Путин призвал начать реализацию комплексного плана Арктического транспортного коридора

Развивающийся регион

В 2025 году совокупный товарооборот России с АСЕАН составил $21 млрд. С одной стороны, за последние десять лет он увеличился почти на 58%, с другой, указывают эксперты, эта цифра – достаточно низкий показатель, учитывая имеющиеся возможности для внешнеэкономических отношений. В сравнении с 2019 годом товарообмен между странами, входящими в Ассоциацию и Евразийский экономический союз, в котором состоит Россия, вырос на $1,5 млрд. В то же время доля ЕАЭС во внешней торговле АСЕАН за этот период снизилась с 0,67% до 0,53%.

Потенциал сотрудничества остается недоиспользованным, признает министр финансов Вьетнама Нго Ван Туан. По его словам, в странах-участницах Ассоциации проживает 700 млн человек, и этот рынок должен интересовать Россию в качестве сбыта энергетических ресурсов, продовольствия, иной продукции, а также развития сегмента услуг и высоких технологий. К тому же состав объединения постепенно расширяется: в ноябре 2025 года к АСЕАН присоединился 11-й член – Восточный Тимор, что свидетельствует в пользу привлекательности модели открытого регионализма.

«Имеются направления, где Россия и АСЕАН могли бы работать вместе для того, чтобы усилить партнерство. Это энергетика, продовольственная безопасность и сельское хозяйство, промышленность, развитие транспортной инфраструктуры, инженерное дело, освоение природных богатств, цифровое развитие», – ранее заявлял генеральный секретарь АСЕАН Као Ким Хорн.

Российский бизнес заинтересован в сотрудничестве с юго-восточной Азией, но здесь не нужно строить иллюзий, развивает тему заместитель директора Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ Александр Королев. Представители деловых кругов России не совсем понимают, как устроены экономические взаимосвязи в АСЕАН. «В юго-восточной Азии практически для всех стран, особенно крупных и развивающихся, как например Индонезия, Вьетнам, Таиланд или Сингапур, обычная модель купи-продай давно уже не работает. У многих стран есть планы превращения в развитые экономики к 2045 году, поэтому фактически единственная модель, которая их интересует, – это выход с капиталом и локализация, создание совместных производств», – рассказывает эксперт.

Хотя имеется опыт организации совместных предприятий с тем же Вьетнамом, добавил он, их не так много. Кроме того, важно выстраивать финансовую интеграцию, потому что единственный главный институт, имеющийся у России с АСЕАН, – Вьетнамско-российский банк, находится под санкционным давлением. 

Позитивный сигнал

Судя по всему, совокупный товарооборот РФ и АСЕАН по итогам 2026 года увеличится. Уже в первом квартале, на фоне кризиса на Ближнем Востоке, поставки минерального топлива и нефти из России в страны Ассоциации выросли на 40%. Параллельно наращивается экспорт продукции АПК.

В I полугодии товарооборот с Вьетнамом увеличился на 15%, с Филиппинами – на 60%, Таиландом – на 32%, сообщили в Минэкономразвития. Предполагается, что закладываемые на правительственном уровне меры по углублению сотрудничества позволят развивать торгово-экономические отношения в долгосрочной перспективе.

Как заявил на ВЭФ-2026 директор департамента многостороннего экономического сотрудничества и специальных проектов Минэкономразвития РФ Никита Кондратьев, к 2035 году ставится цель довести товарооборот с АСЕАН до $45 млрд. Свой эффект должна показать связка торговли с развитием инфраструктуры и расширением присутствия в азиатском регионе российских технологических компаний, которые занимаются цифровизацией, технологиями умного города, кибер-безопасностью и т.п. Министерство готово содействовать бизнесу в решении различных вопросов партнерства, заверил чиновник.

Определенный оптимизм присутствует в деловом сообществе. Хотя работать за границей российским компаниям становится все сложнее, говорит вице-президент по международному сотрудничеству АФК «Система» Артем Засурский, и даже понятие дружественности того или иного государства не тождественно реальной легкости ведения бизнеса, юго-восточная Азия на этом фоне заметно отличается.

«За последние несколько лет у нас было много открытий, и страны АСЕАН как раз оказались позитивным открытием. Наши бизнес-миссии, которые посещали эти страны, с приятным удивлением обнаружили большое количество компаний, которые хотят с нами работать», – подчеркнул он. 

Азиатский связной

Готовность стать мостом для российских компаний, обеспечивающим доступ к другим азиатским рынкам, выражает Вьетнам. В свою очередь Дальний Восток может открыть для компаний из стран АСЕАН выход на широкий российский рынок и Евразийское экономическое пространство, отметил Нго Ван Туан.

Для таких связей формируется транспортно-логистическая основа. К настоящему времени Вьетнам закрепил за собой статус регионального хаба, обратил внимание заместитель генерального директора по линейно-логистическому дивизиону FESCO Герман Маслов. На устойчивый уровень вышли морские сервисы, которые связывают вьетнамские порты, в первую очередь Хошимин и Хайфон, с Владивостоком и Санкт-Петербургом. Они не только обслуживают импортно-экспортные операции между двумя государствами. В Хошимине, где находится порт Сайгон, производится трансшипмент контейнерных грузов из других азиатских стран с последующей перевозкой в Россию и обратно.

Компанией организованы фидерные линии без судозахода в порты РФ, проинформировал Герман Маслов. В частности, работает сервис, объединяющий Бангкок, малазийские Порт Кланг и Пасир Гуданг с Хошимином, где консолидируются грузы для российских получателей.

России и Вьетнаму пора более активно развивать область производства продукции высокой добавленной стоимостью, убежден Нго Ван Туан. «Обеим сторонам нужно решительно перейти к совместным инвестициям, совместному производству», – призвал на полях ВЭФ министр финансов.

Подвижки ожидаются в скором времени. В частности, российская и вьетнамская стороны планируют запуск пилотных проектов в сфере получения водорода, создания водородных топливных элементов и соответствующего оборудования для применения на транспорте, включая гражданские беспилотные летательные аппараты и морские суда, с поэтапной локализацией производства во Вьетнаме и коммерциализацией полученной продукции. В планах – совместная разработка малых спутников и сопутствующих полезных нагрузок, включая автоматическую систему идентификации судов, интернет вещей, бортовые системы искусственного интеллекта, сообщила АФК «Система». 

Платежам укажут дорогу

Однако на пути дальнейшего сотрудничества возникают препятствия. Для азиатских партнеров сохраняются риски вторичных санкций, и это один из серьезных барьеров в развитии отношений. «Чем больше будет становиться торговля между Россией и АСЕАН, тем выше будут потенциальные риски, тем уязвимее будут страны юго-восточной Азии от попадания в список вторичных санкций, особенно по каким-то чувствительным материалам как реакторы, турбины», – не исключает Александр Королев.

Кроме того, встает вопрос надежности системы финансовых платежей, обходящей санкционную нагрузку. Существует практический подход – развивать платежное взаимодействие с АСЕАН на базе уже имеющихся цифровых технологий, говорит генеральный директор АНО «Платформа для работы с обращениями предпринимателей» Элина Сидоренко.

По ее словам, страны Ассоциации не стали заставлять создавать CBDC (единую цифровую валюту центральных банков) или делать сложную мультивалютную корзину. Для трансграничных платежей они предлагают QR‑системы. В юго‑восточной Азии существуют национальные решения, которые можно связывать между собой: к примеру, индонезийская QRIS и малайзийская DuitNow. Последняя, кстати, показывает ежегодный рост денежного оборота примерно на 20%.

«Что это за система? Это когда ты минуешь модели международные, когда уходишь от межбанковских платежей, переходишь на новые технологичные, наименее затратные и очень эффективные в этой части системы. Это тот путь, по которому можно двигаться России», – считает Элина Сидоренко.

Другой вариант – создание специальных платежных коридоров. Такой подход позволил бы связать финансовые системы напрямую, снижая зависимость от государств, применяющих санкции. Этот шаг должен быть изучен и проработан на уровне профильных министерств России и АСЕАН, рассказала эксперт. «Эта история – не бизнесовая, она, прежде всего, государственная. Если государства будут заинтересованы в том, чтобы облегчить работу бизнесу, в этой модели необходимо уже сейчас интегрироваться», – рассуждает спикер.

Остается, как минимум, два риска, предупреждает она. Первый аспект – регуляторный: системы Anti-Money Laundering (комплекс мер, направленных на противодействие отмыванию доходов, полученных незаконным путем, и финансированию терроризма) и «Знай своего клиента» (KYC; помогает идентифицировать и проверять организации) в России и АСЕАН разные.

Второй момент связан с технологической несовместимостью стран. «Сегодня важно, чтобы IT-специалисты включились в процесс, чтобы минимизировать эти технологические разрывы, создав единые стандарты», – пояснила Элина Сидоренко.

Новый транспортный коридор «Мохэ — Найба — Магадан»

Самый амбициозный проект, который Якутия вывела на ВЭФ, — коридор «Мохэ — Найба — Магадан». Это не просто очередная стройка. Это стратегический шаг, который меняет логику освоения северо-востока России. Он позволяет соединить внутренние районы Якутии, Магаданской и Амурской областям с арктическими портами, минуя перегруженные транспортные узлы юга Дальнего Востока.

Коридор включает несколько ключевых элементов: глубоководный грузовой терминал в Найбе — новая точка выхода на Севморпуть, железнодорожную линию «Нижний Бестях — Найба» (около 1,3 тыс. км) и ветку до Магадана (1,67 тыс. км) — суммарно более 2,9 тыс. км новой инфраструктуры и пограничный переход с КНР «Джалинда — Мохэ».

Общий объем инвестиций — от 1,13 трлн рублей. И, что принципиально, проект прорабатывается без привлечения федерального бюджета — за счет формирования международного консорциума инвесторов. Завершено предварительное ТЭО, подтвердившее экономическую целесообразность.

Глава Якутии Айсен Николаев, комментируя подписание соглашения, заявил: «Объем грузов, которые смогут проходить через коридор "Мохэ — Найба — Магадан", оценивается в 300 тыс. тонн на первом этапе и до 30 млн тонн при полной проектной мощности. При этом 11 млн тонн — это внутренняя грузовая база, а 19 млн тонн — транзитные грузы. Созданный маршрут станет самым коротким путем между Северо-Восточными провинциями Китая и Арктическим побережьем. Это позволит снизить стоимость доставляемых товаров, повысить темпы экономического развития Арктики и Дальнего Востока, усилить связность обширного региона. Ключевым элементом этой системы станет строящийся глубоководный грузовой терминал Найба».

Для Якутии этот коридор означает переход от роли транзитной территории к статусу узла, соединяющего Азию и Арктику. А для экономической географии северо-востока России — смена парадигмы: логистика перестает быть барьером и становится драйвером освоения территорий.

Энергетика: не догонять, а опережать

Если логистика — это каркас, то энергетика — это кровь экономики. И здесь Якутия выступила с позицией, которая выходит далеко за пределы республики.

Айсен Николаев участвовал в форуме не только как глава региона, но и как председатель комиссии Госсовета по направлению «Энергетика». И его главный тезис, озвученный в ходе заседания комиссии, прозвучал так: энергетика должна не догонять развитие, а создавать для него запас прочности.

За этой фразой — жесткая логика. Рост экономики Дальнего Востока требует опережающего создания новых энергетических мощностей и модернизации существующей инфраструктуры. Иначе можно упереться в энергодефицит. Именно поэтому заседание комиссии Госсовета было посвящено газификации макрорегиона.

При этом, для Якутии это уже не планы, а реальность. В республике идет строительство газопроводов, развивается генерация, ищутся решения для изолированных территорий — включая малую генерацию на местных ресурсах, которая снижает зависимость от дорогостоящего завоза топлива. Кроме того, уже в текущем году будет введен в работу первый этап Южно-Якутской ТЭС, переведенной на газовое топливо.

«Необходимо, чтобы планы по развитию газотранспортной инфраструктуры были синхронизированы с планами по вводу энергомощностей. Это крайне важно для предотвращения энергодефицита в регионах», — подчеркнул Николаев в ходе работы комиссии. И добавил, что в текущих реалиях это серьезный вызов, который требует новых подходов и механизмов финансирования. Этот подход он последовательно отстаивал на всех площадках ВЭФ: энергетика должна быть не узким местом, а фундаментом для нового инвестиционного цикла.

«Инвестиции вместо субсидий»: новая модель северного ЖКХ

Это, пожалуй, самая недооцененная федеральными медиа тема. Но именно она лучше всего показывает, как Якутия переходит к системным решениям.

В климатических условиях самого холодного региона страны, где отопительный сезон длится 8–11 месяцев, а износ теплосетей достигает около 50%, субсидирование текущих расходов — это не выход. Это неэффективный расход бюджетных средств, который не решает главной проблемы: инфраструктура продолжает стареть.

В Якутии фактическая стоимость производства и доставки тепла значительно выше тарифов, установленных для населения. Чтобы коммунальные платежи оставались посильными для жителей, разницу компенсирует республиканский бюджет. Ежегодно на это направляются десятки миллиардов рублей.

Якутия предлагает другую модель. Вместо того чтобы бесконечно компенсировать межтарифную разницу, республика хочет направлять ресурсы в модернизацию. Чтобы снизить себестоимость услуг и, как следствие, потребность в субсидиях.

Что еще вошло в якутскую повестку

Перечисленными проектами участие Якутии в ВЭФ не ограничилось. Республика привезла на форум еще ряд идей и проектов, которые задают вектор развития в масштабах ДФО.

В технологиях — создание центров обработки данных: холодный климат Якутии позволяет на 30–40% снизить затраты на их охлаждение. На базе Якутского научного центра планируется открыть отделение Дальневосточного природно-климатического центра. Оно будет не только следить за состоянием вечной мерзлоты, но и разрабатывать инженерные решения для защиты зданий, дорог и другой инфраструктуры.

В финансовой сфере — подходы к первой в стране Стратегии капитализации региона, разрабатываемой в Якутии. В рамках этой работы уже проанализировано 20 тысяч компаний и отобрано более 100 предприятий с потенциалом роста и привлечения частного капитала. В основу стратегии предлагается заложить механизм регионального опциона, который позволит республике участвовать в будущем росте стоимости компаний, получивших государственную поддержку. Такой подход призван придать льготам, субсидиям и другим мерам поддержки инвестиционную составляющую.

В креативных индустриях — результаты работы первого в ДФО креативного кластера «Квартал труда» с его 230 резидентами и более 450 млн рублей их общей выручки за прошлый год, планы по созданию дальневосточного кинопавильона и использование цифровых финансовых активов для финансирования кино.

За десять лет участия в форуме Якутия привлекла более 1 трлн рублей инвестиций. Но сегодня речь идет не о том, чтобы просто наращивать объемы. Республика начинает формировать повестку — и это, возможно, главный итог ВЭФ-2026 для Якутии.

Транспортный коридор, энергетика, новая модель ЖКХ, капитализация регионов, технологии на вечной мерзлоте, креативные индустрии — все это не разрозненные инициативы, а взаимосвязанные элементы единой стратегии. За ними стоит простая логика: Дальний Восток не должен быть территорией выживания. Он должен быть территорией возможностей. И Якутия на ВЭФ-2026 показала, что готова быть не просто частью этого процесса, а одним из его архитекторов.

Большой Уссурийский, он же Хэйсяцзыдао

Первого июля 2026 года правительство Хабаровского края утвердило мастер-план развития российской половины острова. В своем приветственном выступлении губернатор Хабаровского края Дмитрий Демешин отметил, что документ заранее был представлен участникам форума и в него еще можно внести разумные корректировки. Хотя, по большому счету, вектор развития сформирован, пул инвестпроектов определен.

На первом этапе на острове появится национальный центр «Россия» — уникальный проект, ориентированный на посетителей из России и КНР. Его сердцем станет выставка «Путешествие по России», где можно будет познакомиться со всеми регионами РФ. Часть экспозиции будет отведена коренным малочисленным народам, которые издревле жили по обоим берегам Амура. Также на острове будет построен парк Дружбы народов, появится галерея чудес России, комплекс «Русь златоглавая», российско-китайский технопарк. Это что касается самого острова.

После запуска пограничного пункта пропуска краевые власти ожидают наплыв путешественников до одного миллиона человек в год. Под этот трафик бизнес уже разворачивает сервисную сеть. В пригородном селе Бычиха инвесторы построят спа-комплекс, в самом Хабаровске возведут пятизвездочный отель, а горнолыжный комплекс «Хехцир» перейдет на круглогодичный график работы.

Событийная программа на острове не будет затихать круглый год. Организаторы уже верстают календарь: зимой здесь пройдут масштабный снежно-ледовый фестиваль и автомобильные гонки по речному льду, летом небо займут участники фестиваля воздушных змеев.

Но еще больше власти и бизнес рассчитывают на так называемый мультипликативный эффект, когда вокруг одной точки притяжения начнут «раскручиваться» другие проекты. Например, россияне предлагают открыть трансграничный круизный маршрут вокруг острова Большой Уссурийский с остановками как на российской, так и на китайской стороне. В РФ, кстати, уже есть инвесторы на этот проект.

Выход в океан

Помимо пассажирского «моста» между странами, остров должен превратиться в отправную точку масштабной логистической артерии.

— Вместе с партнерами из провинции Хэйлунцзян мы продвигаем проект международного транзитного коридора «Амур» для судов класса «река-море», в перспективе он свяжет порты Тунцзян и Манцзита с Хабаровском, Комсомольском-на-Амуре и Николаевском-на-Амуре, обеспечит выход в Тихий океан, все страны АТР и Севморпуть. Сокращение логистики — это конкретный бюджет, который можно пустить на развитие инфраструктурных проектов, — подчеркнул Дмитрий Демешин.

Инициативу развивает Министерство транспорта РФ. О проекте шла речь на тридцатом заседании профильной межправительственной подкомиссии.

— Один из рассматриваемых вопросов — превратить Амур в полноценный международный транспортный коридор, — подтвердил статс-секретарь — заместитель министра транспорта РФ Дмитрий Зверев.

Чиновник напомнил: подобные маршруты вырастают из договоренностей приграничных регионов, после чего превращаются в регулярные судоходные линии. Амур уже сегодня работает как международная грузовая магистраль: речные суда доставляют медный концентрат, стройматериалы, спецтехнику. В перспективе флот начнет возить зерно, а бизнес расширит перечень грузов.

Что же касается сухопутной связи, то член комитета КПК провинции Хэйлунцзян Лю Чжэньго заявил: с китайской стороны инфраструктура к открытию границы практически готова. Провинция занимает первое место в Китае по объему прямых инвестиций в Россию: накопленный объем составляет около двух миллиардов долларов. Соседям остро требуются дальневосточные полезные ископаемые и промышленное сырье.

Российская сторона выдвигает встречные условия: Хабаровский край делает ставку на несырьевой экспорт, внутреннюю переработку и продукцию с высокой добавленной стоимостью.

Made in Russia

Потенциал у несырьевого российского экспорта есть. Китайские покупатели стремительно меняют потребительские привычки, рассказала генеральный директор Российского экспортного центра Вероника Никишина. Жители Китая охотно покупают продукты под маркой Made in Russia. Помимо традиционного зерна и растительного масла китайский рынок активно поглощает российский мед, фабричный шоколад, дикоросы, биологически активные добавки, изделия прикладного искусства.

Главным бенефициаром этого процесса выступает малый и средний бизнес. По данным РЭЦ, восемь из десяти компаний-экспортеров на китайском направлении сегодня относятся к сектору МСП.

— Чем больше вовлекается экспортеров — предпринимателей сегмента МСП, тем крепче становятся торгово-экономические отношения, — заявила Вероника Никишина.

Дипломатичные предложения

Резюмируя обсуждение исполняющий обязанности генерального консула КНР в Хабаровске Чэнь Юнцзюнь акцентировал внимание на неразрывной связи экономической выгоды и социально-гуманитарного доверия. Без встречных туристических и культурных потоков приграничные зоны рискуют остаться безлюдными таможенными коридорами.

— Проведение столь представительного форума в Хабаровске подтверждает, что традиционная дружба и практическое сотрудничество между нашими народами опираются на гранитный фундамент взаимного доверия. Совместное развитие трансграничных территорий, включая остров Большой Уссурийский, под личным вниманием председателя Си Цзиньпина и президента Владимира Путина приобретает значение исторического прецедента мирного созидания. Наряду с масштабными экономическими проектами мы обязаны всемерно укреплять гуманитарные мосты, развивать молодежные обмены, упрощать трансграничный туризм и создавать максимально комфортную среду для постоянного общения граждан двух великих государств.

Чэнь Юнцзюнь выделил четыре дипломатические инициативы, среди которых особо выделил важность бережного сохранения исторической памяти, наращивания гуманитарных и культурных обменов между жителями двух берегов, а также создания новых точек роста для бизнеса соседних регионов. Кроме того, он призвал ускорить сдачу пограничного грузопассажирского автомобильного перехода на Большом Уссурийском — его полноценный запуск намечен на 2028 год. Однако огромный интерес со стороны бизнеса заставляет стороны торопиться: Россия и Китай намерены ввести его в строй по временной схеме уже в следующем году.

«Совокупный экспортно-импортный объем перевозок через Дальний Восток достиг почти 280 млн тонн – рост на 6,5%. Морские перевозки выросли на 7,4%, автомобильные на 34,5%. Одну из основных ролей в этом играет развитие международных транспортных коридоров», — рассказал на сессии в рамках Восточного экономического форума заместитель министра транспорта РФ Борис Ташимов.

По его словам, главная задача властей сегодня – сделать так, чтобы транспортные коридоры не конкурировали между собой, а дополняли друг друга. Такая же задача стоит по разным видам транспорта: воздушному, железнодорожному, автомобильному, морскому, речному.

«Сейчас стратегическая задача – не только покрыть текущую потребность в провозной способности, но и обеспечить задел, чтобы в будущем привлечь дополнительные объемы грузов. Видим перспективы для продолжения развития транспортных коридоров – Севморпути, Трансарктического транспортного коридора, а также коридора Север – Юг, значение которого вырастает в текущей ситуации. Потенциально предполагаем, что многие проекты, которые какое-то время назад были отставлены в сторону, как Приморье-1 и Приморье-2, потенциально выйдут на перспективный грузооборот», – отметил Борис Ташимов.

Ставка на цифру

Существенную роль в сокращении инфраструктурных разрывов между разными видами транспорта, должно сыграть развитие цифровых решений. Так, с 1 сентября введен электронный документооборот для грузоперевозок: электронными стали заявки на перевозку, экспедиторские документы, накладные для перевозок по железным дорогам.

Заместитель генерального директора по линейно-логистическому дивизиону ПАО «ДВМП» (FESCO) Герман Маслов рассказал, что если бы компания не озадачилась цифровизацией пять-семь лет назад, то ни физически, ни операционно не смогла бы сейчас обработать нынешние объемы грузов, а порт Владивосток не стал бы крупнейшим терминалом России по контейнерообороту.

«Компании занимаются цифровизацией, не потому что это стало модно, а потому что без нее дальше двигаться невозможно. При том же количестве сотрудников, при тех же возможностях нельзя переработать увеличивающийся на 10-15% в год грузопоток. В России только в этом году импорт в контейнерах вырос на 17% – это огромный скачок. Если бы не было инструментов для цифровой обработки или электронного документооборота, никогда бы мы такой объем не переработали», — отметил Герман Маслов.

Внедрят цифровые инструменты и в пунктах пропуска, которые сейчас активно обновляют на Дальнем Востоке. По словам Борисам Ташимова, перед отраслью стоит задача обеспечить прохождение транспорта за десять минут. Сделать это помогут предварительные уведомления, которые перевозчики будут направлять в контрольные органы. Сейчас этот механизм работает в тестовом режиме.

«Второе направление работы нашей отрасли – развитие ледокольного и грузового флота, продолжение развития потенциала Северного морского пути. Если пару лет назад были активные споры о конкурентоспособности и транзитном потенциале СМП, то сейчас с учетом геополитической ситуации, становится очевидным для всех, что мы благодаря Севморпути готовы предоставлять партнерам максимально эффективный и максимально быстрый сервис. Мы видим в нем потенциал, поэтому усилия направляем на развитие инфраструктуры Севморпути», — объяснил замминистра.

Контейнерам нужна платформа

Расширяется география контейнерных перевозок через Дальний Восток. Как сообщил Герман Маслов, после разворота на Восток перевозки через Владивосток в Азию расширились на Юго-Восточную Азию. Интерес растет и со стороны Индии и Бангладеш, поскольку другие бассейны РФ оказались практически недоступны.

«Мы считали, что нагрузка с Дальнего Востока будет постепенно снижаться, но нет, она только увеличивается. Этого бы не произошло, если бы у нас были какие-то инфраструктурные проблемы или мы не могли бы провозить большие объемы грузов. С Дальнего Востока объем точно никуда не уйдет. Мы не вернемся к ситуации, когда другие бассейны, другие терминалы возьмут на себя какую-то часть. Перераспределения не будет, объем на Дальнем Востоке будет только расти», — Герман Маслов.

По его словам, при этом на Дальнем Востоке самый большой в стране дисбаланс импорта и экспорта – импорта здесь в три раза больше, чем экспорта. Решить этот вопрос невозможно без нормального обеспечения Дальнего Востока фитинговыми платформами для доставки контейнеров. Полувагоны эту проблему не решили.

Борис Ташимов заявил, что расширение инфраструктуры в этом вопросе не поможет, необходимо более логично выстраивать бизнес. В пример он привел сухие порты в Новосибирске, где активно выстраивают систему логистических центров и делают процессы доставки грузов максимально эффективными.

«Для решения проблемы с порожними контейнерами мы активно обсуждаем возможность вовлечения внутренних водных путей, чтобы настроить логистику. Нужно наладить эффективную схему группы хабов, которая позволит активно перераспределять грузооборот», – отметил Борис Ташимов.

В РЖД напротив наблюдают положительную динамику: по итогам семи месяцев 2026 года на 4,3% увеличился объем перевозок контейнеров с Дальнего Востока – до 4,6 млн ТEU. По словам заместителя генерального директора – начальника центра фирменного транспортного обслуживания ОАО «Российские железные дороги Ирины Магнушевской, растут объемы перевозок контейнеров в полувагонах, и такие перевозки становятся эффективными.

«Сейчас у нас импорт прирастает на 22%, транзит увеличивается на 1,9%, а экспорт так не растет. Здесь есть над чем работать коллегам по отправке экспорта», – подчеркнула Ирина Магнушевская.

Без узких мест

Третье направление работы – ликвидация узких мест на суше и продолжение развития железнодорожной инфраструктуры. Уже обеспечена провозная способность 180 млн тонн по БАМу и Транссибу. Поле завершения реконструкции отдельных участков провозная способность должна вырасти до 210 млн тонн.

«Восточный полигон железных дорог за последние десять лет увеличил свои объемы в 1,8 раза – со 100,5 млн тонн до 180 млн тонн по контрольному сечению Байкало-Амурской магистрали. В этом году мы заканчиваем электрофикацию участка Волочаевка – Комсомольск, в 2027 году планируем закончить участок Комсомольск – Ванино», – сообщила Ирина Магнушевская.

Продолжается и развитие железнодорожных пунктов пропуска. Самый востребованный на Дальнем Востоке – пункт пропуска Забайкальск. Там модернизируют инфраструктуру по колее 1435 мм и 1520 мм. К 2028 году это позволит увеличить пропускные способности до 11 млн тонн. Также обновляется погранпереход Гродеково, чтобы увеличить его способность на 5,5 млн тонн.

«К 2030 году по поручению правительства грузооборот на Восточном полигоне должен достичь 210 млн тонн. Следующий шаг – увеличение до 270 млн тонн к 2032 году», — заявила Ирина Магнушевская.

От Мохэ до Северного морского пути

Проект международного транспортного коридора «Мохэ — Найба» стал одним из ключевых вопросов заседания Морского совета при главе Якутии. Глава республики Айсен Николаев поручил комплексно проработать проект, связав создание порта, транспортной и энергетической инфраструктуры с освоением месторождений и формированием устойчивой грузовой базы.

Предполагается, что новый коридор пройдет через Амурскую область и Якутию и обеспечит выход грузов к глубоководному порту в районе Найбы, а оттуда — на Северный морской путь. Таким образом, речь идет не об отдельном портовом проекте, а о создании мультимодальной транспортной цепочки, объединяющей железнодорожные, речные и морские перевозки.

Доктор экономических наук, профессор кафедры экономики природопользования экономического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова, директор Центра исследований экономических проблем развития Арктики Сергей Никоноров оценивает перспективы коридора как хорошие, однако указывает на ряд существенных условий его реализации.

По его оценке, одним из основных преимуществ проекта может стать сокращение времени и стоимости доставки грузов между Китаем и европейскими рынками. Коридор предполагает сочетание железнодорожного, речного и морского транспорта. Расчетное время доставки по всей цепочке может составить менее 22 суток, а стоимость перевозки 40-футового контейнера, в частности по направлению Харбин — Роттердам, — предположительно окажется минимум на 10% ниже некоторых традиционных вариантов доставки.

Для России значение проекта не ограничивается транзитом китайских грузов. Коридор потенциально может использоваться для вывоза ресурсов Якутии, в том числе угля и железной руды, и одновременно стать дополнительным источником грузовой базы Северного морского пути. По словам Никонорова, проект также может быть синхронизирован с китайской концепцией «Полярного шелкового пути».

Особое место в этой схеме занимает будущий глубоководный порт в Найбе. Естественные глубины Хара-Улахской бухты достигают 14 метров, что позволяет рассматривать ее как площадку для приема крупнотоннажных судов. В перспективе Найба может стать одним из опорных пунктов восточной части Севморпути и элементом формирующегося Трансарктического транспортного коридора.

Главный вопрос — чем загрузить коридор

Однако само сокращение расстояния еще не делает новый маршрут экономически жизнеспособным. Ключевым вопросом для «Мохэ — Найба» остается формирование устойчивой грузовой базы.

По оценке Сергея Никонорова, потенциально ее могут составить несколько потоков. Из Китая по коридору могут перевозиться промышленная продукция, оборудование и другие экспортные товары, следующие в Россию и Европу. В обратном направлении — российские уголь, руда, лесоматериалы и нефтепродукты. Дополнительную загрузку способны обеспечить грузы для промышленных проектов в Арктике, северный завоз и контейнерный транзит.

При этом разброс прогнозов по возможным объемам достаточно велик. В оценках проекта фигурируют как около 2 млн тонн международных грузов в год, так и перспектива выхода на значительно большие объемы по мере развития коридора. Поэтому наличие потенциальных грузов еще не означает гарантированной загрузки создаваемой инфраструктуры.

«Поиск достаточного грузопотока — ключевое условие. Без устойчивой грузовой базы любые инфраструктурные вложения — порт, железная дорога, энергомощности — не окупятся. Порт и сопутствующая инфраструктура — это "труба": она ценна только тогда, когда по ней регулярно идут грузы в нужных объемах», — отмечает Никоноров.

По его мнению, этот же фактор является главным риском проекта. Новому коридору придется конкурировать с уже сложившимися транспортными направлениями и дальневосточными портами, имеющими собственную инфраструктуру и клиентскую базу. Поэтому до масштабного строительства необходимо закрепить грузопоток долгосрочными контрактами и обеспечить загрузку в обоих направлениях.

Не замена существующим маршрутам

Заместитель генерального директора по науке Якутского научного центра СО РАН, профессор МАДИ и СВФУ Надежда Филиппова также считает наличие устойчивого грузопотока определяющим условием проекта. Однако она обращает внимание на другую сторону проблемы: недостаточно построить порт и обеспечить его грузами — должна одновременно заработать вся мультимодальная транспортная цепочка.

«Недостаточно просто построить глубоководный порт и объявить об открытии маршрута — должна одновременно заработать вся мультимодальная цепочка от железной дороги до ледоколов. "Мохэ — Найба" стоит рассматривать не как сиюминутную замену портам Приморья или Транссибу, а как долгосрочный специализированный коридор под конкретные грузы», — подчеркивает Надежда Филиппова.

Филиппова предлагает рассматривать «Мохэ — Найба» прежде всего как долгосрочный инфраструктурный проект, а не как немедленную альтернативу уже существующим каналам доставки. Потенциальным преимуществом коридора является более короткий выход к арктической морской части маршрута. Особенно востребованным он может оказаться для грузов, для которых важны диверсификация логистики, сроки и предсказуемость поставок.

При этом маршрут будет конкурировать сразу с несколькими сложившимися направлениями — перевозками через дальневосточные порты, сухопутными маршрутами через Забайкалье и существующей железнодорожной сетью востока России. Поэтому, по мнению эксперта, перспективнее рассматривать его не как замену этим направлениям, а как специализированный коридор для отдельных типов грузов.

Дополнительным ограничением остается сезонность. Речное плечо по Лене зависит от сроков навигации, а морская часть — от ледовой обстановки и возможностей флота. Даже строительство глубоководного порта в Найбе само по себе эту проблему не решает: потребуются причалы и терминалы, ледовая защита, энергетика, связь, ремонтные мощности и обновление флота.

Таким образом, основным вызовом становится синхронизация развития всех элементов коридора. Если инфраструктура будет создаваться быстрее, чем формироваться грузовая база, существует риск появления недозагруженных мощностей. Если же грузопоток появится раньше необходимых транспортных возможностей, узким местом станет сама инфраструктура.

От проекта к работающему коридору

Даже при наличии потенциальной грузовой базы запуск «Мохэ — Найба» потребует одновременного развития нескольких видов транспорта. Сергей Никоноров среди основных инфраструктурных задач называет создание «бесшовной» системы, в которой развитие железных и автомобильных дорог, речной инфраструктуры, портовых терминалов и сервисных центров будет синхронизировано. Отдельными факторами риска остаются ледовая обстановка, необходимость ледокольного сопровождения и развитие аварийно-спасательной и гидрометеорологической инфраструктуры.

При этом конкурировать новому коридору придется с уже работающими маршрутами. По мнению эксперта, существующие дальневосточные порты обладают сложившейся логистикой и клиентской базой, поэтому «Мохэ — Найба» должен предложить грузоотправителям ощутимый выигрыш в стоимости или сроках перевозки. Еще одним условием становится синхронизация действий российских и китайских участников проекта — от тарифной политики до таможенных процедур.

Надежда Филиппова обращает внимание и на необходимость учитывать «последнюю милю». Создание крупного транспортного узла в Арктике не заканчивается доставкой груза в порт: необходима инфраструктура, позволяющая распределять его дальше по территориям с ограниченной или сезонной дорожной сетью. Это особенно существенно, если коридор будет использоваться не только для международного транзита, но и для северного завоза и обеспечения промышленных проектов.

В результате экономическая модель «Мохэ — Найба» будет зависеть не от одного крупного объекта, а от работоспособности всей транспортной цепочки. Глубоководный порт может стать ее центральным звеном, однако без достаточного флота, железнодорожной и речной инфраструктуры, энергетики, терминалов и гарантированных грузов его возможности останутся ограниченными.

Оба эксперта сходятся в том, что определяющим фактором остается грузопоток. Никоноров называет его одновременно главным условием и главным риском проекта: инфраструктурные мощности имеют экономический смысл только при наличии регулярных грузов и долгосрочных обязательств грузоотправителей.

Поэтому ближайший этап развития «Мохэ — Найба» фактически должен показать, удастся ли перейти от оценки потенциальной грузовой базы к ее закреплению контрактами и одновременно синхронизировать строительство инфраструктуры с реальным спросом. Именно от этого будет зависеть, станет ли маршрут самостоятельным звеном Трансарктического транспортного коридора или останется долгосрочным инфраструктурным проектом.

Справка EastRussia:
В настоящее время Росавиацией учтено 157,6 тыс. беспилотных воздушных судов легкого класса и порядка 1 тыс. – тяжелого типа. По данным ведомства, в 2025 году беспилотниками выполнено в стране 178,8 тыс. полетов, которые были обеспечены органами обслуживания воздушного движения. В РФ насчитывается 14 сертифицированных Росавиацией разработчиков БАС и 182 эксплуатанта.

От эксперимента к регулярности

Низковысотной экономикой считается комплексная экономическая форма, которая опирается на пространство для работы летательных аппаратов (как правило, речь идет о высоте до 1000 м с перспективой увеличения до 3000 м) и наряду с расширением сети полетов стимулирует развитие смежных отраслей.

«В рамках конкурсного отбора планируется определить регионы, готовые до конца 2027 года запустить логистические сервисы с применением беспилотных авиасистем. Каждый региональный проект будет строиться вокруг подтвержденных потребностей, грузооборота, ответственного заказчика, оператора, подготовленного эксплуатанта и необходимой инфраструктуры», – заявила советник министра транспорта России Анна Иоффе.

Успешные модели управления БАС, отметила она, будут взяты в дальнейшем за основу на других российских территориях. И здесь не исключено, что может быть полезен опыт дальневосточников.

EastRussia уже писала о наиболее продвинутых дальневосточных кейсах в области БАС – на Сахалине и в Якутии. Так, в Республике Саха осуществляется проект «Воздушная переправа», в рамках которого дроны выполняют доставку малогабаритных грузов через реку Лена между Якутском и Нижним Бестяхом. Первый коммерческий рейс был организован год назад, и особую значимость такие перевозки продемонстрировали в период ледостава, когда приостанавливалась работа паромной переправы. В скором времени, сообщает пресс-служба республиканского правительства, намечен запуск дополнительных полетов БАС между Якутском и селами Хатассы, Пригородное, Покровским трактом, а также другими локациями.

Одновременно в ДФО под беспилотную авиацию развивается инфраструктурная база. К примеру, в прошлом году в Приморье, Хабаровском крае и Сахалинской области реализованы проекты размещения широкозонной многопозиционной системы наблюдения (МПСН-Ш) – сети наземных радиостанций, которая принимает сигналы от бортовых ответчиков дронов. Она определяет координаты летательного аппарата по времени прихода сигнала и передает данные в системы управления воздушным движением для безопасного контроля полетов на малых и средних высотах. 

Дронопорт на Амуре

Серьезные планы по беспилотникам строит Амурская область. Как отметил зампредседателя областного правительства Павел Пузанов, внимание здесь сконцентрировано на уже ставших классическими направлениями работы. Это логистика, природоохранный мониторинг, обследование нефте- и газопроводов, кадровая подготовка, контрольно-надзорные проверки. Поскольку регион играет большую роль с точки зрения агросектора, то и эта область применения беспилотников напрашивается сама по себе. Для решения задачи по расширению использования БАС в сельском хозяйстве в прошлом году на базе Дальневосточного аграрного университета создан научный центр по развитию беспилотных систем. Этой весной ДальГАУ совместно с Хэйлунцзянским профессионально-техническим сельхозинститутом запустили мастерскую агродронов для подготовки специалистов и внедрения технологий в сферу АПК.

«Два субъекта, Амурская область и провинция Хэйлунцзян, не боятся экспериментировать. У нас в ближайшее время запустится инновационный вид транспорта между двумя странами – это канатная дорога (на первых порах она будет работать в тестовом режиме, коммерческий запуск намечен на следующий год – прим. ред.) И сегодня мы ищем подходы, которые дополняют традиционную логистику», – рассказал чиновник.

Сейчас между Благовещенском и Хэйхэ рассматриваются два экспериментальных формата беспилотных перевозок. Это доставка дронами высокомаржинальных малогабаритных грузов (до 50 кг) и организация движения беспилотных грузовиков по мостовому переходу через Амур.

Предварительно вопрос о покрытии предполагаемой зоны беспилотных полетов со стороны России проработан. «Сейчас идет сопряжение [с Китаем] по каналам связи, определение финального типа дрона для того, чтобы этот эксперимент состоялся», – уточнил Павел Пузанов.

В районе транспортно-логистического терминала Кани-Курган запланировано создание дронопорта. Потенциальный оператор – компания «Аврора БАС». «Нам видится, что этот эксперимент открывает не только имиджевые вопросы, что дроны могут летать, преодолевая все вопросы регулирования, в том числе таможенного законодательства и безопасности, но откроет в ближайшей перспективе действительно такой новый логистический дополнительный коридор», – заключил зампред областного правительства. 

Беспилотники взяли курс на экономику

В целом для развития беспилотной авиации Россия хочет плотно сотрудничать с Китаем. «КНР накопила масштабный опыт в производстве и применении гражданских беспилотных систем. Мы плотно взаимодействуем с Шэньчжэнским институтом планирования и проектирования городского транспорта и перспективными направлениями работы считаем проведение совместных испытаний [БАС], рассмотрение образующегося законодательства под эти испытания и уже переход к масштабированию проектов», – говорит Анна Иоффе.

Поднебесная вышла в мировые лидеры по беспилотной авиации. В настоящее время 74% глобального рынка гражданских БАС принадлежит Китаю, сообщил генеральный секретарь Международной федерации беспилотных летательных аппаратов У Хуннин. Общий налет беспилотников в стране превысил 45,3 млн часов. Только в 2025 году выдано удостоверение на право осуществлять летную деятельность 415,5 тыс. операторам беспилотных систем.

Большой рывок сделан в области разработок и производства БАС, причем Китай как экспортирует, так и импортирует модели дронов. В настоящее время более 39 тыс. китайских предприятий участвует в производственной цепочке выпуска беспилотных систем. По итогам прошлого года импорт-экспорт воздушных беспилотников в Поднебесной достиг 5,3 млн ед.

Впрочем, по мнению профессора и директора Института исследований интернационализации городов при Чжэцзянском университете международных исследований Чен Си, низковысотные аппараты пока не предназначены для широкого распространения на магистральных направлениях и не заменят по ряду причин традиционную логистику, опирающуюся, например, на железную дорогу и автотранспорт. При этом в локальном сегменте беспилотники, безусловно, находят область применения. «Мы пытаемся решить сложные вопросы, как, например, в Индонезии – это сообщение между множеством островов, или доставка по большим территориям, как, например, в Сибири или в Средней Азии», – сказал Чен Си.

Регулярные полеты БАС между агломерациями в Азии могут быть возможными не ранее 2035 года, прогнозирует он. К этому времени будут созданы аккумуляторы необходимой мощности для беспилотников, обеспечена надежность автономного пилотирования на далекие расстояния и т.д.

Несмотря на общий прогресс, тема рентабельности применяемых БАС остается для Китая актуальной. «Выполнено достаточно большое количество заказов на логистические БПЛА, но пока мы еще не нашли баланса между себестоимостью однократного полета и общей экономической целесообразностью, – признает заместитель генерального секретаря Шэньчжэнской ассоциации беспилотных летательных аппаратов Лью Тяньчэн. – Мы сейчас восполняем сценарии применения беспилотной доставки. Находимся в том контексте, когда очень высокие требования к доставке предъявляются, и чтобы конкурировать с уже успешными наземными сообщениями нам требуется усовершенствование [беспилотных] систем».

О необходимости понимать специфику коммерческого использования беспилотников так же говорят российские эксперты. Как отметил советник гендиректора – руководитель проектов по беспилотной авиации АО «ГЛОНАСС» Максим Чижов, важно превратить отдельные успешные проекты в устойчивый гражданский сервис. Основой для этого является подход к экономической оправданности полетов, выбору эффективных сценариев, регионов и даже маршрутов.

Как пример, рассказал менеджер, одна компания отработала этим летом 30 дней в Тюменской и Оренбургской областях. «Одно и то же оборудование, одни и те же бригады сотрудников. При этом производительность отличается почти в два раза. Это связано с метеоусловиями, хотя одну и ту же услугу оказывали. Поэтому важно выбирать регион с точки зрения, в том числе, метеоданных, где можно достичь экономического эффекта», – считает он.

Добавим, тему развития беспилотной авиации планируется обсудить на предстоящем Восточно-экономическом форуме, который пройдет во Владивостоке в начале сентября.