Правительство РФ запускает новую программу поддержки МСП

Dura lex

В российской судебной практике по банкротствам сложилась практика: должник должен «умереть». Законодательство, которое в теории должно давать оступившемуся бизнесу шанс на спасение и перезапуск, на деле стало больше похоже на конвейер по ликвидации.

Масштаб проблемы иллюстрируют цифры статистики, которые привел заместитель генерального директора группы «Интерфакс» и руководитель проекта «Федресурс» Алексей Юхнин. Судебные механизмы спасения бизнеса практически вымерли: если в 2001 году в конкурсное производство (ликвидацию) уходило 73% должников, то сегодня эта цифра достигла абсолютного максимума. «Сейчас у нас 99% конкурсных производств, а реабилитационные процедуры, которых теперь две, составляют 0,9%. Если смотреть текущий период, январь — июнь 2026 года, то это 5 финансовых оздоровлений и 26 внешних управлений. Налицо падение доли реабилитационных процедур в 15 раз, — констатирует эксперт. — При этом внешнее управление отличилось в худшую сторону: должники в нем стабильно платят меньше, чем даже в конкурсном производстве».

Использовать официальные механизмы оздоровления предприятий стало зачастую экономически бессмысленно: в процессе легальной попытки сохранить компанию кредиторы в итоге получают даже меньше денег, чем при простой распродаже активов разорившегося банкрота.

Но это про суды и суровый закон. Юхнин также подчёркивает, что, столкнувшись с неработающим механизмом, бизнес просто научился выживать в обход жестких регламентов. По его словам, если абстрагироваться от процедур внешнего управления и посмотреть на статистику дел, которые удалось прекратить, картина кардинально меняется. Почти 50% таких дел успешно закрываются благодаря прямым договоренностям. Вместо того чтобы отдавать судьбу предприятия в руки арбитражного суда, компании подписывают мировые соглашения или находят инвесторов, готовых полностью погасить их долги. Только за полгода третьи лица спасали должников более 300 раз — это в десять раз чаще, чем суды вводили официальные процедуры оздоровления.

Получается, что реальное спасение предприятий ушло в плоскость прямых внесудебных договоренностей.

Но законодатели это тоже видели…

…и внесли правки. Федеральный закон от 26 июля 2026 года № 253-ФЗ кардинально перестраивает досудебную и судебную стадии урегулирования долгов для юридических лиц. Ключевым нововведением стала возможность заключения комплексного соглашения о санации. Правда, есть нюанс: она доступна исключительно крупным предприятиям — должникам с балансовой стоимостью активов свыше 1 миллиарда рублей.

Коротко про санацию — это комплекс антикризисных мер, призванных восстановить платежеспособность бизнеса и предотвратить его ликвидацию. В отличие от конкурсного производства, которое завершается распродажей активов и закрытием, санация нацелена на спасение бизнеса, расчет с кредиторами и сохранение компании на рынке. И это досудебная процедура, которую: а) должник может инициировать сам; б) должны поддержать независимые кредиторы, обладающие более чем 50% от суммы всех требований; в) обязательно пропускают через арбитражный суд, где проводится аудиторская проверка финансового состояния и оценка условий реструктуризации; г) если суд утверждает соглашение, его условия становятся обязательными даже для тех кредиторов, которые за него не голосовали или были против.

Алло, миллиардеры!

Был ничтожный процент работающих через суд реабилитационных мер — стал ничтожный процент тех, кому санация доступна, указывает профессор кафедры финансового менеджмента факультета государственного управления МГУ имени М.В. Ломоносова Ольга Львова. Она приводит такие данные: «Доля предприятий с активами более 1 млрд в экономике РФ — 1,2%, доля таких предприятий с красным индексом финансового риска — 0,17% (6157 предприятий из 43 168). Доля таких предприятий с красным сводным риском — 0,19%». При этом если посмотреть на тех, кто «поменьше» красный индекс СПАРКа ИФР (индекс финансового риска) имеют 10,5% (377,7 тыс. предприятий), а красный сводный индекс — 19,2% (692,8 тыс. предприятий).

А в Минэкономразвития говорят: надо посмотреть. «Нужно сформировать сначала практику, а потом уже, при необходимости, донастроить отдельные элементы и принимать решение о расширении сферы применения, — парирует Игорь Шулешов, советник министра экономического развития РФ. — Ещё добавлю, что вообще закон имеет и другие функции.Например, организации с меньшим размером стоимости активов тоже могут заключить соглашение о санации, но это соглашение заключается только с теми кредиторами, которые готовы именно договориться».

Минэку пришлось балансировать словно канатоходцам. Советник министра отдельно подчеркнул, что в ходе работы над законом потребовалась проанализировать тысячи страниц предложений и замечаний. «Самым сложным было вовсе не написать сам текст закона, а именно найти баланс», — говорит он. «Практически по каждому вопросу рассматривалось несколько вариантов решения, и у каждого были свои преимущества и ограничения. В этих условиях приходилось постоянно выстраивать баланс между интересами должника и кредиторов. Одновременно учитывалось, что процедуры должны оставаться достаточно гибкими, но при этом не создавать условий для возможных злоупотреблений».

Но «малышам» плохо уже здесь и сейчас, отмечает Андрей Черкашин, председатель Дальневосточного банка ПАО Сбербанк: «В 2025 году мы видели меньше проблем в малом бизнесе, однако сейчас малый бизнес в целом чувствует себя хуже. Предпосылки к этому были, поэтому в этом году мы свою службу по проблемным активам именно в малом бизнесе нарастили и создали там дополнительные мощности».

И это свидетельство крупнейшего кредитора России. При том, что, как утверждает Ольга Львова, большая часть проблем компаний с задолженностью связана не с обязательствами перед банками, а с неплатежами контрагентов-предприятий, и в макроэкономическом масштабе это может привести к цепной реакции. «Если посмотреть на данные Росстата, просрочка не банкам в четыре раза выше, чем банкам», — указывает эксперт.

Почему на Дальнем Востоке дамоклов меч более «дамокловый»

В особой зоне риска — подрядчики. Если внезапно повысилась ключевая ставка — опасно. Если много проектов и они управляются из одного общего котла — ещё опаснее. Если подрядчик один и большой вдруг вступает в банкротство… Эта опасность географических границ не признаёт, но по свидетельству Евгения Акимова, управляющего директора, начальника управления принудительного взыскания и банкротства департамента по работе с проблемными активами ПАО Сбербанк, в особенности для Дальнего Востока цепные банкротства — это системный риск экономики макрорегиона. Специфика округа в том, что малый и средний бизнес здесь часто существует в роли «компаний-спутников» вокруг крупных ресурсных корпораций, госстроек, горнодобычи или рыбопромышленных гигантов.

«Когда крупный генподрядчик или держатель квоты задерживает платеж или уходит в банкротство, десятки субподрядчиков и поставщиков остаются без оборотки. Ключевые факторы уязвимости именно на ДВ: во-первых, искусственно завышенная дебиторка. Субподрядчики вынуждены кредитовать крупных игроков, соглашаясь на отсрочки в 90–180 дней. Во-вторых, эффект "черной метки". Как только по рынку разносится слух о проблемах у флагманского заказчика, финансирование для всей цепочки смежников резко усложняется. Далее — кассовые разрывы. У небольших компаний нет "подушки безопасности", чтобы пережить неплатеж по одному крупному контракту. Неполучение 30–50 млн рублей для малого стройподрядчика — это не упущенная выгода, а немедленный дефолт по зарплате и налогам».

Есть, правда, парадоксальный нюанс. Он состоит в том, что с некоторой долей вероятности новый законодательный механизм для «больших» может сыграть в плюс и для «малых». Рустем Мифтахутдинов, доцент Российской школы частного права, учредитель Банкротного клуба и советник первого вице-президента Газпромбанка, отсылает к распространённому во всех странах принципу «too big to fail» — слишком большой, чтобы «упасть». Банкротства гигантов имеют максимально разрушительный эффект, и поэтому им не дают пойти на дно. В новейшей российской истории такие случаи уже бывали — когда за счёт бюджетных средств ЦБ спасал крупных субъектов. Или когда кредиторы понимают, что если не удержат на плаву своего «единорога», то цунами захлестнёт их в первую очередь, а потому пытаются не допустить стихийного бедствия. Но если вспомнить, что имеющиз активов на миллиард, в стране 43 168, а количество субъектов МСП по данным Минэкономразвития РФ на 10 марта 2026 года превысило 6,9 млн единиц, закрадываются сомнения, что спасительных соломинок хватит на всех.

Через тернии

Итак, если новая реформа банкротства — это VIP-зал исключительно для миллиардеров, что делать тем, на кого комплексная санация пока не распространяется?

Как отмечает Евгений Акимов, главным инструментом выживания МСП становится предиктивная аналитика. По мнению эксперта, бизнесу придется перестраиваться: реагировать на уже случившиеся катастрофы не вариант, необходимо начинать выстраивать собственную систему обнаружения тревожных маркеров. Для этого нужно пересмотреть устоявшиеся подходы. Во-первых (и это главное), отказаться от иллюзии «стартовой проверки» контрагента. Не успокаивать себя итогом контроля на входе, дескать, «у них же было всё прочно». Ситуация на рынке меняется молниеносно, поэтому нужен динамический мониторинг. Тут помогут скоринговые системы. Да, МСП вряд ли сможет разработать такую самостоятельно, и даже доступный ИИ здесь не всегда помощник.

На рынке есть специализированные «радары», имеющие доступ к данным, которые обычному бизнесу просто не собрать. Пример: когда гигант задерживает платеж, первый интуитивный порыв собственника МСП — бежать в банк за кредитом, чтобы заткнуть кассовый разрыв. Но именно здесь, по словам Акимова, кроется фатальная ошибка. Перед тем как искать деньги, нужно прогнать через скоринговую модель своего должника. Если задержка техническая (он в «зеленой зоне»), вам нужен короткий овердрафт. Но если контрагент ушел в пике, новые кредиты только быстрее утянут вас на дно. В этом случае нужно спасать то, что осталось: продавать долг с дисконтом или немедленно идти в суд.

Вместо эпилога

Государство придумало, как спасать гигантов по принципу «too big to fail». Но для малого и среднего бизнеса алгоритм изменился не сильно: спасение утопающих — дело рук, данных и вовремя настроенных алгоритмов самих утопающих. Впрочем, весьма вероятно, что после «обкатки», механизмы пока доступные большим бизнесам будут применяться и для «широких масс».

В целом, в банковском сообществе и деловых кругах нововведения в банкротном деле приняли с оптимизмом. Как сформулировал Юрий Негрей, директор департамента по взысканию корпоративной просроченной задолженности Альфа-Банка: «В фразе "Договориться нельзя банкротить" новый закон ставит теперь запятую после первого слова».

Доходы и долговая нагрузка

По данным Росстата о средней начисленной зарплате в мае 2026 года, в Дальнем Востоке разница в ежемесячных доходах граждан может достигать 100%.

Лидеры по зарплатам:

• Чукотский АО — 260,7 тыс. рублей;

• Магаданская область — 214,4 тыс. рублей.;

• Камчатский край — 198,7 тыс. рублей;

• Якутия — 169,2 тыс. рублей;

• Сахалинская область — 160,7 тыс. рублей;

• Амурская область — 111,17 тыс. рублей;

• Забайкальский край — 111,06 тыс. рублей.

Аутсайдеры:

• Республика Бурятия — 79,6 тыс. рублей;

• Еврейская АО — 88,3 тыс. рублей;

• Хабаровский край — 87,9 тыс. рублей;

• Приморский край — около 90-94 тыс. рублей.

При этом, согласно данным Росстата, темпы роста зарплат на Дальнем Востоке (11,8%) опережают общероссийские (10,1%). Однако есть и исключения: в Сахалинской области прирост зарплаты за год составил всего 0,6%.

Самый высокий уровень закредитованности — в Якутии: на одного экономически активного жителя приходится 841 тыс. рублей долга (третье место в РФ). При среднемесячной зарплате 169,2 тыс. рублей ежемесячный платеж по кредиту может достигать 40-50 тыс. рублей (до 30% дохода). Однако доля просроченной задолженности здесь одна из самых низких в стране — 3,44%, что говорит о высокой платежной дисциплине.

В Сахалинской области среднестатистический долг в пересчете на человека составляет 655 тыс. рублей (шестое место в РФ). При медианной зарплате 110 тыс. рублей ежемесячный платеж по потребкредиту составляет 10-12 тыс. рублей (около 10% дохода), что объясняет лучшую платежную дисциплину в ДФО. Доля просрочки здесь — 4,13%, что ниже среднего по стране (4,75%). 

В Приморском крае среднедушевой долг — 574 тыс. рублей. При зарплате 90-94 тыс. рублей. платежи по ипотеке (30-40 тыс. рублей.) и потребкредитам (10-15 тыс.) могут достигать 50-60% дохода. Это одна из причин, почему средний класс в регионе беднеет и уже не спешит брать новые кредиты. Доля просрочки — 3,87%.

В Еврейской АО долг на человека — 385 тыс. рублей при зарплате 88,3 тыс. рублей. Доля просрочки — самая высокая в ДФО (6%), что объясняется слабой экономикой региона.

В Хабаровском крае средний расчетный долг на человека составляет 515,1 тыс. рублей. При этом доля просрочки составляет лишь 3,96%.

Магаданская область — второе место по зарплатам (214,4 тыс. рублей) и высокий уровень долга — 618 тыс. рублей на человека. При этом доля просрочки — 4,81%, что выше среднего по стране.

Камчатский край — долг на человека — 580,1 тыс. рублей, доля просрочки — 4,75% (на уровне среднего по РФ).

Чукотка — абсолютный лидер по зарплатам (260,7 тыс. рублей), долг на человека — 718 тыс. рублей, доля просрочки — 3,83%.

Ипотека: кто лидирует

Самый высокий средний чек по ипотеке на Дальнем Востоке — в Якутии (4,98 млн рублей), что в целом на одном уровне с Москвой. Хабаровский край — 4,46 млн, Приморье — 4,61 млн, Бурятия — 4,88 млн, Забайкалье — 4,84 млн, Амурская область — 4,81 млн. Это значительно выше среднего по России (3,98 млн рублей). По данным ОКБ, ипотечный портфель в I квартале 2026 года вырос на 1,47% до 23,46 трлн рублей.

Средний срок ипотеки на Дальнем Востоке короче общероссийского: 224–237 месяцев (18–20 лет) против 240 месяцев (20 лет) в целом по РФ. Исключение — Якутия (230 месяцев) и Хабаровский край (225 месяцев).

Наибольший интерес к ипотеке — в Якутии (6,5 кредитов на 1 тыс. жителей за 7 месяцев), Хабаровском крае (5,9) и Амурской области (5,8). При этом доля льготной ипотеки в этих регионах одна из самых высоких в стране — 62% в Якутии, 47% в Хабаровском крае.

По данным ОКБ, уровень одобрения ипотечных заявок в июне 2026 года составил 64,8%. При этом у 59% ипотечных заемщиков есть как минимум один дополнительный кредит, а средняя совокупная задолженность таких должников достигает 3,3 млн рублей.

Усредненный ипотечный заемщик в ДФО выглядит так: это клиент банка, который берет 4,8–5 млн рублей на 19–20 лет. Он активно пользуется господдержкой и выбирает преимущественно льготные программы.

Автокредиты: кто и как берет

Дальний Восток — территория контрастов. Самый высокий средний чек по автокредитам в Сахалинской области — 2,0 млн рублей. Это примерно на одном уровне со столицей России (2,09 млн) и выше, чем в Московской области (1,91 млн). При этом срок кредита на Сахалине — 55 месяцев (4 года 7 месяцев), один из самых коротких в ДФО.

В Приморском крае средний чек — 1,5 млн рублей, в Хабаровском крае — 1,8 млн, в Якутии — 1,7 млн. По количеству кредитов лидирует Приморье (375 в июле) и Хабаровский край (307), тогда как на Сахалине — всего 66 кредитов.

Самая низкая активность — в Еврейской автономной области (менее одного автокредита на тысячу жителей), Камчатском крае (38 кредитов в июле) и Магаданской области (30 кредитов).

По данным ОКБ, доля одобренных заявок на автокредиты в июне 2026 года составила 40,1%, что ниже, чем в мае (42,5%), но за год показатель вырос на 9,1 п. п.

Портрет автозаемщика в ДФО неоднороден. Так, житель Сахалина покупает дорогой автомобиль с коротким кредитом (2,0 млн на 4,5 года). Житель Приморья или Хабаровска берет кредит чаще, но на меньшую сумму (1,5–1,8 млн) и на более долгий срок (5–6 лет). Житель ЕАО, Камчатки или Магадана практически не пользуется автокредитами.

Потребительские кредиты: рекордсмены и аутсайдеры

В сегменте кредитов наличными дальневосточники также отличаются. Так, в Сахалинской области типичный срок займа, который берет местный житель, составляет не более 24 месяцев, а средняя сумма — 249 тыс. рублей, что на 15% выше, чем в целом по ДФО.

Якутия показывает взрывной рост: за месяц количество выдач выросло на 9%, объём — на 7%. Средний чек — 204 тыс. рублей.

В Приморском крае и Хабаровском крае средний чек ниже — 192 и 206 тыс. рублей соответственно. При этом в Хабаровском крае наблюдается небольшое снижение активности по оформлению таких банковских займов.

Чукотка — абсолютный лидер по интенсивности: 23 кредита на 100 жителей за 7 месяцев, что выше, чем в любом другом регионе России. При этом средний чек там превышает 250 тыс. рублей.

По данным ОКБ, уровень одобрения заявок на необеспеченные кредиты (наличные и кредитные карты) в июне вырос до 26,9% против 18,2% в мае. Однако заемщики с низким кредитным рейтингом (570 баллов и ниже) имеют лишь 5,9% шансов на одобрение.

Портрет потребительского заемщика ДФО также не отличается однослойностью. Например, житель Сахалинской области берет крупный кредит (249 тыс. руб.) на очень короткий срок (2 года) — это свидетельствует о высоких доходах и платежной дисциплине. Житель Якутии активно наращивает заимствования. Житель Чукотки берет чаще всех в стране. Житель Хабаровского края и Приморья проявляет умеренную активность со средними чеками.

Просроченные кредиты: кто аккуратен, кто в зоне риска

Доля просроченной задолженности в портфеле ДФО достигла 4,59% против 3,98% годом ранее. Однако внутри округа картина неоднородна.

Самые аккуратные плательщики:

• Якутия — доля просрочки 3,44% (одна из самых низких в стране);

• Бурятия — 3,74%;

• Чукотка — 3,83%;

• Приморский край — 3,87%;

• Хабаровский край — 3,96%;

• Сахалинская область — 4,13%;

• Амурская область — 4,15%;

• Забайкальский край — 4,56%. 

Зона повышенного риска:

• Камчатский край — 4,75% (уровень среднего по РФ);

• Магаданская область — 4,81%;

• Еврейская АО — 6% (самая высокая в ДФО).

Наименьший рост просрочки зафиксирован в Сахалинской области (+0,08%), Бурятии (+0,10%) и Хабаровском крае (+0,19%). В большинстве регионов рост ниже среднего по стране (+0,60%). Исключение — Якутия (достигла среднего уровня) и Чукотка (+0,68%, выше среднего).

Почему растут просрочки

По данным ОКБ, с начала 2026 года уровень просроченной задолженности по кредитным картам также показывает рост: в четвертом квартале 2025 года доля карточных кредитов с просрочкой 30–90 дней выросла до 1,9%. Эксперты связывают это с высокими ставками, достаточно высокой инфляцией и замедлившимся ростом реальных доходов граждан. Жесткие макропруденциальные ограничения ЦБ делают затруднительным перекредитование заемщиков со значительным кредитным багажом.

Экономика Дальнего Востока растет быстрее, чем в среднем по стране, но упирается в энергетику и логистику. При этом в ряде регионов наблюдается падение инвестиций. Это создает риски для занятости и доходов, а значит — для платежеспособности заемщиков. Банкам стоит внимательнее оценивать кредитоспособность жителей регионов, где долговая нагрузка превышает 50% от дохода. А заемщикам необходимо помнить, что высокие зарплаты не гарантируют стабильности, особенно в условиях падающих инвестиций и роста тарифов. Как отмечают эксперты ОКБ, стабильная работа над своей кредитной историей становится ключевым фактором для получения выгодных условий кредитования.

Обкатывается технология на гражданах Монголии, но вектор развития понятен: следующими в очереди на подключение стоят российский бизнес и туристы.

Почему эта локальная новость важна для экономики Дальнего Востока и Забайкалья? Разбираем скрытые смыслы.

1. «Тест на монголах» и конец эпохи «наличных карманов»

Китайская стратегия развития всегда следует принципу «переходить реку, нащупывая камни» (摸着石头过河). Запуск трансграничных кошельков e-CNY для монгольских туристов — это классический пилотный проект перед масштабированием на российское направление.

Для российских предпринимателей и туристов это решает одну из самых острых проблем последних лет: невозможность полноценно использовать карты «Мир», Visa или Mastercard в КНР. Цифровой кошелек, который можно открыть по паспорту, становится универсальным ключом к китайской финансовой системе, избавляя от необходимости везти наличные юани и пользоваться услугами серых менял.

2. Технологический прорыв: оплата без интернета

Ключевая инновация, которую внедряет Маньчжоули, — технология «碰一碰» (Touch-to-Pay) и режим двойного офлайн-платежа (双离线支付).

Главная боль любого приграничного путешественника или «челнока» — отсутствие стабильного мобильного интернета или дорогой роуминг. Новая система позволяет совершать платежи простым касанием телефонов в автономном режиме. Туристу больше не нужно искать Wi-Fi в отеле или ресторане, чтобы расплатиться. Это снимает технологический барьер, который до сих пор сдерживал развитие приграничного туризма и мелкой торговли.

3. От «экономики коридора» к «экономике хаба»

Запуск цифрового юаня — это, понятно, не изолированная инициатива банка, а часть институциональных инноваций новой Пилотной зоны свободной торговли (ЗСТ) Маньчжоули.

Как отметил представитель Народного банка Китая в Маньчжоули Дай Цзинпу, цифровые платежи призваны помочь городу совершить переход от «экономики коридора» (通道经济), где грузы и люди просто проезжают транзитом, к «экономике хаба» (枢纽经济). Чем проще и быстрее иностранец может потратить деньги, тем больше он оставит в местном ретейле, гостиницах и на предприятиях общепита. Финансовая инфраструктура становится инструментом удержания человеческого капитала.

Петрович подмечает:
Скорость, с которой китайская сторона внедряет финансовые инновации в рамках ЗСТ, впечатляет. Если в апреле 2026 года ЗСТ Маньчжоули была закреплена на бумаге, то уже к концу июня мы видим работающий цифровой продукт.

Что на самом деле стоит за сухой фразой о «взаимном признании платежных систем»? Если говорить просто и по существу, мы хотим, чтобы граница исчезла из кошелька. Сейчас при пересечении рубежа начинается невидимая, но ощутимая головная боль: обмен валюты, неработающие карты, комиссии посредников. Это финансовый «забор», мешающий людям жить, а бизнесу — работать.

Взаимное признание означает две простые вещи. Во-первых, комфорт для человека: турист заходит в магазин в Маньчжоули, прикладывает российский телефон или карту — и оплата прошла, как будто он в Чите. И наоборот: китаец в Забайкальске платит своим Alipay без поиска обменников. Во-вторых, выгода для бизнеса: предприниматель продает товар и получает деньги мгновенно, напрямую и без грабительских комиссий.

Соседи со своей стороны уже начали строить эту удобную «финансовую дорогу». Осталось подключиться к ней с нашей стороны. Никакой магии — просто уважение к времени и нервам людей по обе стороны границы.

Закреплено законом

Списание долгов по бюджетным кредитам выполняется в соответствии с федеральным законом о бюджете Российской Федерации на 2026 год. Регионы освобождаются от 2/3 задолженности, которая образовалась по состоянию на 1 марта 2024 года. Исключение сделано для займов, выданных на инфраструктурные проекты, пополнение остатка средств на едином счете и за счет временно свободных средств федерального бюджета — эти долги остаются, но их можно рефинансировать на срок до 15 лет по ставке 3% годовых.

Главное условие: списывается ровно та сумма, которую регион фактически направил на модернизацию жилищно-коммунального хозяйства, переселение граждан из аварийного жилья, обновление общественного транспорта и развитие инфраструктуры. То есть деньги, которые субъекты РФ уже инвестировали в развитие, возвращаются им через снижение долговой нагрузки. Высвободившиеся в бюджетах ресурсы должны пойти на дальнейший рост экономики и повышение качества жизни граждан.

Кто получил больше всего

Если составить рейтинг регионов России по объему списанной задолженности на основании опубликованных распоряжений, топ-10 выглядит так:

• Московская область — 30 489,8 млн;

• Республика Татарстан — 23 666,3 млн;

• Краснодарский край — 24 054,7 млн;

• Нижегородская область — 21 587,6 млн;

• Хабаровский край — 16 309,1 млн;

• Кемеровская область — 15 816,6 млн;

• Удмуртская Республика — 10 487,6 млн;

• Красноярский край — 5 478,3 млн;

• Псковская область — 3 378,6 млн;

• Вологодская область — 2 100,9 млн.

Особый интерес вызывает участие дальневосточных регионов. В распоряжениях фигурируют:

• Хабаровский край — более 16,3 млрд рублей (3 июля, 27 апреля, 28 мая);

• Республика Саха (Якутия) — 4 316,8 млн рублей (28 мая);

• Амурская область — 608,1 млн рублей (3 июля);

• Еврейская автономная область — 50,9 млн рублей (3 июля) + 458,5 млн рублей (27 апреля) = 509,4 млн рублей;

• Чукотский автономный округ — 226,6 млн рублей (3 июля);

• Магаданская область — 2 574,7 млн рублей (27 апреля);

• Республика Бурятия — 2 257,5 млн рублей (8 апреля);

• Забайкальский край — 241,4 млн рублей (30 марта).

Суммарно дальневосточные регионы получили списание на десятки миллиардов рублей, что позволит направить освободившиеся средства на новые инфраструктурные проекты.

Три региона ДФО — вне списка

Итак, Хабаровский край, Амурская область, Еврейская автономная область и Чукотка получили долговое послабление. А где же Приморье, Сахалин и Камчатка? Их нет в списках. Почему так вышло?

«Богатые» не получают помощи

Самое простое объяснение — эти регионы оказались слишком состоятельными для списания. Механизм работает не для всех: списание разрешено только тем субъектам, кто реально вложил свои деньги в развитие инфраструктуры, ЖКХ и обновление транспорта. Возможно, Приморье, Сахалин и Камчатка просто не смогли подтвердить такие расходы, потому что у них достаточно сбалансированная бюджетная стратегия. Например, у островного региона в казне на 2026 год запланировано 19 млрд рублей только на погашение кредитов — это серьезные средства.

Слишком много долгов на рынке

Чтобы получить списание, уровень рыночного долга региона (коммерческие кредиты. — Прим. EastRussia.ru) на 1 января 2025 года не должен был превышать 25% от его доходов. Это правило — фильтр, который могли не пройти дальневосточные регионы. Приморский край — яркий пример: в 2024 году этот субъект активно привлекал коммерческие кредиты, взяв их на 3,34 млрд рублей. При этом бюджетных кредитов (тех, что списывают) было привлечено на 6,6 млрд. Так что долговая нагрузка у Приморья вполне могла превысить лимит. Кстати, краю в июне 2026 года продлили беспроцентный кредит на 3,6 млрд рублей, но строго под обязательство сократить дефицит бюджета. Таким образом, федеральный центр жестко контролирует долговую дисциплину — и те субъекты, у кого есть коммерческие долги выше лимита, автоматически выпадают из программы списания.

Камчатский край — тоже не без долгов. В 2026 году его бюджет сверстан с дефицитом в 6,6 млрд рублей, а доходы запланированы в 133,6 млрд. Для покрытия дефицита край будет брать коммерческие кредиты и выпускать ценные бумаги. 

Сахалин не участвовал в акции щедрости

Сахалинская область в 2025–2026 годах брала бюджетные кредиты, в том числе на реализацию мастер-планов — долгосрочных планов развития городов. Но, возможно, островной регион не смог доказать, что высвободившиеся деньги пойдут именно на модернизацию ЖКХ или переселение из аварийного жилья. Или местные власти просто не подали заявку — например, из-за того, что посчитали эту процедуру слишком сложной или невыгодной.

Так или иначе, отсутствие этих трех дальневосточных регионов в списке на списание — не случайность. Но главное — у них остается возможность получить помощь через другие инструменты, вроде реструктуризации кредитов или участия в инфраструктурных проектах, которые финансируются отдельно.

Минфину России поручено обеспечить списание в установленном порядке. Для регионов это означает существенное облегчение долговой нагрузки и возможность перенаправить средства с обслуживания долгов на развитие. Как отметил премьер-министр Михаил Мишустин, такая мера — часть системной работы по оздоровлению региональных финансов и стимулированию инвестиций в социальную сферу и инфраструктуру.

Общероссийская картина: замедление роста на фоне высокой базы

По состоянию на 1 июня 2026 года общий объем просроченной розничной задолженности в РФ достиг 1 трлн 473 млрд 048 млн рублей. За первые пять месяцев 2026 года (с 1 января по 1 июня) прирост составил 2,48% — это существенно ниже, чем динамика за весь 2025 год, когда задолженность выросла на 22,3% (с 1 трлн 174 млрд 913 млн рублей до 1 трлн 437 млрд 402 млн рублей). Таким образом, налицо резкое замедление темпов прироста просрочки: если в 2025 году ежемесячный прирост в среднем составлял около 1,7-1,8%, то в первом полугодии 2026 года он уже снизился примерно до 0,5% в месяц.

Доля просроченной задолженности в общем розничном портфеле кредитов россиян на 1 июня 2026 года составила 9,57% (при портфеле 15 399 954 млн рублей), что на 1,83 процентного пункта выше, чем годом ранее (7,73% на 01.01.2025). Это говорит о том, что качество розничных кредитов продолжает ухудшаться, хотя и более медленными темпами.

Среди федеральных округов наиболее высокие темпы прироста просрочки за 5 месяцев 2026 года показали:

• Северо-Кавказский ФО — +1,73% (с 87 546 до 89 059 млн рублей);

• Южный ФО — +3,87% (с 161 401 до 167 651 млн рублей);

• Приволжский ФО** — +1,76% (с 253 889 до 258 361 млн рублей).

Наименьший прирост зафиксирован в Северо-Западном ФО (+2,63%) и Центральном ФО (+1,68%). При этом важно отметить, что абсолютный объем просрочки в Центральном округе остаётся самым большим — 399,7 млрд рублей, что составляет 27,1% от всей российской просрочки.

Дальний Восток: снижение просрочки на фоне стагнации портфеля

Дальневосточный федеральный округ демонстрирует уникальную динамику, которая выделяет его на фоне остальной России. За пять месяцев 2026 года объем просроченной розничной задолженности в ДФО снизился на 1,16% — с 88 615 млн рублей к 1 января до 89 246 млн рублей к 1 июня текущего года. Это единственный макрорегион, где показатель не вырос, а уменьшился. Для сравнения: за весь 2025 год просрочка в ДФО выросла на 16,7% (с 75 909 до 88 615 млн рублей), то есть в 2026 году тенденция сменилась на противоположную.

При этом розничный портфель (общая задолженность по кредитам) в среднем по Дальнему Востоку за тот же период практически не изменился: 895 584 млн рублей на 1 января 2026 года против 898 529 млн рублей на 1 июня (+0,33%). Это означает, что снижение просрочки происходит не за счет активного роста портфеля (который мог бы «размыть» долю проблемных кредитов), а в основном благодаря реальному улучшению платежной дисциплины и списания безнадежных долгов. 

Доля просроченной задолженности в портфеле ДФО на 1 июня 2026 года составила 9,93% — это выше среднероссийского уровня (9,56%) и является вторым показателем среди округов после Северо-Кавказского (16,37%). Однако важно подчеркнуть, что за пять месяцев 2026 года эта доля снизилась с 9,89% до 9,93% — рост минимальный, тогда как по стране в целом она увеличилась с 9,46% до 9,56%.

Внутренний рейтинг: ситуация в субъектах ДФО

Внутри Дальневосточного округа динамика существенно различается по регионам. Рассмотрим подробнее каждый из 11 субъектов.

• Республика Саха (Якутия): просрочка выросла с 12 701 до 13 305 млн рублей (+4,75%). Хотя формально это рост, но он минимален по сравнению с 2025 годом, когда задолженность выросла на 26,3%. Портфель кредитной задолженности вырос со 129 366 млн рублей к 1 января 2026 года до 130 385 млн рублей к июню;

• Хабаровский край: снижение объема просроченной задолженности с 13 378 до 13 120 млн рублей (–1,93%). Это один из самых заметных положительных трендов. При этом портфель кредитов вырос с 132 883 до 133 182 млн рублей;

• Амурская область: снижение просроченных кредитов с 8 494 до 8 407 млн рублей (–1,02%). Портфель стабилен (78 636 млн против 78 217 млн);

• Магаданская область: снижение объема неоплаченных в срок кредитных долгов с 2 246 до 2 181 млн рублей (–2,89%). Общий портфель задолженности практически не изменился за 5 месяцев: 21 708 млн рублей против 21 504 млн;

• Сахалинская область: снижение с 6 566 до 6 584 млн рублей (+0,27%, фактически стагнация). В то же время общая сумма задолженности хоть и немного, но выросла: с 69 201 млн рублей в январе текущего года до 69 359 млн рублей в июне;

• Еврейская автономная область: снижение с 1 640 до 1 601 млн рублей (–2,38%) и стабильность в общей задолженности (13 564 млн рублей);

• Чукотский автономный округ: снижение с 693 до 723 млн рублей (+4,33%, но в абсолютных цифрах это всего +30 млн, что статистически незначимо) при снижении общего объема задолженности (с 9 215 млн рублей до 9 162 млн рублей за пять месяцев 2026 года).

В то же время в четырех регионах ДФО доля просроченной задолженности выросла. Среди них:

• Приморский край: рост просроченной задолженности с 19 412 до 19 623 млн рублей (+1,09%) при относительно стабильном портфеле (201 765 млн против 201 141 млн);

• Республика Бурятия: рост с 8 747 до 8 847 млн рублей (+1,14%) и рост общей задолженности почти на 3 млрд рублей за 5 месяцев;

• Забайкальский край: рост с 10 465 до 10 586 млн рублей (+1,16%) и рост на 1,2 млрд в сегменте общей кредитной задолженности населения;

• Камчатский край: рост с 4 275 до 4 265 млн рублей (–0,23%, фактически стагнация) при стабильном портфеле.

Таким образом, из 11 регионов ДФО в семи наблюдается снижение просрочки (или ее стагнация), а в трех — умеренный рост. Это значительно лучше общероссийской картины, где рост просрочки зафиксирован во всех федеральных округах.

Сравнение с общероссийскими трендами: что стоит за улучшением?

Ключевое отличие ДФО от других округов — минимальная динамика просрочки (лишь 0,7% за 5 месяцев 2026 года и -1,9% за первый квартал) при общероссийском росте (+2,48% и 0,4% соответственно). Это может объясняться несколькими факторами:

• эффект низкой базы: в 2025 году просрочка в ДФО выросла на 16,7%, что было ниже среднероссийского роста (22,3%). Однако в абсолютных цифрах ДФО остается одним из самых проблемных округов по доле просрочки (9,93% против 9,56% по РФ);

• стагнация кредитования: розничный портфель в ДФО за пять месяцев вырос всего на 0,33% (против 1,5–2% в среднем по России). Это означает, что новые кредиты почти не выдаются, а старые — либо погашаются, либо списываются. В таких условиях просрочка может снижаться за счет активной работы банков с проблемными долгами (реструктуризация, продажа коллекторам, списание);

• структурные особенности экономики ДФО: высокая доля государственных и бюджетных организаций, зависимость от сырьевых отраслей, а также относительно высокие зарплаты в отдельных регионах (Чукотка, Сахалин, Якутия) могут способствовать лучшей платежной дисциплине заемщиков;

• работа коллекторов: активная работа коллекторских агентств, особенно в регионах с высокой долей просрочки, могла привести к более интенсивному погашению или урегулированию проблемных долгов в первом полугодии 2026 года.

На 1 июня 2026 года самая высокая доля просроченной задолженности в ДФО зафиксирована в:

• ЕАО — 11,80% (при портфеле 13 564 млн рублей);

• Забайкалье — 10,19% (портфель 103 844 млн);

• Бурятии — 9,42% (портфель 93 905 млн).

Эти данные свидетельствуют о разнонаправленных процессах в кредитной системе Дальнего Востока, где общероссийские тренды преломляются через локальные экономические и институциональные особенности. Дальнейшая динамика будет зависеть от изменения ключевой ставки, реальных доходов населения и политики банков по реструктуризации долгов.

— Елена Юрьевна, начнем с азов: что такое «народные облигации»?

— Юридического понятия «народные облигации» в российском законодательстве не существует. Это классические региональные или муниципальные облигации. Народными их называют из-за особых условий размещения: главное отличие – доступность. Для покупки народных облигаций не нужен брокерский счет и посредники. Их может приобрести любой человек напрямую через финансовый маркетплейс. Второй важный нюанс – отсутствие вторичного рынка. Такие бумаги не торгуются на бирже, их нельзя перепродать. Это инструмент для терпеливых: купил и держи до погашения, получая купонный доход. Досрочно вернуть эмитенту, впрочем, можно – по номиналу.

— Зачем региону или городу занимать у населения?

— У территорий часто возникают кассовые разрывы, когда деньги нужно тратить (например, на строительство больницы) прямо сейчас, а налоговые поступления ожидаются только в конце квартала или года.

Вариантов решений несколько. Можно взять бюджетный заем у федерального правительства (но эта возможность ограничена лимитами и условиями) или коммерческий банковский кредит (но это очень дорого). А можно – занять у населения, предложив приемлемую доходность, например, выше, чем в банке. 

— Насколько выше? Что предлагали, например, дальневосточные территории?

— Якутск разместил бумаги с купонным доходом 16,03 процента годовых, Амурская область – 15,79, Чукотка – 17,5 с ежеквартальными выплатами. Для сравнения: ставки по депозитам в крупнейших банках в тот же период были на уровне 15–16 процентов, зачастую с целым рядом условий: тратьте не меньше определенной суммы по карте, пополняйте вклад и так далее. Здесь же – фиксированный доход на весь срок, никаких дополнительных требований. Стратегия простая: купили, спокойно получаете купонный доход раз в квартал, дождались погашения и вам вернули номинал. У Якутии, например, срок – один год, у Амурской области – два. Плюсы такого достаточно короткого горизонта: при высокой инфляции деньги не успевают обесцениться. 

— На что идут вырученные средства?

— Облигации территорий всегда имеют целевой характер. И в первую очередь полученные деньги идут на социальные проекты: благоустройство и строительство объектов. Якутск направил привлеченные средства в том числе на озеленение улиц и общественных пространств города. Амурская область – на ремонт больниц, создание центра реабилитации для людей с инвалидностью, а также строительство и модернизацию объектов ЖКХ. Чукотка – на поддержку муниципалитетов для реализации проектов инициативного бюджетирования.

Это создает мощный эффект сопричастности: человек понимает, что его условная тысяча рублей работает на возведение больницы или благоустройство парка в его же регионе. Согласитесь, это особое чувство, когда едешь мимо строительной площадки и осознаешь: вот этот детский сад появится благодаря и моим деньгам. 

— Но из чего отдадут долг? Детский сад же прибыли не приносит.

— Из налоговых и неналоговых доходов бюджета – точно так же, как гасится любой другой кредит. Это не коммерческая история, когда ты взял кредит, заработал прибыль и вернул. Регион или город использует деньги сейчас, а рассчитается – когда поступят налоги. Главное, что ставка по таким облигациям ниже, чем по банковскому кредиту. Для бюджета это экономия. 

— А вдруг по народным облигациям не смогут расплатиться?

— Теоретически риск есть у любых долговых бумаг. Но на практике эмиссия согласовывается с федеральным Минфином. Территория обязана доказать, что сможет обслуживать долг, не выходя за рамки бюджетных ограничений. То есть просто красиво выйти на рынок и пообещать высокие проценты он не может – не согласуют. Причем, в случае наших регионов эти выпуски невелики по объему, всего около одного процента их годовых доходов. Это скорее имиджевая и пока тестовая история. С точки зрения финансовой устойчивости Приамурья, Чукотки, города Якутска я не вижу никаких угроз. 

— Кто раскупил дальневосточные облигации?

— Почти 60 процентов покупателей – в возрасте от 40 до 60 лет. Скорее всего, эти люди следят за своим инвестпортфелем и ищут надежные варианты с доходностью выше депозита. Около 36 процентов инвесторов оказались жителями Москвы и Подмосковья, остальные – Петербурга, Свердловской области, Краснодарского края. Дальневосточники пока не торопятся. Это объяснимо: во-первых, рекламная кампания была слабой; во-вторых, инструмент новый; в-третьих, стратегия сбережений в макрорегионе отличается от «столичной». С другой стороны, скорость, с которой разлетелись ценные бумаги, в двух случаях оказалась рекордной. Выпуск Чукотки на 140 млн рублей раскупили за 10 часов, народные облигации Якутска на 30 млн рублей – всего за 20 минут. 

— Почему именно Амурская область, Чукотка и Якутск стали пионерами? Случайность?

— Нет, не случайность. Это территории с растущей экономикой и управляемым бюджетом. Амурская область за последние годы здорово прибавила в экономике. Сегодня это один из лидеров ДФО. На это работают инвестиции в газопереработку и газохимию, взаимодействие с Китаем. Чукотский автономный округ – «добычной» регион с серьезными инвестиционными проектами. Республика Саха, чьей столицей является Якутск, – традиционно крупная экономика с высокими доходами. 

— Если коротко – стоит ли покупать?

— Для консервативного инвестора – да, рабочий инструмент, стоит рассмотреть. Доходность выше среднебанковской, риски ниже, чем у акций, номинал возвращается. Если у вас есть, допустим, 100 тысяч рублей, и вы хотите попробовать новый инструмент инвестирования, – это разумная альтернатива банковскому вкладу. Сценарий, при котором все может пойти не так, – резкий рост инфляции выше купонного дохода.

Народные облигации – это часть большого тренда, связанного с ростом интереса со стороны мелких инвесторов к дифференциации сбережений и извлечением прибыли на фоне высокой ключевой ставки. Со стороны эмитента потребность обусловлена возможным снижение стоимости заемных средств по той же причине, но как бы с другой стороны рынка. Как только ключевая ставка Центробанка уверенно пойдет вниз, деньги хлынут с депозитов в поисках доходности. Задача государства – предложить людям понятные, надежные и выгодные финансовые инструменты.

И еще один аргумент, который лично мне кажется важным: вы вкладываете деньги в свой регион и знаете, на что они пошли. Это более осознанный способ участвовать в развитии территории, чем просто платить налоги и ждать.