома (370 МВт) и «Форвард Энерго» (150 МВт). Наконец, в те же 30-е годы, что планируется пуск АЭС, может дать 1 ГВт Канкунская ГЭС на Тимптоне. А уже сегодня регион на 60% сократил экспорт энергии в Китай — вполне разумная мера экономии», — пишут авторы обращения, подчёркивая, что «дефицит можно восполнять по-разному: и экономией, и развитием малых и нетрадиционных видов генерации».

Это противоречие — в центре всей дискуссии об АЭС на Дальнем Востоке. Оба лагеря оперируют реальными цифрами, однако расходятся в прогнозах роста спроса и в том, какой ценой нужно его покрывать.

8 тысяч строителей и мультипликативный эффект: что АЭС даст экономике Приморья

Пионером в создании атомной генерации на Дальнем Востоке выступит Приморский край. Заказчиком строительства выступает АО «Концерн Росэнергоатом», генподрядчиком — АО «АСЭ» (инжиниринговый дивизион Госкорпорации «Росатом»), головной научной организацией — НИЦ «Курчатовский институт».

Сейчас в посёлке Раздольное ведутся инженерные изыскания. На 14 апреля в Уссурийске назначены общественные слушания. В 2027 году планируется получить разрешение на строительство, в декабре того же года — провести первую заливку бетона. В 2032 году начнутся первые поставки ядерного топлива, в декабре 2033 года ожидается ввод в промышленную эксплуатацию первого реактора, в октябре 2035-го — второго.

Приморская АЭС будет самой мощной на Дальнем Востоке: два энергоблока по 1000 МВт каждый. Хабаровская АЭС рассчитана на два блока по 600 МВт со сроком службы 60 лет каждый.

На пике строительства — в 2030 году — стройка потребует около 8 тысяч специалистов. Средняя заработная плата в 2026 году составит 193 тысячи рублей. Директор филиала АО «Концерн Росэнергоатом» по реализации капитальных проектов Алексей Жуков подчеркнул, что регион получит колоссальный приток инвестиций и рост налогооблагаемой базы. Только за 2025 год Концерн перечислил в бюджеты регионов 57 млрд рублей налогов и направил 1,5 млрд на обеспечение жильём работников.

Жизненный цикл АЭС — это не только строительство. Он включает производство и поставку оборудования, строительно-монтажные и пусконаладочные работы, поставку топлива и сопутствующие услуги. Часть потребностей «Росатом» планирует закрыть за счёт локального производства. По словам Алексея Жукова, это открывает новые перспективы для производителей стройматериалов и металлоконструкций в Приморском и Хабаровском краях: только в Приморье проект потребует 290 тысяч тонн арматурной стали.

«Приморская АЭС — это фундамент для современной экономики. Станция создаст тысячи рабочих мест на этапе строительства и после ввода в эксплуатацию сформирует надёжную энергетическую базу. Это позволит привлекать новые инвестиции, повысит устойчивость энергосистемы и кардинально изменит налоговую состоятельность региона, обеспечив стабильные поступления в бюджеты всех уровней. Атомные станции уверенно входят в пятёрку крупнейших налогоплательщиков в консолидированных бюджетах субъектов Российской Федерации», — отметил Владимир Малюшицкий.

«Бояться АЭС не надо»: как Росатом отвечает на страхи жителей и аргументы противников

Опасения перед атомной энергетикой в Приморье имеют историческую основу. 1 ноября 1990 года Крайсовет после ожесточённых публичных дискуссий — и на заседаниях, и в СМИ — принял решение «считать строительство преждевременным, изыскательские работы прекратить». На территории, которую рассматривали в качестве строительной площадки, сегодня раскинулись угодья национального парка «Удэгейская легенда». Но времена изменились, считают в правительстве Приморского края.

Хабаровская АЭС и Приморская АЭС предусматривают четырёхуровневую систему безопасности, включая двойную защитную оболочку. Докладчики форума особо подчеркнули: опыт Фукусимы учтён. Объект способен выдержать самый сильный смерч и падение самолёта.

«Бояться АЭС не надо», — убеждён физик-ядерщик, директор филиала АО «Концерн Росэнергоатом» «Ленинградская атомная станция» Владимир Перегуда.

Сосновый Бор как модель будущего

Ленинградская атомная станция установленной мощностью 4,4 тысячи МВт расположена на берегу Финского залива. Более пятидесяти лет она вносит ключевой вклад в электроснабжение Северо-Западного региона и одновременно эксплуатирует два типа реакторных установок.

«Ленинградская АЭС изначально стала градообразующим предприятием и остаётся таковым по сей день. Сосновый Бор — это город-спутник с населением 64 тысячи человек и мощной научно-промышленной и социальной базой. Только предприятий "Росатома" там 14», — рассказал Владимир Перегуда.

За пять лет градообразующее предприятие инвестировало в Сосновый Бор свыше 1 млрд рублей по социальным программам: появились благоустроенные парки, волейбольный центр, спортивная инфраструктура. В школах открылись «атомные классы».

Именно по этой модели «Росатом» намерен развивать территории вокруг будущих дальневосточных станций. Социальные программы Концерна предусматривают создание образовательной среды, современной инфраструктуры и повышение качества медицинских услуг. Приморцы получат возможность трудоустройства через специальные учебно-тренировочные центры и программы повышения квалификации АО «Концерн Росэнергоатом».

Сможет ли этот опыт убедить тех, кто живёт рядом со стройкой, — покажут общественные слушания.

Добавим, что генеральной схемой размещения объектов электроэнергетики до 2042 года, утвержденной Правительством РФ, запланирован ввод в общей сложности 38 энергоблоков АЭС суммарной мощностью 29,3 ГВт. К 2045 году президентом РФ поставлена задача увеличить долю атомной выработки в энергобалансе до 25 %, сегодня она составляет около 19 %.

— Сергей Николаевич, какое количество молока нужно в день, чтобы обеспечить бесперебойную работу молочной кухни в Хабаровске? И смогут ли фермеры гарантировать такой объем?

— По информации, которую я слышал от краевого Минсельхоза, требуется 25 тонн сырья ежедневно. Они собрали данные по потребности у министерства здравоохранения Хабаровского края. Мы говорим о снабжении молочной продукцией беременных женщин из малообеспеченных семей и их малышей до года. И этот объем мы — местные сельхозпроизводители — можем обеспечить. Только наше предприятие за последний год прибавило почти 40% в надоях — сейчас мы ежедневно собираем до 8,5 тонн молока. А могли бы производить и 15 тонн — был бы гарантированный сбыт и поддержка. Я разговаривал с коллегами: «Амурская заря» Хачатряна может 10–12 тонн в день выдавать, «Полетное», «Сергеевское» — все готовы работать на благо наших маленьких жителей, чтобы они получали качественный цельный продукт.

— А сейчас вы молоко куда сдаете? У вас ведь нет собственной переработки?

— Сдаем на «Сыроварню №1», но там небольшой объем. Основное уходит на Переяславский молочный завод и в Комсомольск на «Дакгомз». Собственной переработки действительно пока нет — это большие средства нужно затратить, не один десяток миллионов рублей вложить. При этом гарантии, что ты попадешь в торговые сети, нет — не секрет, что менеджеры крупных ритейлеров больше заинтересованы в цене, чем в качестве продукции. Они откровенно говорят: нам все равно, что вы туда нальете (в упаковку), просто дайте нам хорошую стоимость. При этом на наш фермерский продукт накручивают несколько раз. Мы сдаем молоко на завод по 50 рублей за литр, а на полке, вы видите, оно стоит уже за 130 рублей. Отдавать его еще дешевле невозможно — у нас условия для выращивания кормов для КРС в регионе не самые лучшие: тратим чуть ли не в три раза больше денег на солярку, трактора заправлять, чем, скажем, в Амурске.

Гарантированный сбыт, госзаказ, я уже не первый год говорю, помог бы и производителям нарастить объемы молока, получаемого в крае — сколько можно «висеть» на уровне меньше 10%? И наших детей обеспечить качественным продуктом. А для этого нужно спрямить путь — от фермы сразу на молокозавод, и оттуда прямо к потребителям, нашей молодежи.

— Тогда напрашивается вопрос — что нужно, чтобы механизм молочной кухни заработал? Политическая воля? Так она уже высказана...

— Необходимо выделение средств из бюджета для строительства перерабатывающего центра. По ГОСТу детское питание может выпускать только отдельный цех. Поэтому, как вариант — пристройка на молокозаводах (Переяславка, «Дакгомз») отдельного специального цеха, который бы прошел сертификацию и мог производить по нормативам питание для беременных и грудничков. Но я понимаю, что это сложно прямо сейчас организовать, это не быстрый путь.

Тогда второй вариант — отложить пока тему с поставками малышам до года, а обеспечить молоком наших детей в школах, детских садах, больницах. Ведь то, что они сейчас получают по госзакупке — это и молоком порой сложно назвать. И это понятно: вряд ли поставщик, который не живет здесь, заинтересован в том, чтобы у нас росло сильное здоровое поколение. Он в своей выгоде заинтересован, и все.

В общем, если пойти по второму варианту — то строительство отдельных цехов не нужно, сырье смогут перерабатывать наши имеющиеся мощности на заводах. Не тратиться на какую-то яркую упаковку, просто организовать госзакупку. Это было бы проще всего сделать, и особых денег не надо. А надо, чтобы губернатор отдал поручение комитету по закупке — организовать механизм по прямому обеспечению. Они реально смогут все это хозяйство сделать, и я думаю, что с этого надо начинать. Если у нас будет сформирован годовой заказ на молоко — тут уже есть, куда работать, расти, развивать молочное животноводство и обеспечивать продовольственную безопасность в крае.

— Есть мнение, что увеличить долю собственного молока в регионе помогут не вливания в уже существующие фермерские предприятия, а привлечение новых крупных инвесторов, которые будут вкладываться в КРС, строить животноводческие комплексы на две-три тысячи голов скота и производить молоко. Что вы об этом думаете?

— Думаю, что новые крупные фермы в итоге столкнутся с теми же проблемами, что и мы. Где взять стабильный гарантированный сбыт? Пойдут в торговые сети — ну, мы уже понимаем, как они работают. Будут рассчитывать на поддержку Минсельхоза? Хорошо, мы этой поддержки — 12 рублей за килограмм реализованного молока — с ноября не видели. Она, к тому же, платится поквартально, а надо, чтобы каждый месяц.

Я, кстати, уже не надеясь на региональный Минсельхоз, готовлю обращение к депутату по Хабаровскому краю в Госдуме: внести дополнения к 44-ФЗ, который регулирует контрактную систему в сфере закупок товаров для государственных и муниципальных нужд, о праве субъекта принимать решения на месте по распределению товаров местного сельхозтоваропроизводителя на соцобъекты края. Естественно, это все под контролем губернатора. То есть, если специальная комиссия, например, распределяет, что куда — а губернатор утверждает. Чтобы вывести из-под этого закона молочное производство. Чтобы дети в детсадах получали молоко не по принципу «что дешевле, то и возьмем», а чтобы руководители думали о качестве и брали свой, местный продукт, которым мы по праву гордимся.

На последнем заседании общественного совета при Минсельхозе края, кстати, проголосовали за это единогласно.

Сельскохозяйственное предприятие «Вектор» работает в Киинске (район имени Лазо) с 2015 года. Крупный инвестпроект возник на базе обанкротившегося Краевого государственного унитарного сельхозпредприятия (КГУСП). Новый хозяин начал с того, что погасил долги предшественника по зарплате и стал возрождать молочное животноводство. Сейчас «Вектор» — это порядка 600 голов крупного рогатого скота, ежедневный надой — 8,5 тонны молока, стабильная работа для 50 жителей ближайших сел. Там трудятся единственные в Хабаровском крае роботы голландской фирмы Lely, которые компенсируют нехватку доярок и без стресса кормят и доят коров. Опыт у предприятия колоссальный, есть куда расти, но развитие упирается в сложности с реализацией.

— Главная проблема — это сбыт готовой продукции, — говорит руководитель сельхозпредприятия «Вектор» Сергей Гоманюк. — Сейчас мы производим до 30 % всего сырья в регионе — скоро выйдем на 10 тонн в день. И этот объем могут принять в переработку всего два крупных предприятия в крае — «Дакгомз» в Комсомольске и «Переяславский молочный завод» у нас в районе имени Лазо. И вот тут уже возникает вопрос цены. У нас сырье принимают примерно по 50 рублей за литр, плюс край субсидирует еще 12 рублей на каждый килограмм реализованного молока. Но это покрывает где-то 85 % затрат на производство. А торговые сети у нас ведут свою политику продовольственной безопасности и сами диктуют производителям, что они будут брать и в каком количестве, а что — нет. При этом то же молоко на полках в три раза дороже, чем сырье, которое сдаем.

Конкурировать в ценовой политике с той же Амурской областью Хабаровскому краю сложно, признают фермеры. Там под животноводство занято гораздо больше площадей, земли суше — даже если их затапливает, нет такого урона. В районе имени Лазо, говорит Сергей Гоманюк, в прошлом году практически не удалось заготовить сено коровам на зиму — дожди вымочили многолетние травы, техника не смогла выйти на уборку в поля. Если сравнивать, например, затраты на солярку для тракторов — в нашем регионе ее нужно в три раза больше, чем в Амурской области. Эти и другие обстоятельства усложняют и без того непростое положение фермеров.

— Торговые сети интересует только цена — им важно деньги зарабатывать, а не то, чем мы детей будем кормить, — продолжает руководитель ООО «Вектор». — Если учредители этой торговой сети живут не в Хабаровском крае, будут ли они беспокоиться о здоровом и свежем молоке для местных малышей? Мы же хотели бы возродить детскую молочную кухню — помните, была в советское время? И направлять наши объемы молока конкретно в детские сады, больницы, школы — для начала Хабаровска, а потом и края. И молодежь будет расти на натуральном и качественном молоке, и у нас будет гарантированный сбыт по госзаказу. Понимаю, что мы все ограничены 44-ФЗ, и кто меньше цену предложил, тот и работает. Но именно для этого мы и обращаемся к депутатам, а через них — к правительству региона и страны. Если изменить законы сложно — вот еще предложение: у нас есть олигархи, которые занимаются добычей золота, меди, олова. Давайте возложим на них обеспечение детсадов молоком. Банки говорят, что у них маржинальность — 60 %, у нас не такая — по прошлому году она была на уровне 7 %. Перетрясем деньги и посмотрим: они получают лицензии, добывают полезные ископаемые — пусть берут на баланс, скажем, совхоз и гарантируют поставку 100–200 тонн молока ежемесячно. Те же дети, которые будут рождаться и получать это молоко в детском саду, вырастут здоровыми — и потом к ним же пойдут работать.

Предложение аграриев к депутатам придумать механизм, который позволит обеспечить гарантированный сбыт готовой продукции, поддержал глава Верхнебуреинского района Алексей Маслов.

— Госзаказ сегодня — один из лучших выходов из сложившейся ситуации. Все-таки я говорю о бюджетных учреждениях — это школы, детские сады, где мы можем вас поддержать. Мы обратились к депутатскому корпусу, чтобы придумать механизм, при котором без конкурентных процедур сможем закупать молоко и молочные продукты у наших фермеров. Да, возможно, мы проиграем три рубля на разнице в стоимости, но мы однозначно выиграем на здоровье наших детей. Потому что то, что сегодня мы привозим в школы и детские сады за самую низкую цену, — поверьте, я, например, своим детям не рекомендую это пить. Здесь проигрывает и здоровье детей, и наши местные фермеры. Поэтому я считаю, что это поле для обсуждения. Если мы выработаем единое мнение, то и розничная продажа будет не нужна: они будут кормить наших детей качественным продуктом и, соответственно, находиться в позитивном экономическом состоянии.

Переработчики молока — «Переяславский молочный завод» — тоже испытывают трудности с реализацией своей продукции. Предприятие с расчетной мощностью 45 тыс. тонн сейчас работает в полсилы — загруженность составляет 42 %. Производству новых видов кисломолочной продукции, йогуртов, мешают требования торговых сетей, считают на заводе.

— К нам зашли федеральные сети, и у них идет открытая война друг с другом. Я сам неоднократно присутствовал на переговорах с сетями, с менеджерами, которые принимают решение о закупках: кого и каким объемом брать, — рассказывает Алексей Сарафинос, директор ООО «Молочный комбинат Переяславский». — Так вот, они открытым текстом говорят: «Нам все равно, что вы там наливаете в пакеты и бутылки, вы нам дайте нормальную цену — и мы вас возьмем». Но мы же понимаем: качественно — не может быть дешево. И мы не можем себе позволить выпускать некачественную продукцию.

Другой момент — снижается доля поставок цельного молока. В 2021 году у нас было 7 поставщиков натурального сырья, в 2022-м — 6, в 2023–2024 — осталось 5 производителей, а в 2025 году у нас сейчас всего 2 поставщика. При этом мы умудряемся выпускать отборное молоко без использования сухого. Эту линию мы запустили в 2023 году, но как выпускали полторы тонны в неделю, столько же и сейчас производим, хотя можем больше. А все потому, что торговые сети не изъявляют желания реализовывать местное. Более того, сейчас в крае по поручению губернатора Дмитрия Демешина реализуется проект поддержки наших производителей — «Сделано в Хабаровском крае». Но, заходя в супермаркет, например, в Переяславке, вижу: под этой табличкой стоит продукция приморского «ГринАгро», а не «Переяславского молочного завода». Директора магазинов ссылаются на мерчендайзеров производителей, которые перемещают указатели. Но я считаю, что они просто гонятся за ценой, и это недоработка нашего министерства промышленности, которое должно более плотно работать как с федеральными, так и с локальными сетями. А для поставки продукции в социальные учреждения края по госконтракту мы могли бы выпускать молоко и кисломолочку в более дешевой упаковке — черно-белой, обезличенной. Ведь главное будет не заманить покупателя ярким товаром, а дать детям доступное и качественное молоко.

В приоритете, как подчеркивают депутаты Законодательной думы края, — обеспечение продовольственной безопасности региона, развитие отрасли, чтобы закрыть потребности жителей края в собственной, качественной и вкусной молочной продукции. Пока же ситуация оставляет желать лучшего.

— В 2024 году показатели отрасли составляли 1,5 % в валовом региональном продукте — это чуть менее 7 % от всего дальневосточного производства и 0,3 % от РФ. Это, мягко говоря, очень скромные цифры, — отметил Николай Шевцов, председатель Законодательной думы Хабаровского края. — Агрохолдинги с запада не смогут пока накормить всю страну. К тому же цена продукции с учетом логистики и сроков доставки все равно проигрывает местной. Чтобы поддержать аграриев региона, законодатели подготовили в Минвостокразвития и федеральный Минсельхоз несколько рекомендаций. Например, предложение об увеличении федеральной поддержки до 50 % от капитальных вложений на реализацию инвестиционных проектов, направленных на строительство тепличных и животноводческих комплексов. Эта поддержка позволит нашей продукции быть конкурентоспособной с крупными агропромышленными комплексами западных регионов.

И все же отрасль животноводства остается привлекательной для сельхозтоваропроизводителей. В регионе работает 11 крупных хозяйств, заходят новые инвесторы. Компания «Сервис-Агро» поэтапно разрабатывает в Зоевке района имени Лазо 6 тысяч гектаров заброшенных сельхозземель — проводит мелиорацию. Земля нужна предприятию для выращивания кормов. В перспективе — строительство коровника первой очереди на 1200 голов КРС.

— Для нас сейчас администрация района имени Лазо готовит участок, оперативно переводит землю под коровники в другой статус, там есть некоторые заминки, — рассказывает руководитель «Сервис-Агро» Игорь Капырин. — Обещают все решить до конца апреля. После этого начинаем проектировать коровник на 1200 голов, потом будем дополнять до 3200 коров. Вообще, важно еще и то, какие породы коров у нас тут будут жить. Недавно ездили на запад — краевой Минсельхоз организовал экскурсию для получения опыта, мы были в Калининградской и Московской областях. Там люди реально зарабатывают на молоке. Понятно, что поддержка от властей есть, и очень хорошая, но они и сами вкладываются. Конечно, климатические условия, кормовая база, культуры — все отличается. Но мы получили информацию и будем подбирать для себя такие породы коров, которые здесь будут чувствовать себя комфортно. Что касается рабочих рук — да, с этим в Хабаровском крае напряженная ситуация, но мы не опускаем рук. Достраиваем городок, в котором будут жить на поселении заключенные — они будут у нас трудиться: строить коровники, возделывать поля, доить коров, а мы им будем платить зарплату. Думаю, 2025 год станет для нас ключевым.

— Наталия, как вы пришли к решению кардинально поменять свою жизнь и начать варить сыр, что называется, в условиях рискованного земледелия?

—Мы просто очень любим моцареллу, а у нас в регионе никто не занимался молодыми сырами. Вот и возникла идея сделать это самим. У меня перед глазами был пример руководителя «Агротека» Владимира Рубахина, у которого я проработала долгое время, – он начинал с небольшого колбасного цеха и своим трудом развил его в огромный холдинг. В процессе старта мне пришлось развестись с мужем, заложить квартиру, продать дачу, машину и набрать кучу кредитов, но все это пошло на пользу дела! Наверное, если бы я знала, какой тернистый путь предстоит пройти – не уверена, что рискнула бы. Но теперь не жалею абсолютно. Слава благодарности наших покупателей, их любовь и уважение — это очень дорогого стоит.

— Расскажите, в чем особенность ваших сыров?

— Основная наша идея — именно фермерская продукция, никакого промышленного производства, никакого ноу-хау, никакого технического прогресса. Есть руки, есть молоко, есть температуры, есть бактерии и то, что нам дала природа. Никаких «счастливых» добавок со странными названиями мы не используем. Отсюда и получаются наши очень вкусные продукты — они пользуются спросом и популярностью у ценителей качества, как среди местных жителей, так и среди гостей полуострова. На начальной стадии мы варили только молодые сыры: моцареллу, буррату, страчателлу, потом добавили сулугуни, «Фермерский», халуми и скаморцу. Когда поставили оборудование, включая камеру для созревания, начали делать уже выдержанные сыры. Сейчас у нас около 15 сыров выдержанных, также мы делаем камамбер и валансе. Три года назад наш камамбер стал победителем Всероссийского конкурса «Лучший сыр России», а два года назад «золото» взяла наша буррата. Там все строго – все присылают образцы, они проходят только под номерами, и никто не знает даже номер своей продукции. Эксперты исследуют органолептику продукта путем дегустации образцов. 

Также мы производим питьевые йогурты с местной ягодой — жимолостью, голубикой — для этого запустили цех по переработке дикоросов. Есть у нас и сыр с жимолостью — такого никто не делает в России. С такими продуктами не стыдно и в ресторан поставки делать, что мы успешно и практикуем на местном уровне. Кстати, ряд топовых московских ресторанов приобретает у нас сливочное масло, но тут речь о небольших поставках.

— За качество сыра в первую очередь отвечает исходное сырье — молоко. И для многих сыроделов во всех регионах страны существует проблема найти хорошего поставщика качественного молока. Как вы с этим справились?

— Не сразу, но нашли. Действительно, для того, чтобы корова давала правильное хорошее молоко, в ее рационе должен полностью отсутствовать силос — это самое дешевое сырье для корма коров. С ним будет мертвый сыр, он даже не получится. Нам повезло, и мы нашли такого хорошего фермера. Я могу в любой момент приехать к нему на ферму, а такое не каждый позволяет делать. Ему не стыдно показать свое хозяйство. Мы также продаем его молоко в пастеризованном виде — люди очень хвалят, говорят «как у бабушки в деревне».

— Можно ли выделить какой-то самый популярный вид вашей продукции?

– Это невозможно! У нас вся продукция уходит нарасхват. Могу сказать только, что сезонность присутствует — летнее масло пользуется большим спросом. На самом раннем этапе развития мы откликнулись на просьбы наших покупателей и сделали маложирный сыр из обезжиренного молока — всего 15% жирности. Сделать-то его мы сделали, и он получился очень вкусным, но только потом узнали, что так делать сыр нельзя. Как в анекдоте: «у него получилось, потому что он не знал, что так нельзя». Сыр очень интересный, когда его пробуют другие сыровары —– даже не понимают, что он сделан из обезжиренного молока. Все-таки есть какое-то чудо в нашем вулканическом молоке! Вся пластичность, весь вкус сыра — в его жирности. И тут мы поняли, что в наших камчатских почвах точно есть волшебное. Коровы пасутся на травушке, которая всегда зеленая в отличие от южных полей, где летом сухостой от жары. И мы ухватились за эту фишку – вулканическое молоко, вулканический сыр — это теперь запатентованное название. Маложирный сыр мы назвали первым нашим камчатским названием – «Аянка».

Ликбез по камамберу от Наталии Урсол

«Камамбер, продающийся в масс-маркете, – это, как правило, плавленый сыр с белой плесенью. А он должен менять структуру уже после созревания, при продаже. Есть понятие молодой и вызревший камамбер. Молодой: по краям тягучий, а в центре довольно плотный. В середине созревания сыр будет плотной тягучести, обволакивающий своей сливочностью, имеющий запах плесени и грибов. А вызревший камамбер внутри становится жидко-тягучим и обладает выраженным сложным ароматом грибов, сырой земли — всем тем, что так любят и ценят французы».

— Какие еще местные топографические названия вы используете?

— Например, все сыры не могут называться пармезаном — такое название имеют право использовать только по географическому наименованию, как «Шампанское» в провинции Шампань. Сыр по типу пармезана у нас называется «Корфадер» — было на Камчатке такое село Корф, где в 2006 году произошло разрушительное землетрясение. Всех людей оттуда вывезли, поселок закрыли. В память об этом селе мы назвали наш твёрдый сыр, созревающий два года. Еще у нас есть такие локальные названия: «Ковран», «Каяндер» (камчатская лиственница), «Кирганик» (речка), «Лазор», есть у нас творожок «Имушка» – по названию реки Имка в Олюторском районе. По нашим сырам можно изучать камчатские названия и растительный мир полуострова.

Самый знатный наш сыр – «Уйкоаль» (в переводе с ительменского — Камчатка) — с итальянским белым трюфелем. Есть сыр «Алакин», что в переводе с корякского означает «летний» — его мы делаем только на летнем молоке, созревает год. Есть сыр «Эльвель». Это название мы взяли из легенды северных народов Камчатки. Если коротко, то девушка влюбилась в двух братьев, и не могла выбрать кого больше любит, а злой шаман превратил братьев в реки, а девушку в гору между ними. Девушку звали Эльвель.

— Какими новинками будете удивлять своих покупателей в ближайшем будущем?

— В этом году мы выпустили сырные трюфели. Сыр перемешиваем с очень хорошим какао — не экономим, понимая, что тут важно качество ингредиентов. Получается нежный, тающий трюфель. По отзывам, они очень похожи на швейцарские и японские трюфели. На будущее есть проект — сделать твердый сыр в шоколаде. Хотим начать взаимодействие с местной шоколадной фабрикой.

Творожная арифметика от Наталии Урсол

«Не может стоить творог меньше тысячи рублей за кг – объясню почему. Из 100 литров молока можно сделать без добавок 13 кг творога. Сколько стоит молоко? А еще электроэнергия, аренда, налоги, зарплата – и цифру нужно удвоить. А если это сыр – там более длительный процесс приготовления, вызревания и ухода за продуктом – еще на два умножить надо. То же самое со сливочным маслом: из 100 литров молока мы получим всего около 4 кг масла. Чудес не бывает, есть только чудеса химической и микробиологической промышленности».

— Что мешает и что помогает вам делать бизнес на Камчатке?

— Делать бизнес ничего не мешает. В целом очень выгодно и правильно развивать свой бизнес на Камчатке. Мы энтузиасты, мы любим наш край, а когда я слышу, что говорят, что на Камчатке делать нечего и надо сваливать — считаю, это крысы, бегущие с корабля. И они переезжают в другие регионы и говорят, что и там все плохо. На самом деле на Камчатке ничего не мешает бизнесу развиваться. В другом, густонаселенном регионе построить бизнес построить гораздо сложнее. У нас много свободных ниш, развивается туризм, в силу географической отдаленности у нас хорошие добрососедские отношения. Мы не считаем, что кто-то у нас конкурент — всем нам хватит. А сегодня мы больше про любовь, нежели про деньги. А любовь требует более высокого качества.

— Планируете масштабирование бизнеса?

— Возможно, скорее по франшизе. Мы не одну собаку съели во время строительства сыроварни. Своими знаниями поделиться можем – оборудование, материалы, продукты, опыт. Я буду рада.