Сахалинскую концепцию комплексной безопасности представят другим регионам России

Достижения вместо прорывов

Официальные итоги форума выглядят так: 9 подписанных соглашений, и большинство из них — логичное продолжение уже существующих инициатив. При этом, несмотря на юбилейный статус площадки, из трех заявленных федеральных министров и одного заместителя председателя правительства РФ на Сахалин не приехал никто. Вместо них главной фигурой на сцене стал зампред правления «Газпрома» Виталий Маркелов, который фактически «вытягивал» на себе двухдневную повестку.

Ключевым событием первого дня стало торжественное открытие газовой котельной в Поронайске — городе, где живет около 12,5 тыс. человек. Объект мощностью 60 МВт обеспечит теплом 210 жилых домов, 9 школ, 4 детских сада, центральную районную больницу, социально-реабилитационный центр для несовершеннолетних и еще более 130 объектов. Это, безусловно, важный для муниципалитета шаг: старую угольную котельную заменили на экологичный источник, и уже этой осенью жители почувствуют изменения — станет чище воздух, уйдет проблема угольной пыли. Однако назвать это прорывом в масштабах отрасли сложно. Именно этот локальный запуск стал главным «хитом» первого дня — более значимой новости повестка не предложила.

При этом газификация региона действительно идет активными темпами. С 2019 года уровень газификации Сахалинской области вырос с 14 до 68%. На газе работают уже 58 котельных, в этом году запланирован запуск еще шести в селах Поронайского, Корсаковского и Тымовского районов. Впереди — строительство более 40 котельных до 2030 года, газ придет в Смирных, Томари, Холмск и другие населенные пункты. Губернатор Валерий Лимаренко заявил, что к концу 2026 года уровень газификации Сахалина вырастет до 70% — это, безусловно, значительное достижение для населения региона. Но называть прорывом работу, которая идет уже шесть лет при значительной поддержке «Газпрома» и с постоянной корректировкой сроков вправо то в одном, то в другом населенном пункте, да еще и на фоне постоянно сокращающихся бюджетных вложений — это, пожалуй, слишком громко.

«Сахалин-3»: анонс федерального уровня и локальный шепот

Самое любопытное по итогам форума — судьба проекта «Сахалин-3». Фонд Росконгресс ранее анонсировал форум как площадку, где «определится будущее» этого ключевого шельфового проекта. На деле в повестке ему посвятили не более двух-трех упоминаний. Основное внимание «Газпром» уделил собственным годовым итогам и подробному докладу о работе в арктической зоне России, которая к Сахалину не имеет отношения. Какая именно судьба «Сахалина-3» обсуждалась, осталось загадкой: детальные доклады и перспективные направления работы по проекту на пленарных сессиях так и не прозвучали, а кулуарные переговоры остались за занавесом официальной программы.

При этом эксперты на форуме отмечали логистические преимущества островного региона на фоне Ормузского кризиса. По мнению управляющего директора ООО «ВЫГОН Консалтинг» Григория Выгона, сахалинские ресурсы сохраняют высокую конкурентоспособность благодаря короткому транспортному плечу: газ из США и Австралии в среднем в несколько раз дороже, в том числе в сегменте СПГ. Однако эти тезисы звучали скорее в общем контексте, без привязки к конкретным проектам.

Вертолеты: реальный шаг вперед

На фоне других тем новость о поставке на Сахалин первых отечественных офшорных вертолетов Ми-171А3 прозвучала как реальное достижение, но в привязке к конкретной корпорации. «Газпром» проделал огромную работу по созданию первой российской машины для полетов над морем и обслуживания буровых платформ. Три вертолета, изготовленные на Улан-Удэнском авиационном заводе, прибыли на остров, где их уже начала эксплуатировать «Сахалинская Энергия».

Ми-171А3 оснащен авариестойкой топливной системой и системой аварийного приводнения, что критически важно для полетов над водой. Более того, замглавы «Газпрома» Виталий Маркелов заявил о планах создать на базе этой модели вертолет класса Aurus. Это означает, что у островного региона появляется не просто новая техника, но и потенциал для развития новых авиационных компетенций.

Водород: кафедра есть, ответов нет

Еще один заявленный «драйвер» — водородная энергетика. На форуме объявили об открытии профильной кафедры в СахГУ, где с сентября 20 человек начнут обучение по программе бакалавриата. В рамках визита на форум губернатор Валерий Лимаренко посетил передовую инженерную школу СахГУ, где базируется единственный в России водородный полигон. Подписано соглашение с «Росатом технологическое развитие» о подготовке кадров и развитии водородных технологий.

Однако два ключевых вопроса остались без ответа. Первый: куда пойдет водород, кроме точечных сахалинских экспериментов — тестовой вышки сотовой связи в селе Огоньки, частичного энергоснабжения поселка Новиково и тестовых испытаний коммунальной техники? Хотя на Сахалине уже не первый год обсуждаются планы промышленного производства водорода, включая строительство завода мощностью до 2 тыс. тонн в год методом парового реформинга метана, речь пока идет лишь о намерениях. Промышленных масштабов, а главное — рынков сбыта за пределами острова, нет. На фоне санкционного давления, с которым уже несколько лет вынуждена жить российская экономика, о крупных иностранных заказчиках можно даже не заговаривать: их нет.

Второй, более принципиальный вопрос касается еще одной банальной темы — рентабельности. «Зеленый» водород на Сахалине получают методом электролиза из воды с использованием солнечной энергии. Эта технология тратит больше энергии, чем потом дает полученное топливо. Где экономический смысл и энергетическая эффективность такого подхода? На форуме этот вопрос даже не поднимался.

СахГУ: ставка на кадры

Подготовке кадров для отрасли на форуме и вправду уделили заметное внимание. Сахалинский государственный университет, получивший статус опорного вуза «Газпрома» — единственного на Дальнем Востоке, — представил свои новые программы. Совместно с «Газпром добыча шельф Южно-Сахалинск» запускается магистерская программа «Обустройство и эксплуатация морских нефтегазовых месторождений» — первая в России, где студентов будут готовить к работе с системами подводной добычи. Еще одна программа запущена с «Сахалинской Энергией» и ТПУ — по проектированию и обслуживанию морских скважин. Это прямой заказ со стороны компаний, работающих на шельфе, и важный шаг, чтобы готовить специалистов прямо на месте, а не ждать их с материка.

На форуме также было подписано соглашение между СахГУ и «Газпром добыча шельф Южно-Сахалинск» о развитии базовой кафедры освоения морских нефтегазовых месторождений. Первые студенты магистерской программы начнут обучение в сентябре — всего 30 магистрантов, из них 15 бюджетных мест.

Кроме того, в СахГУ создана передовая инженерная школа, действуют лаборатории совместно с РГУ нефти и газа имени Губкина, РФЯЦ — ВНИИЭФ, а с МФТИ запускают программу «Техническая физика», с Казанским энергетическим университетом — сетевые программы по водородной энергетике. Университет также представил на форуме свои научные разработки: материалы для натрий-литиевых аккумуляторов, селективные сорбенты для извлечения лития, прототип водородного топливного элемента. Однако пока это только первые шаги. Действительно ли выпускники будут востребованы в нужном количестве? Это вопрос, который время и рынок решат позже. На форуме ответ на него не прозвучал.

Импортозамещение: реальные шаги и нерешенные проблемы

Наиболее предметно на форуме обсудили развитие Сахалинского нефтегазового индустриального парка на территории опережающего развития «Сахалин». На территории парка зарегистрированы 12 резидентов, которые уже вложили более 6 млрд рублей и создали свыше 300 рабочих мест. В рамках форума открылись две новые площадки: административно-производственный комплекс компании «Интра Сахалин» с лабораторией новых композитных материалов и береговая база производственного обслуживания «Айлэнд Дженерал Сервисес — Логистика» с современной цифровой системой учета.

«Интра Сахалин» инвестировала в проект более 600 млн рублей. Здесь будут производить критические материалы для ремонта трубопроводов без остановки транспортировки ресурсов — армирующие ткани и муфты для восстановления несущей способности труб. Генеральный директор компании Евгений Филиппов отметил, что главная проблема островной логистики — длинное плечо доставки с материка — теперь решается на месте. На базе комплекса также планируется создать собственный учебный центр для подготовки квалифицированных кадров.

«Айлэнд Дженерал Сервисес — Логистика» открыла береговую базу, которая станет логистическим узлом для нефтегазового сектора: здесь будут проводить входной контроль, инспекцию, хранение, консервацию и последующую отправку материалов и оборудования на конечные объекты заказчиков. Цифровая система учета позволит партнерам в режиме онлайн отслеживать свои материалы.

В парке также работает «Сахалин Турбина Сервис» — единственное на Дальнем Востоке предприятие по ремонту газовых турбин и теплообменного оборудования. Компания уже успешно завершила пилотный проект по замене элементов теплообменной секции аппарата воздушного охлаждения масла на узлы из российских материалов. Строится производственная база «ВолгаПромАльянс», которая планирует запустить объект в 2027 году.

Однако на форуме прозвучала и тревожная нота: американская Exxon Neftegaz Limited не выполнила ключевые условия для возвращения в проект «Сахалин-1», и вероятность этого возвращения остается под вопросом. Министр экономического развития Сахалинской области Ольга Шароватова заявила, что срок реализации доли компании был продлен до 1 января 2027 года, но условия на текущий момент не исполнены. Это означает, что стратегическая неопределенность по одному из ключевых проектов сохраняется.

Юбилей по инерции 

За 30 лет «Энергия Сахалина» стала привычной точкой на календаре. Но в этом году ощущение, что форум проводили скорее по традиции, чем ради реальных прорывных решений, усиливалось с каждой сессией: масштабные анонсы, за которыми не последовало содержательных дискуссий; отсутствие федерального лобби; сосредоточенность на локальных успехах при нерешенных системных вопросах. «Энергия Сахалина-2026» показала: без участия первых лиц государства и четкой стратегии по флагманским проектам форум рискует остаться местом для встреч старых знакомых, а не генератором идей для отрасли. Настоящих конструктивных решений, способствующих реальному (а не на бумаге и в официальных отчетах) прогрессу нефтегазового сектора на Сахалине, по итогам двух дней так и не появилось.

Газификация региона идет, импортозамещение в сервисном секторе продвигается, кадры готовят. Но стратегическое будущее сахалинского шельфа — «Сахалин-3», водородная энергетика, возвращение иностранных партнеров, технологическая эффективность «зеленых» проектов — требует гораздо более предметного разговора, чем тот, что прозвучал на юбилейном форуме. Форуму тридцать лет, но главные вопросы отрасли по-прежнему ждут ответов.

Три столпа и горизонт планирования

При подготовке нового стратегического документа разработчики опирались на международный и отечественный опыт ускоренного экономического роста. Как отметил директор Восточного центра государственного планирования (ФАНУ «Востокгосплан») Михаил Кузнецов, базовыми условиями динамичного развития выступают долгосрочный горизонт планирования от пяти до десяти лет, четкие отраслевые приоритеты, концентрация ресурсов и экспортная ориентация.

В основу Стратегии легли результаты масштабных общественных обсуждений: во всех 11 субъектах макрорегиона на 30 площадках прошло обсуждение с участием более трех тысяч студентов, предпринимателей и инвесторов, при этом 60% авторов 800 поступивших предложений составили граждане в возрасте от 24 до 44 лет.

Министр РФ по развитию Дальнего Востока и Арктики Алексей Чекунков выделил три фундаментальных направления документа:

— инфраструктурный каркас, требующий точечной привязки объектов транспорта и энергетики к центрам экономического роста.

— экономика будущего, объединяющая сырьевую базу, проекты глубокой переработки и высокотехнологичные наукоемкие производства.

— повышение качества жизни как интегральная цель всей системы государственного управления.

По словам министра, за прошедшее десятилетие макрорегион набрал темпы экономического роста, опережающие среднероссийские показатели примерно в полтора раза. При этом в три раза увеличились объемы сельского хозяйства, добычи золота и жилищного строительства.

Добыча полезных ископаемых остается фундаментальной базой региональной экономики, требующей дальнейшего наращивания перерабатывающих мощностей. В качестве примера масштабных сырьевых инициатив министр привел Малмыжское месторождение в Хабаровском крае, где привлечение 300 млрд рублей инвестиций позволило создать тысячи высокооплачиваемых рабочих мест.

Следующим шагом становится глубокая переработка металлов и сырья, требующая сотен мегаватт новой генерации, а также создание продуктов с высокой добавленной стоимостью.

Для срочного покрытия энергодефицита власти запустили механизм конкурентного отбора мощности. До 2030 года в Приморском и Хабаровском краях, а также в Якутии должны построить около 700 МВт новой генерации на угле и газе. Эти станции должны снять наиболее острые ограничения для новых жилых кварталов, промышленных площадок, портов и транспортной инфраструктуры. В долгую власти делают ставку на атомную энергетику. Правительство утвердило Генеральную схему размещения объектов электроэнергетики до 2042 года, а «Росатом» готовит крупные проекты на востоке страны. В Фокино планируют построить Приморскую АЭС мощностью 2 ГВт. Первый энергоблок власти рассчитывают ввести в 2033 году. Следом должна появиться Хабаровская АЭС в районе села Эворон мощностью 1,2 ГВт. Ее запуск намечен на 2041 год.

Если оба проекта реализуют по графику, они дадут энергосистеме Дальнего Востока 3,2 ГВт новых мощностей. Это позволит покрывать растущий спрос промышленности и коммунального сектора без постоянного ввода угольных станций.

Параллельно макрорегион формирует сектор высоких технологий и биотехнологий, привлекая специалистов мирового уровня.

«Мы собрали ученых, которые слетелись не просто со всей России, даже с мира — прилетели из Китая, из западных стран, люди, которые по 30 лет проработали в Гарварде, ведущих французских, немецких, английских центрах. Мы будем возвращать умные мозги сюда, на Дальний Восток, чтобы здесь создавались новые научные долины», — подчеркнул Чекунков.

По оценкам разработчиков высокотехнологичных медицинских решений, целевой экспортный рынок разрабатываемых препаратов, ориентированный на азиатские страны, исчисляется десятками миллиардов долларов. 

Логистический хаб и китайский вектор Приамурья

Географическое положение определяет статус макрорегиона как главных внешнеторговых ворот страны. С Китаем по суше граничат пять регионов Дальнего Востока: Забайкальский край, Амурская область, Еврейская автономная область, Хабаровский и Приморский края.

Губернатор Амурской области Василий Орлов представил портфель инфраструктурных и внешнеэкономических строек региона, ориентированных на обслуживание трансграничных грузопотоков и пассажиропотоков. В первую очередь это международный автомобильный мост через Амур. Ожидается что через него в текущем году пройдёт порядка 200 тысяч транспортных средств. С выходом на проектную мощность ежегодный поток составит 300 тысяч машин. При этом свыше 50% перевозок составляет транзит из других регионов России.

Обработка доставленных грузов будет происходить в недавно открытом сухом порту «Благовещенск» — его первая очередь рассчитана на 520 тыс. тонн грузов с планом расширения до 1 млн тонн к 2030 году и до 2,5 млн тонн к 2032 году.

Совместно с Республикой Саха (Якутия) прорабатывается проект строительства международного железнодорожного моста Джалинда — Мохэ для формирования коридора к порту Найба. В дни XI Восточного экономического форума было подписано многостороннее соглашение о сотрудничестве при реализации проекта. (подробнее о проекте продления коридора к порту Найба см. материал EastRussia «"Мохэ — Найба": сможет ли новый коридор связать Китай с Арктикой»

«Он интересен тем, что он по сути открывает новый транспортный коридор с выходом на Северный морской путь. Сам мост через Амур технически построить не очень сложно, есть понятный грузопоток. Сейчас завершается создание финансово-экономического обоснования и модели финансирования», — уточнил губернатор Приамурской области.

Ещё один уникальный объект, который скоро запустится в Приамурье — трансграничная канатная дорога через Амур между Благовещенском и Хэйхэ. Её готовность свыше 90%, скоро здесь начнётся «холостая» эксплуатация — кабины должны проехать не менее 1200 часов без людей внутри, чтобы убедиться в надежности узлов и конструкций. В будущем воспользоваться ей смогут до 2,5 млн пассажиров в год.

Социальный стандарт, здоровье и реформа целевого набора

Стратегия утверждена правительством страны 7 сентября 2026 года, это отнюдь не означает, что в неё нельзя будет вносить дополнения. Заместитель Председателя Государственной Думы РФ Ирина Яровая предложила закрепить в Стратегии комплекс мер по развитию социальной среды и защите здоровья дальневосточников. В число ключевых инициатив вошли создание межрегиональной телемедицинской сети, расширение санитарной авиации, развертывание мобильных медицинских центров и реализация региональных программ школьной медицины.

Парламентарий выступила за включение в структуру документа нескольких сквозных целевых индикаторов. Так, по её мнению, необходимо фиксировать долю молодых специалистов в отраслях экономики и динамику притока квалифицированных кадров. Ещё один показатель, выполнение которого должно отслеживаться — объемы строительства и капитального ремонта учреждений здравоохранения и образования.

Подчеркнула Ирина Яровая и важность обеспечения транспортной доступности — особенно в удаленных регионах.

«Моё предложение — все вопросы, связанные с транспортной доступностью внутри дальневосточных регионов, где нет другого вида сообщения, кроме как авиационного, перевести в категорию общественного транспорта. Тогда это даст совершенно другие формы государственной поддержки.

В своё время, предложив президенту субсидированные перелёты, мы увидели, что эта программа стала постоянной и долгосрочной, и увеличиваемой. Поэтому, если мы выйдем на примере Дальнего Востока в логику общественных перевозок по удалённым населённым пунктам, это станет важной мерой по сбережению населения».

Отдельный блок предложений Яровой касается развития индустрии детского питания на базе формируемого дальневосточного биотехнологического кластера и выпуска сертифицированного рыбного белка для образовательных учреждений страны. Также депутат указала на необходимость усиления нормативов сейсмостойкого строительства в рамках созданной правительственной комиссии.

Баланс между центрами и прибрежной периферией

Реализация мастер-планов 25 дальневосточных городов уже позволила ввести в строй 6 из 24 запланированных аэропортов и 8 из 18 набережных с гидрозащитными сооружениями. Однако региональные власти указывают на сохраняющийся дисбаланс между флагманскими проектами и уровнем жизни в глубинке.

Губернатор Камчатского края Владимир Солодов призвал распространить системные меры федеральной поддержки на закрытые административно-территориальные образования и малые рыболовецкие поселки.

«До сих пор сохраняется контраст между условиями труда на современнейших рыбоперерабатывающих заводах, на космодроме, на военных объектах и тем, что встречает человека в его родном поселке. Если в Арктике действует системная программа развития ЗАТО, аналогичные механизмы нужны и закрытым городам Дальнего Востока, таким как Вилючинск, где начинается строительство 100 тысяч квадратных метров жилья. То же самое касается прибрежных поселков: падение объемов прибрежного лова подталкивает жителей к сезонной работе, и чтобы не потерять поселения на побережье, необходим механизм квот под социальные инвестиции бизнеса в объеме 10–15% от общего допустимого улова», — заявил Солодов.

Глава Камчатки также предложил расширить практику субсидирования пассажирских авиаперевозок — по его мнению необходимо установить единые сниженные плоские тарифы между всеми столицами дальневосточных регионов.

Завершая обсуждение, Михаил Кузнецов отметил: «Ради чего всё это делается? Ради экономики для человека. Благодаря мастер-планам, благодаря уникальным программам, которые есть на Дальнем Востоке, реализацию Стратегии должен почувствовать каждый человек. Безусловно, у нас каждый регион Дальнего Востока уникален, но в Стратегии сегодня делается ставка на межрегиональное сотрудничество, ведь у каждого региона есть есть чем поделиться с коллегами, будь то туристический поток или успешный опыт реализации крупных инвестиционных проектов, отдельные элементы цепочки создания стоимости».

Новая стратегия должна ответить не только на вопрос, сколько тонн грузов пройдет через новые коридоры и сколько миллиардов рублей привлечет очередное месторождение. Не менее важны другие показатели: сколько времени занимает дорога до больницы, можно ли купить авиабилет по цене, которая не съедает месячную зарплату, есть ли в поселке врач, школа, работа и жилье.

Дальний Восток уже научился запускать большие стройки. Следующий этап сложнее: сделать так, чтобы мост через Амур, новый порт, рудник, электростанция или мастер-план города меняли не только презентации на форуме, но и повседневную жизнь людей.

Проект новой Стратегии социально-экономического развития Дальнего Востока (до 2030 года с прогнозом до 2036 года) должен быть представлен Правительству РФ до 15 июля 2026 года. Разработчики документа — ФАНУ «Востокгосплан» Минвостокразвития — вынесли его на широкое экспертное обсуждение до финального утверждения. Стратегию уже обсудили в региональных правительствах с привлечением экспертов, бизнеса, представителей науки, чтобы и практики, и теоретики могли указать на риски и предложить доработки.

Главное — управление

Среди главных направлений разработчики обозначили базовые: человеческий капитал нового качества, трансформация экономики, технологический суверенитет и пространственное развитие.

Виталий Кубичек, административный директор ФАНУ «Востокгосплан», подчёркивает, что стратегия — это агрегатор предложений от регионов, бизнеса и самих жителей. В результате должен получиться документ, учитывающий максимальное количество параметров. «Мы должны создать такие условия, чтобы выпускник школы, например, в Комсомольске-на-Амуре или в Чите, знал, что он здесь нужен, востребованы его компетенции, что он будет работать на современном высокотехнологичном предприятии и что уровень жизни будет выше, чем в среднем по стране», — отметил он в своём выступлении.

Однако учёные сразу предупреждают: не стоит воспринимать документ как волшебную таблетку. Олег Рензин, советник директора Института экономических исследований ДВО РАН, называет работу над стратегией «героической», но призывает к реализму: «Я очень боюсь, что мы иногда принимаем готовый документ за набор универсальных рецептов, которые нам позволят разрешить проблему. На самом деле мы берём очень длинный период времени. Дальний Восток вообще молодая экономика, очень молодая. 150 лет для экономики — это ничто. Я постоянно сравниваю это с тем, что говорят англичане: "Почему у вас такие замечательные газоны?" — "Нужно просто 300 лет их стричь". Вот трёхсот лет у нас не было».

По мнению ученого главный акцент необходимо сделать на кардинальном изменении системы управления. Без новых управленческих подходов, ни технологии, ни инвестиции не заработают в полную силу. В качестве примера новых подходов академик привел программу «Дальневосточный гектар». Хотя она, по его убеждению, принесла не совсем тот результат, который ожидали её создатели, но сам посыл правильный.

«Речь идёт не о том, что люди поехали осваивать и пахать землю, а о том, что они стали на этих участках строить свои дома. Больше 50% участков, которые взяли в Дальневосточном округе пошли под строительство жилья!

Потому что получить землю другим порядком было чрезвычайно трудно оформление. А через «Дальневосточный гектар» стало очень легко. Этот приём распространяется теперь не только на Дальний Восток, теперь и на Арктическую зону. И разговор идёт о том, почему бы его не применить в ещё более широком масштабе. Да, есть десятки других решений, часть из которых просто умерла спокойно, как и любой управленческий эксперимент, но всё начинается с того, что идея фиксируется».

Сырьё, мозги и «интеллектуальная рента»

Дальний Восток исторически ассоциируется с добычей ресурсов. Но как превратить «сырьевой придаток» в технологичный хаб? Эксперты сходятся во мнении: добыча останется локомотивом, но её нужно плотнее интегрировать в общую экономику на новом уровне.

Михаил Потанин, представляющий горнодобывающий бизнес, указывает на системный разрыв между высокой маржинальностью отрасли и социальным фоном: «Дальний Восток — заведомо более дорогой проект. И заведомо требует больших ресурсов на одно и то же мероприятие. Поэтому и в управленческом, и в финансовом плане мы должны ответить себе на вопрос: "За счёт чего?" Показатели хорошие: увеличить технологии, робототехника, передел. Но за счёт чего мы это сделаем? К сожалению, в стратегии Дальнего Востока до тридцать шестого года вот такого усиления кратного, которое позволит корпоративные стратегии увязать в один блок, — этого нет». Он предупреждает: если высокомаржинальная добыча не будет транслировать эффект в социальную сферу и малый бизнес, макрорегион рискует остаться в модели «точки роста на фоне стагнации».

Выход учёные видят в смене самого понятия «ресурс». Владимир Ефременко, начальник отдела Президентской академии, предлагает смотреть в корень: «Если мы говорим о переходе к технологической экономике, то здесь сырьём становятся мозги. В переработку поступает не природное сырьё, а результаты интеллектуальной деятельности. Природное сырьё добыли, продали — и всё, остался пустой карьер. А результат интеллектуальной деятельности — это возобновляемый ресурс. Интеллектуальная рента, которая пришла в развитых странах на смену сырьевой, значительно превышает сырьевую ренту». Проблема, по его словам, в прикладной науке: на Дальнем Востоке доля НИОКР составляет всего 8% от общих научных исследований. Решение — не изобретать велосипед, а активно привлекать технологии из других регионов, выстраивая мосты трансфера знаний.

Демография без иллюзий и кадры «с пелёнок»

На итоговом заседании Минвостокразвития в марте 2025-го глава ведомства Алексей Чекунков отметил: «По итогам 2024 года у нас рекордный в истории миграционный приток населения в макрорегион — 24 тыс. человек». С тех пор этот показатель кочует из отчёта в отчёт, как сигнал позитивного сдвига в демографии ДФО. Но учёные призывают не торопиться с выводами и опираться на данные.

Мария Грицко, учёный секретарь Института экономических исследований ДВО РАН, расставляет точки над «i»: «24 000 миграционного прироста на Дальнем Востоке в 2024 году — это было прежде всего следствие того, что сальдо иностранной миграции у нас было положительное. Если мы посмотрим сальдо миграции внутрироссийской, то оно, к сожалению, осталось отрицательным... В новой стратегии впервые не ставится цель увеличения численности населения — только сохранение на уровне 7,8 млн человек. И это, на мой взгляд, свидетельство того, что мы отчётливо понимаем стартовые условия и сложности. Мы не ставим заоблачных целей увеличить здесь население до 10–15 млн. Они просто недостижимы в современных условиях». По её мнению, реалистичная стабилизация — это уже оптимистичный сценарий, требующий комплексных, а не разовых мер, и «волшебной таблетки», которая бы дала быстрый результат не существует. К тому же, по её словам, сложно говорить о продлении тренда 2024 года, т.к. актуальных данных пока нет. Иными словами, демографический оптимизм властей пока не подкреплён свежей статистикой.

Зато уже сейчас понятно другое: важен не только количественный, но и качественный кадровый вопрос: если с тем, сколько дальневосточников в «человеках» ситуация более-менее ясна, то вот вопрос качества трудовых резервов требует решений уже сейчас. Кто станет реализовывать меры, заложенные в Стратегии? Талантливая молодёжь?

Евгений Меркулов, директор Дальневосточного института управления РАНХиГС, описывает парадокс современного образования: «Когда наш дальневосточный студент, уехавший учиться в другой регион, получает диплом, у него к этому моменту, возможно, уже хорошее перспективное место работы, и ему нет смысла возвращаться сюда. Вузы перестают быть просто центрами оказания образовательных услуг. Сегодня вузы очень активно вовлечены в процесс трудоустройства своих выпускников. И ребята, уехавшие в другие регионы, к моменту окончания вуза оказываются уже реально вовлечены в практическую деятельность. И вуз этому способствует».

Чтобы разорвать этот круг, учёные предлагают начинать работу с талантливыми детьми не в выпускных классах, а гораздо раньше, активно внедряя дистанционные форматы и создавая центры дополнительного образования даже в отдалённых посёлках. Необходимым решением должна стать также более плотная интеграция вузов с производственными площадками и бизнесом.

Мастер-планы, ресурсы и «неопорные» города

Пространственное развитие — ещё один чувствительный нерв стратегии. Идея опорных населённых пунктов и мастер-планов не нова, но эксперты указывают на «подводные камни» реализации, которые нельзя игнорировать.

Дмитрий Землянский, директор Центра пространственного анализа РАНХиГС (Москва), констатирует: «В проекте стратегии зафиксированы абсолютно стандартные вещи. Приоритетность опорных населённых пунктов, задачи по реализации мастер-планов — ничего нового принципиально не предложено. Более того, в стратегии вообще вылетел вопрос прилегающих территорий. И супержёсткий вопрос: что делать неопорным населённым пунктам? Если ты не попал в состав опорных, что, какие у тебя есть варианты? Ты всё можешь забыть про государственную поддержку? Пока в стратегии это никак не указано... Дальний Восток с мастер-планами уже на эти грабли наступал. Были запланированы прекрасные, шикарные мастер-планы, на реализацию которых абсолютно нет достаточных ресурсов». Он также отмечает системный вызов: внутри России практически исчерпаны резервы неквалифицированной рабочей силы, а федеральная политика ограничивает приток иностранных мигрантов. Это значит, что бизнесу придётся либо автоматизироваться, либо инвестировать в обучение, а стратегию — дополнять конкретными цифрами финансирования.

От «копилки идей» к экономическому поведению

В финале дискуссии Олег Рензин резюмировал: стратегия сегодня — это «копилка идей». Задача второго этапа — превратить их в массовые действия и устойчивое экономическое поведение. Учёные, бизнес и чиновники в Хабаровске показали редкий для официальных обсуждений уровень откровенности. Документ не идеален, и это нормально: он ещё не утверждён. Открытый формат позволил вскрыть риски до того, как они стали бы бюджетными статьями или неоправданными ожиданиями жителей. Теперь слово за теми, кто будет дописывать черновик.

— Михаил Евгеньевич, Стратегию развития Дальнего Востока до 2030 года с прогнозом до 2036-го вы сейчас представляете в регионах, проводите общественные слушания. Зачем такой масштабный формат обсуждения?

— Мы впервые проводим публичное обсуждение такого масштаба — с охватом всех регионов и широкого круга общественности. Задача — чтобы документ был разработан по классике встречного планирования. Мы понимаем с точки зрения государства, каких целей необходимо достичь: превратить Дальний Восток в мощный центр развития всей страны. Дальний Восток — это ворота в Азию. Это регион, который делает Россию тихоокеанской державой, интегрированной со всеми странами АТР.

— На чём вы заостряете внимание на этих сессиях?

—Во-первых, мы в стратегии подвели итоги предыдущего периода. Я считаю, что уважительное отношение к предшественникам должно стать традицией. Важно посмотреть, что получилось, что не получилось — объективно. Мы провели такой анализ и видим: многое из задуманного работает. Преференциальные режимы действительно ускорили инвестиционный рост. Плюс 100% к 2014 году по объёму инвестиций — в два раза опережает среднероссийский темп. Темпы ввода жилья — в полтора раза выше, чем по России в целом. Среднедушевые доходы растут.

— А что пока не получается?

— Качество социальной инфраструктуры. Это и качество жилья, и общественные пространства, и спорт, и здравоохранение. Для этого у нас работают мастер-планы. По демографии — нельзя сказать, что задача выполнена. Пока у нас аккуратный небольшой миграционный прирост в силу увеличения рабочих мест. И это, кстати, хороший знак, но его важно превратить в стабильный тренд. Ну и отдельно — в прошлой стратегии недоглядели энергетику. Это тоже болит.

— Энергодефицит — это проблема или задача?

— Всё, что можно решить за деньги — это, как говорили в Одессе, не проблема. В генеральной схеме уже есть все решения, нужно только найти адекватное финансирование. Смотрите, если мы сейчас не инвестируем в энергетику — потеряем 3 триллиона рублей. А нужны сотни миллиардов. Несравнимая история. Я приведу аналогию. Представьте: вы пришли в банк, взяли кредит под 40% годовых и потратили деньги на еду или поездку в отпуск, а потом платите проценты. Это один вариант. Второй — взяли деньги под 5%, вложили в собственный бизнес, который пять раз обернулся и принёс доход. Так вот мы говорим именно о втором варианте. С учетом дальнего горизонта планирования, объекты новой генерации можно и нужно будет строить за счет и тех денег, которые будут зарабатываться в процессе. Сейчас их может и нет, но они будут заработаны. Дальний Восток — это тот самый бизнес, в который сейчас надо вкладывать. Отдача будет значительной и гораздо быстрее, чем через 30 лет.

— Какие ещё ключевые вызовы заложены в стратегии?

—Пять вызовов, и я их обозначу коротко. Первый — энергетика, мы уже разобрали. Второй — наука и технологии. Стратегия закладывает логику перехода от сырьевой экономики к экономике глубокого передела: усиливаем переработку и наращиваем высокотехнологичный сектор. Но для этого нужен новый научно-исследовательский комплекс. У нас сейчас финансирование науки — 0,2% от ВРП, в пять раз меньше среднероссийского. Это, конечно, надо менять. Третий — кадровый дисбаланс. В 2014-м был профицит трудовых ресурсов, люди уезжали. Сейчас — дефицит в 50 тысяч человек. Предприниматели печалятся — и да, это для них проблема. А макроэкономисты реагируют по-другому: кадровый дефицит — насос для привлечения людей, конкуренция за человеческий капитал, которая поднимет зарплаты и производительность труда. Четвёртый — качество социальной инфраструктуры. Пятый — изменение климата: это отдельный раздел стратегии с конкретными мерами по мерзлоте, пожарам, паводкам и экологии.

— Вы уже провели стратсессии и обсуждения в шести регионах ДФО, что слышите от представителей субъектов? Системные, повторяющиеся темы?

— Везде довольно системно. Во-первых, всем понравился формат — короткий. Предыдущая стратегия была 300 страниц. Лонгриды сейчас не читают, к сожалению. Мы постарались сделать формат, понятный всем.

По содержанию — четыре темы повторяются из региона в регион. Первое: все хотят пролоббировать ключевые проекты своего региона и поднять их в федеральную повестку. Ради этого мы и проводим слушания в каждом регионе — и сделали отдельный региональный раздел. Второе: инфраструктура. Бизнес нам одну и ту же проблему подсвечивает — энергетика, энергетика, энергетика. Болит. Третье: социальная инфраструктура, доступность жилья, школы, больницы. Четвёртое: острейший кадровый дефицит. Ну и отдельно отмечу Владивосток — там очень сильный научно-технологический уклон. Мы сами эту дискуссию отчасти спровоцировали, докричались — и теперь научное сообщество активно включилось в обсуждение документа. На Хабаровской сессии представители ДВО РАН рассказали, что стратегия возбудила интерес у учёных. Это очень позитивный момент.

— Один из ключевых вопросов — демография и привлечение людей. «Длинного рубля» как в советское время нет. А если заработки на Дальнем Востоке и в других регионах сравнимы, зачем сюда ехать? Да, есть регионы, где зарплата номинально выше, но и стоимость жизни такая же.

— Переманивать должен длинный рубль. Но он формируется иначе, не так, как во времена СССР: когда появляются новые рабочие места, возникает дефицит, и компании сами начинают охотиться за людьми. «Приедешь? — Нет. — А если подниму зарплату? — Приеду». Вот это и есть рынок, который заманит сюда людей. Зачем открывать «кошелек» бюджета, который и так напряжённый? Но дело не только в деньгах. Я вот на Ямале проводил анализ: разница доходов ямальца и жителя «средней России» была в четыре-пять раз, потом снизилась до 40–50%. Почему? Потому что улучшились условия жизни — уже не в бытовке живёшь, а в нормальном доме, транспортная связанность лучше. Поэтому главный вектор — улучшение среды для жизни. Надёжная социальная инфраструктура, жильё, высокая транспортная связанность, чтобы ты не чувствовал себя в изоляции, мог оказаться в любой точке страны и мира через одну-две пересадки. И возможности для карьеры. Дальний Восток — это край молодых. Доля молодёжи здесь традиционно выше. Если мы это сохраним, мы решим очень много проблем, связанных и с демографией, и с рождаемостью, в частности. 

— Роботизация, которой уделено особое внимание в новой стратегии — насколько это реальный инструмент для решения кадрового голода?

—Революция уже на пороге. Смотрите на кривую спроса на программистов в мире — был пик, и с внедрением ИИ идёт вниз. Подобное может произойти и в других сферах. Наша тактика такая: создаём несколько центров роботизации — во Владивостоке и Хабаровске, остальные регионы подтянутся. У каждого своя специализация. Приморье — промышленные и подводные роботы. Хабаровск — транспортные: роботы-обходчики для РЖД, системы мониторинга полотна, беспилотный транспорт. Амурская область — сельскохозяйственные. Но важно понимать: робот не заменяет человека, а усиливает его. Это режим сотрудничества — совместной работы человека и машины. Для любого робота нужен приглядывающий за ним хозяин. Глубокая автоматизация — это возможность очень сильно вырастить экономику без существенного увеличения численности населения. И ещё: более высокая производительность труда — это более высокие зарплаты. По сути, Дальний Восток становится полигоном для всей страны по отработке специализированных роботов на огромных распределённых пространствах.

— Есть ли у стратегии план на случай, если что-то пойдёт не так?

—Да, он есть. Но это скорее не план, а сценарий. Сценарий поведения. План — это поставленные цели и задачи. Мы вставили в стратегию два сценария ровно для того, чтобы показать госслужащим и бизнесменам развилку: если ничего не делаем — идём по инерционному, если делаем всё правильно — по целевому. Для тактических вещей — «а что будет, если введут новые санкции, а вдруг отменят?» — есть оперативное сценарное планирование. Это другой инструмент.

— Не боитесь утонуть в советах, включив общественное обсуждение?

— Чтобы обсуждение не превратилось в осуждение, и чтобы не замучили советами — важна организация процесса. Мы рассчитываем на квалифицированных представителей общества от каждой категории: бизнес, наука, власть, гражданское общество. Это превращается в полезную, дополняющую дискуссию по приоритетам и региональной подстройке. Плюс у нас два формата: сама стратегия — короткая, читабельная, и план реализации — там может быть множество конкретных инициатив. А общественные инициативы могут реализовываться и самостоятельно.

Мы рассматриваем обсуждение стратегии как способ сфокусировать всё общество на прорывных для Дальнего Востока направлениях.

Ознакомиться с новой Стратегией Дальнего Востока и внести свои предложения: https://dfostrategy.vostokgosplan.ru

— Давайте начнем с итогов реализации предыдущей стратегии развития Дальнего Востока: что получилось, что не получилось из глобального?

— Да, мы подвели уже некоторые итоги. И, надо сказать, к чести коллег, которые занимались стратегией 2009-2025 —большая часть идей, которые туда заложили, реализована.

То есть это — ускоренное экономическое развитие, привлечение инвестиций. У нас обеспечен опережающий экономический рост: ВРП плюс 26% к 2013 году — первое место по федеральным округам. Рост инвестиций плюс 88% к 2013 году — тоже первое место. Это, в том числе, за счет ТОРов, СПВ — того, о чем мы и с вами говорили в прошлый раз.

Институты развития сработали: привлечено 5,8 трлн рублей частных инвестиций (я беру и Арктику, и Дальний Восток в целом), а общий объем инвестиционных проектов — 12 трлн рублей. Это 1 204 предприятия и 180 тысяч новых рабочих мест. Это зримый — счетный — результат той стратегии, которая была заложена в 2009 году.

Потому что в начале 2000-х стало ясно: на Дальнем Востоке после 1990-х наметился стагнационный тренд — инфраструктура деградировала, люди уезжали. Без кардинальных решений ситуацию было не переломить. И это как раз получилось — создать такой инвестиционный мощный движок. Причем он сейчас опирается на ключевую специализацию региона — добычу полезных ископаемых и транспорт. Должно ли так быть всегда? Вот об этом как раз и будем говорить в отношении новой стратегии. Но второе, что получилось: сформировалась ключевая специализация региона — это тоже неплохо.

Восстановлены многие месторождения. Смотрите: Удокан в Забайкалье, о котором в Советском Союзе еще мечтали, Баимское месторождение на Чукотке, Малмыжское в Хабаровском крае, многие золоторудные месторождения — все это сейчас разрабатывается, реализуется. Выросли доходы населения: плюс 22% к 2013 году — в реальных приведенных ценах — второе место среди федеральных округов. Качество городской среды — индекс вырос с 145 до 198.

Наверное, здесь будут нарекания у дальневосточников: «покажите нам этот индекс». Но тем не менее — едешь, видишь мосты, улицы замощены, мастер-планы появились и реализуются. Это результаты планомерной работы.

Разрыв по стоимости потребительской корзины сократился: был 128%, стал 112% — то есть немного подтянулась к среднероссийскому уровню. Демографические тенденции, правда, остались сложными: отток с 2009 года был серьезный. Но при этом произошел психологический перелом: миграционный приток — плюс 24 тысячи человек. Сказать, что это устойчиво — пока нельзя, но при прочих условиях это радующий факт.

Задача первого этапа реализации стратегии, когда раскручивался инвестиционный движок, была создать высокооплачиваемые качественные рабочие места — на которые приедут вахтовики, а затем, возможно, останутся и заведут семьи. Тогда будет позитивный прирост или хотя бы остановится отток населения. Многие показатели оказались в пограничной зоне — это и параметры инфраструктуры, пропускной способности, энергетика.

—Как же так получилось, что в предыдущей стратегии энергетику, прошу прощения «прошляпили»? Ведь дефицит нешуточный возник.

— Недостаток качественного планирования. Вот смотрите: лет восемь, а то и десять — с тех пор, как пошел инвестиционный приток — мы постоянно говорили: «надо заниматься энергетикой, опережающая реновация, ввод новых мощностей». Полпред Президента все время этот вопрос поднимал, но коллеги в те годы — может, Минэкономики, может, Минэнерго — не всегда вовремя принимали решения. К счастью, сейчас решения приняты. Теперь задача — их реализовать.

— Востокгосплан известен как «цифровой госплан». Что это значит на практике? Знаю, что вы создали и используете «цифровых двойников», они помогают сделать планирование качественнее, чем раньше?

— Конечно. По сути все, что мы делаем, оказалось востребовано — буквально все. Мы, гордо называясь «Госплан», поставили задачу быть суперсовременным цифровым госпланом. В этом году у нас хет-трик: сначала стратегия Арктики, потом —Севморпути, теперь — стратегия Дальнего Востока. До конца года у нас появится первый драфт. Применяем весь арсенал, который наработали за последние пять лет.

Первое — это наша модель «Регион-прогноз устойчивого развития». Детальная модель регионального прогнозирования, с большим количеством показателей, построенная на строгой научной базе.

Второе — применяем агентную демографическую модель: по-простому, в ней каждый человек — агент, мы прописываем векторы его поведения, опираясь на опросы и собранные данные, и моделируем, как он себя поведет в той или иной ситуации. Это современный аппарат планирования и прогнозирования.

Применяем транспортно-экономические модели — по Севморпути первые расчеты мы сделали еще несколько лет назад, и сегодня модель используем в разработке стратегии. Есть корпоративные финансовые модели: любое серьезное начинание — паромы на Сахалин, дальневосточная авиакомпания — мы это как аналитический центр просчитываем.

Мы используем искусственный интеллект — у нас есть коллективный ИИ, мы его назвали «Михаил Амурский». Это российский софт на базе продвинутых моделей, обученный на наших материалах. Он хорошо работает в сборе информации и первичной аналитике. Когда он «прогрет» — это термин «прогрев нейросетей» — он по нашей тематике дает хорошие результаты. Но его нельзя отпускать одного: он хорош на первой стадии анализа, а дальше ему необходим контроль человека.

— Что-то принципиально новое в будущей стратегии появится, или изменения скорее эволюционного характера?

— Есть принципиальные вещи. Сначала опишу вызовы и угрозы. Демография — продолжает быть вызовом, это однозначно. Качество жизни — это еще один вызов. Мы, как Алиса в стране чудес: чтобы оставаться на месте, должны быстро бежать, потому что вся остальная страна тоже меняется. Мы должны удерживать конкурентоспособный уровень качества жизни — это непросто. Мастер-планы нужно не просто делать, их надо лихо и красиво реализовывать, с креативом, чтобы люди понимали: здесь — круче.

Инфраструктура и энерговызовы — мы об этом уже говорили. Сейчас у нас есть модель развития энергетической отрасли, которая позволяет считать экономику синхронно с энергетикой, понимая взаимосвязь. Климат и экология — третий фактор: ускорение изменения климата сильнее влияет на Дальний Восток, чем на другие регионы — пожары, наводнения, таяние мерзлоты. Меры по адаптации мы будем рассматривать более агрессивно.

Экономика: ранее все шло просто — нашли месторождения, начали разрабатывать в основном на зарубежных технологиях, и вроде здорово. Но в следующем периоде нужна технологическая трансформация. Сейчас у нас 30% ВРП — это добыча. Представьте, что мы все добыли — что тогда? Нельзя рассуждать: «будем отселять людей» — как это было в Магадане в 90-е. Нужно изначально планировать экономику иначе.

У нас должно быть несколько мощных агломерационных центров: Владивосток должен превратиться в миллионник; Хабаровск, Якутск и другие региональные столицы — в точки притяжения и трансформации. Заделы хорошие: есть газохимия, мы считаем 2,7–3 млн тонн переработки — превращаем в конечную продукцию, которую можно поставлять в Африку, Азию. Это технологичная экономика для Дальнего Востока.

Геостратегия тоже поменялась: разворот на восток, больше внимание коридору «Азия — Россия». Транзитное значение пока утратило часть значимости, но это временно — отношения будут меняться в стратегическом горизонте: глобализация, деглобализация, войны и мир — все это синусоида.

— Многие проекты сдвинулись «вправо» из-за геополитики — как это предугадать? Это фактор, который вообще не предугадаешь?

— На это есть скользящий метод планирования. Мы прицелились, запланировали, потом через год-два обстоятельства изменились — пересмотрели целевые показатели, адаптировали их к изменениям и поехали дальше. «План ничто, планирование — все». Вектор движения важен. Иногда темпы важны, иногда вторичны — главное — правильный вектор и выбор приоритетов. И не делать из планов «священную корову».

— Давайте вернемся к демографии и мастер-планам? Мастер-планы воплощаются в жизнь намеченными темпами или где-то пробуксовка?

— Мастер-планы будут прочно вписаны и в новую стратегию. Это большое завоевание последних пяти лет — удалось сдвинуть тему, профинансировать, привлечь деньги и сделать стандартной практикой работы с городами. У нас по стратегии пространственного развития сначала 25 городов, потом еще 200 населенных пунктов второго уровня — опорных пунктов. Ими нужно будет заниматься после 2030 года и подтягивать их. Главное — что они наполнены деньгами: есть специальное распоряжение президента, что в каждой госпрограмме предусматривать не менее 5% на реализацию мастер-планов в ДФО и Арктике — это хорошая зацепка. До этого мастер-планы уже в значительной степени были подкреплены ресурсами.

Многие объекты уже построены, строятся или проектируются. Хорошая динамика с аэропортами: Улан-Удэ — отличный, приятно смотреть; Елизово (Камчатка) введут — с небольшой задержкой, но введут. Жилье растет по всем показателям: пришел федеральный уровень, пришли крупные игроки — бизнес сразу почувствовал, где будет рост, и подключился. Мы благодарны крупным корпорациям, которые сюда пришли, строят и работают.

— И по прогнозам, в 2036 году население Дальнего Востока составит…?

— Точную цифру мы не даем. По оптимистичному сценарию: мы видим пул инвестиционных проектов на ближайшие 5–7 лет, складываем их и экстраполируем — потому что они будут требовать поставщиков, подрядчиков, расширяться. Мы видим, что в экономику может быть привлечено более 60 трлн рублей дополнительных инвестиций. Это дополнительно к уже существующим.

Инвестиции — постоянный процесс: хороший уровень — это более 30% от ВВП ежегодно в инвестициях. У нас 30–35% — отличный показатель (в России в целом ниже, порядка 17–20%). Такой инвестиционный задел означает ввод новых предприятий и стройки — нужны рабочие места. Мы закладываем задачу удвоения производительности труда: без роста производительности нам не хватит рабочих мест на тот уровень доходов, который хотим. При двухкратном росте производительности труда и по ключевым новым проектам предполагаем плюс 300 тысяч рабочих мест. С учетом семейственности — это порядка 600 тысяч потенциального прироста населения. Минус естественная убыль — реалистично, что к 2036-му году мы увидим возможность роста населения Дальнего Востока.

На территории ФГБУ «Земля леопарда» — а это не только одноименный национальный парк, но и еще несколько природных резерватов — живут четыре вида диких кошек: амурский тигр, дальневосточный леопард, рысь и дальневосточный лесной кот. «Золотой котябрь», конечно, посвящен им всем сразу, но рыси и лесному коту, которые обитают не только на Дальнем Востоке, досталось только несколько упоминаний. Героями праздника стали крупные кошки.

Именно в костюмы тигров и леопардов (а по большей части именно леопардов) и была одета основная доля гостей праздника. Ростовые костюмы, маски, футболки с мордами и силуэтами и, разумеется, ободки, короны и всякие другие головные уборы с ушками. Каждый получал за наряд сахарную вату, а те, кто был одет в самые шикарные костюмы, потом вышли на дефиле. И аквагрим был популярен именно тигриный и леопардовый.

Было много смеха, селфи и фото, хорошей и стильной музыки (на фестивале работали Татьяна Молева, акустический дуэт Reverse и Евгения Бродт удэгейский танцевальный ансамбль «Ули Кялани»). Выступали местные школьные и профессиональные коллективы. Продавали сувениры, соленья-варенья, мед. Пускали мыльные пузыри, зарабатывали подарки – все, как и полагается на правильном празднике. Только еще лучше.

За интеллектуальную составляющую отвечало Российское географическое общество. Как рассказала советник департамента по работе с молодежью исполнительной дирекции РГО Анна Холод, это команда из десяти добровольцев (молодые ученые, эко- и медиаволонтеры) из самых разных регионов страны, приглашенная на «Землю леопарда» по результатам всероссийского конкурсного отбора (27 человек на место).

— Ребята выполняют свои программы: по лесовосстановлению, по исследованию кормовой базы животных в нацпарке, — рассказывает Анна Холод. – А на фестивале у нас свой стенд. Волонтеры организуют различные игры и мастер-классы, в основном именно путешествия по России в формате игры. И спилс-карта (паззл, кусочки которого – уменьшенные силуэты всех субъектов РФ), это всегда любимое, проводятся даже чемпионаты страны по скорости сборки.

Главная примета «Котября» — уникальный вернисаж «Пятнистые и полосатые». Его концепция — погружение в атмосферу, где искусство и природа соединяются, вдохновляя на заботу об окружающей среде. Прямо на большой поляне, в естественной среде обитания своих героев, размещены более 35 работ представителей Международного союза художников-анималистов и местных авторов, как профессионалов, так и любителей.

— География наша от Москвы до Сахалина. Там, на острове, в городе Шахтерске теперь уже левой рукой пишет больших кошек награжденный медалью Суворова участник СВО Максим Дернов (позывной Святой). Он получил тяжелые ранения, лишился правой руки, но не пал духом. Пишет чудесные картины, чудесных тигров. Жена ему помогает, — рассказывает член Союза Яна Никифорова. – Мы очень им гордимся.

На различных площадках фестиваля в этом году побывали несколько сотен гостей из различных районов Приморского края – намного больше, чем в предыдущем. И в нацпарке приняли решение проводить «Золотой Котябрь» ежегодно: подобный перфоманс — не просто праздник и способ рассказать о редких кошках Приморья, это также шаг в сторону обогащения отечественной культурной традиции образами диких кошек.

— Мы уже давно привыкли, что Дальний Восток — часть России, но теперь важно сделать его природу и уникальных обитателей — частью нашей культуры. Леопарды и тигры — это не экзотика, это тоже Россия, разная, уникальная и богатая, — говорит заместитель директора ФГБУ «Земля леопарда» по экопросвещению и международному сотрудничеству Мария Окулова.