Турбизнес Приморья получил возможность готовить собственные кадры через систему СПО

Бренд на полтора миллиарда юаней

В Жаохэ изображение пчелы повсюду — на светильниках вдоль главных улиц, на столбах на трассе, в зоне отдыха на набережной, на сувенирах и, конечно, на самих упаковках главного регионального продукта. Название одной из самых популярных среди российских туристов гостиниц — «Миду» — так и тянет перевести как «Медовая». Тем более что она тоже вся в пчелиной символике. Строили ее харбинские девелоперы, причем явно со знанием местной специфики.

И хотя россияне пока не воспринимают уютный провинциальный Жаохэ как знаковое место, название этого города и одноименного уезда знают и в Евросоюзе, и в Малайзии. Туда экспортируется знаменитый местный жаохэсский мед, который производится в… заповеднике. (Кстати, хотя сейчас и стало появляться написание «Раохэ», редакция придерживается классического варианта — именно через «Ж» пишет это слово в транскрипции для граждан РФ русская версия главной газеты КНР «Жэньминь жибао».)

— Общее количество пчелиных семей в Хэйлунцзянском национальном государственном заповеднике «Северо-Восточная темная пчела» достигло 42 тысяч, насчитывается 431 пасека, а численность занятых в пчеловодстве составляет 1300 человек. Совокупная брендовая стоимость местного меда, маточного молочка, прополиса и других продуктов превышает 1,488 миллиарда юаней, — сообщает китайский информационный интернет-центр China.org.cn.

Земля заповедная

— Уезд Жаохэ полностью входит в состав государственного заповедника «Северо-Восточная темная пчела», — продолжает China.org.cn. — Опираясь на свои ресурсные преимущества, он рассматривает индустрию пчеловодства как ключевую местную опорную отрасль, создает региональный общественный бренд «Жаохэсская темная пчела» и трансформирует традиционное пчеловодство в современное сельское хозяйство.

История заповедника началась в 1918 году, когда местный житель Цзоу Чжаоюнь на лошадях привез из-под Уссурийска 15 ульев темных пчел. Позже похожих пчел завозили из-за Уссури и другие, но именно хозяйство Цзоу стало самым успешным и дало начало массовому разведению. В практически изолированных условиях уезда Жаохэ, который с трех сторон окружен горами, а с четвертой ограничен рекой, эти пчелы почти 100 лет развивались в природной изоляции.

В результате естественного отбора и селекции сформировалась выносливая порода, превосходящая мировые аналоги по многим показателям, — жаохэсская пчела. Официальное название «северо-восточная темная» она получила в 1979 году на Всекитайском съезде пчеловодов. Там выяснилось, что почти все чистокровные особи этой породы (около 2000 пчелосемей) сохранились только на территории уезда Жаохэ. Это стало сигналом к началу охранных мероприятий для вида, который в быту стали называть черной пчелой. 

Пчелы против тигров

Для спасения чистой популяции в 1980-м была создана провинциальная охраняемая зона, в 1997-м указом Госсовета КНР ее статус повышен до национального природного заповедника. Это первый и пока единственный в Азии заповедник по охране конкретного вида пчел и их кормовой базы. Ведь этот регион входит в тройку лучших в мире лесных медоносных зон наряду с Новой Зеландией и Германией. Но в новом тысячелетии возник план создания на этой локации параллельного резервата по охране амурского тигра.

— Власти пчелиного заповедника отказались уступать: большие полосатые кошки не смогут жить с жаохэсскими пчелами на одной территории, потому что тиграм нужна дикая природа, а пчеловодство — деятельность человека, — писал в апреле 2013 года Ван Сяодин в «Жизненной газете» в материале «Черные пчелы летают в небе, тигры бегают по земле: два заповедника могут сосуществовать?». — И зона площадью 660 тысяч гектаров осталась в распоряжении маленьких тружениц.

Сегодня заповедник, в котором имеются зона ядра (270 тысяч гектаров), а также буферная и экспериментальная зоны, стал одновременно научным центром с банком генов и важным производственным кластером. В среднем здесь производят шесть тысяч тонн меда в год, а общая годовая стоимость всей производимой продукции пчеловодства с основой в виде липового меда оценивается в 180 миллионов юаней. В 2022 году мед черных пчел Жаохэ признан национальным продуктом с географическим указателем.

Правильные пчелы и правильный мед

У Си Личжана, владеющего тремя пасеками на территории заповедника, в общей сложности 200 ульев. В каждом примерно 20 тысяч пчел. За сезон такой улей дает примерно 50 килограммов меда. Это пчелиное хозяйство ведут четверо человек: сам Си Личжан и трое его работников, все они родственники. Пчеловодству Си научился в семье, у дяди по материнской линии. Ульи на свои деляны он вывозит с мая, и, хотя основное цветение идет с июня, подкормка пчелам не требуется: они сами находят себе достаточно еды.

— Черная пчела — добрая и сильная, на сбор меда далеко летает — до 20 километров — и собирает мед даже со скудных источников нектара, — рассказывает Си Личжан. — Она не боится мороза, выдерживает минус 40 градусов, может зимовать прямо под снегом, но мы свои ульи забираем в ноябре из тайги и до нового сезона держим в специальном помещении. У нее самая большая среди пчел сопротивляемость инфекциям. Устойчива даже к «известковому расплоду», может вылечиваться самостоятельно.

Особенность меда черных пчел — то, что он собран на горном таежном воздухе, в заповеднике, экологически чистом месте, где растет большое разнообразие медоносов. Липа, клен, маньчжурский орех, абрикос, бархат, аралия, вейник, багульник, жимолость, брусника… Всего черные пчелы берут нектар с 339 (!) растений. Жаохэсский мед, к слову, тоже получил название черного, но он бывает разного цвета (в зависимости от того, на каких цветах или деревьях собран), в основном желтого.

Жить нормально

Работа Му Фандье, которая на пасеках Си Личжана отвечает за реализацию, стартует с началом сбора меда. Она дает информацию о появлении свежайшего товара по интернету, отправляет рассылки и сообщения по телефону. Хотя на трассе у съезда, ведущего к его хозяйству, правительство уезда установило щит-указатель, чтобы туристы смогли купить полезное лакомство прямо в тайге, основные продажи идут в городе. Качеством своей продукции в семье гордятся.

— Чтобы мед вышел идеальным, его нужно переработать одним днем: собрали рамки утром — и нужно сразу же начинать перекачку, — раскрывает главное правило пасеки Му Фандье. — Мы продаем не только его, но и пыльцу, и прополис. Эти продукты в основном поставляем на фабрику, где их обрабатывают и фасуют по капсулам. Мед закупают у нас как фабрики, так и частные покупатели, горожане и гости Жаохэ. Вообще же пчеловодство в заповеднике позволяет получить 139 видов разнообразной продукции.

А самим пчеловодам оно позволяет жить, как говорит Му Фандье, «нормально». В год три пасеки приносят 100 тысяч юаней на четверых, и это средняя зарплата для провинции Хэйлунцзян. Впрочем, младшее поколение семьи пока не хочет работать в пчеловодстве — нет привычного городского комфорта, да и тяжело. Не зря же говорят: пчел держать — не на солнышке лежать. Впрочем, управление пчеловодства уезда Жаохэ оказывает пасечникам неплохую поддержку.

Попробовать эталон

— Си Личжан обращался туда за кредитом, когда начинал работать в прошлом году. Сообщил, в чем у него есть потребность, сколько у него ульев. Получил беспроцентную ссуду, — рассказывает Му Фандье. — Размер кредита зависит от объемов производства, в среднем сумма составляет примерно 80–100 тысяч юаней. И еще нам как начинающим бесплатно выдали ульи. Заниматься пчеловодством в заповеднике может любой житель Жаохэ. Но сейчас не так много людей, которые любят такую работу.

Между тем Китай — это мировой лидер по производству и реализации меда, и ситуация с вымиранием пчел складывается в КНР наименее остро. На фоне предупреждений ученых о том, что к 2035 году эти одомашненные насекомые могут превратиться в исчезающий вид, жаохэсская черная пчела получает особую ценность. С 2006 года она включена в китайский Государственный реестр охраняемых генетических ресурсов. У нее стабильная наследственность, а ее гибриды дают на 30 процентов больше меда.

Исчезновение пчел грозит катастрофическими изменениями всей экосистемы планеты. Без них многие растения лишатся главного способа размножения, исчезнут не только редкие цветы, но и важные для экосистемы растения.

30–40 процентов составили потери пчелиных семей в центральных регионах России в 2024–2025 годах. По данным Министерства сельского хозяйства РФ

Насладиться же эталонным черным жаохэсским медом можно, только приехав к соседям. Год назад одно из хабаровских СМИ сообщало о том, что «в Хабаровском крае китайские предприниматели из города Жаохэ намерены запустить производство редкого меда из черных пчел». Но информации о развитии этого проекта найти не удалось. А привезти национальный продукт с географическим указателем домой не получится — на пограничном переходе Покровка — Жаохэ вывоз меда из КНР в Россию запрещен.

Путешествуем, знакомимся, дружим

На главной площади Хабаровска, прямо под окнами «Белого дома» ароматный дым из смокера смешивается со свежим амурским ветром и глухим рокотом бубна. Пока у главной сцены фестиваля «Амур. Живая линия» зрители кутаются в ветровки и ждут вечерний концерт, на площадках царит привычная для таких праздников суета — одни что-то покупают, другие — примеряют, третьи договариваются, четвертые презентуют себя.

Среди презентующих — не только местные мастера, художники и ремесленники, но и целые регионы. В Год единства народов России презентовать свои туристические бренды на берега Амура приехали команды не только с Дальнего Востока, но и из европейской части страны и Сибири. Горожане и гости Хабаровска присматривались к культурным маршрутам Санкт-Петербурга, изучали туристические тропы сибирской тайги и открывали для себя суровую экзотику Чукотки. Ставка на этнический колорит и природные контрасты оправдала себя на все 100%.

— Все брошюры на русском языке гости разобрали за пару часов, — разводят руками в первый же день на стенде Туристско-информационного центра Чукотского автономного округа. — Остались только материалы на китайском.

Впрочем, и буклеты с иероглифами пользовались успехом. И как раз на это сделали ставку власти Хабаровского края — возможность представить российские маршруты азиатским туристам стала частью большой стратегии региона на федеральном уровне.

— Хабаровский край сделал ставку на то, чтобы стать воротами в Азию для других субъектов России. И развитие межрегионального взаимодействия — одна из задач сегодняшнего мероприятия, — объясняет министр туризма региона Марина Ярцева. — Здесь представлен достаточно большой, но не исчерпывающий список регионов, с которыми мы активно взаимодействуем в данном направлении. Мы не боимся конкуренции, а вместе стараемся на благо страны. Параллельно презентуем возможности нашей территории. Делаем так, чтобы местные жители понимали, чем она интересна, что ее можно исследовать, с ней можно знакомиться.

Презентовали себя регионы по всем фронтам: со сцены музыкальные коллективы щедро изливали энергию в песнях и танцах, в шатрах, где было чуть потише, шли показы работ участников конкурса «Дальний Восток — Земля приключений», возле этнодома гости знакомились с регионом «руками»: нанайские мастера показывали, как скоблить и мять рыбью кожу, чтобы сделать из неё потом сувениры, и держать ритм на бубне, в гастрозоне поджидали кулинарные сюрпризы. 

Гастрономическими тропами

«ГастроХаб» в этом году сделал еще один шаг в сторону локальности. Если прошлой осенью в умении работать с местными ингредиентами соревновались в том числе и шеф-повара из других субъектов, то на этот раз право на эксперименты с рыбой, папоротником, грибами и ягодами предоставили исключительно представителям регионального общепита.

— У нас здесь не только наши жители, но и гости из других субъектов и стран. Достучаться до их эмоций через вкусовые ощущения — очень важная задача, — уверена Марина Ярцева.

Организаторы гастрономической зоны решили не разделять «хлеб и зрелища» и позаботились о том, чтобы процесс приготовления превратился в полноценное шоу.

— Мы рассчитали заготовки на 20 тысяч порций и в этом году создали несколько интерактивных станций, на которых гости могут вживую наблюдать процесс приготовления блюд, — рассказывает представитель компании-участницы Мария Письменная. — Например, в большом смокере готовим свиные ребра с соусом из местных грибов. Это достаточно зрелищный процесс, который, как мы уже видим, привлекает внимание посетителей фестиваля. Мы разделили площадку на несколько зон: «Море», «Река», «Тайга» и «Азия». Для каждой подобрали свои блюда. Ориентировались в первую очередь на предпочтения целевой аудитории. Например, разработали рецептуру морской шаурмы, в которой заменой обычному мясу служит крабовое мясо. Позиция стала хитом продаж.

Для рестораторов на таких фестивалях есть и отдельная польза: без долгого анализа сразу видно какие блюда вызывают наибольший интерес. Удачные находки потом получают прописку в постоянном меню и становятся магнитом как для туристов, так и для местных жителей.

Очередь за дальневосточным меню выстраивается мгновенно, а в разговорах дегустаторов звучит понятная ревность к привычному городскому общепиту.

— Мы живем в рыбном крае, но в кафе это практически не ощущается, — рассуждают хабаровчане Евгения и Борис, отходя от стойки с полными тарелками. — Если и предлагают рыбу, то чаще в блюдах японской или другой иностранной кухни. Мы сегодня с удовольствием попробовали похлебку рыбака и съели люля-рыбу. Если бы в заведениях предлагали такую уху, думаю, многие бы ее заказывали. А главное, любой турист мог бы почувствовать, что он у нас, на Дальнем Востоке!

Опорный пункт и стратегический центр

Впервые русские люди на берегу Охотского моря появились летом 1639 года. После трудного, занявшего много месяцев пути с берегов реки Лены три десятка казаков под началом атамана Ивана Москвитина вышли, как тогда говорили, «на большое море окиян, по тынгускому языку на Ламу» и создали острог. От него шли маршруты вглубь материка и к новым берегам, отсюда отправляли отряды для сбора ясака, отсюда грузы из Сибири переправляли морем на Камчатку. Для России того времени закрепление на побережье Охотского моря имело стратегическое значение.

Уже в первые десятилетия существования острог стал еще и хозяйственным пунктом: здесь развивали солеварение, заготовку леса, производство простейших строительных материалов. Плотбища — места постройки судов — стали одной из важнейших частей инфраструктуры. Поскольку без лодок и морских судов невозможно было ни снабжение, ни экспедиции, ни торговля, рядом с укреплениями росли мастерские, склады и верфи, приезжали из разных регионов казаки, плотники, кормщики, проводники, купцы. Так из небольшого острога Охотск вырос в опорный пункт, в центр, где решались вопросы власти, снабжения и продвижения на восток.

Огромную роль в становлении порта сыграли экспедиции, прежде всего проекты Витуса Беринга. Они превратили Охотск в центр притяжения сил и ресурсов: сюда свозили припасы, инструменты, карты, сюда стекались команды, здесь готовили суда к дальним переходам.

Расцвет и упадок

В 1731 году императрица Анна Иоанновна учредила Охотскую военную флотилию, а порт в Охотске стал первой официальной военно-морской базой России на Тихом океане. Именно отсюда «держали руку на пульсе» всего северо‑востока империи.

Важной частью экономической жизни стала Охотская ярмарка. Во второй половине XVIII века она превратилась в главный торговый центр северо‑востока: сюда съезжались купцы, промышленники, местные народы, команды экспедиций. Годовой оборот ярмарки исчислялся сотнями тысяч рублей — по меркам того времени это были серьезные деньги, показывавшие, насколько плотно Охотск был вплетен в экономическую ткань страны.

К середине XIX века Охотск стал терять свое стратегическое значение: империя росла, менялись задачи, появлялись более удобные поселения для развития Дальнего Востока. В 1845 году торговый порт перенесли в Аян, а через четыре года после этого Охотскую военную флотилию и морское управление перевели в Петропавловскую гавань (ныне Петропавловск‑Камчатский). В 1850‑х годах на первый план вышел Николаевск‑на‑Амуре, а позже — Владивосток. Эти порты были ближе к новым экономическим и военным приоритетам страны и лучше вписывались в растущую сеть морских и сухопутных маршрутов. В результате Охотск оказался на периферии больших государственных проектов.

Охотская ярмарка теряла обороты, поскольку фокус торговли сместился на новые порты, производство, ориентированное на нужды флота и экспедиций лишалось основного заказчика, население, которое раньше росло за счет притока моряков, мастеров, военных и торговцев, начало сокращаться. Охотск из центра управления и логистики превратился в один из пунктов региональной сети. Сгинуть поселению не дало золото – в 1912 году его залежи обнаружили рабочие, строившие телеграфную линию. Сюда вновь потянулись люди.

Золото, рыба и ставка на туризм

Сегодня Охотск — это небольшой поселок на севере Хабаровского края, где ритм жизни задает не флот и не большие экспедиции, а рыбная промышленность и горнодобыча. Вблизи Охотска до сих пор продолжают добывать драгоценный металл – несколько предприятий извлекают здесь россыпное и рудное золото. За счет этого горнодобывающая отрасль остается основной для этой территории. При этом Охотский округ до сих пор остается центром рыбной промышленности региона. Сегодня здесь работают 23 организации из этой сферы, четыре из них являются поселкообразующими.

Сейчас в округе, который объединил Охотск и 12 ближайших поселений, проживает чуть больше шести тыс. человек, 21% из них – представители коренных малочисленных народов Севера.

Основная проблема для Охотска и всего округа – логистическая. Добраться сюда можно только на самолете. Гостям здесь всегда рады, однако добраться сюда дорого и затруднительно, поэтому помимо развития туристической инфраструктуры, здесь намерены улучшать транспортную составляющую.

«Пока туристический поток в Охотский округ невелик, однако планы серьезные: реконструкция аэропортового комплекса и взлетно-посадочной полосы, ремонт дорог. Вообще Охотский округ с уверенностью смотрит в будущее. Путь к нему лежит через развитие производства, заботу о людях, бережное отношение к традициям, которые веками складывались на этой суровой земле», — отмечает глава Охотского муниципального округа Максим Климов.

Главная сложность заключается даже не в расстояниях. Туристический рынок Севера и Дальнего Востока исторически очень раздроблен: услуги перевозок, размещения, питания, экскурсионного сопровождения оказывают разные предприниматели, которые зачастую не имеют собственных сайтов и мало вкладываются в продвижение. За исключением нескольких наиболее популярных направлений, значительная часть туров делалась под запрос клиента индивидуально. И собрать такой пазл без помощи местного туроператора до сих пор практически невозможно.

На фоне растущего интереса к Дальнему Востоку эта проблема становится особенно заметной. По оценке КРДВ, в 2025 году количество туристических поездок на Дальний Восток превысило 7,2 млн — на 9% больше предыдущего года. Камчатка, Сахалин, Приморье и другие дальневосточные территории постепенно переходят из категории путешествий «один раз в жизни» в число направлений, которые российский турист всерьез рассматривает при выборе следующего отпуска.

Но инфраструктура продажи таких путешествий пока заметно отстает от инфраструктуры продажи привычных массовых направлений. И это притом, что доля самостоятельных туристов стабильно растет от года к году.

Не придумать путешествие, а выбрать его

Именно эту проблему пытается решить платформа BestArctic. Ее создатели собрали на одной площадке программы официальных туроператоров, работающих в регионах Дальнего Востока и Арктики.

На первый взгляд идея предельно простая. Пользователь выбирает регион, даты и формат путешествия, сравнивает предложения разных компаний и бронирует подходящее. Примерно так давно устроена покупка авиабилетов или гостиниц.

Однако применительно к Дальнему Востоку такой подход дает несколько неожиданный эффект: портал становится не только сервисом бронирования, но и своеобразной витриной существующего туристического рынка. Например, можно начать не с решения «я хочу на Камчатку», а с желания увидеть китов. Или отправиться в гастрономическое путешествие, или провести несколько дней на Дальнем Востоке с детьми, или увидеть вулканы, северное сияние, отправиться на рыбалку, в морскую прогулку или пеший поход.

И здесь обнаруживается главное преимущество агрегатора: он позволяет сравнивать не только цены разных операторов, но и сами идеи путешествий.

География больше, чем кажется

Есть и другой эффект. Представление большинства путешественников о туризме на Севере и Дальнем Востоке ограничивается несколькими раскрученными направлениями: Камчаткой, Териберкой, Сахалином, Владивостоком. Каталог BestArctic заметно шире. В нем представлены программы по Чукотке, Магаданской и Амурской областям, Бурятии и Забайкалью, Ямалу, Таймыру, Коми, Архангельской области и другим северным и дальневосточным территориям.

В результате возникает довольно редкая возможность посмотреть на Арктику и Дальний Восток не как на набор отдельных туристических брендов, а как на единое пространство путешествий. И это, пожалуй, интереснее самой функции бронирования.

Оказывается, что условное путешествие «на Север» может означать совершенно разные вещи: четыре дня охоты за северным сиянием, экспедицию в труднодоступную часть Чукотки, морскую прогулку на Сахалине, этнографическую программу, поездку на горячие источники или полноценный многодневный маршрут. Когда все эти продукты находятся рядом, выбирать направление становится проще.

Вопрос доверия

На массовых направлениях турист редко задумывается, кто именно организует экскурсию или трансфер. В удаленных регионах этот вопрос гораздо важнее. Значительная часть путешествий по Арктике и Дальнему Востоку проходит в местах со сложной логистикой, нестабильной погодой и ограниченной связью. Некоторые маршруты предполагают использование маломерных судов, внедорожников, снегоходов или вертолетов. Цена ошибки здесь существенно выше, чем при покупке обычной городской экскурсии.

Поэтому принцип BestArctic – размещать предложения только официально зарегистрированных туроператоров – выглядит не столько маркетинговым преимуществом, сколько необходимым условием для подобного сервиса. Для путешественника это сокращает один из этапов самостоятельной проверки организатора. Для небольших региональных компаний, в свою очередь, появляется возможность выйти к аудитории, которая иначе могла бы просто не найти их сайт.

Маркетплейс как карта рынка

Возможно, наиболее интересная функция BestArctic вообще находится немного в стороне от онлайн-бронирования. До появления подобных площадок увидеть туристический рынок российского Севера целиком было практически невозможно: предложения были распределены между сайтами региональных компаний, социальными сетями и рекомендациями путешественников. Собранные вместе, они показывают масштаб сформировавшейся индустрии.

На Дальнем Востоке и в Арктике уже можно выбирать не только куда ехать, но и каким будет путешествие: экспедиционным или комфортным, активным или гастрономическим, семейным или экстремальным, на выходные или на несколько недель.

Туризм на удаленных территориях перестал быть продуктом, который путешественник сначала должен самостоятельно изобрести, а затем по частям организовать. Сегодня это рынок готовых предложений, которые можно искать, сравнивать и покупать примерно так же, как путешествия в давно освоенных туристических регионах. BestArctic в этом смысле интересен не столько как сайт для покупки туров, сколько как признак взросления самого рынка.

- Игорь Борисович, вы совместно с учеными активно изучали необитаемый остров Завьялова. Почему решили сделать его обитаемым и взяться за его развитие?

- В Северной части Охотского моря достаточно много разных островов, даже в черте Магадана. В 2013 году мы взяли в аренду остров Завьялова и планировали сделать его очень интересным для туристов. Поэтому появилась идея заселить его необычными животными.

- Еще в 2018 году вы переселили на остров овцебыков. Почему начали с этих уникальных животных?

- Потому что они очень хорошо нам подходят. Это животные мамонтовой фауны, в Российской Федерации до 1974 года их не было. Потом правительство Канады подарило их нашей стране, сейчас это достаточно распространенный вид, его много на Таймыре, на севере Якутии, на Чукотке он есть, и в том числе в Магадане. У нас самая южная группировка овцебыков в Евразии. Это был большой риск, большой эксперимент, но мы на него пошли, и он оказался более чем удачным.

- Сколько сейчас особей живет на острове? Как они прижились?

- Животных расплодилось очень много – более 80 особей. Они себя прекрасно чувствуют и очень хорошо живут на острове. Туристы за ними наблюдают. Это очень интересно, ведь эти звери жили вместе с мамонтами.

- Аналогов такому проекту не было. Тяжело ли было реализовать задумку?

- Достаточно тяжело, потому что нужно было учесть много разных организационных вещей. Надо было увязать самолеты, вертолеты, людей. Процесс занял несколько лет. Мы привлекали специалистов из Москвы, из Института проблем экологии и эволюции имени Северцева, наших коллег из Якутии, которые оказали нам очень большую поддержку в отлове и переселении этих животных, особенно на начальном этапе.

- После заселения этих животных изменилась ли как-то экосистема острова?

- Экосистема острова абсолютно не изменилась, она стала более биоразнообразной с появлением овцебыков.

- После овцебыков вы завезли на остров снежных баранов, которых люди истребили. Каких успехов удалось достичь в этом направлении?

- Да, мы переселили на остров две группы этих красивых редчайших животных – в 2020 и 2024 годах. Снежных баранов отловили на территории Магаданской области, в материковой части. Такое решение было принято в связи с тем, что наши зоологи в конце 1970-х годов находили на острове Завьялова останки снежных баранов: кости, рога. Это говорит о том, что когда-то в давние времена, когда остров был соединен с Магаданским заповедником в районе мыса Таран, эти животные заходили на эту территорию. Но человек, ведя свою деятельность на острове, постепенно их уничтожил.

Опыт переселения снежных баранов получился, и он благоприятный: на острове живут две группы снежных баранов, у них появилось потомство. Можно сказать, что пошел процесс восстановления популяции этого животного на острове Завьялова. То, что человек уничтожил, мы сейчас восстанавливаем.

- На овцебыках и снежных баранах ведь вы не остановились. Как прижились на острове северные олени?

- Небольшую группу северных оленей мы завезли на остров в прошлом году. Сейчас наблюдаем за ними. Произошел отел, животные себя прекрасно чувствуют. Это говорит о том, что человек может хорошо и эффективно управлять процессом заселения территории. История с островом Завьялова – наглядный пример.

- Вы заселили необитаемый остров уникальными животными, а потом решили сделать его туристическим объектом. Расскажите, что сейчас создано для туристов?

- Изначально все это шло параллельно, потому что мы сразу планировали строить туристический комплекс. Туристы приезжают на остров и проводят там много времени. База для них строится в несколько этапов: первая линия построена, там мы активно принимаем гостей, сейчас идет окончание строительства второй линии, буквально в начале сентября мы закончим. Над третьей линией мы думаем. Если будет потребность в ней, то обязательно ее построим.

- Какие развлечения, кроме наблюдения за животными, вы предлагаете гостям острова?

- Мы предлагаем пешие походы по нашему красивейшему острову, также можно наблюдать за морскими животными. У нас огромное лежбище краснокнижных сивучей, иногда собирается до 350 голов. Также туристы наблюдают за китами, осенью приплывают косатки. А еще на острове Завьялова прекрасная рыбалка, ловятся минтай, треска, окунь, ерш, камбала. Сейчас начинается осенний подход палтуса. Также на острове живут хищные птицы, вокруг птичьи базары.

- А намерены вы ли развивать историческую направленность? Ведь на острове найдены стоянки древних людей.

- Изначально мы провели раскопки. На острове более четырех тыс. лет назад появились первые поселения людей. Здесь жили коряки. Во время проведения геологической экспедиции мы нашли этому подтверждение – разные находки и вещи, которые подтверждают, что остров был заселен в давние-давние времена. Историческое направление продолжаем поддерживать.

- Есть критика в отношении проекта – далеко ехать и дорого. Так ли это по-вашему?

- Такой критики я никогда не слышал, для меня это новость. Конечно, некоторые объекты очень далеки, но нашего туриста не остановить. Мы идем куда угодно: на камчатские вулканы, сплавляемся на рафтах по рекам. Как правило, все это удаленная, красивая природа вдалеке от больших городов.

- Вашу идею о развитии острова положительно оценили региональные и федеральные власти. Получаете от них поддержку?

- Только моральную, но она важнее финансовой. Нас поддерживают на всех уровнях: и федеральные власти, и полпред президента Юрий Петрович Трутнев, и наш губернатор Сергей Константинович Носов. Ни одной копейки государственных денег в этом проекте нет, только частные инвестиции. Мы верим в этот проект и вкладываем свои деньги, развивая туризм в Магаданской области. Но без поддержки властей было бы тяжелее.

- Планируется ли, что база будет работать круглый год?

- Круглый год база работать не сможет, так остров удаленный, зимой сюда не добраться из-за сильного ветра и осадков. Однако в летний период – с конца мая и до конца октября — остров превращается в прекрасное место для отдыха.

- Как считаете, на каком уровне сейчас находится развитие туризма в Магаданской области? Каковы темпы этого развития?

- Мы наблюдаем ежегодный взрывной рост, очень огромный, с каждым годом количество туристов вырастает в разы. Мы же не только туристический комплекс на острове Завьялова развиваем, а весь комплекс туристических услуг в Магаданской области – с морем, с авиацией, с трофейной охотой, со спортивным рыболовством, с пешими прогулками, с историческими возможностями. У нас построен свой отель, свой ресторан. Мы полностью автономны, полностью замкнули весь круг по оказанию этих услуг.

- Как эти проекты помогают привлекать туристов в регион?

- Прекрасно помогают, потому что для туриста важно, чтобы был теплый туалет, горячая вода, место, где можно помыться, чистое постельное белье, а также инфраструктура вокруг, чтобы можно было при отсутствии погоды посмотреть кино, поиграть в теннис и так далее. Все эти услуги у нас есть.

Бум на «18-й версте»: как Маньчжоули превращает безвизовый транзит в многомиллиардную экономику

В разгар летнего сезона на парных автомобильных пунктах пропуска Забайкальск — Маньчжоули (в китайской логистической терминологии — Шибали, или «18-я верста» / 十八里) кипит жизнь. Итоги работы пассажирского направления за первое полугодие 2026 года наглядно иллюстрируют переход приграничного культурного и туристического обмена в фазу бурного роста.

За первые шесть месяцев 2026 года через автопереход пересекли границу в обоих направлениях 341 400 пассажиров  — прирост составил +64,44% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Плюсом15 915 легковых автомобилей прошли таможенный контроль (+34,39%).

Главный поток формируют организованные группы российских туристов, студенческие обмены, образовательные туры и классические «однодневные поездки» за покупками и впечатлениями. При этом активную долю составляют также монгольские путешественники, для которых Маньчжоули служит ключевыми воротами.

Фундаментом динамики стала долгосрочная предсказуемость взаимного безвизового режима. 20 мая 2026 года Пекин продлил одностороннюю безвизовую политику для граждан РФ до 31 декабря 2027 года (въезд по обычным загранпаспортам на срок до 30 дней для туризма, бизнеса, частных визитов и транзита). 20 июля 2026 года Москва зеркально утвердила продление действующего безвизового режима для граждан КНР также до конца 2027 года, что позволило турбизнесу выстраивать программы на полтора года вперёд.

Чтобы сотни тысяч путешественников не простаивали в заторах, на пункте Шибали развернули комплекс технологических решений:

• Институциональная тройка: постоянный оперативный обмен информацией (таможня, погранслужба, администрация порта, транспортное управление, канцелярия иностранных дел КНР и российская таможня), механизмы реагирования на ЧС и непрерывная аналитика трафика.

• Приоритет для групп: для организованных, учебных и однодневных групп по схеме «предварительная запись + экспресс-досмотр».

• Гибкая логистика: прогнозирование трафика в реальном времени с оперативным открытием резервных каналов и выводом персонала в пиковые часы.

• Возврат налога на месте (Tax Free): развитие сервиса «купи сейчас — получи возврат сейчас» (退税 / Tax Refund), в рамках которого за первое полугодие оформлено 24 заявки на общую стоимость товаров 40 000 юаней.

Стратегия пятилетки: от транзитного коридора к удержанию

На 18-м партийном съезде горкома КПК Маньчжоули — высшем представительном органе города, собирающемся раз в пять лет для выборов руководства и утверждения пятилетней стратегии, — была зафиксирована прагматичная цель: окончательно уйти от схемы «приехал и уехал». В китайской урбанистике этот подход обозначается формулой «将流量变留量» — превратить транзитный трафик в удержание, заставив въездной поток работать на городскую экономику 24 часа в сутки и 365 дней в году.

Масштаб показателей Маньчжоули:

Итоги 2025 года: город принял 8,602 млн туристов, прямые доходы турсферы достигли 14,36 млрд юаней (около $2 млрд), благодаря чему Маньчжоули вошел в общекитайский «15-й пятилетний план» в статусе ключевого туристического центра страны:

• Пятилетний рубеж: за последние 5 лет совокупный турпоток превысил 32 млн гостей, а суммарные траты туристов перешагнули отметку в 51 млрд юаней.

• Взрывной 2026-й: только за январь–май 2026 года через погранпереход проследовало 415 тысяч человек (+50,9% к аналогичному периоду прошлого года), что стало пятилетним рекордом.

• Для трансформации трафика в доходы бизнеса развернута инфраструктурная экосистема:

• Создание собственного IP: создан собственный бренд и маскот — медвежонок «Сюн Сяомань» (熊小满), под маркой которого выпускается свыше 310 видов сувенирной продукции.

• Борьба за высшие стандарты (категория 5А): главные торговые артерии города, включая Китайско-российскую Золотую улицу (中苏金街), модернизируются под высшую национальную категорию туристических объектов КНР (5А).

• Бесшовные покупки и Tax Free: с ноября 2025 года в Маньчжоули действует система Tax Free для иностранных туристов, к которой добавляются трансграничные магазины беспошлинной торговли и адаптация российских и монгольских мобильных платежных сервисов.

Петрович подмечает:

Главный урок, который дает нам Маньчжоули, звучит так: пассажиропоток на границе сам по себе денег не приносит, если у вас нет сценариев для их трат.

Китайцы филигранно отрабатывают концепцию «трех культур» (китайской, русской и монгольской), превращая этнографический и торговый туризм в высокодоходную индустрию. С сопредельной стороны гостя встречает город, где все подчинено одной задаче — сделать так, чтобы человек остался на пару дней, с комфортом поменял валюту, расплатился телефоном и увез с собой багаж покупок и впечатлений.

Для Забайкальского края это отличная точка роста и ориентир. Развитие собственной приграничной инфраструктуры гостеприимства, сервисов и турмаршрутов позволит создать единое, комфортное пространство, где туристы и предприниматели будут с удовольствием проводить время и вести дела по обе стороны границы. Синергия здесь работает лучше всего!

Финансовая логистика: ликвидация «серого» рынка наличных

Параллельно с развитием торговых зон Народный банк КНР и Государственное управление валютного контроля (SAFE) впервые во Внутренней Монголии выдали компании Tianjin Bohai Tonghui (天津渤海通汇货币兑换有限公司) специальную лицензию на запуск сети экспресс-обменников.

Проект решает ключевые практические задачи:

• Цивилизованный сервис: отказ от полулегальных менял и очередей в пользу 4 стандартизированных пунктов обмена «в одно окно» с прозрачным курсом для 21 валюты (основной объем приходится на рубль) без открытия счетов.

• Концепция «замкнутого круга обслуживания» (服务闭环): 2 пункта работают непосредственно на автопереходе «18-я верста» (十八里), встречая туриста на выходе из таможенного зала, и еще 2 — в центральных торговых кварталах. Иностранец подхватывается финансовым сервисом в момент пересечения госграницы и сопровождается вплоть до точки потребления.

• Расчетная база для Зоны свободной торговли (ЗСТ): сеть стабильно проводит свыше 200 операций ежедневно, закрывая потребности микробизнеса и туристов с перспективой кратного роста в осенне-зимний пик.

Петрович подмечает:

Это отличный пример того, как работа с наличными приводится к цивилизованному знаменателю. Китайская сторона не просто борется с «серым» рынком запретами, а методично вытесняет его, предлагая более удобную, легальную и быструю альтернативу. Соседи строят бесшовную среду: на въезде — удобные цифровые сервисы и легальные обменники, в городе — полная готовность принять ваши деньги. Маньчжоули делает поездку понятной, безопасной и комфортной.

Кредитный рычаг: снятие залогового барьера для туроператоров

Следующим шагом в рамках ЗСТ стало решение проблемы межсезонного дефицита оборотных средств у туроператоров. Банк Китая (Bank of China) предоставил первый льготный кредит на сумму 200 тысяч юаней компании Manzhouli China Travel Service.

Турбизнес традиционно страдает от «синдрома бедного имущества»: отсутствие тяжелых материальных активов (недвижимости или производственного оборудования) приводило к банковским отказам, несмотря на острую потребность в ликвидности перед пиковыми сезонами для авансирования гостиниц, автобусов и логистики.

Банк Китая внедрил профильный кредитный механизм: ключевым залоговым эквивалентом стал нормативный страховой депозит турагентства — обязательный взнос в регуляторный фонд, вносимый при лицензировании и отражающий масштаб бизнеса.

В сочетании с продленным до конца 2027 года безвизом это формирует бесперебойную кредитно-финансовую подпитку приграничного сервиса, объединяя кредитование под сезонные пики, банковские гарантии, сервис мгновенного Tax Free и онлайн-банкинг.

Петрович подмечает:

Китайцы в очередной раз демонстрируют системность: если вы открыли границы, продлили безвиз и зазвали туристов, вы обязаны дать местному бизнесу доступные и быстрые деньги, чтобы он мог встретить этих туристов на достойном уровне.

Маньчжоули шаг за шагом выстраивает законченную экосистему: цифровой юань для расчетов без интернета, официальные экспресс-обменники для наличных рублей и доступный кредит для тех, кто эти туры организует. Это и есть настоящий переход от «пропускной трубы» к полноценной «экономике хаба» (枢纽经济). И нашему приграничному бизнесу в Забайкальске здесь есть чему поучиться.