Изначально к этому сюжету мы сами относились скорее как к исследовательскому или даже дискуссионному проекту. Однако в диалоге экспертов Ассоциации развития ТЭК с редакцией East Russia стало очевидно, что тема креативной экономики на Дальнем Востоке связана с энергетикой гораздо теснее, чем это кажется на первый взгляд. По сути, эта статья стала попыткой зафиксировать простую, но, как оказывается, не самую очевидную мысль: креативная экономика в макрорегионе без решения энергетических вопросов сталкивается с базовым инфраструктурным ограничением, которое невозможно обойти лишь разработкой стратегий или отраслевых программ.
Стратегии две — креатив один
В 2026 году Правительство России планирует принять сразу две важные для Дальнего Востока программы с единым горизонтом планирования до 2036 года. Первая — Стратегия социально-экономического развития ДФО (Стратегия ДФО), определяющая долгосрочную модель развития макрорегиона. Вторая — Стратегия развития креативной экономики РФ (Стратегия креативной экономики), которая формирует подходы к развитию творческих индустрий по всей стране. Для Дальнего Востока этот вопрос особенно важен, поскольку сегодня макрорегион остаётся одним из аутсайдеров по объёму производства творческих продуктов. Согласно данным Стратегии креативной экономики, доля валовой добавленной стоимости творческих индустрий в ВРП ДФО составляет лишь 1,5%. Ниже — только Уральский федеральный округ (1,3%), что во многом объяснимо его индустриальной структурой экономики.
При этом Стратегия ДФО трактует развитие регионального креатива прежде всего через поддержку коренных малочисленных народов Севера, реализацию крупных проектов и создание новых объектов культуры. Вместе с тем документ отдельно отмечает, что изношенность материально-технической базы и слабое развитие инфраструктуры наиболее заметны именно в малых и удалённых населённых пунктах. То есть креативное развитие Дальнего Востока, хотим мы того или нет, по своей природе неразрывно связано с удалённостью и низкой плотностью населения.
Более того, как показывает уже накопленный опыт, креатив Дальнего Востока — это гораздо шире, чем описанные Стратегией ДФО традиции КМНС или сельские дома культуры. Это и профессиональный кинематограф с мировым именем, и креативные и цифровые кластеры в самых необычных локациях, и невероятные по своей красоте, но оттого лишь более удалённые от цивилизации туристические маршруты. И все эти отрасли креатива неизбежно сталкиваются со схожими инфраструктурными вызовами, в первую очередь — энергетическими.
Креатив без энергии
Надо сказать, что Стратегия ДФО признаёт региональные проблемы в электроэнергетике. В документе говорится, что износ энергетической инфраструктуры превышает среднероссийский уровень в 1,4 раза, а дефицит мощностей только растёт: за 2013–2024 годы потребление электроэнергии увеличилось на 33%, тогда как производство выросло лишь на 25%. Решение предлагается в экономии электричества и «перекачке» энергии из Сибири. Однако энергетический раздел Стратегии ДФО никак не увязывается с креативной экономикой, а креативная экономика — с проблемами энергоснабжения.
Любопытно, что и Стратегия креативной экономики также упускает из виду энергетические проблемы. Да, в документе есть раздел «Развитие инфраструктуры креативных индустрий», однако под инфраструктурой здесь понимаются творческие центры, кластеры, колледжи, проектно-продюсерские мастерские и прочие подобные площадки. Хотя Стратегия и упоминает «имущественные объекты, которые могут быть отнесены к инфраструктуре поддержки», сама энергетика как элемент инфраструктуры не названа.
Здесь возникает парадокс — обе Стратегии подробно обсуждают креативные пространства, туристические проекты и IT-кластеры, но ни одна не рассматривает вопрос обеспечения энергией в условиях Дальнего Востока. Между тем откуда дальневосточным креативщикам получить надёжную и доступную энергию, которая и без того в дефиците? Тем более что потенциал развития креативных проектов кроется вдали от городов, а порой и за Полярным кругом или даже на островах.
Решение в автономности
Ключ к решению энергетической проблемы креативного развития Дальнего Востока кроется, как ни странно, в тексте самой Стратегии ДФО. Документ приводит одну крайне важную цифру — в макрорегионе уже функционирует более 500 не подключённых к централизованной сети объектов малой распределённой генерации (МРГ) суммарной мощностью свыше 800 МВт. Несложно подсчитать, что средняя мощность одного такого объекта составляет около 1,6 МВт. Этого достаточно для питания большинства объектов креативной экономики — от небольших производств и туристических баз до IT-кластеров и медиастудий.
В российской энергетической повестке термин «малая распределённая генерация» (МРГ) используется достаточно широко, однако его трактовка остаётся неоднородной. Как итог — границы этого понятия существенно разнятся как по диапазону мощности, так и по составу включаемых технологий и типов генерации. В данном материале используется определение, сформулированное экспертным советом по энергетике при Комитете Государственной Думы РФ:
«Малая распределённая энергетика — это генерирующие объекты мощностью от 1 до 50 МВт, расположенные в непосредственной близости от потребителя, с возможностью использования систем накопления энергии и технологий SmartGrid. К распределенной энергетике относятся объекты, использующие когенерационную выработку энергии и возобновляемые источники энергии. Первичные энергоисточники таких объектов могут быть как бестопливными (солнечная, ветровая, волновая, геотермальная энергия и другие ВИЭ), так и топливными (уголь, нефть, промысловый газ, биомасса различного происхождения)».
Так, энергопотребление профессиональной выездной съёмочной площадки обычно составляет не более 100 кВт установленной мощности. Таким образом, средняя МРГ-станция обладает мощностью, достаточной для одновременного обеспечения не менее десяти подобных площадок. Что касается туристической сферы, прикладные расчёты показывают, что энергопотребление глэмпингов и иных мест размещения на 10–15 модулей обычно находится в диапазоне 10–25
кВт. При появлении общественной инфраструктуры (ресторанов, спа-зон, сервисных зданий) нагрузка может возрастать до 30–50 кВт. Таким образом, средняя МРГ-станция мощностью около 1,6 МВт способна обеспечить энергией порядка ста небольших туристических комплексов.
Главное же преимущество малой генерации — полная независимость от централизованного энергоснабжения. Такие объекты могут располагаться в любой точке региона, на любом удалении от центральных сетей и даже в самых заповедных местах, где строительство ЛЭП попросту запрещено законом. Более того, МРГ-станция может работать на любом типе топлива или энергии: дизеле, угле, газе, ветре, солнце или их сочетании. Это позволяет адаптировать энергоснабжение под конкретную локацию, климат, сезонность и потребности объекта.
Таким образом, МРГ — это уже готовое инфраструктурное решение, которое активно внедряется на Дальнем Востоке, но пока не рассматривается как драйвер креативной экономики. Вопрос в том, что Стратегия ДФО просто не делает логической связи между креативной экономикой и малой генерацией. А вот почему она их не проводит — это уже вопрос традиционных подходов российской энергетики.
Модель централизации
Здесь мы подходим к ключевому противоречию. С одной стороны, развитие креативной экономики Дальнего Востока всё чаще связано с удалёнными и малонаселёнными территориями. С другой — российская энергетическая политика по-прежнему ориентирована на развитие сетевой инфраструктуры, которая должна «дотягиваться» до этих территорий от крупных центров генерации. Причины этого противоречия во многом исходят из логики развития отечественной энергетики, сформировавшейся ещё в ранний советский период и основанной на строительстве крупных электростанций и создании единой сетевой инфраструктуры.
В условиях плановой советской экономики этот подход в значительной степени себя оправдал. Он позволил провести индустриализацию страны, освоить новые территории и создать одну из крупнейших централизованных энергосистем в мире. Однако с распадом СССР и развитием технологий логика пространственного развития страны существенно изменилась. Новые отрасли экономики, основными участниками которых всё чаще выступает малый и средний бизнес, развиваются всё более автономно и всё сложнее укладываются в логику централизованного энергоснабжения. Вместе с тем принятая в 2025 году Энергетическая стратегия РФ до 2050 года (Энергетическая стратегия) по-прежнему фиксирует верность базовым принципам развития электроэнергетики, заложенным в 1920 году Государственной комиссией по электрификации России (ГОЭЛРО).
Да, Энергетическая стратегия не игнорирует малую генерацию как таковую. В отдельных разделах документа, например, уделяется внимание возобновляемым источникам энергии (ВИЭ) и повышению эффективности их использования. Стратегия также говорит о важности локализации на территории России технологий распределённой генерации. Однако основной акцент развития электроэнергетики по-прежнему сделан на принципах централизации: крупных генерирующих объектах и единой сетевой инфраструктуре. На практике это означает, что реализация любого проекта в первую очередь рассматривается через подключение его к централизованной сети. В такой парадигме МРГ-решения либо вовсе остаются без внимания, либо воспринимаются как резервный источник питания.
При этом практические расчёты показывают, что распределённые объекты не только более доступны на этапе реализации, но и в ряде случаев обеспечивают более низкую стоимость электроэнергии в долгосрочной перспективе. Мировая практика это во многом подтверждает. Многие страны с большой территорией и сложными географическими условиями делают ставку именно на МРГ. К примеру, Китай активно поддерживает граждан в выработке энергии прямо у себя дома. В Канаде около удалённых общин с общим населением около 200 тысяч человек обеспечиваются энергией преимущественно за счёт МРГ-станций. При этом правительство страны проводит политику по переводу этих населенных пунктов с дизельных генераторов на возобновляемые и более экологичные решения. Индонезия, чья территория состоит из более чем 17 тысяч островов, уже в принципе не может существовать без распределенных решений.
Креатив на МРГ
Примечательно, что на Дальнем Востоке уже есть успешный опыт внедрения МРГ в креативные индустрии. Охватывает он самые разные отрасли, потенциал которых, несмотря на уже широкую (в том числе и мировую) известность, тем не менее остаётся во многом нераскрытым.
Кинематограф
Показательный пример — якутский кинематограф. Один из самых ярких его проектов — фильм «Царь-птица» («Тойон кыыл»), съёмки которого проходили в Хангаласском улусе Якутии. Эта территория не подключена к централизованной сети, а сами локации находились в полностью безлюдных районах. Как итог — съёмочная группа работала исключительно на автономной энергии, обеспечивая освещение, технику, связь и бытовые нужды в условиях полной изоляции. Фильм получил приз Международной федерации кинокритиков FIPRESCI и специальный приз жюри Московского международного кинофестиваля, что ещё раз подтверждает: даже самые удалённые районы Дальнего Востока при наличии талантливой команды и надёжной инфраструктуры способны создавать креативный продукт мирового уровня.
Туризм
Серьёзный потенциал, который МРГ могла бы дать развитию креативной экономики на Дальнем Востоке, — это событийный и гастрономический туризм, а также комплексные туристско-развлекательные проекты. Эти направления напрямую отнесены Стратегией креативных индустрий к творческим проектам. Сегодня такие объекты, как правило, привязаны к местам, куда дотягиваются ЛЭП. Но есть территории с высоким туристическим потенциалом, где централизованного электроснабжения пока нет. Так, в особой экономической зоне «Байкальская гавань» в Бурятии уже есть подключённые к сетям крупные туристические проекты, однако их появление стало возможным благодаря государственному участию в строительстве инфраструктуры. Для небольших игроков (глэмпингов, кемпингов, малых баз отдыха, которых на территории ОЭЗ площадью 36 кв. км может быть множество) такие расходы бюджетом не покрываются.
Между тем одна МРГ-станция мощностью всего 1–1,5 МВт могла бы обеспечить энергией десяток таких баз. Объединившись, они способны превратиться в площадку для событийного или гастрономического фестиваля, что напрямую соответствует задачам креативной экономики. При этом решения по автономному энергоснабжению применимы не только для Байкала. Шантарские и Курильские острова, вулканы Камчатки, водопады Сихотэ-Алиня — все эти места с огромным туристическим потенциалом, который остаётся нераскрытым в первую очередь из-за инфраструктурных проблем.
Информационные технологии
В завершение можно привести пример потенциала МРГ-энергетики для сферы IT. Мало кто знает, что власти Сахалинской области уже несколько лет предлагают IT-компаниям регистрироваться на Курилах. На первый взгляд идея звучит абсурдно, однако стоит лишь немного разобраться в деталях. Пока в публичном пространстве доминируют разговоры о «непосильной налоговой нагрузке», режим ТОР «Курилы» позволяет в течение двадцати лет не платить налоги на прибыль и имущество и применять пониженный тариф по страховым взносам в 7,6%.
Скептики скажут, что на Курилы никто не поедет. Однако и этот вопрос уже проработан. Для IT-сектора допускается полностью удалённый формат работы, а на самих Курилах может находиться всего один сотрудник с рабочим местом. Что важно — для офиса, узла связи и минимальной инфраструктуры не требуется подключение к централизованным сетям. Более того, здесь даже не потребуется завоз топлива: потребности одного рабочего помещения настолько малы, что их можно закрыть солнечной панелью и ветряной установкой с простейшим накопителем.
Очевидно, что в таком кейсе экономия на налогах и страховых взносах уже в первый год полностью покроет все расходы на создание минимальной обязательной базы. В итоге решение создать IT-компанию на Курилах на первый взгляд действительно кажется небольшим безумием, однако при внимательном рассмотрении очевидно, что развитие креативных индустрий на Курилах оказывается выгоднее, чем в большинстве других преференциальных режимов страны. Если рассуждать и дальше, то даже одно МРГ-решение небольшой мощности на Курилах может стать основой для формирования целого IT-кластера на самых удаленных островах нашей страны, как бы странно это ни звучало.
Новая логика
Развитие креативной экономики на Дальнем Востоке невозможно рассматривать отдельно от энергетики. Причиной тому сама специфика территории. ДФО — самый большой федеральный округ с огромными расстояниями и низкой плотностью населения, где в то же время износ энергетической инфраструктуры значительно превышает среднероссийский.
При этом именно удалённые территории сегодня рассматриваются как одно из ключевых пространств для развития дальневосточных креативных индустрий. Речь идёт не только о туризме, но и о ремесленных производствах, этнокультурных проектах, киноиндустрии, цифровых сервисах и IT-бизнесе. Однако любая подобная инициатива неизбежно упирается в базовый вопрос энергоснабжения: без надёжной и автономной энергии невозможно обеспечить работу мастерских, туристических объектов, съёмочных площадок.
Парадокс в том, что ни Стратегия развития Дальнего Востока, ни Стратегия креативной экономики не рассматривают энергетику как часть инфраструктуры творческого сектора. Сама же российская энергетическая политика по-прежнему по большей части опирается на принципы централизованной системы. Поэтому развитие креативной экономики в макрорегионе требует пересмотра самой логики инфраструктурного планирования и признания МРГ одним из базовых инструментов развития территорий.
Тематическое фото. Источник: magnific.com