Сахалинский экспедитор испытает цифровые модули северного завоза

Достижения вместо прорывов

Официальные итоги форума выглядят так: 9 подписанных соглашений, и большинство из них — логичное продолжение уже существующих инициатив. При этом, несмотря на юбилейный статус площадки, из трех заявленных федеральных министров и одного заместителя председателя правительства РФ на Сахалин не приехал никто. Вместо них главной фигурой на сцене стал зампред правления «Газпрома» Виталий Маркелов, который фактически «вытягивал» на себе двухдневную повестку.

Ключевым событием первого дня стало торжественное открытие газовой котельной в Поронайске — городе, где живет около 12,5 тыс. человек. Объект мощностью 60 МВт обеспечит теплом 210 жилых домов, 9 школ, 4 детских сада, центральную районную больницу, социально-реабилитационный центр для несовершеннолетних и еще более 130 объектов. Это, безусловно, важный для муниципалитета шаг: старую угольную котельную заменили на экологичный источник, и уже этой осенью жители почувствуют изменения — станет чище воздух, уйдет проблема угольной пыли. Однако назвать это прорывом в масштабах отрасли сложно. Именно этот локальный запуск стал главным «хитом» первого дня — более значимой новости повестка не предложила.

При этом газификация региона действительно идет активными темпами. С 2019 года уровень газификации Сахалинской области вырос с 14 до 68%. На газе работают уже 58 котельных, в этом году запланирован запуск еще шести в селах Поронайского, Корсаковского и Тымовского районов. Впереди — строительство более 40 котельных до 2030 года, газ придет в Смирных, Томари, Холмск и другие населенные пункты. Губернатор Валерий Лимаренко заявил, что к концу 2026 года уровень газификации Сахалина вырастет до 70% — это, безусловно, значительное достижение для населения региона. Но называть прорывом работу, которая идет уже шесть лет при значительной поддержке «Газпрома» и с постоянной корректировкой сроков вправо то в одном, то в другом населенном пункте, да еще и на фоне постоянно сокращающихся бюджетных вложений — это, пожалуй, слишком громко.

«Сахалин-3»: анонс федерального уровня и локальный шепот

Самое любопытное по итогам форума — судьба проекта «Сахалин-3». Фонд Росконгресс ранее анонсировал форум как площадку, где «определится будущее» этого ключевого шельфового проекта. На деле в повестке ему посвятили не более двух-трех упоминаний. Основное внимание «Газпром» уделил собственным годовым итогам и подробному докладу о работе в арктической зоне России, которая к Сахалину не имеет отношения. Какая именно судьба «Сахалина-3» обсуждалась, осталось загадкой: детальные доклады и перспективные направления работы по проекту на пленарных сессиях так и не прозвучали, а кулуарные переговоры остались за занавесом официальной программы.

При этом эксперты на форуме отмечали логистические преимущества островного региона на фоне Ормузского кризиса. По мнению управляющего директора ООО «ВЫГОН Консалтинг» Григория Выгона, сахалинские ресурсы сохраняют высокую конкурентоспособность благодаря короткому транспортному плечу: газ из США и Австралии в среднем в несколько раз дороже, в том числе в сегменте СПГ. Однако эти тезисы звучали скорее в общем контексте, без привязки к конкретным проектам.

Вертолеты: реальный шаг вперед

На фоне других тем новость о поставке на Сахалин первых отечественных офшорных вертолетов Ми-171А3 прозвучала как реальное достижение, но в привязке к конкретной корпорации. «Газпром» проделал огромную работу по созданию первой российской машины для полетов над морем и обслуживания буровых платформ. Три вертолета, изготовленные на Улан-Удэнском авиационном заводе, прибыли на остров, где их уже начала эксплуатировать «Сахалинская Энергия».

Ми-171А3 оснащен авариестойкой топливной системой и системой аварийного приводнения, что критически важно для полетов над водой. Более того, замглавы «Газпрома» Виталий Маркелов заявил о планах создать на базе этой модели вертолет класса Aurus. Это означает, что у островного региона появляется не просто новая техника, но и потенциал для развития новых авиационных компетенций.

Водород: кафедра есть, ответов нет

Еще один заявленный «драйвер» — водородная энергетика. На форуме объявили об открытии профильной кафедры в СахГУ, где с сентября 20 человек начнут обучение по программе бакалавриата. В рамках визита на форум губернатор Валерий Лимаренко посетил передовую инженерную школу СахГУ, где базируется единственный в России водородный полигон. Подписано соглашение с «Росатом технологическое развитие» о подготовке кадров и развитии водородных технологий.

Однако два ключевых вопроса остались без ответа. Первый: куда пойдет водород, кроме точечных сахалинских экспериментов — тестовой вышки сотовой связи в селе Огоньки, частичного энергоснабжения поселка Новиково и тестовых испытаний коммунальной техники? Хотя на Сахалине уже не первый год обсуждаются планы промышленного производства водорода, включая строительство завода мощностью до 2 тыс. тонн в год методом парового реформинга метана, речь пока идет лишь о намерениях. Промышленных масштабов, а главное — рынков сбыта за пределами острова, нет. На фоне санкционного давления, с которым уже несколько лет вынуждена жить российская экономика, о крупных иностранных заказчиках можно даже не заговаривать: их нет.

Второй, более принципиальный вопрос касается еще одной банальной темы — рентабельности. «Зеленый» водород на Сахалине получают методом электролиза из воды с использованием солнечной энергии. Эта технология тратит больше энергии, чем потом дает полученное топливо. Где экономический смысл и энергетическая эффективность такого подхода? На форуме этот вопрос даже не поднимался.

СахГУ: ставка на кадры

Подготовке кадров для отрасли на форуме и вправду уделили заметное внимание. Сахалинский государственный университет, получивший статус опорного вуза «Газпрома» — единственного на Дальнем Востоке, — представил свои новые программы. Совместно с «Газпром добыча шельф Южно-Сахалинск» запускается магистерская программа «Обустройство и эксплуатация морских нефтегазовых месторождений» — первая в России, где студентов будут готовить к работе с системами подводной добычи. Еще одна программа запущена с «Сахалинской Энергией» и ТПУ — по проектированию и обслуживанию морских скважин. Это прямой заказ со стороны компаний, работающих на шельфе, и важный шаг, чтобы готовить специалистов прямо на месте, а не ждать их с материка.

На форуме также было подписано соглашение между СахГУ и «Газпром добыча шельф Южно-Сахалинск» о развитии базовой кафедры освоения морских нефтегазовых месторождений. Первые студенты магистерской программы начнут обучение в сентябре — всего 30 магистрантов, из них 15 бюджетных мест.

Кроме того, в СахГУ создана передовая инженерная школа, действуют лаборатории совместно с РГУ нефти и газа имени Губкина, РФЯЦ — ВНИИЭФ, а с МФТИ запускают программу «Техническая физика», с Казанским энергетическим университетом — сетевые программы по водородной энергетике. Университет также представил на форуме свои научные разработки: материалы для натрий-литиевых аккумуляторов, селективные сорбенты для извлечения лития, прототип водородного топливного элемента. Однако пока это только первые шаги. Действительно ли выпускники будут востребованы в нужном количестве? Это вопрос, который время и рынок решат позже. На форуме ответ на него не прозвучал.

Импортозамещение: реальные шаги и нерешенные проблемы

Наиболее предметно на форуме обсудили развитие Сахалинского нефтегазового индустриального парка на территории опережающего развития «Сахалин». На территории парка зарегистрированы 12 резидентов, которые уже вложили более 6 млрд рублей и создали свыше 300 рабочих мест. В рамках форума открылись две новые площадки: административно-производственный комплекс компании «Интра Сахалин» с лабораторией новых композитных материалов и береговая база производственного обслуживания «Айлэнд Дженерал Сервисес — Логистика» с современной цифровой системой учета.

«Интра Сахалин» инвестировала в проект более 600 млн рублей. Здесь будут производить критические материалы для ремонта трубопроводов без остановки транспортировки ресурсов — армирующие ткани и муфты для восстановления несущей способности труб. Генеральный директор компании Евгений Филиппов отметил, что главная проблема островной логистики — длинное плечо доставки с материка — теперь решается на месте. На базе комплекса также планируется создать собственный учебный центр для подготовки квалифицированных кадров.

«Айлэнд Дженерал Сервисес — Логистика» открыла береговую базу, которая станет логистическим узлом для нефтегазового сектора: здесь будут проводить входной контроль, инспекцию, хранение, консервацию и последующую отправку материалов и оборудования на конечные объекты заказчиков. Цифровая система учета позволит партнерам в режиме онлайн отслеживать свои материалы.

В парке также работает «Сахалин Турбина Сервис» — единственное на Дальнем Востоке предприятие по ремонту газовых турбин и теплообменного оборудования. Компания уже успешно завершила пилотный проект по замене элементов теплообменной секции аппарата воздушного охлаждения масла на узлы из российских материалов. Строится производственная база «ВолгаПромАльянс», которая планирует запустить объект в 2027 году.

Однако на форуме прозвучала и тревожная нота: американская Exxon Neftegaz Limited не выполнила ключевые условия для возвращения в проект «Сахалин-1», и вероятность этого возвращения остается под вопросом. Министр экономического развития Сахалинской области Ольга Шароватова заявила, что срок реализации доли компании был продлен до 1 января 2027 года, но условия на текущий момент не исполнены. Это означает, что стратегическая неопределенность по одному из ключевых проектов сохраняется.

Юбилей по инерции 

За 30 лет «Энергия Сахалина» стала привычной точкой на календаре. Но в этом году ощущение, что форум проводили скорее по традиции, чем ради реальных прорывных решений, усиливалось с каждой сессией: масштабные анонсы, за которыми не последовало содержательных дискуссий; отсутствие федерального лобби; сосредоточенность на локальных успехах при нерешенных системных вопросах. «Энергия Сахалина-2026» показала: без участия первых лиц государства и четкой стратегии по флагманским проектам форум рискует остаться местом для встреч старых знакомых, а не генератором идей для отрасли. Настоящих конструктивных решений, способствующих реальному (а не на бумаге и в официальных отчетах) прогрессу нефтегазового сектора на Сахалине, по итогам двух дней так и не появилось.

Газификация региона идет, импортозамещение в сервисном секторе продвигается, кадры готовят. Но стратегическое будущее сахалинского шельфа — «Сахалин-3», водородная энергетика, возвращение иностранных партнеров, технологическая эффективность «зеленых» проектов — требует гораздо более предметного разговора, чем тот, что прозвучал на юбилейном форуме. Форуму тридцать лет, но главные вопросы отрасли по-прежнему ждут ответов.

Слово за регионами

За время правоприменительной практики в рамках северного завоза от регионов поступило немало информации, в том числе о том, что необходимо улучшить в системе снабжения. Так, рассказал зампред комитета Совфеда по федеративному устройству, региональной политике, местному самоуправлению и делам Севера Сахамин Афанасьев, реализация закона выявила необходимость корректировки перечня территорий-получателей грузов, а также сети опорной инфраструктуры. К последней сегодня относятся 397 объектов. Это, в частности, порты, железнодорожные станции, аэродромы и т.п. В ближайшее время к ним предполагается добавить еще 91 объект, главным образом, автодороги муниципального значения. Все они должны получать определенное финансирование для обеспечения системы завоза.

Кстати, в числе предложений территорий – помощь от федерального центра по содержанию автозимников. В таких регионах, как Якутия, Красноярский край, сеть сезонных дорог исчисляется тысячами километров, поддержание их нормальной работы несет заметную нагрузку на региональные бюджеты.

«Если мы сегодня не можем решить вопрос субсидирования авиатранспорта внутри субъектов, а такая тема тоже стояла, то возможно какое-то решение, оказание финансовой поддержки субъектам для строительства и содержания зимников», – говорит заместитель губернатора Красноярского края Валерий Семенов.

Много вопросов у региональных властей вызывает положение ФЗ об установлении методик расчета снабженческих, сбытовых и торговых надбавок к стоимости товаров, которые реализуются уже на Севере, а также тарифов на перевозку и хранение грузов первой категории (топливо). «При этом, по мнению регионов, методики расчетов надбавок и цен должны быть едиными и устанавливаться на федеральном уровне», – обозначил Сахамин Афанасьев.

Закон декларирует, что перевозка и обслуживание грузов в рамках северного завоза должны происходить в приоритетном порядке. Правда, ответственность за задержку грузов не установлена. «Необходимо предусмотреть соответствующую административную ответственность. Это позволит избежать срыва сроков доставки жизненно важных товаров в удаленные и труднодоступные населенные пункты», – заявил сенатор. 

Грузам дают зеленый свет

Впрочем, за два года после вступления в силу ФЗ количество, к примеру, контейнеров с просрочкой сократилось более чем в 30 раз, сообщил директор департамента развития арктической зоны РФ и реализации инфраструктурных проектов Минвостокразвития Илья Чернов.

«В марте 2024 года, за месяц до вступления закона в силу, у нас в ручном режиме в состоянии красной зоны – под риском доставки – было более 1,5 тыс. контейнеров с грузами жизнеобеспечения. Каждую неделю с Минтрансом, РЖД, правительствами регионов руками расталкивали контейнеры. Звонили на станции, в порты, говорили, это не грузите, грузите вперед топливо, стройматериалы», – вспоминал министр по развитию Дальнего Востока и Арктики Алексей Чекунков.

Приоритет для грузов северного завоза теперь отражен в Правилах недискриминационного доступа к железнодорожной инфраструктуре. По словам замминистра по делам гражданской обороны и обеспечению безопасности жизнедеятельности населения Якутии Никиты Павлова, сейчас в оперативном режиме отслеживается продвижение вагонов на железных дорогах страны. В зависимости от той или иной ситуации принимается совместное решение с перевозчиком. «В связи с низкими темпами отгрузки нефтепродуктов с НПЗ была проведена работа по содействию ускорения отправки до конечного пункта», – привел в качестве примера чиновник.   

Приоретизировать железнодорожную перевозку в рамках северного завоза было правильным решением, считает специальный представитель ГК «Росатом» по вопросам развития Арктики Владимир Панов. Но на сегодняшний день такая приоритезация не предусмотрена для речных и морских портов нормативными документами, сказал он. «Возможно это также целесообразно отработать. Потому что северный завоз все-таки должен находиться на особом контроле и на особом приоритете с точки зрения осуществления всех транспортных операций», – резюмирует представитель госкорпорации.  

Задаче эффективного снабжения служит обновленная система планирования, а также запущенная в прошлом году первая очередь государственной информационной системы ФГИС «Северный завоз» – инструмент для координации всех участников в цифровом формате. В последующем ее функционал позволит более детально планировать закупки, рассчитывать логистику, вести мониторинг доставки, уточнил Илья Чернов. «Самое главное, система будет интегрирована с более чем 20 внешними платформами. По факту это будет единая, понятная система для всех участников», – заверил он. 

Северу нужны длинные деньги

Проблемой остается недостаточность оборотных средств у организаций, которым нужно сравнительно за короткий срок организовать северный завоз, и ограниченные возможности поддержки от региональных бюджетов, из-за чего приходится прибегать к рыночному банковскому кредитованию. И задолженность предприятий по заемным средствам растет, свидетельствует Никита Павлов.

В условиях высоких коммерческих ставок подспорьем стали казначейские кредиты, которые предоставляют регионам под низкий процент. Объем средств увеличивается. В прошлом году сумма казначейских кредитов на нужды северного завоза составила 10,1 млрд руб., в этом она выросла до 30 млрд руб. На текущий момент распределено 2/3 суммы, исходя из заявленной регионами потребности, проинформировал замдиректора департамента межбюджетных отношений Минфина России Константин Цекоев.

Вместе с тем привлечение и возврат кредитов осуществляется в пределах одного финансового года. Учитывая особенности оборота запасов топливно-энергетических ресурсов в рамках северного завоза, необходимо проработать возможность увеличения срока погашения, отметил Сахамин Афанасьев.

Здесь особую позицию занимает Министерство финансов РФ. Как утверждают в Минфине, анализ эффективности выделяемых кредитов выявил ряд системных проблем. Возникает большое количество посредников в цепи поставок, что в конечном итоге сказывается на стоимости поставляемых товаров. Кроме того, не реализован потенциал приобретения товаров по более низкой цене, которая есть на рынке. Наблюдается также практика размещения кредитных средств на депозитах, использование кредитов, предоставляемых на северный завоз, на текущие нужды по покрытию коммерческих займов, не связанных с северным завозом, что является непозволительным. При увеличении срока погашения казначейских кредитов есть опасение, что ситуация может стать более неконтролируемой. 

Право выбора

Часть инициатив, которые предлагается отразить в законодательных актах, касается работы и регулирования деятельности Единого морского оператора (ЕМО). В его обязанности входит осуществление регулярных каботажных перевозок северного завоза на основе регулируемых тарифов.

Как известно, функции ЕМО возложены правительством на АО «Росатом Арктика». В прошлом году в рамках пилотного проекта компания доставила на Чукотку около 160 тыс. т, преимущественно нефтеналивных грузов. В эту навигацию оператор расширяет географию перевозок. Хотя основной объем перевозок придется на Чукотский автономный округ (планируется доставить уже 259,7 тыс. т), ЕМО будет осуществлять завоз еще в четыре региона Дальнего Востока. В Якутию запланировано перевести 17,5 тыс. т грузов, Хабаровский край – 22,5 тыс. т, на Камчатку и Сахалин – по 21 тыс. т. Всего, как ожидается, перевозки к прошлогоднему сезону у компании вырастут более чем на 40%, до 342 тыс. т.

Сейчас «Росатом» предлагает закрепить возможность участников северного завоза выбирать ЕМО в качестве единственного поставщика услуг (пока что оператор участвует в конкурсных процедурах регионов на общем основании). Данное изменение позволит заинтересованным сторонам ориентироваться на типовое решение федерального законодательства при принятии и изменении локальных актов, а органам власти на местах обходить административные барьеры.

Кроме того, госкорпорация вышла с предложением повысить прозрачность затрат на завоз, проводя закупочные процедуры с выделением транспортной (морской и речной) составляющей из общего логистического плеча. Существующая практика договоров комплексной поставки применялась десятилетиями, но вела к удорожанию и рискам срыва сроков перевозки. Как известно, северный завоз не ограничивается только морской частью доставки: доставлять груз до конечных портопунктов часто приходится по речным бассейнам.

При этом в «Росатоме» выступают за то, чтобы оставить субъектам РФ возможность самим определять перевозчика для снабжения территорий, чтобы это было право, а не обязанность. «В данном случае регион сам будет решать, какую процедуру проводить, – на конкурентных условиях либо принимать решение, чтобы с ЕМО идти по пути единого поставщика. Мы считаем, что эта гибкость устранит ту несбалансированность, которая есть. С другой стороны, это не монополизирует этот рынок, а, наоборот, даст возможность вариативности для региона и ускорения всех процедур», – объяснил Владимир Панов. 

Опасный возраст

Учитывая, что не менее половины северного завоза осуществляется водным видом транспорта, состояние флота имеет для него стратегическое значение. В целом критический срок эксплуатации превышен у 28% морских судов и у 55% – речных. При этом темпы списания значительно опережают темпы строительства: по морскому флоту – вдвое, речному – в 4,5 раза. Прогнозируется, что к 2030 году доля судов морского класса старше 30 лет составит 74%, речного – 87%, привел данные Сахамин Афанасьев.

Превышение сроков эксплуатации флота прямо влияет на рост стоимости фрахта для северного завоза. За последние четыре года, сообщил сенатор, ставки выросли более чем вдвое – с 1,4 млн до 4 млн руб. в сутки, что отражается на цене товаров, доставляемых на Север.

Драйвером роста цен выступает танкерный флот. По словам Владимира Панова, в интересах северного завоза сегодня на морских маршрутах заняты 11 танкеров. Средний возраст судов составляет 24 года, причем возрастной диапазон варьируется от 21 года до 34 лет. «В горизонте 5-10 лет [этот флот] просто будет выбывать. Соответственно, не подготовившись к этому, мы можем поставить под серьезнейший риск в принципе выполнение северного завоза», – предупреждает спецпредставитель «Росатома» по вопросам развития Арктики. К сведению, на танкерный флот приходится до 61% завоза с использованием водного транспорта или примерно 1,1 млн т.

Единый морской оператор в настоящий момент привлекает сторонних судовладельцев для выполнения перевозок. Наличие собственного флота – необходимое условие для его дальнейшей работы, и сейчас, сообщил Илья Чернов, совместно с ВЭБ`ом и Государственной лизинговой транспортной компанией рассматривается возможность приобретения судов для ЕМО уже в 2027 году.

Здесь, судя по всему, речь пока о покупке на вторичном рынке. В то же время по линии Минпромторга РФ началось проектирование судна базового проекта, которое, возможно, станет основой для обновления танкерного флота в данном сегменте каботажных перевозок. Согласно техзаданию, это танкер дедвейтом 20-25 тыс. т, длиной примерно 170 м, ледовым классом не ниже Arc4.

В ближайшие 5-10 лет для единого морского оператора предстоит построить примерно 20 таких судов. Но поскольку грузы доставляются и по речным артериям, нужно выпускать и флот класса река-море, причем именно для условий Крайнего Севера. «Проекты судов, которые мы эксплуатируем в речной системе в европейской части страны, не подходят для акватории северных рек», – обращает внимание директор департамента судостроительной промышленности Минпромторга России Сергей Абдыкеров.

Сейчас важно определиться с двумя-тремя типами судов, которые нужны арктическим регионам. Приблизительные подсчеты показывают, что в горизонте 20-30 лет объем заказа для потребностей Севера составит примерно 400 единиц флота смешанного класса. «Есть цифра более ближняя, это оценки и опросы, которые мы проводим с заказчиками судов, которые говорят, что на горизонте плюс-минус 10-15 лет у них есть желание обновить порядка 200 судов», – уточнил чиновник. Нижняя планка, добавил он, де-факто программа-минимум, которая позволит обеспечить выполнение северного завоза в обозримой перспективе, оценивается в 50 единиц.

В настоящее время изучаются возможности реализации соответствующей программы обновления флота, причем не только для северных рек, но также для Амура. Особенность здесь связана с экономическими параметрами приобретения транспорта. Перевозчики, эксплуатирующие на Севере речные суда и флот класса река-море, работают в более сложных условиях. Они обеспечивают перевозку в короткую навигацию, несут большие расходы на обслуживание техники и т.д. Как следствие, экономика покупки этих судов требует более серьезной государственной поддержки, заключил Сергей Абдыкеров.   

В августе текущего года рост среднемесячной зарплаты превысил среднероссийский показатель (+12,2%) в пяти дальневосточных регионах (Еврейской АО, Камчатском крае, Бурятии, Забайкальском крае и Чукотском АО). Максимальный рост зарплат за отчетный период произошел в Еврейской АО (+17,3%), Камчатском крае (+16,5%) и Бурятии (+16,1%). В то же время в Приморском крае, Амурской области, Магаданской области темпы роста зарплат были существенно ниже – рост на 6,1%, на 6,4% и на 7,4% соответственно.

Таблица 1. Среднемесячная заработная плата работников организаций, август 2025 года, в % к соответствующему месяцу 2024 г. 

Серьезной проблемой ряда субъектов остается сравнительно высокий уровень безработицы – в Забайкальском крае в июле-сентябре он составлял 4% к численности рабочей силы (показатель по РФ – 2,1%), в Бурятии – 3,4%, в Якутии – 3,1%. Самый низкий уровень безработицы на Дальнем Востоке продолжает демонстрировать Амурская область (1,2%). Кроме того, уровень безработицы менее 2% наблюдается в Сахалинской области, Хабаровском крае, Чукотском АО, Еврейской АО, Магаданской области и Камчатском крае.

Таблица 2. Уровень безработицы, в % к численности рабочей силы и численность рабочей силы, тыс. человек, июль – сентябрь 2025 г. 

Также в регионах Дальневосточного ФО наблюдаются более высокие чем в целом по стране темпы роста потребительских цен. В сентябре 2025 г. в девяти регионах округа рост превысил 4,3% (т.е. показатель роста по РФ) – более всего цены выросли в Камчатском крае (+6,7%), Бурятии (+6%), Амурской области (+5,7%), далее следуют Якутия (+5,5%), Еврейская АО (+5,3%), Сахалинская область (+5,2%), Приморский край (+5,1%), Забайкальский край (+4,6%) и Магаданская область (+4,5%). Наиболее низкие темпы роста цен за отчетный месяц в макрорегионе демонстрировал Чукотский АО (на 2%).

Таблица 3. Потребительские цены на товары и услуги, сентябрь 2025 г., в % к декабрю 2024 г. 

Жилье и ипотека

Власти тем временем расширяют программу дальневосточной ипотеки, которая является в настоящее время одним из основных инструментов решения проблемы оттока населения в ДФО. В ноябре президент РФ В.Путин дал поручение о распространении программы «Дальневосточная ипотека» на семьи, воспитывающие трех и более детей, вне зависимости от возраста заемщиков. Прежде программа устанавливала возрастное ограничение до 36 лет. Нововведение касается родителей, у которых третий или последующий ребенок родился после 1 января 2024 г. Также льготная дальневосточная ипотечная программа распространена на вторичный рынок жилья для некоторых населенных пунктов – при условии, если город, в котором потенциальный заемщик намерен приобрести квартиру на льготных условиях, имеет на своей территории не более двух строящихся многоквартирных домов. В число категорий граждан, которые могут оформить льготный жилищный кредит, включены работники муниципальных и государственных образовательных организаций, проживающие на территории Дальнего Востока и Арктики, вне зависимости от должности, возраста и семейного положения заемщика. Все данные изменения будут внесены в программу до 1 декабря 2025 г.

Стоит отметить, что в сентябре было подписано распоряжение правительства о выделении 100,4 млрд рублей на субсидирование процентной ставки по программам «Семейная ипотека», «Дальневосточная и арктическая ипотека», а также «Льготная ипотека». Из общей суммы 9,6 млрд рублей предусмотрено для обеспечения реализации программы «Дальневосточная и арктическая ипотека» по льготной ставке 2%.

Некоторые регионы ДФО при этом находятся в числе лидеров по стране в целом по доступности ипотечного займа. Так, Чукотский АО оказался на первом месте в России в рейтинге доступности ипотеки^[1] – жители региона тратят на оплату кредита меньше четверти совокупного семейного дохода в месяц (23,5%, ежемесячный ипотечный платеж составляет 82,9 тыс. рублей). В число лидеров также входят Магаданская область (29,7%, восьмой показатель) и Камчатский край (34%, девятое место), Якутия (34,3%, десятое место) и Сахалинская область (39,6%, одиннадцатое место). Менее всего ипотека доступна в ДФО в Амурской области (54,3%, 36 место). Приморском крае (54,6%, 38 место), Хабаровском крае (54,8%, 40 место), Бурятии (59%, 55 место).

Продолжается возведение арендного жилья в рамках президентской программы доступного арендного жилья в ДФО. В бюджете РФ на 2026-28 гг. заложено более 3,4 млрд рублей для субсидирования арендной платы^[2] по программе «Доступное арендное жилье» на Дальнем Востоке. К настоящему времени семьям уже передано порядка 1,3 тыс. квартир в семи регионах^[3].

Напомним, что первые квартиры в рамках федеральной программы льготной ипотеки были построены в Приморском и Камчатском краях, Якутии, Чукотском АО. В сентябре в Магадане состоялось заселение 198 квартир, построенных в рамках программы (в ЖК «Гороховое поле» компании ООО «СЗ «Недвижимость Магадана», является дочерним обществом АО «Корпорация развития Магаданской области»). В конце августа в Хабаровске началось заселение 240 квартир в рамках программы доступного арендного жилья в ЖК «Начало» в Северном микрорайоне города (застройщик – казанская девелоперская группа Unikey^[4]). На сегодняшний день госкорпорация ДОМ.РФ (является оператором программы «Доступное арендное жилье в ДФО») профинансировала более 11 500 квартир, объем инвестиций достиг 82 млрд рублей.

Северный завоз

На фоне реформирования механизма северного завоза в регионах Дальнего Востока и Арктики^[5] выявлены проблемы, касающиеся стоимости работ и увеличения финансирования. Власти Якутии в октябре заявляли о необходимости изменения порядка финансирования северного завоза, предлагая увеличить объем выделяемых средств до 30 млрд рублей. В 2025 г. общий объем казначейских кредитов на финансирование северного завоза составил 10 млрд рублей, из них половина пришлась на Якутию. Также потребность в финансировании северного завоза в размере 30 млрд рублей в 2026 г. оценил глава Минвостокразвития А.Чекунков.

Кроме того, глава Якутии А.Николаев отмечал, что действующая система, при которой кредиты необходимо возвращать в течение одного года, не учитывает реальные сроки логистических циклов в условиях Крайнего Севера, и предлагал предоставлять казначейские кредиты на срок до трех лет. В настоящее время кредиты, полученные летом, необходимо возвращать уже в декабре того же года, в то время как полный цикл северного завоза занимает порядка двух лет. С 2025 г. осуществляется планирование северного завоза на трехлетний период. До конца текущего года должен начать работу первый модуль федеральной информационной системы ФГИС «Северный завоз», через который также будет осуществляться планирование завоза на 2026 г. и последующие годы.

При этом «Росатом» (АО «Росатом Арктика» в рамках принятого в 2024 г. закона о северном завозе определено единым морским оператором северного завоза на срок в 15 лет) фиксирует дефицит судов, в первую очередь танкеров, для осуществления северного завоза, что вызывает рост ставок фрахта. Так, средний возраст морских грузовых судов в стране составляет 26 лет, речных – 45 лет. С 2021 г. количество судов для перевозки генеральных грузов в России сократилось на 37,4%, до 87 судов, количество сухогрузов – на 41,3%, до 54 судов, количество танкеров уменьшилось в 2,7 раза, до 31 судна.

При этом за последние два года стоимость морской перевозки ГСМ в рамках северного завоза растет более чем на 50% в год (оценка стоимости фрахта проведена «Росатомом» совместно с Минвостокразвития и властями регионов). Среднесуточная стоимость фрахта судов для перевозки ГСМ по маршруту «Находка – необорудованный берег» в 2023 г. увеличилась относительно 2022 г. на 54,8%, до 650 тыс. рублей, в 2024 г. рост составил 53,8%, до 1 млн рублей, в 2025 г. – 50%, до 1,5 млн рублей. На маршруте «Мурманск/Архангельск – Певек» темпы роста в эти годы были меньше – 18,1%, 27,8% и 29,1% соответственно, тем не менее, с 2021 г. стоимость перевозки выросла более чем в два раза, до 2,97 млн рублей.

В текущем году АО «Росатом Арктика» реализует пилотный проект по снабжению Чукотского АО, а с 2026 г. будет работать в качестве единого морского оператора для всех регионов, где осуществляется северный завоз. В рамках пилотного проекта «Росатом Арктика» перевозит на Чукотку 161,2 тыс. тонн грузов, в том числе 154,3 тыс. тонн нефтеналивных грузов, 6,9 тыс. тонн контейнерных.

По словам спецпредставителя «Росатома» по вопросам развития Арктики В.Панова, в процессе организации завоза на Чукотку были получены подтверждения от судоходных компаний по стоимости судов, однако уже в преддверии процедур закупки компании начали существенно менять условия, с учетом возможности предоставить суда по более высокой стоимости арктическим добывающим проектам, формирующим высокий спрос. При этом в «Росатоме» отмечают, что по Чукотскому АО контракты с шестью судами, которые обслуживают северный завоз, все же заключены на три года^[6] (а не на год), что может способствовать стабилизации рынка. Кроме того, в «Росатоме» заявляют о необходимости создания собственного флота для северного завоза.

План северного завоза на 2026 г. составляет 1,6 млн тонн, из них основные объемы приходятся на Магаданскую область (778,6 тыс. тонн), Чукотский АО (413,5 тыс. тонн) и Якутию (125,3 тыс. тонн). Более половины всего объема северного завоза составляют ГСМ (805,3 тыс. тонн), далее следуют уголь (635,1 тыс. тонн) и продукты питания (99,8 тыс. тонн).

Подробную информацию и аналитику по этой и другим актуальным темам можно найти в еженедельном бюллетене EastRussia.

[1] Рейтинг российских регионов по ипотечным платежам РИА Рейтинг (на основе данных Центробанка, Росстата и «СберИндекса»). Отношение ипотечного платежа к средней зарплате рассчитывалось на основе аннуитетных платежей по фактическим кредитам за последние 3 месяца к средней чистой зарплате двух работающих за 12 месяцев с августа 2024 г. по июль 2025 г. по полному кругу организаций.

[2] Возможность аренды квартиры по ставке 1/4 от среднерыночного уровня (для молодых специалистов, студентов, востребованных в ДФО профессионалов). Регионы могут самостоятельно определять категории граждан для участия в программе, исходя из региональной потребности.

[3] В Забайкальском, Камчатском, Приморском, Хабаровском краях, Якутии, Чукотском АО и Сахалинской области.

[4] Через ООО «СЗ «Юникей», учредитель – А.Овчаренко (Хабаровск).

[5] Доставка в районы Крайнего Севера, Сибири, Дальнего Востока и севера европейской части России топлива, продовольственных и лекарственных товаров перед зимним сезоном.

[6] В течение трех лет цена на фрахт будет меняться незначительно, на стоимость инфляции.

Река дальше моря

Под действие ФЗ «О северном завозе» попадают десять российских регионов. Из них четыре субъекта (Архангельская область, Камчатка, Хабаровский край, Ненецкий АО) со средним объемом речной перевозки, а три (Чукотка, Якутия, Красноярский край) – с высоким.

Как известно, с 2026 года на регулярной основе должен заработать единый морской оператор для доставки грузов в отдаленные северные территории. Эта функция возложена на компанию «Росатом Арктика», которая отработала нынешнюю навигацию в пилотном режиме: грузы завозились на Чукотку. Объем перевозки составил почти 160 тыс. т, большая часть из которого пришлась на нефтепродукты.

В настоящее время единый морской оператор выступает как логистический интегратор северного завоза. В этот сезон компанией было зафрахтовано шесть судов – пять танкеров и сухогруз. «Росатом», сообщил специальный представитель госкорпорации по вопросам развития Арктики Владимир Панов, намерен выйти на долгосрочные отношения с судоходными компаниями, а при необходимости формировать собственный флот.

При этом опыт работы с Чукотским автономным округом показал, что важно не только доставить груз в морские порты, но и развести его дальше, в том числе по рекам. Поскольку обязательства единого оператора завершаются морем, а без речных сообщений полноценный завоз невозможен, встал вопрос о расширении зоны ответственности, рассказал Владимир Панов. «Мы в рамках пилотного проекта уже вышли за рамки прямого функционала, потому что задачу нужно решать комплексно», – отметил он. В дальнейшем этот вопрос необходимо рассмотреть на уровне Минвостокразвития.

Спецпредставитель «Росатома» выделяет три проблемных маршрута на Крайнем Севере, где нужно стыковать морское и речное сообщения. Кроме Обского направления (Омск – Мыс Каменный), это Колымское (Певек – Анюйск/ бар реки Колыма – Анюйск) и Анадырское. В числе проблем – недостаточность танкерного флота и его старение. Например, в Колымском бассейне самому возрастному танкеру исполнилось 54 года, а самому молодому – 38 лет. В Анадыре не хватает флота для распаузки (перегруза с больших морских судов на суда меньшего размера). Это значительно увеличивает обработку партий грузов, что критично в условиях непродолжительной навигации.

«Выбытие судов идет колоссальными темпами, и на сегодня это самое узкое место с точки зрения обеспечения северного завоза», – подчеркнул Владимир Панов. 

Деньги – флот – деньги

Стареет как арктический транспорт, хотя на Севморпути наращивается ледокольная группировка, так и речной. Для доставки грузов на территориях Крайнего Севера широко применяются суда класса река-море. В настоящее время это самый массовый сегмент судостроения, заверил начальник отдела стратегического планирования и управления департамента судостроительной промышленности и морской техники Минпромторга РФ Артем Огиенко.

Такие заводы, как «Красное Сормово», «Окская судоверфь», расположенные в Нижегородской области, до недавнего ежегодно обеспечивали сдачу порядка 10-12 судов. «Сейчас есть некоторые проблемы на этих предприятиях. Но надеемся в ближайшее время их решить и опять выйти на ритмичное строительство судов», – сказал чиновник, добавив, что «Красное Сормово» со временем будет модернизировано. Кроме того, возлагаются определенные надежды на открывшуюся в этом году в Якутии Жатайскую судоверфь, расчетная мощность которой – 10 судов в год.

На сегодня более 40 ед. флота класса река-море строятся на различных предприятиях страны. Это танкера и сухогрузы, проинформировал Артем Огиенко. Дополнительно законтрактовано около 30 судов.

Идет работа и по флоту для морских каботажных перевозок. По инициативе Минвостокразвития разрабатывается технический проект нового судна арктического класса Arc7 (длиной – до 170 м, шириной – 23 м), в том числе для обеспечения северного завоза. С «Росатомом» согласованы основные требования, уточнил представитель Минпромторга.

Между тем проблемой у судовладельцев является отсутствие стабильных долгосрочных контрактов. То есть, чтобы заказать постройку флота, нужна гарантия, что он будет иметь загрузку, говорит Владимир Панов. Казалось бы, более долгосрочного заказа, чем северный завоз судовладельцу найти сложно. Однако на практике соглашение регион-получатель груза заключает с перевозчиком всего на год. С таким контрактом в банк за кредитом, чтобы подготовиться к навигации, не пойдешь, рассуждает спецпредставитель «Росатома».

Основным механизмом господдержки обновления флота является программа льготного лизинга водного транспорта до 2030 года. Однако речные перевозки в районах Крайнего Севера ограничены рамками сезонной навигации. Например, сезон в Ленском бассейне длится всего около четырех месяцев. Это сдерживающий фактор для приобретения судов по действующим ставкам лизинга, обращает внимание сенатор от Якутии Сахамин Афанасьев.

Как не сесть на дно

Эксплуатация водного транспорта осложняется инфраструктурными моментами. Так, недостаточность работ по дноуглублению приводит к постоянному ухудшению судоходных условий и обмелению рек. По данным Счетной палаты РФ в настоящее время протяженность рек с гарантированными габаритами составляет 50%, с освещаемой обстановкой – менее 40%. «Чтобы сделать северные реки глубже, надо обновлять технический флот – прежде всего, использовать земснаряды. Средний возраст такой техники сейчас составляет 30-35 лет», – пояснил Сахамин Афанасьев.

Перспективная потребность в дноуглублении на период до 2030 года только в арктической зоне оценивается приблизительно в 30 млн куб. м.

Под эгидой Росморречфлота ежегодно планируется определенный объем дноуглубительных работ, но все зависит от возможности госбюджета. Что касается специализированного флота для поддержания необходимых глубин, то администрациям речных бассейнов, тяготеющих к Арктике, с 2020 по 2024 год было поставлено 14 земснарядов, сообщил начальник управления внутреннего водного транспорта Росморречфлота Ильнур Шайхитдинов. В текущем году одно аналогичное судно приобретено для Ленского бассейна и запланирована поставка двух для Обь-Иртышского и Енисейского. «Потребность есть еще в шести земснарядах, но окончательно она будет сформирована после утверждения бюджета», – рассказал чиновник.

Тем самым основная потребность до 2030 года в дноуглубительном флоте для Севера будет закрыта. Останется необходимость в постройке трех крупных земснарядов с объемом трюмов 4 тыс. куб м. Они нужны для проведения работ на баровых участках северных рек, главным образом Яны и Индигирки, где в последние годы стало сложно осуществлять судоходство.

Кроме того, должна быть сформирована программа капитального ремонта дноуглубительного флота (это касается не только северных бассейнов), продолжает Ильнур Шайхитдинов. По его словам, пока что лимитов финансирования хватает на проведение лишь текущих ремонтов, закупку запчастей и оборудования, но для доведения внутренних водных путей до норматива без капитального обслуживания техники не обойтись.

Важно развивать и другую спецтехнику. В частности, возникают сложности с перевалкой грузов вследствие нехватки плавкранов. Опять же их постройка упирается в вопросы финансирования. Вместе с тем, свидетельствуют в Росморречфлоте, есть предприятия и организации, обладающие компетенциями в проектировании и строительстве таких судов. 

Автозимник бьется сквозь финансирование

Неотъемлемой частью логистики северного завоза являются автодороги регионального и местного значения, включая автозимники, по которым доставка социально значимых грузов осуществляется и после завершения навигации. Здесь главная проблема – высокая степень их износа. На содержание такой сети ежегодно из региональных бюджетов выделяется определенный объем средств, но всех потребностей это не закрывает. Закономерно возникает мысль о федеральной поддержке.

«Для решения этой проблемы регионы предлагают рассмотреть возможность введения повышающего коэффициента для территорий северного завоза, который будет применяться при распределении межбюджетных трансфертов на мероприятия по строительству и содержанию в нормативном состоянии региональных и местных автодорог», – рассказал Сахамин Афанасьев.

Собственно механизм применения повышающего коэффициента для регионов Дальнего Востока уже есть, уточнил и.о. начальника управления регионального развития и реализации национального проекта Федерального дорожного агентства Константин Потанин. Однако вопрос требует более глубокой проработки, поскольку часть арктической зоны охватывает далеко не весь объем региональных дорог. Если отдавать Северу приоритет, как это скажется на достижении тем или иным регионом целей нацпроекта «Инфраструктура для жизни» по приведению дорожной сети в нормативное состояние? Напомним, к 2030 году планируется довести к нормативу долю федеральных трасс и дорог в городских агломерациях до 85%, а региональных – до 60%.

Как ожидается, по нацпроекту до 2030 года на дорожную инфраструктуру будет направлено 1,8 трлн руб. Примерно 20% из них, по данным Росавтодора, уйдет в регионы, где нуждающиеся в финансировании дороги определены участниками северного завоза. «У [регионов] нет ограничений куда направлять и как формировать свои программы. Мы специально не вводим никаких дополнительных ограничений, чтобы все острые вопросы, которые возникают на территориях, могли быть решены без вмешательства Федерального агентства», – говорит Константин Потанин.

По идее чиновников, поддержка, которую направляет федеральный бюджет на прирост нормативности всей сети, должна высвобождать средства региональных дорожных фондов, в том числе, для текущего содержания автозимников.

В свою очередь региональные власти подчеркивают, что не могут отдавать приоритет таким объектам без дополнительных ресурсов. «У Красноярского края дорожный фонд – порядка 16 млрд руб., затраты на автозимники – 1 млрд. Как бы мы не хотели, мы приоретизировать эти затраты не можем, потому что мы тогда показатели по нормативной протяженности [дорог] просто не выполним, которые ставятся нам тем же федеральным органом власти», – обращает внимание руководитель Агентства по развитию северных территорий и поддержке коренных малочисленных народов Красноярского края Антон Нарчуганов. 

Кредитная история

Еще один проблемный с точки зрения финансирования аспект связан непосредственно с организацией северного завоза. Фактически за небольшой период нужно оперировать серьезными финансовыми средствами, чтобы своевременно обеспечить товарами и ресурсами удаленные от большой земли районы. Как правило, недостающую сумму регионы занимают у банков, вследствие чего возникает дополнительная нагрузка на бюджет по обслуживанию займа.

Снизить ее помогут казначейские кредиты, предоставляемые по минимальной ставке. По этому вопросу есть поручение руководства правительства РФ, но потребность территорий в кредитных ресурсах до сих пор не решена. Сейчас казначейский кредит дается в рамках одного финансового года, но не для всех это приемлемо. Регионы просят выдавать его как минимум на два-три года, чтобы у поставщиков были оборотные средства на приобретение/доставку товаров и на возврат иных кредитов.

Данное предложение после Восточного экономического форума, на котором обсуждалась тема северного завоза, направлено в Минфин России.

«Ждем сейчас обратной связи от аппарата правительства и соответственно дальше уже готовы действовать по казначейским кредитам. Не готов сказать за три года, пока просили хотя бы два», – комментирует статс-секретарь – замглавы Минвостокразвития Антон Басанский.

— Михаил Евгеньевич, когда звучит формулировка «новый промышленно-транспортный каркас», у людей закономерно возникает скепсис: Транссиб, БАМ, порты и ресурсные базы строились десятилетиями. Что принципиально нового вкладывается в это понятие сегодня? Старый каркас не работал или его не было?

— Речь идет о регионе с огромными территориями. В сравнении с Центральной Россией или Центральным Китаем плотность инфраструктуры и промышленного освоения здесь гораздо ниже. Мы не говорим, что каркаса — хребта, в понимании обывателя, — не было. Он есть. Но хотелось бы, чтобы на этом хребте нарастало «мясо», чтобы появилась действительно плотная транспортная и промышленная инфраструктура.

Транссиб, БАМ, порты Арктики и Дальнего Востока — это действительно каркас, который формировался многие десятилетия. Никто не ставит под сомнение его значение. При этом мы сейчас говорим об усилении кооперации предприятий, о повышении производительности труда на принципиально новом технологическом уровне, о создании высокотехнологичных производств, которые позволяют развивать цепочки создания стоимости в России и занимать новые ниши на мировом и отечественном рынках. То есть перед нами стоит задача объединить транспортный каркас с производственными центрами, масштабировав практику развития минерально-сырьевых центров.

Здесь мы говорим, например, о производстве продуктов питания в регионе. Это характерный пример приземления экономического роста на территории Дальнего Востока. Но речь ведь не только о продовольствии. Металлоконструкции выгоднее делать на месте. Производство строительных материалов — на Дальнем Востоке традиционный дефицит, особенно с учетом развернувшихся строек, и материалы приходится завозить с дополнительными транспортными издержками.

Поэтому первая составляющая — стимулирование местного экономического роста. Вторая — принципиально иное качество экономики и промышленного развития, связанное с глубокой переработкой: от добычи твердых полезных ископаемых, например, меди, до химической промышленности и других секторов.

Если посмотреть на транспортную часть — появилась частная Тихоокеанская железная дорога. В стратегию заложены магистрали вроде Нижний Бестях — Магадан, развиваются приморские проекты для расширения взаимодействия с Китаем — «Приморье-1» и «Приморье-2». Они формируют принципиально другой уровень связанности региона, открывают новые направления и стимулируют появление производств.

Новый каркас опирается на фундамент, созданный ранее, но кардинально отличается по составу производств и географии маршрутов. Сюда же относится трансарктический транспортный коридор. Раньше говорили «Севморпуть», потом «Большой Севморпуть», но идея шире северного завоза и вывоза сырья. Речь идет о глобальном транзитном коридоре. Сначала его раскачивает российская добыча, а затем подключаются зарубежные партнеры, проявляющие предметный интерес: китайские компании работают на маршруте уже четыре года, корейские рассчитывают к 2030 году выйти на многомиллионные объемы перевозок. Когда в дополнение к БАМу и Транссибу заработает регулярный морской коридор с международным транзитом, транспортная система получит совершенно другое качество.

— Логистику на восточном направлении серьезно лихорадит: провозная способность магистралей отстает от портовых мощностей, уголь конкурирует с контейнерами. Не приведет ли запуск новых веток вроде Тихоокеанской железной дороги к тому, что расшивка одного «бутылочного горлышка» просто перенесет затор в другое место?

— Я не вижу здесь неразрешимой проблемы — ни с экономической, ни с инфраструктурной точки зрения.

Во-первых, уже сегодня реализуются схемы с обратной загрузкой: в восточном направлении везут уголь, а в обратном — контейнеры, в том числе с использованием специализированных полувагонов.

Во-вторых, диспропорции грузопотоков — нормальная мировая практика, а не сугубо дальневосточная специфика. Та же торговля по линии Китай — Европа крайне разбалансирована: гигантский объем товаров идет из Азии, обратно — несоизмеримо меньше, и операторам приходится гонять порожний подвижной состав. С восстановлением полноценного международного транзита объемы обратной загрузки будут нарастать. Нынешние сложности носят временный характер.

— Декларируется, что инфраструктура строится ради развития собственной переработки. Но какие секторы способны производить конкурентоспособную продукцию на Дальнем Востоке без вечных преференций ТОР и бюджетных субсидий?

— Еще раз уточню, что стимулирует переработку внутри региона синергия промышленности и инфраструктуры, которая снижает операционные издержки, а близость к портам и рынкам АТР оптимизирует логистические издержки. Преференциальные режимы, комплексные меры государственной поддержки — это не «костыли», это стратегический инвестиционный инструмент. Его главная цель — не субсидировать убыточность на всем жизненном цикле проекта, а стимулировать запуск новых производств. То есть такие меры компенсируют стартовый макроэкономический барьер.

И вот здесь мы подходим к главному — эффектам от преференций. Это стимулирование инвестиционного спроса и формирование экономической отдачи на эксплуатационной стадии. После того как налоговые каникулы заканчиваются, а предприятие выходит на полную мощность, включается эффект мультипликатора, который и обеспечивает экономическую устойчивость и бюджетную стабильность. Например, газохимический кластер или металлургический завод никогда не работает в вакууме. Ему нужны сервисные компании, логистические хабы, IT-сектор, строительные подряды. Вокруг одного крупного предприятия, запущенного благодаря преференциям, вырастает пояс из малых и средних предприятий (МСП).

Мы детально просчитывали газохимию: этот бизнес здесь очень эффективен. Складывается короткое логистическое плечо доставки готовой продукции до рынков сбыта, отличная себестоимость за счет собственной сырьевой базы и доступа к электроэнергии, как в Амурской области. Главное — сохранять эти базовые факторы производства конкурентоспособными. Тарифы на электроэнергию не должны резко расти, запас ценового преимущества необходимо сохранять.

Следующее направление — специализированное сельское хозяйство с глубокой переработкой, в первую очередь — это соя. В Амурской области скоро заработает проект, нацеленный на переработку более миллиона тонн в год.

Еще один сектор — IT. На Дальнем Востоке он пока не масштабен, но мобилен и не имеет жестких физических ограничений при наличии глубокой специализации. В макрорегионе есть команды и компании, которые успешно работали и встраивались в рынки Китая и Японии. Якутия делает большую ставку на креативные индустрии и технологии, и эта модель доказала состоятельность.

Далее — наши ресурсные гиганты: Баимское месторождение, Малмыж и весь блок твердых полезных ископаемых. По всему миру взрывными темпами строятся центры обработки данных, которым требуются огромные объемы меди и сопутствующих металлов хорошего качества. Когда медь на мировом рынке подскакивает в цене в разы, уход в следующий передел рентабелен сам по себе и не требует искусственных мер господдержки.

Единого рецепта для всего макрорегиона не будет: субъекты слишком разные. В каждом регионе должен сложиться собственный конкурентоспособный торгуемый сектор — производящий продукцию с высокой добавленной стоимостью на внешний рынок, будь то регионы России или зарубежные страны. Когда доля такой диверсифицированной торгуемой экономики превысит 30–50%, можно будет говорить об устойчивом региональном развитии. Тот же Сахалин пока остается выраженным монорегионом, но и пытаться выпускать все подряд — от стиральных машин до сложной техники — бессмысленно. Необходима концентрация на отраслях, оправданных структурой занятости.

— Развитие энергоемких производств и расширение железных дорог упираются в энергодефицит. Атомные станции в Приморье и Хабаровском крае появятся ближе к рубежу 2030–2040-х годов. Как математическая модель балансирует энергосистему в этот промежуток, и не остановит ли нехватка мощностей запуск производств?

— Дефицита, который парализует развитие, произойти не должно — для предотвращения подобных перекосов и применяется планирование.

Не нужно сводить весь баланс исключительно к атомной генерации. В Генеральной схеме заложена достаточная диверсификация по видам источников энергии. Стоит четкая задача — ликвидировать дефицит мощности к началу 2030-х годов, и это не означает ожидания исключительно крупных атомных блоков сороковых годов. Атомная генерация займет свое место там, где она просчитана и экономически эффективна.

У Востокгосплана есть детальная расчетная модель по регионам, оценивающая прирост спроса на электроэнергию. Мы сопоставляем пообъектные графики: смотрим динамику потребности конкретных строящихся предприятий и синхронизируем с ними планы по вводу генерирующих и электросетевых мощностей.

— И еще немного про цифровые модели: Востокгосплан запустил систему мониторинга северного завоза. Что показала реальная практика прохождения грузов по речным и арктическим маршрутам: где вскрылись главные скрытые издержки и удается ли за счет прозрачности сбивать логистическую наценку для северян?

— Моделирование, которое мы провели, вскрыло узкие места, о которых раньше только догадывались. Оно позволило рассчитать потребность в речных и морских судах, чтобы оптимизировать завоз, и сформировать задачи по строительству транспортно-логистических центров. Сейчас как раз ведем расчеты по Чукотскому АО — это прямо «в работе». И чем глубже погружаемся, тем яснее видим, что самый сложный вопрос — не «как довезти», а «что именно везти и для кого».

Завезти в поселок тонну курятины или три тонны картошки со свеклой технически не проблема. Проблема в том, что людям нужен ассортимент, а не складские излишки. А когда каждый километр доставки стоит дорого, а возможности «вернуть нераспроданное» фактически нет, номенклатура становится критическим вызовом. Мы сейчас как раз пытаемся решить эту задачу — уйти от валового завоза «чего много» к адресному завозу «того, что реально нужно».

Что касается логистической наценки, то она стала прозрачной. Мы уже четко видим, где цена того или иного звена цепочки превышает расчетные параметры. И здесь есть большой соблазн ударить административными методами: зарегулировать, ограничить, принудить. Но такой подход убьет бизнес, а с ним — и саму возможность конкуренции. Мы предпочитаем рыночное регулирование. Пока есть варианты снижать цены через конкуренцию, будем моделировать и работать над этим.

Вот живой пример: явно завышены цены на погрузочно-разгрузочные работы и автомобильные перевозки внутри отдаленных районов. Причина — дефицит кадров и дефицит техники, «сложившаяся исторически монополия». Очевидно, что надо наращивать объем предложения — увеличить число участников рынка, предлагающих данные услуги. Но как обеспечить равномерную загрузку мощностей, если сам завоз укладывается в 3–4 месяца? Остальные 8–9 месяцев все эти производственные мощности будут простаивать?

Значит, нужно думать, чем их загрузить в межнавигационный период. Один из вариантов — делать завоз круглогодичным. Другой — развивать местные производства, чтобы создать постоянный спрос на внутрирегиональные перевозки.

— Любой каркас требует кадров: водить поезда, работать на фабриках, строить энергообъекты. Учитывает ли модель человеческий ресурс? На кого делается расчет — на вахту или удержание постоянного населения?

— Обеспеченность кадрами мы тоже рассчитываем. В расчеты изначально закладывается рост региональной экономики и производительности труда. Рассчитывать, что человек механически станет работать и зарабатывать в два-три раза больше, нельзя. Нормальный темп роста производительности для экономики — 2–3% в год. Мы закладываем амбициозный ориентир: прирост производительности на 30–50% к 2035 году.

Основа — фондовооруженность предприятий. Сейчас она на Дальнем Востоке остается невысокой, поэтому роботизация и комплексная автоматизация — ключевые приоритеты стратегии. Рассчитывать на резкое увеличение численности постоянного населения не приходится. Будет сохраняться вахтенный подход, будут привлекаться специалисты, но критически важно форсировать производительность труда. Только тогда темпы роста экономики позволят генерировать средства на благоустройство и развитие дальневосточных городов.

Посмотрите на резидентов преференциальных режимов КРДВ: заработная плата там в среднем не меньше чем на 20% выше среднерегиональной. Это следствие перехода на современное оборудование и создания высокотехнологичных рабочих мест с высокой выработкой на человека. Инвестиции в технологии естественным образом толкают производительность вверх за счет современного оборудования на предприятиях. Кроме того, в стратегию заложены механизмы умной трудовой миграции.

— Если подвести итог: что объединяет все эти элементы в единую систему?

— Мы говорим о новом каркасе, потому что меняются само качество и внутренняя структура дальневосточной экономики. Это не изолированные стройки, а единая система: прокладка новых транспортных маршрутов синхронизируется с вводом энергетических мощностей, повышением производительности труда за счет технологий, умной миграцией и развитием социальной инфраструктуры в тех точках, где появляются современные производства и реальные экономические перспективы.

Ответ выглядит достаточно очевидным. Чем устойчивее и предсказуемее складываются отношения между Пекином и Вашингтоном, тем ниже уровень глобальной турбулентности, тем стабильнее международная торговля и тем более широкие возможности для развития получают территории востока России.

Как отмечало агентство Reuters, переговоры прошли под знаком поиска стабильности, несмотря на сохранение серьезных разногласий между сторонами. По оценке издания, лидеры стремились продемонстрировать готовность к «управляемой конкуренции» и сохранить достигнутое ранее торговое перемирие.

Главный практический результат трехдневного вашингтонского саммита между председателем КНР Си Цзиньпином и президентом США Дональдом Трампом — это осознанный выбор в пользу управляемой конкуренции, разрядки и снижения международной напряженности. Стороны предпочли заморозить наиболее острые противоречия и перевести диалог в конструктивное русло. Именно эта формула сегодня представляет особый практический интерес для российского Дальнего Востока.

Практические итоги переговоров

Перескажем конкретные результаты встречи лидеров двух государств, формирующие предсказуемый и устойчивый экономический ландшафт:

• Торговое перемирие: достигнуто соглашение о продлении временного экономического перемирия еще на два месяца — до 10 января 2027 года. Это дает необходимый запас времени для дальнейшей детальной проработки долгосрочных договоренностей.
• Снижение тарифных барьеров: стороны согласовали взаимное сокращение таможенных пошлин на общую сумму 30 млрд долларов.
• Постоянный торговый совет: учрежден регулярно действующий механизм двусторонних консультаций для оперативного решения возникающих экономических вопросов.
• Безопасность и искусственный интеллект: запущен специальный канал диалога по искусственному интеллекту («суперинтеллекту») с организацией прямой линии связи («горячей линии»).
• Военные контакты: подтверждено намерение подписать меморандум о взаимопонимании между вооруженными силами для предотвращения внештатных и кризисных ситуаций.
• Дипломатические символы: официально подтверждена отправка двух гигантских панд в зоопарк Атланты в рамках продолжения традиционной «панда-дипломатии».
• Предстоящий график: согласовано продолжение встреч на высшем уровне — в ноябре на саммите АТЭС в Шэньчжэне и в декабре на саммите G20 в Майами.

Институционализация диалога: от игры с нулевой суммой к «Хэ эр бу тун»

Для объективного наблюдателя важным аспектом саммита стала теплая и воодушевленная атмосфера на улицах американской столицы. Тысячи представителей китайской диаспоры и граждан КНР с национальными флагами искренне встречали лидера своей страны. Это наглядно продемонстрировало высокую сплоченность китайского общества и широкую поддержку курса на «Великое возрождение китайской нации».

Символично, что позиция, озвученная Си Цзиньпином в ходе визита, получила широкий резонанс как в международной, так и в китайской прессе. Газета Global Times прямо отметила, что развитие сотрудничества между Китаем и США отвечает интересам не только двух государств, но и мировой стабильности в целом.

Глубокий философский подтекст встрече придала программная позиция председателя Си Цзиньпина, подчеркнувшего, что «Китай и США должны быть партнерами, а не соперниками». «Великое возрождение китайской нации» и стремление «Сделать Америку снова великой» (MAGA) способны гармонично сосуществовать и дополнять друг друга на благо всего мира. В рамках концепции «Хэ эр бу тун» (和而不同) — «гармония без единообразия» — китайская дипломатическая школа последовательно демонстрирует, что «Великое возрождение китайской нации» и американские внутренние приоритеты вовсе не являются взаимоисключающими векторами.

Неслучайно китайские официальные источники и выступления Си Цзиньпина на международных площадках регулярно подчеркивают, что человечество имеет общую судьбу, а выигрыш одной страны вовсе не означает проигрыш другой. В выступлениях на площадках АТЭС такой подход напрямую связывается с принципами взаимной выгоды, многосторонности и экономической открытости.

Для Пекина это означает уверенный выход из логики игры с нулевой суммой: Китай фокусируется на внутреннем созидании, технологическом суверенитете и повышении благосостояния граждан, предлагая миру модель равноправного партнерства. Для мирового рынка этот сигнал означает заметное снижение волатильности. Для дальневосточных регионов России это далеко не второстепенная тема — это прямой переход от рисков к предсказуемости. Любой новый виток торговой войны крупнейших экономик автоматически отражается на стоимости перевозок, объемах инвестиций, валютных рынках и экспортных возможностях.

Экзистенциальный интерес Дальнего Востока: три фактора стабильности

Для Забайкальского края, Приамурья, Хабаровского края и Приморья устойчивость китайско-американских отношений имеет не абстрактное, а сугубо прикладное значение. Выступая главными логистическими и ресурсными воротами взаимодействия с КНР, регионы ДФО получают три критически важных дивиденда:

1. Транзитный суверенитет и безопасность цепочек поставок. Снижение геополитической напряженности в Азиатско-Тихоокеанском регионе гарантирует бесперебойную работу морских портов и сухопутных хабов (таких как ключевой узел Забайкальск — Маньчжоули). Предсказуемость мировой торговли означает отсутствие резких скачков страховых ставок и тарифов, что позволяет логистическим операторам планировать долгосрочные инвестиции в инфраструктуру.
2. Финансовая стабильность и юаневая ликвидность. Экономика Дальнего Востока глубоко интегрирована в юаневую зону: от расчетов в территориях опережающего развития (ТОР) до финансирования трансграничных мостов и модернизации Восточного полигона. Уверенный курс Пекина на переговорах с США надежно удерживает курс юаня от спекулятивной волатильности, защищая дальневосточный бизнес от валютных шоков и обеспечивая стабильность трансграничных расчетов.
3. Ускорение стратегии «открытия на север» (向北开放). Сняв часть внешнего давления на южном и восточном морских направлениях, Пекин получает ресурсный и политический маневр для форсированного развития северного сухопутного вектора. Именно поэтому в Маньчжоули и Хулун-Буире ускоряется строительство зоны свободной торговли, внедряются «умные» пункты пропуска (智慧口岸) и создаются академические хабы. Уверенный в своих глобальных позициях Китай не сворачивает, а масштабирует интеграцию со своими надежными соседями.

Зеленая трансформация и аграрный потенциал: новые горизонты

В условиях мирного и предсказуемого сценария развития особое значение приобретают продовольственная безопасность и экологическая повестка. Китай, последовательно реализуя стратегию «зеленые горы и изумрудные воды» (绿水青山就是金山银山), формирует колоссальный внутренний спрос на экологически чистую продукцию без ГМО.

Для Забайкалья и ДФО это открывает стратегическое окно возможностей:

• Возврат земель в оборот: освоение миллионов гектаров пашни на основе строгого соблюдения экологических стандартов.
• Научный севооборот: чередование зерновых культур и сои для полного восстановления и сохранения почв.
• Локализация добавленной стоимости: ключевая задача заключается не просто в экспорте сырья, а в строительстве на местах маслоэкстракционных заводов и элеваторных комплексов. Это позволит создать высокооплачиваемые рабочие места в сельских районах и гарантировать Китаю надежные поставки качественного продовольствия в рамках концепции «двойной циркуляции» (双循环).

Петрович подмечает:

Вашингтонский саммит подтвердил статус Китая как равной и уверенной в себе мировой державы. Надежный партнер ценит надежность в ответ. Наша задача — не гадать о глобальных геополитических разворотах, а синхронизировать инфраструктурные, цифровые и таможенные стандарты нашего приграничья с китайскими. Создавая прочный, технологичный и экологичный мост совместного развития, мы превращаем Дальний Восток и Забайкалье из периферии в главный центр тяжести евразийского процветания.

中文摘要 / 核心要点

· 中美华盛顿会晤定调全球稳定与“管控竞争”： 2026年9月，中美两国元首举行会晤，双方选择“管控分歧、缓和紧张”，达成延长贸易休战及建立常态化沟通机制等务实成果。中方秉持“和而不同”理念，展现了作为自信、负责任大国的全球治理智慧。

· 远东地区的直接红利与“向北开放”加速： 全球地缘政治的缓和与中美经贸关系的稳定，为俄罗斯远东及外贝加尔边疆区带来直接利好：保障海陆物流通道安全、稳定人民币结算体系。同时，中方得以加速推进“向北开放”战略及满洲里自贸片区建设，深化跨境产业链合作。

· 农业合作与绿色发展的新机遇： 在和平稳定的外部环境下，结合中国“双循环”战略与“绿水青山”理念，中俄农业合作迎来深化契机。中方对非转基因及绿色农产品的巨大需求，将推动远东地区土地复垦、科学轮作及农产品深加工产业的发展，为边境乡村经济注入强劲动力。