В ДФО спрос на готовый бизнес сильнее всего вырос в деревообработке, растениеводстве и IT

Федеральный тренд

Задолженность по заработной плате растет по всей стране: это подтверждают отчеты Росстата. По данным ведомства, на конец января 2026 года сумма невыплат сотрудникам предприятий составила 1 млрд 855,9 тыс. рублей. Это на 1,4 млрд рублей или в 5 раз больше, чем в конце января 2025 года, хотя аналитики утверждают: в сравнении с декабрем 2025-го наметилось улучшение. С конца прошлого года российские предприятия погасили 171,3 млн рублей задолженности. Тем не менее, этот намек на позитивную тенденцию исчерпал себя уже по итогам февраля 2026 года: долги организаций перед работниками вновь выросли. По сведениям Росстата, к началу марта суммарно они составили уже 2 млрд 9 млн 800 тыс. рублей — на 153,9 млн рублей больше, чем в январе. В сравнении с аналогичным периодом 2025 года ситуация еще хуже: рост на 66% или на 799,3 млн рублей.

В январе 2026 года общая задолженность российских предприятий перед своими специалистами складывалась на 40,7% из неуплат, образовавшихся за текущий месяц — они составили 755,3 млн рублей. С 2025 года перенеслись долги на общую сумму 962,8 млн рублей (51,9%), еще 137,8 млн (7,4%) — неоплаченные обязательства организаций за 2024 и предшествующие годы. В феврале текущего года ситуация выглядела уже иначе. Российские компании активно гасили свежие долги: лишь 358,5 млн рублей или 17,8% неоплаченных обязательств образовались в 2026 году. С 2025 года накопилось уже 1 318,1 млн рублей (65,6%), а более ранних долгов — на 333,2 млн рублей (16,6%).

Основной причиной накопления задолженности по заработной плате компании называют отсутствие собственных средств. На втором месте — неаккуратные поступления денег из местных бюджетов, с которыми у предприятий заключены договоры об оказании услуг или поставке товаров. В связи с нехваткой средств на выплату заработной платы растет и число сотрудников, которые поневоле становятся кредиторами своих работодателей. Так, по данным Росстата, в январе 2026 года предприятия РФ не рассчитались с 8,3 тыс. специалистов. А по итогам февраля 2026 года эта цифра выросла до 9,1 тыс. человек. В аналогичные периоды 2025 года ожидающих оплаты за свой труд было 4,3 и 2,1 тыс. человек соответственно, что также подтверждает растущую негативную тенденцию и накопление долгов.

В целом по России самой неблагополучной экономической отраслью в части своевременной оплаты труда работников стало строительство. В январе 2026 года с ней было связано 42% всех непогашенных долгов организаций перед сотрудниками. В феврале эта доля выросла до 42,7%. В обрабатывающих производствах, наоборот, доля задолженности сократилась с 31,1% до 25,2% за месяц. На третьем месте — добыча полезных ископаемых: в январе текущего года 11% невыплаты зарплаты было связано с деятельностью таких компаний, а в феврале — 14,2%.

Не все в порядке 

В Дальневосточном федеральном округе сложилась своя картина. Прежде всего стоит отметить, что не во всех регионах территориальные подразделения Росстата публикуют в открытом доступе текущую ситуацию с задолженностью предприятий по заработной плате. Однако в сводных отчетах Федеральной службы государственной статистики информации достаточно, чтобы получить представление о платежеспособности дальневосточных компаний.

Суммарный объем долгов по зарплате на Дальнем Востоке составил 224,9 млн рублей в декабре 2025 года, 329,1 млн — в январе 2026 года и 415,8 млн рублей — в феврале 2026 года. За три месяца общая задолженность предприятий выросла почти в два раза. Половину суммы «обеспечили» всего два из 11 регионов ДФО — это Сахалинская область и Республика Саха (Якутия).

По данным Росстата, в декабре 2025 года объем задолженности предприятий в субъектах Дальнего Востока распределялся так:

• Общая сумма — 224,9 млн рублей;

• Сахалинская область — 97,5 млн рублей;

• Забайкальский край — 79,7 млн рублей;

• Хабаровский край — 21,0 млн рублей;

• Приморский край — 16,5 млн рублей;

• Камчатский край — 9,6 млн рублей;

• Республика Бурятия — 0,4 млн рублей;

• Магаданская область — 0,3 млн рублей.

У Якутии, Амурской области, ЕАО и Чукотского АО задолженность предприятий перед сотрудниками отсутствовала. Но уже по итогам января 2026 года ситуация изменилась. На фоне общего долга предприятий ДФО, который вырос до 329,1 млн рублей, в субъектах федерального округа произошли следующие негативные корректировки:

• Сахалинская область — 97,8 млн рублей;

• Республика Саха (Якутия) — 90,2 млн рублей;

• Забайкальский край — 77 млн рублей;

• Хабаровский край — 25,1 млн рублей;

• Камчатский край — 20,3 млн рублей;

• Приморский край — 18,4 млн рублей;

• Магаданская область — 0,3 млн рублей.

Предприятия Амурской области, Еврейской автономной области и Чукотки сохранили финансовую стабильность, а в Бурятии погасили долги. Одновременно в Якутии возникла довольно серьезная задолженность компаний перед сотрудниками. Увеличились суммы неуплат в Хабаровском крае, Приморье, на Камчатке и на Сахалине. Стабильная и небольшая задолженность — менее 1 млн рублей — сохранилась на Колыме.

По итогам февраля 2026 года без отрицательного показателя осталось три региона: проблемы появились у работодателей в ЕАО. Кроме того, на первое место в списке дальневосточных субъектов с самой большой задолженностью вышла Якутия.

• Общая сумма — 415,8 млн рублей;

• Республика Саха (Якутия) — 148,1 млн рублей;

• Сахалинская область — 113,7 млн рублей;

• Забайкальский край — 76,5 млн рублей;

• Камчатский край — 31,8 млн рублей;

• Хабаровский край — 21,9 млн рублей;

• Приморский край — 20,5 млн рублей;

• ЕАО — 2,9 млн рублей;

• Магаданская область — 0,3 млн рублей.

В общей дальневосточной картине особенно выделяются три региона, где складывается самая высокая задолженность предприятий по заработной плате. Это Республика Саха, Сахалинская область и Забайкальский край. Средняя зарплата в этих субъектах в январе и феврале 2026 года превысила общероссийскую планку. Так, в Якутии она составляет от 139 до 192 тыс. рублей, в Забайкальском крае — от 93 до 145 тыс. рублей, а на Сахалине — от 90 до 148 тыс. рублей в месяц (после вычета НДФЛ). При этом численность населения в островном регионе в два раза ниже. Лишь около 456 тыс. граждан живут на Сахалине и Курилах, в то время как в Республике Саха и Забайкалье эта цифра приближается к 990 тыс. жителей.

При сопоставимых средних зарплатах и такой разнице в плотности населения сравнение сумм задолженности говорит о том, что на островах растет количество предприятий, которые не могут позволить себе содержание привычного штата специалистов. Кроме того, по Сахалину, как и по Якутии, ощутимо «бьют» северные надбавки к зарплате: общая в ДФО тенденция, тормозящая развитие бизнеса, в этих регионах ощущается особенно сильно.

Бывает и хуже

Если сравнивать сложившуюся в ДФО ситуацию с финансовой картиной в других макрорегионах, все в действительности не так плохо (но могло быть, конечно, и лучше). Как сообщает Росстат в своих отчетах, самая печальная обстановка сложилась в Южном федеральном округе. К концу декабря 2025 года предприятия в восьми регионах ЮФО накопили 623,1 млн рублей долгов по зарплате. В январе 2026 года сумма уменьшилась до 602,4 млн рублей, а в феврале снова выросла до 643,6 млн рублей. Позицию абсолютного аутсайдера России макрорегиону обеспечивает Краснодарский край: там долги по зарплате стабильно превышают полмиллиарда рублей.

В общем рейтинге федеральных округов РФ ситуация выглядит следующим образом:

Декабрь 2025 года

• Южный ФО — 623,1 млн рублей;

• Сибирский ФО — 350 млн рублей;

• Северо-Западный ФО — 330,4 млн рублей;

• Приволжский ФО — 264 млн рублей;

• Центральный ФО — 227,5 млн рублей

• Дальневосточный ФО — 224,9 млн рублей

• Северо-Кавказский ФО — 7,3 млн рублей

• Уральский ФО — 0.

Январь 2026 года

• Южный ФО — 602,4 млн рублей;

• Северо-Западный ФО — 353 млн рублей;

• Дальневосточный ФО — 329,1 млн рублей;

• Приволжский ФО — 314,2 млн рублей;

• Центральный ФО — 179,7 млн рублей;

• Сибирский ФО — 65,6 млн рублей;

• Северо-Кавказский ФО — 11,8 млн рублей;

• Уральский ФО — 0.

Февраль 2026 года

• Южный ФО — 643,6 млн рублей;

• Дальневосточный ФО — 415,8 млн рублей;

• Приволжский ФО — 362,1 млн рублей;

• Северо-Западный ФО — 332,8 млн рублей;

• Центральный ФО — 166,3 млн рублей;

• Сибирский ФО — 69,7 млн рублей;

• Северо-Кавказский ФО — 19,5 млн рублей;

• Уральский ФО — 0.

Простой математический анализ показывает: объемы задолженности по зарплате наращивает не только Дальний Восток. Но если на Северном Кавказе прибавка составила 12 млн рублей за три месяца, то в ДФО — почти 200 млн рублей. Это гораздо больше, чем в Южном федеральном округе, где сохраняется самая плачевная ситуация с невыплатой зарплат в России, и все дальше от тенденции соседей из Сибири, которые за те же три месяца сократили объем задолженности почти в 6 раз. Компаниям ДФО нужно оперативно искать выход, иначе к лету 2026 года весь федеральный округ по зарплатным долгам обгонит небольшой Краснодарский край.

Потому что без ИИ…

Строительная компания «Кетом» — пример того, как типичный бизнес подступается к ИИ. Здесь с помощью нейросетей «оживляют» рендеры будущих жилых комплексов, создают сценарии рекламных роликов, оптимизируют сложные расчёты. Но всё это — точечные задачи, без единой стратегии.

«Искусственный интеллект позволяет смотреть шире, дальше, глубже, чем привык человек. Даже просто регулярная работа с ИИ помогает нам самим находить новые решения проще», — отмечает Анна Тарасова, директор по развитию «Кетома». При этом она признаёт: центральной модели внедрения ИИ в компании пока нет..

Похожая картина — в логистике. Павел Луговой, заместитель директора по складскому хозяйству «ФД-машинери», рассказал, что его команда пробовала проектировать геометрию расстановки складского оборудования с помощью ИИ, задавая весогабаритные характеристики. Пока — на «сравнительно простом уровне», но динамика обнадёживает. «С каждым разом видно, что он даёт результаты лучше. Уже лучше, чем люди», — признаёт Луговой.

Именно это — типичная точка, в которой находится большинство компаний. ИИ уже используют, но эпизодически, без встраивания в ежедневные процессы. Между тем по данным Сбера, 40% российских IT-компаний уже применяют решения на основе генеративного ИИ в рабочих процессах, а 47% отмечают ускорение бизнес-задач. Разрыв между теми, кто «балуется», и теми, кто внедряет системно, стремительно растёт.

Что умеет ГигаЧат Бизнес

На «Акселераторе» Дмитрий Лейтнер, руководитель направления «ГигаЧат для Бизнеса», сформулировал главный тезис просто: «ИИ — не про технологии, а про людей и раскрытие их потенциала. Цель внедрения — не в сокращении персонала, а в высвобождении времени на профессиональные задачи. И это не хайп — это вопрос конкурентоспособности».

Цифры подтверждают тезис. Согласно внутреннему анализу Сбера, около 40% задач сотрудников — это общие базовые операции с документами и данными. Ещё 30% — общие профессиональные и отраслевые задачи. И только оставшиеся 30% — узкоспециализированная работа. При этом ГигаЧат Бизнес (GigaChat Enterprise) способен закрыть до 35% всех задач компании, обеспечивая экономию времени от 20 до 70% в зависимости от сложности процесса.

Платформа работает по понятной схеме: сотрудник ставит задачу, ГигаЧат выполняет рутинную часть — сбор данных, обработку документов, подготовку черновиков, — а затем специалист проверяет результат. Промежуточное звено, то самое монотонное копание в файлах и таблицах, исчезает.

Набор «ролей», которые может выполнять ИИ, уже внушительный: от продавца-консультанта и финансового аналитика до помощника рекрутера, маркетолога и юриста. ГигаЧат способен подобрать товар по описанию, проанализировать резюме, составить замечания к договору, подготовить обучающие материалы или ответить клиенту в чате на более чем 80 языках.

Контур, гибрид или облако

Один из ключевых вопросов, который волнует бизнес, — безопасность данных. По словам Дмитрия Лейтнера, ГигаЧат Бизнес предлагает три варианта развёртывания. Первый — программно-аппаратный комплекс (ПАК): модель и все данные размещаются исключительно в контуре компании на собственном сервере с GPU. Второй — гибридный вариант: данные остаются в периметре предприятия, а модель работает в облаке. Третий — полностью облачное решение.

При этом для гибридного и облачного вариантов предусмотрена юридическая гарантия несохранения данных в облаке. Сама модель ГигаЧат включена в реестр программного обеспечения Минцифры, а хранение и обработка информации происходят в российских дата-центрах с сертификацией ФСТЭК.

«Важно понимать, что 70% проблем внедрения ИИ носят организационный характер, а не технический», — подчеркнул Дмитрий Трофимов, управляющий директор департамента развития корпоративного бизнеса Сбера, представляя практические кейсы. По его словам, GenAI нужно строить как продукт и платформу, а не как разовый чат. Управляемость важнее любых функций.

На практике это выглядит так: сначала описывается процесс и выявляются неэффективности, затем формируются требования, создаётся прототип, проводится пилот с замерами метрик — и только после подтверждения эффекта решение масштабируется на всю организацию.

Руслан Мельников, руководитель по развитию облачных технологий компании Aston, работающей с бизнесом по внедрению ИИ, добавляет: «Правильнее подходить от боли. Какая боль? Себестоимость — окей, вот инструмент. Людей не хватает, собеседовать не можете — вот массовый подбор. От таких задач правильнее начинать, чем просто говорить: давайте ИИ».

Как это работает на практике: кейс ГК «Нордик»

Один из самых показательных примеров на «Акселераторе» представил Александр Токмаков из группы компаний «Нордик». Компания поставила перед собой две конкретные задачи: разгрузить колл-центр с помощью чат-бота на базе ГигаЧат и наладить полный анализ голосового общения менеджеров с клиентами.

«Когда мы заходили на этот проект, у нас было чёткое убеждение, что это быстро и просто. Когда погрузились — поняли, что кнопку одну не получится нажать. Это работа: заполнение брифа, создание базы знаний, загрузка информации и алгоритмов», — рассказывает Токмаков.

Однако результат оправдал ожидания. Чат-бот обеспечил мгновенные ответы клиентам в онлайн-формате — без ожидания в 10–15 минут, пока освободится оператор. А система речевой аналитики дала сплошной мониторинг: не выборочная проверка 10 звонков, а полный анализ всех разговоров с выявлением отклонений от стандартов.

Внедрение заняло около пяти месяцев. Для сравнения: найм и адаптация одного рядового специалиста, по его словам, занимает минимум четыре месяца, а ведь бывают и ошибки найма.

«В итоге стоимость получается сопоставимая — это не такие великие деньги. Это уровень обычной лицензии на личный кабинет клиента на сайте, но в результате мы получаем долгосрочное и надежное решение», — резюмировал представитель «Нордика».

Между тем ИИ-агенты Сбера уже работают в самых разных секторах. Агент для застройщиков помогает подобрать объект недвижимости и отработать возражения клиента. Агент для закупок — находит поставщиков, рассылает запросы коммерческих предложений и сводит ответы в сравнительную таблицу, повышая производительность специалистов на 50% и сокращая затраты в три-пять раз. Агент-юрист анализирует договоры на риски, сравнивает документы и даёт юридические заключения, разгружая юристов до 50%.

Государство не стоит в стороне

О том, что цифровая трансформация — приоритет не только для бизнеса, на «Акселераторе» рассказал Евгений Демин, министр цифрового развития и связи Хабаровского края. В 2026 году губернатор Дмитрий Демешин поставил перед каждым органом власти задачу: внедрить минимум одно IT-решение и минимум одно решение с использованием искусственного интеллекта.

При этом правительство края разворачивает на базе собственного ЦОДа вычислительные мощности для работы с большими языковыми моделями. Это означает, что небольшие IT-компании, которые не могут позволить себе покупку мощных серверов, получат возможность использовать государственную инфраструктуру для разработки и развёртывания собственных моделей ИИ.

«Правительство Хабаровского края создаёт вычислительные мощности в ЦОДе для того, чтобы в том числе в виде субсидий давать возможность использовать их для разработки программного обеспечения — для бизнеса, для коммерсантов, для государственных сервисов», — пояснил Евгений Демин. Он также анонсировал, что на стратегических сессиях под руководством губернатора будут обсуждаться дополнительные меры поддержки в плане внедрения ИИ — как для IT-компаний, так и для бизнеса в целом.

Не ямщики, а пилоты

Страх перед ИИ — одна из главных причин, по которой компании медлят с внедрением. Сотрудники боятся остаться без работы, руководители — потерять контроль. Андрей Черкашин, председатель Дальневосточного банка Сбербанка, обращается к истории, чтобы развеять эти опасения.

«150 лет назад автомобилей не было — все передвигались на лошадях. Было какое-то количество кучеров и ямщиков. А сколько стало водителей? Кратно больше. Другой пример — самолёты. Не было вообще такой индустрии. А появились пилоты, бортмеханики, аэропорты. Каждая новая технология создаёт новые рабочие места», — говорит Андрей Черкашин.

Тот же принцип работает и с генеративным ИИ. Чтобы модели функционировали, нужны специалисты, которые их создают и совершенствуют. Нужны дата-центры — а значит, строители. Для дата-центров нужна электроэнергия — а значит, энергетики. Появляются архитекторы ИИ-систем — профессия, которой ещё недавно не существовало. Виртуальная технология порождает вполне реальные рабочие места и целые отрасли.

По данным Сбера, 59% российских компаний уже используют интеллектуальных ассистентов в производстве, продажах и коммуникациях с клиентами, а 43% фиксируют рост общей эффективности. Речь давно не о пилотных проектах — это реальные внедрения с измеримым результатом.

Как говорит Андрей Черкашин, цифровая трансформация помогает компаниям — независимо от их размера — убрать рутину время для работы, которая действительно приносит ценность и высвободить. Нужно и полезно это «абсолютно всем»: и тем, кто продаёт через сайт, и тем, у кого сеть магазинов, и тем, кто строит заводы.

Вот чего делать нельзя — так это откладывать внедрение ИИ в «долгий ящик». «Если у тебя нет времени подумать о внедрении ИИ, у тебя через какое-то время просто не будет бизнеса», — резюмировал председатель Дальневосточного банка Сбербанка.

— Рашид Фероевич, вы возглавляете региональное отделение «Деловой России» с 2015 года, но с бизнес‑сообществом работаете гораздо дольше. Как за это время изменился камчатский бизнес? Работать стало легче или сложнее?

— Фактически бизнес‑объединением я руковожу больше двадцати лет — с 2002 года. Тогда у нас была «Ассоциация предприятий и предпринимателей Камчатки», именно на её базе было сформировано региональное отделение «Деловой России». Я прошёл все этапы отношений бизнеса и власти. В середине 1990‑х — начале 2000‑х предпринимателей не воспринимали всерьёз, сейчас понимают, что бизнес — это основа экономики, и к нему нужно особое внимание.

Не могу сказать, что изменения произошли потому, что я стал руководителем «Деловой России», но нам удалось выстроить хорошие отношения с правительством края и муниципалитетами. Важные вопросы мы обсуждаем на одной площадке, нас слышат. Есть масса других проблем, но именно диалог с властью сегодня выстроен лучше, чем раньше.

— А структура экономики Камчатки изменилась? Традиционно здесь доминируют рыбопромысел и торговля.

— По сути, доминирует всё та же рыба и торговля. Добавился туризм — и у нас, и по всей стране. Лет двадцать назад мы вообще не понимали, как на нём зарабатывать, а сейчас появилось много гостиниц, гостевых домов, новых маршрутов и уникальных услуг. Предприниматели ищут, чем удивить туриста.

Но есть нюанс: многие рыбные компании ушли в центр. Местные предприятия выкупили крупные федеральные игроки вроде «Русской рыбы», «Русского краба» и других. Рыбная отрасль осталась ключевой, но уже без прежнего влияния местных предпринимателей, которые раньше «делали погоду».

— Камчатка — это красиво, но и очень дорого. Логистика сложная, и это напрямую влияет на конечную цену. Можно ли компенсировать эти издержки?

— Дороговизна здесь — не мыльный пузырь, это объективная экономика. Если бы я работал, условно, в Краснодаре и заказал товар, через сутки он был бы на полке. У нас, оплачивая товар в Центральной России, я жду его минимум полтора месяца. Деньги стоят денег, плюс за это время страдает качество продукции.

Логистика заставляет быть очень изворотливым: нужно так планировать поставки, чтобы не оставаться без товара. Бывают периоды, когда нет сахара, соли, риса, гречки — и быстро привезти нельзя. Даже из Владивостока, который считается ближайшим портом, минимальный срок — десять дней.

Приведу пример. «Соколиный центр», которому мы поставляем перепёлок. У них закончился корм, у нас тоже был провал по выращиванию. Они нашли перепёлку в Подмосковье по 40 рублей за килограмм. Морем ждать полтора месяца они не могут — соколы столько не подождут. Остаётся авиадоставка по 500 рублей за килограмм. В итоге вместо дешёвых 40 рублей получается 550.

— Для некоторых категорий грузов есть компенсации. На Камчатке что‑то подобное работает?

— По факту — нет. Формально где‑то что‑то компенсируют, но на своей шкуре мы этого не чувствовали. Мы много раз поднимали вопрос: если хотим, чтобы цены на полке были близки к материковым, надо компенсировать перевозку. Сегодня 40‑футовый контейнер из Москвы на Камчатку стоит от 400 до 700 тысяч рублей. Пятнадцать лет назад это было 150–200 тысяч, рост колоссальный, и он напрямую бьёт по конечной цене.

Покупатель заходит в магазин, видит полные полки и думает: «Какая богатая компания». Никто не задумывается, сколько денег «заморожено» в товарных запасах и логистике.

— Насколько сильно на бизнес влияет необходимость держать большие запасы товара?

— Очень сильно. Недавно у нас было совещание как раз по товарным запасам: денег не хватает, но запас держать обязаны, иначе будут перебои. Тот оборот, который мы обслуживаем здесь, на материке потребовал бы в два‑три раза меньше денег.

Наша компания — одна из крупнейших по поставке продуктов питания в регионе, мы понимаем свою ответственность за продовольственное снабжение. Запасы финансируются кредитами, а сегодня ставка около 18% годовых. Это автоматически закладывается в цену. Отсюда и огурцы по 600–800 рублей за килограмм — для материка это шок, а для нас обычная история.

— Как обстоит дело с морской логистикой? Есть ли регулярная линия?

— Сейчас морская логистика налажена: в неделю к нам заходят два–три судна, есть конкуренция, графики в целом соблюдаются. Но бывают периоды, когда цепочки «ломаются». В прошлом году, например, из‑за угольной лихорадки в Китае контейнеры вместо полутора месяцев шли по два–три. Товар уже оплачен, он лежит в пути, деньги заморожены.

При такой модели, боюсь, Камчатка так и останется дорогим регионом. И при этом население сокращается. Ты что‑то строишь, развиваешь, а потребителей становится меньше. В крае даже грустная шутка ходит: Камчатский край создал все меры поддержки, но некому ими пользоваться — люди уезжают.

— То есть людей не удерживает даже более высокая, чем на материке, зарплата?

— Важно не только, сколько ты зарабатываешь. Когда вокруг необустроенность, грязь, когда не очень красиво, человек хочет вывезти семью туда, где комфортнее, где дети радуются жизни. Деньги не перекрывают отсутствие нормальной городской среды.

— Дальний Восток связывают с преференциальными режимами: ТОРы, СПВ и прочие льготы. Нужен ли Камчатке отдельный пакет мер, как, например, Курилам? И насколько всё это касается торговли?

— Торговли это почти не касается. Эти режимы рассчитаны на промышленные предприятия, которые что‑то производят. Мы в ритейле — операторы: купили, привезли, продали и обеспечили регион продуктами.

Но и здесь всё упирается в население. Пока оно уменьшается, сложно говорить о запуске новых производств и переработки. Можно сколько угодно придумывать режимов, но если людям не хочется здесь жить, бизнесу будет некому продавать.

— Вы упомянули северные законы. Насколько сильно они бьют по бизнесу?

— На мой взгляд, это корень проблемы. Северные льготы для работника превращаются в сверхвысокую стоимость рабочей силы для работодателя.

52 дня отпуска — это очень много. В центральных регионах у человека 28 дней, его спокойно отпускают на две недели, никто вместо него не нужен. У нас сотрудник летит на материк, тратит время, перестраивается на девятичасовую разницу. На две недели так не слетаешь — нужно хотя бы месяц, а то и весь отпуск. На это время нужно закрывать его место, это дополнительные расходы.

К этому добавляются северные коэффициенты, надбавки, компенсация проезда к месту отпуска один раз в два года. Государство придумало эти льготы, но бизнес исполняет их за свой счёт. Бюджетникам платят из бюджета, который мы же и пополняем, а предприниматели за своих работников платят сами. И с этих надбавок мы ещё и налоги с предоставленных льгот платим. Мы предлагали хотя бы освободить от НДФЛ и страховых взносов ту часть зарплаты, которая приходится на северные компенсации.

— Вы поднимали этот вопрос на федеральном уровне?

— Да, мы доходили до уровня Госдумы. Было поручение Президента: Минтруд и Минфин должны были проработать механизм компенсации. Провели совещания, но дальше дело не пошло.

По нашим расчётам, для всего Дальнего Востока это около 300 миллиардов рублей в год: тема слишком дорогая для бюджета.

— В рыбной отрасли мы уже увидели, как местные компании сменились федеральными холдингами. Может ли так же случиться с ритейлом?

— Думаю, да, и довольно скоро. Насколько знаю, крупные сети уже изучают рынок. С одной стороны, власти хотят конкуренции и прихода федеральных брендов. С другой — надо понимать последствия: что важнее, вывеска «у нас есть Пятёрочка» или сохранение местных предпринимателей.

Мы это уже видели в рыбе. Пока были местные компании, они быстро подключались к решению социальных задач. Федеральные холдинги даже губернаторам не подотчётны, им многие местные проблемы просто неинтересны. С ритейлом может быть похожая история. Со мной, как с местным ритейлером, край может договориться о социальных ценах на отдельные товары — насколько это получится с федеральными сетями, большой вопрос.

Опыт захода федеральных форматов есть. «Светофор» зашёл не очень удачно, несколько точек уже закрыли — во многом из‑за качества продукции. Зато «Красное & Белое» и «Бристоль» зашли очень мощно. Думаю, следом придут «Лента», «Магнит», «Пятёрочка».

— Может ли государство что‑то сделать, чтобы сохранить местный бизнес, или тут действует «закон джунглей»?

— Формально мы живём в едином экономическом пространстве, и власти не могут прямо ограничивать вход федеральных сетей. Но при желании можно выстроить специальные условия, барьеры, которые помогут сохранить местный бизнес.

Пока же, по моим ощущениям, желание увидеть у себя крупные бренды у части руководителей сильнее, чем желание беречь локальных предпринимателей.

— Представим, что у вас снова есть возможность встретиться с президентом и предложить конкретные меры для Камчатки. Что вы назвали бы в первую очередь?

— У государства есть стратегическая задача — заселение Дальнего Востока. Либо мы развиваем регион, либо этим займутся другие — в мире такой подход существует.

Первое, что я предложил бы, — пересмотреть законодательство о «северах». Взять пример хотя бы с Аляски: там государство платит каждому жителю за жизнь в сложных условиях. Понятно, что для США северная территория — это одна Аляска, а для России — половина страны, но принцип понятен. Государство должно взять на себя исполнение хотя бы части северных обязательств, которые сейчас лежат на бизнесе. Тогда мы сможем быть конкурентоспособными по отношению к материковым компаниям.

Второе — качество жизни. Можно сколько угодно развивать бизнес, но если население уезжает, ради кого всё это? Нужно вкладываться в благоустройство, комфортную среду, социальную инфраструктуру. Если люди останутся, появится смысл строить, производить, развивать сервисы — товарооборот будет расти естественно.

Когда‑то в СССР люди ехали сюда за «длинным рублём». Сейчас сотрудник, получающий 80–100 тысяч рублей на Камчатке, может получать те же деньги в Москве или Краснодаре, но с другой стоимостью жизни. Какой у него мотив оставаться здесь? Вот на эти вопросы и надо отвечать комплексно, а не точечными мерами.

Тройная поддержка

– Инна Геннадьевна, многие предприниматели до сих пор в раздумьях, переходить ли на автоматизированную упрощённую систему налогообложения. Как Сбербанк помогает принять решение?

– Наши исследования показывают, что главные барьеры – это непонимание текущих механизмов системы, страх технических ошибок при налоговом учёте и общие сомнения в экономической целесообразности перехода на автоматизированную упрощённую систему налогообложения (АУСН).

Мы в Сбере подошли к решению этой задачи системно, превратив переход на АУСН в более простой и понятный процесс.

Во-первых, работает специализированная горячая линия Сбербанка. Обратившись по номеру 0321, любой желающий может бесплатно проконсультироваться по самым животрепещущим вопросам налогового администрирования и учёта, включая переход на АУСН. С момента запуска горячей линии в декабре 2025 года оказано уже около 400 тысяч бесплатных налоговых консультаций. Причём консультирование доступно не только для клиентов Сбера, но и других банков.

Но мы ставим задачу не просто ответить на вопросы. После того, как предприниматель получит информацию, он может перейти на следующую ступень вместе со Сбером. В приложении СберБизнес доступны облачные сервисы бухгалтерского учёта и консультирования. Это сервис «Бухгалтерия Онлайн» с бесплатным пробным периодом в 6 месяцев для новых пользователей. И более продвинутый сервис – «Моя бухгалтерия Аутсорсинг». До 31 марта объявлена акция: Сбербанк предлагает промопериод бухгалтерского аутсорсинга от проверенных партнёров за символическую плату 1 рубль. Всё в комплексе помогает определиться, переходить на АУСН или нет.

Есть и ещё одна мера поддержки – на данный момент беспрецедентная в банковской сфере. Понимая, как выросли налоговые расходы бизнеса, мы компенсируем своим клиентам 50% НДС, начисленного за услуги эквайринга. Такой ретро-бонус доступен компаниям с выручкой до 20 млн рублей. Если клиент подключил торговый эквайринг и получает расчётно-кассовое обслуживание в нашем банке, половина НДС вернётся ему на расчётный счёт Сбера.

– В чём заключается принципиальная разница между «онлайн-бухгалтерией» и «бухгалтерией на аутсорсинге»?

– «Моя бухгалтерия Онлайн» – более упрощённый сервис для самостоятельной работы. Он помогает клиентам с небольшим штатом сотрудников, микропредприятиям и самозанятым. Здесь подойдёт сравнение с умной программой Word или Excel. Вы вводите данные, а система рассчитывает, напоминает и отправляет отчёты.

«Моя бухгалтерия Аутсорсинг» – уже другой уровень. Это штат квалифицированных специалистов «на удалёнке». Они делают всю работу «от А до Я» и несут материальную ответственность за свои ошибки. Это как наёмный специалист или отдел.

Первый вариант – инструмент для самозанятых и небольших компаний. Второй – услуга, предполагающая делегирование, которая помогает снять объёмный пласт рутинных задач компаниям с большим штатом сотрудников.

– Как Сбербанк обеспечивает качество услуг на аутсорсинге? Кому предлагается делегировать учёт?

– Специалисты, оказывающие бухгалтерские услуги на аутсорсинге, — это опытные квалифицированные профессионалы, прошедшие тщательную проверку и регулярные аттестации. Все сотрудники имеют подтверждённые сертификаты и значительный опыт работы с малыми предприятиями. Они отлично разбираются в тонкостях учёта малого бизнеса, включая применение АУСН, ведение кадрового учёта и формирование отчётности в социальные фонды.

Ключевое преимущество для клиента – отсутствие привязки к одному бухгалтеру, то есть отпадают вопросы с больничными и отпусками. При этом весь учёт абсолютно прозрачен: вы предоставляете специалисту ограниченный доступ к кабинету в СберБизнесе, и он берёт на себя формирование отчётности, платежей, кадровое делопроизводство, взаимодействие с фондами и другие задачи.

За три месяца бесплатного тестового периода можно «обкатать» новую систему учёта и принять взвешенное решение – использовать аутсорсинг или нет. Практика показывает, что клиенты оценивают наши услуги достаточно высоко. Сервис «Моя бухгалтерия Аутсорсинг» подключили уже больше 300 тысяч компаний в России. 

Анализируй конкурентов

– Помимо бухучёта, какие ещё сервисы и решения вы предлагаете предпринимателям?

– Наше предложение выходит далеко за рамки традиционного бухгалтерского обслуживания. Важное направление развития сегодня – это отраслевые решения, созданные специально под запросы и специфику разных видов бизнеса. Уже охвачено около 20 отраслей, в том числе розничная и оптовая торговля, грузоперевозки, туризм, ресторанный бизнес и другие.

Инструменты позволяют детально изучить ключевые показатели бизнеса: динамику выручки и изменение среднего чека, уровень повторных покупок и степень лояльности покупателей, конкурентную среду и потенциал рынка, географическое распределение спроса.

Вся аналитика основана на транзакционных данных миллионов клиентов, которые проводят оплату через наш торговый эквайринг, что позволяет увидеть объективную картину рынка и принять обоснованные управленческие решения.

Для тех, кто участвует в тендерах, незаменимым инструментом стал наш комплексный сервис для работы с закупками через платформу TenderLand. Он имеет доступ к базе из более 2,5 тысяч торговых площадок. Эксперты-ассистенты готовы помочь клиенту на каждом этапе – от идеи участия до реализации тендера и получения банковской гарантии. Они разработают и внедрят уникальную CRM-систему, заточенную под специфику конкретной компании.

А ещё у нас есть такие сервисы, как бронирование и умные ассистенты. Простым языком: анализируем особенности бизнеса — будь то кафе, логистика или магазин одежды — и внедряем именно те инструменты, которые необходимы вашему бизнесу прямо сейчас. Всё заранее настроено, протестировано и готово к использованию клиентами.

– Это бесплатные опции?

– Что касается аналитики, геоаналитики, GRM, TenderLand и других отраслевых предложений, встроенных в СберБизнес, не нужно ничего дополнительно платить. В онлайн-кабинете вы выбираете отрасль, которой занимаетесь – например, «Аренда недвижимости» или «Грузоперевозки». И получаете прямой доступ к нашим инструментам.

Реальные кейсы

– Можете ли вы привести реальные кейсы, когда отраслевое решение Сбера помогло бизнесу?

– Например, предприниматель выбирал, какой бизнес открыть в своём помещении. Мы с клиентом изучили рынок в радиусе 20 километров и нашли «белое пятно» – ни одного зоомагазина. В то же время аналитика данных чётко показывала, что в том районе живёт много владельцев питомцев. Так данные превратились в готовую бизнес-идею.

Или другой пример – компания из Владивостока занимается поставками аккумуляторов корпоративным клиентам по всему Дальнему Востоку и Сибири. Она внедрила бесплатную систему Сбер CRM для эффективного управления взаимоотношениями с клиентами. А настоящей «вишенкой на торте» стало решение TenderLand. Раньше для поиска тендеров клиенту приходилось отслеживать множество разных площадок. Это требовало времени и работы отдельного специалиста. С нашим сервисом TenderLand ситуация изменилась кардинально. Теперь вся информация по тендерам собрана в личном кабинете клиента. Ему больше не нужно открывать десятки вкладок и сайтов. Достаточно ввести ключевое слово (например, «аккумулятор»), чтобы система автоматически нашла подходящие тендеры по всей стране. Как результат – компания сократила время на работу с закупками в два раза, а высвободившиеся ресурсы направила на развитие.

AI поможет

– Сбер сегодня является одним из лидеров в области внедрения искусственного интеллекта. Расскажите, как AI помогает в развитии малому бизнесу?

– «ГигаАссистент» - это наш флагманский продукт на базе искусственного интеллекта. Что он умеет? Например, анализировать бизнес-показатели и давать персонализированные рекомендации с учётом сферы деятельности, масштаба и задач бизнеса. Также «ГигаАссистент» советует релевантное обучение и сервисы развития. Формирует пошаговые планы действия для достижения результата и многое другое. Это первая в России нейросеть, которая активно участвует в бизнес-анализе и предлагает готовые решения.

Сегодня «ГигаАссистент» интегрирован в СберБизнес и доступен более 3 млн предпринимателей. А в прошлом году мы разработали 127 агентов, работающих на платформе СберБизнес. И это не предел.

– Как вы считаете, могут ли AI-технологии заменить человека?

– Как говорят в Сбере: искусственный интеллект не заменяет человека – он заменяет тех, кто им не пользуется. И очень радует, что дальневосточники очень активные в этом отношении. Что касается AI-технологий, мы точно не отстаём от западных регионов.

— Пользуясь моментом, хотелось бы задать вопрос про премию «Любимый малый бизнес»: когда станет известен список лауреатов?

– Сбер развивается вместе с бизнес-сообществом и выражает благодарность нашим предпринимателям через премию «Любимый Малый бизнес».

20 марта во Владивостоке, в отеле Grand Hotel, пройдёт церемония награждения региональных победителей премии со всего Дальнего Востока. Тогда же будут названы имена восьми финалистов, каждый из которых получит миллион рублей и путёвку в Москву на федеральный финал. Ещё 100 лучших представителей дальневосточных предпринимателей станут обладателями специальных призов и подарков.

Чтобы стать участником, необходимо заполнить анкету-заявку, где коротко и ярко рассказать о своём проекте, а также прикрепить ссылки на отзывы клиентов. Далее независимая комиссия экспертов в Москве проводит оценку заявок по обезличенным данным и определяет региональных финалистов конкурса.

Приём заявок на этот сезон успешно завершился. Однако ближе к концу года, мы откроем регистрацию на следующую ежегодную премию «Любимый малый бизнес».

Ждём новых участников – активных предпринимателей, наших любимых клиентов и партнёров!

Традиционная розница

На улицах дальневосточных городов появляется всё больше опустевших витрин, торговые центры теряют арендаторов, а знакомые с детства магазины уходят в историю.

«После восьми лет работы закрываем магазин «Эми» в Благовещенске. Новая налоговая система, рост расходов, давление маркетплейсов, общее напряжение в бизнесе – всё это постепенно привело к тому, что мы начали работать не на развитие, а просто на выживание», – сообщила владелица предприятия.

И таких примеров от Москвы до Владивостока не один десяток.

«В 2026 году стоимость аренды в нашем магазине поднялась на 10 процентов. Дороже теперь обходится электроэнергия. Поставщики подняли цены, так как НДС вырос с 20 до 22%. Увеличились расходы на доставку грузов. Кроме того, с 1 января услуги эквайринга облагаются НДС по ставке 22%. А ещё нас обязали установить на кассовые аппараты новые модули стоимостью 4 тысячи рублей для работы с системой маркировки «Честный знак», – рассказала владелица сети магазинов обуви Ирина Ерёменко из Приморья.

По словам предпринимателей, еще несколько лет назад традиционная розница чувствовала себя относительно неплохо. «Закручивание гаек» началось в 2021 году, с отменой единого налога на вменённый доход, который позволял платить налоги с площади. После того, как сотни тысяч предприятий вынуждены были перейти на упрощённую систему налогообложения, фискальная нагрузка для них выросла в 8-10 раз и более. Расходов добавило введение обязательной маркировки, начинавшееся с мехов и обуви, а в 2025 году затронувшее самые широкие группы товаров, включая одежду.

Повезло предпринимателям, для которых оставили патентную систему налогообложения (ПСН), но в 2026 году многие из них «слетели с патента», так как согласно новым лимитам, если сумма доходов за прошедший период оказалась выше 20 млн, налогоплательщик переходит на УСН или общую систему налогообложения (ОСНО). При этом новый лимит доходов для сохранения права на УСН не должен превышать 490,5 млн рублей, а стоимость основных средств – 218 млн рублей. Налог на добавленную стоимость (НДС) вырос до 22%, а порог для его уплаты снизился с 60 до 20 млн рублей доходов.

Но всё бы ничего, отмечают предприниматели, если бы не конкуренция со стороны маркетплейсов. В 2025 посетители торговых центров проводили там вдвое меньше времени, чем годом ранее – такой статикой поделился глава агентства недвижимости «Бизнес.Метры» Андрей Ткаченко. Из-за онлайн-конкуренции закрываются магазины и пустеют торговые площади.

Общепит

Закрываются и предприятия общепита. Бизнес-консультант, экс-управляющий сетью кафе «Пекарня Мишеля» Даниил Фомин рассказал о нелёгком положении рестораторов.

«Из-за роста НДС поставщики подняли цены до 15% в 2026 году, и это не предел. Соответственно, вырос и средний чек в заведениях, а это влияет на спрос, тем более что покупательская способность продолжает падать», – сообщил эксперт

Есть, по его словам, и другие расходы, связанные с изменениями законодательства. В частности, новым законом об обязательном переводе вывесок на русский язык, вступившим в силу с 1 марта 2026 года.

«Только чтобы согласовать одну вывеску, требуется от 25 до 100 тысяч рублей. А чтобы её изготовить, некоторые заведения платят сотни тысяч и больше в зависимости от масштабов работ. В итоге расходы могут исчисляться миллионами, если вывесок несколько. А ещё нужно привести в соответствие новому закону меню и другую типографскую продукцию. Это большая нагрузка не только на рестораторов, но и предприятия других отраслей», – рассказал Даниил Фомин.

В 2026 году во Владивостоке закрылся ресторан с многолетней историей «Японский городовой». Ранее закрыла точки сеть кафе Helsy. Ушёл в историю ресторан Big Budda. «Том-ямная Yay Thai», заходившая во Владивосток из Хабаровска, объявила о закрытии. В самом Хабаровске закрылся ресторан «MeetMeat», «Квартира Паши Кейзера», «Хинган». Сеть заведений «Фиши» перешла исключительно на формат работы с доставкой и самовывозом, закрыв обслуживание клиентов в кафе. Всего, по информации регионального минпромторга, в городе с начала 2025 года закрылась 31 точка общепита, правда, состоялось открытие 32 новых.

Гастропространству «Кооператив» во Владивостоке так и не удалось повторить опыт знаменитого московского «Депо», по образу которого его задумывали создатели из ресторанного холдинга «Сообщество». Во Владивостоке это было одно из самых громких закрытий 2025 года. Более того, межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы №13 по Приморскому краю пытается признать банкротом ООО «Фудмаркет» (принадлежит владельцам «Кооператива»).

В «Сообществе» не комментируют судебный процесс, но по некоторым данным, компании могли доначислить налоги. На дальневосточном рынке подобных примеров немало. Так, сети ресторанов «Репаблик» (ООО «Инстрой») доначислили почти 100 млн налогов, заподозрив в действиях предприятия признаки дробления бизнеса. Сегодня ООО «Инстрой» продолжает судиться с налоговым органом.

Бьюти-индустрия

Закрываются и предприятия бьюти-индустрии. О проблемах отрасли в письме Президенту заявила «Ассоциация предприятий и профессионалов индустрии красоты».
«Индустрия красоты и бытовых услуг оказалась одной из самых пострадавших от налоговой реформы 2026 года. Речь идёт о росте налогов не на проценты. Речь идёт о росте налоговой нагрузки в 20–80 раз», – такими словами начинается обращение.

Ассоциация просит отменить НДС для отрасли или ввести обязательный переходный период на 3-5 лет. «Любое другое решение – это не экономика и не развитие. Это управляемый демонтаж нашей отрасли», – заявляют авторы письма.

Автоимпорт

Закрываются компании-импортёры автомобилей из стран АТР.

С 2024 года утилизационный сбор ежегодно растёт на 10–20% (постановление правительства от 13.09.2024 № 1255). После очередной индексации 1 января 2026 года ставки взлетели до полутора миллионов и более. Этот рынок, по словам его участников, держится на курсах валют, которые пока остаются благоприятными для рубля.

«Я закрыл компанию, так как в Корее на аукционах сейчас пусто, а цены выросли. Китайское направление после 1 января «упало» из-за утильсбора и новых ограничений. Если раньше можно было купить новый автомобиль, оформить его на китайского гражданина и вывезти в Россию как бывший в употреблении, с 1 января машина должна несколько месяцев стоять на стоянке в Китае. И хотя обходные пути вроде как есть, на мой взгляд, они сомнительные и просуществуют недолго. Япония остаётся, но масштабы уже не те», – поделился один из импортёров.

Сельское хозяйство

Непростые времена наступили для фермеров. Хозяйства закрываются одно за другим, рассказывают представители отрасли.

«Лично нам КФХ пришлось закрыть. Сократили персонал, оставили то количество животных, с которым можем справиться своими силами. К сожалению, так сейчас поступают многие. По моим наблюдениям, из небольших крестьянско-фермерских хозяйств выживают в основном те, кто ушёл в агротуризм. Возможно, это сейчас единственная более-менее перспективная ниша в нашем деле», – рассказала хозяйка КФХ «Дивноморье» Наталья Панарина из Приморья.

По её словам, главным ударом стал рост цен на корма. В 2025 году стоимость сена увеличилась в несколько раз из-за неурожаев и плохой погоды, которая уже не первый год мешала заготовкам. В результате рулон 350 кг подорожал с 500–700 рублей, до 3,5 тысяч. А чтобы пережить зиму, даже среднему хозяйству нужны десятки таких рулонов.

Вторая сложность – частые проверки контролирующих органов.

«Если решите пойти в этот бизнес, будьте готовы к частым проверкам. Налоговая служба требует идеальной отчётности, а кроме неё регулярно приезжают специалисты Роспотребнадзора, Россельхознадзора и ветеринары. Это постоянный стресс и дополнительные расходы», – перечисляет Наталья Панарина.

У фермеров, которые занимаются свиноводством, свои риски - например, вспышки африканской чумы свиней. Да и конкурировать с дешёвой китайской свининой почти невозможно – её завозят много, по ценам значительно ниже, чем у местных производителей. К тому же многие покупатели сегодня экономят и ищут самое доступное мясо в торговых сетях, не особо вникая в качество, отмечает Наталья Панарина. Спрос на фермерскую продукцию падает, а средний чек уменьшается.

Конкурировать с крупными российскими агрохолдингами тоже непросто. Себестоимость их товара ниже не только из-за объёмов производства, но и благодаря государственной поддержке, почти недоступной мелким хозяйствам.

В Приморском крае нашумело обращение староверов к председателю правления ПАО «Сбербанк» Герману Грефу. В 2021 году они переехали в регион по инициированной Владимиром Путиным программе переселения соотечественников, занялись сельским хозяйством и за это время распахали около 4 тысяч гектаров земли. В 2024 году затяжные дожди погубили урожай сои и не дали аграриям провести посевную. В 2025 году ситуацию усугубили неблагоприятная конъюнктура мирового рынка и продление экспортных пошлин на соевые бобы. В итоге сельхозпроизводители попали в финансовый капкан – они заявляют, что больше не могут обслуживать банковские кредиты под 30% и стоят на грани банкротства. В обращении к Герману Грефу староверы просят отсрочить выплаты задолженностей и снизить ставку по кредитам.

На данный момент нет информации об ответных мерах со стороны «Сбербанка».

Позиция бизнес-сообщества

Тема закрытия бизнеса в 2026 году действительно остаётся болезненной, отмечает председатель Приморской «Опоры России» Игорь Ветрюк.

«Мы видим, что часть предпринимателей вынуждена приостанавливать деятельность из-за совокупности факторов – роста себестоимости, снижения покупательской способности, нехватки квалифицированных кадров и сложностей с доступом к оборотному капиталу. Эти тенденции особенно заметны среди микропредприятий и индивидуальных предпринимателей в сфере розничной торговли, услуг и общепита», – прокомментировал агентству глава региональной организации.

По его словам, если говорить в целом о бизнес-климате, предпринимательское сообщество сохраняет умеренно сдержанный оптимизм.

«Да, давление на бизнес в 2025–2026 годах усилилось, но при этом усиливается и взаимодействие с региональными органами власти. Мы видим заинтересованность в практическом диалоге, обсуждении проблемных вопросов и поиске решений», – рассказал собеседник.

Что касается уязвимых сфер, то согласно данным «Опоры России», помимо розницы и общественного питания под давлением находятся транспортно-логистические компании, малое производство и сфера бытовых услуг. В этих направлениях бизнеса снижается маржинальность, а расходы на сырьё, материалы и сервисы растут.

Игорь Ветрюк подчёркивает, что отдельное внимание сегодня уделяется мерам поддержки. На уровне региона обсуждаются возможности расширения грантовых программ и субсидий для малого и среднего бизнеса, а также продвижение инициатив по снижению ставок по займам институтов развития. В «Опоре» заявляют, что особенно важно сохранять действующие льготы по налоговым режимам и развивать программы поддержки локальных торговых сетей, чтобы предотвратить вытеснение малых предпринимателей крупными игроками.

«Позиция «Опоры России» в Приморском крае проста – ключ к стабилизации ситуации в партнёрстве и постоянной обратной связи между властью и предпринимательским сообществом. Мы видим задачу не только в преодолении текущих трудностей, но и в создании условий для перезапуска предпринимательских инициатив: наставничество, цифровизация, и обучение – то, что сегодня реально помогает бизнесу выживать и развиваться», – прокомментировал Игорь Ветрюк.

Статистика

И здесь возникает вопрос о том, насколько приведённые примеры релевантны официальной статистике. Цифры на сайте ФНС, на первый взгляд, выглядят неплохо – как в масштабах отдельных субъектов, так и всего Дальневосточного федерального округа.

По данным на март 2026 года, в реестре субъектов малого и среднего предпринимательства ДФО числятся 112 425 юридических лиц с количеством работников 503 614. Из них 10 043 юрлиц имеют признаки вновь созданных.

Индивидуальных предпринимателей – 235 723. За ними числится 161 825 рабочих мест. Признаки вновь созданных имеют 58 616 ИП.

В марте 2025 года цифры были другие – 114 057 юрлиц (518 425 рабочих мест, 11 120 юрлиц имеют признаки вновь созданных). И 220 304 индивидуальных предпринимателей (162 187 рабочих мест, 54 128 имеют признаки вновь созданных).

На первый взгляд, статистика выглядит неплохо. Выросло количество индивидуальных предпринимателей. Но детальный анализ выявляет тревожные сигналы.

Данные за год демонстрируют явные признаки одновременного сокращения рабочих мест и структурного сдвига (дробления) бизнеса в сторону более мелких форм. Общая занятость в МСП ДФО снизилась, при этом количество индивидуальных предпринимателей значительно выросло, а количество юридических лиц уменьшилось. За год сектор МСП ДФО потерял более 15 тысяч рабочих мест (-2.23%).

Причём из статистики ФНС следует, что одна из самых сложных ситуаций – в Приморском крае. Там общая численность работников в юрлицах упала на 3 537 человек. Это может говорить о сокращении штатов, оптимизации или закрытии именно тех компаний, которые давали больше рабочих мест.

Коэффициент обновления (количество новых к общему числу) у ИП Приморья колоссальный – 22.6%, у юрлиц – 7.8%. Это признак высокой динамики, поиска ниш, а также, возможно, высокой степени неудач в первые годы работы.

Коллапса нет?

При этом на данный момент статистика не показывает критической ситуации, отмечают эксперты. Это подтверждает и экономический мониторинг регионов, согласно которому спад по отдельным отраслям составил не более 2-3% в 2025 году.

Бизнес-консультант и бизнес-брокер Евгений Дроздовский акцентирует, что деловая активность остаётся достаточно высокой. Это подтверждает и индекс интереса к готовому бизнесу в регионе. Cогласно статистике «Яндекса», в ряде субъектов ДФО он составил около 150% в марте 2026 года.

Лидеры рынка открывают новые точки. Активно развиваются региональные франшизы. В 2026 году предприятия региона объявили о запуске Дальневосточной ассоциации франчайзинга, что подтверждает интерес к этой теме.

Но игроки без достаточного уровня компетенций или не имеющие высокого запаса прочности сворачивают свои предприятия.

И отдельная тема – глубокая структурная перестройка всего рынка, когда электронная коммерция определяет правила игры, цепочки создания стоимости и саму природу потребления. Всё это переход в новый, более зрелый и комплексный цикл, считают эксперты. А те, кто не находит себя в новых реалиях, закрывают предприятия.

Не только малый бизнес

Новые тренды затронули и более крупные компании, в том числе и лидеров рынка — они сворачивают мощности под влиянием цифровой революции. Так, в 2026 году «М.Видео-Эльдорадо» продолжает масштабную оптимизацию. Ритейл-гигант закрывает убыточные точки для снижения долговой нагрузки и увеличения онлайн-продаж.

Приморская сеть магазинов электроники и бытовой техники «Домотехника» свернула деятельность в регионах экспансии и сократила количество торговых точек в Приморском крае. Ранее проходила информация о полной ликвидации. Но по данным агентства, владельцы сети активно ищут новые форматы.

В то же время есть проблемы бизнеса, связанные с ростом налоговой нагрузки и госрегулированием. Эти вопросы, считают в деловом сообществе, требуют государственного участия, потому что необходимость цифровой трансформации, внешние форс-мажоры и усиление фискального и регуляторного давления создают условия «идеального шторма», опасного для целого ряда отраслей. Предприниматели и эксперты указывают на необходимость не разовых мер, а системного диалога и совместной разработки решений с госорганами, институтами развития, банками и контролирующими органами.

Текущая ситуация: от семидесятых строчек к топ-15

Хабаровский край в последние годы совершил заметный рывок в национальном рейтинге инвестиционного климата. Ещё недавно регион занимал семидесятые позиции, а сегодня входит в топ-15 страны. Но за красивыми цифрами скрывается неоднородная картина: рядом с реальными успехами соседствуют застарелые проблемы, от которых зависит, придёт ли в край новый бизнес или развернётся обратно.

Открывая заседание рабочей группы по улучшению инвестиционного климата в Хабаровском крае, губернатор Дмитрий Демешин напомнил о главной цели: площадки власти должны быть проводниками идей бизнеса, а не бюрократическими заслонами. «Мы чувствуем потребность в том, чтобы у вас сокращались время и затраты на взаимодействие с государством, чтобы члены правительства, органы местного самоуправления работали над тем, чтобы эти издержки и во временном, и в материальном ресурсе были минимальны. Именно эту задачу мы ставим перед собой», — говорит глава региона. По его словам, РИА Новости ставит Хабаровский край на первое место среди регионов Дальнего Востока по качеству жизни, и этот ресурс нужно конвертировать в экономический рост.

Ольга Курилова, руководитель представительства Агентства стратегических инициатив в ДФО, подтверждает: динамика есть, и она заметна. «Хабаровский край стабильно входит в топ-5 рейтинга конкурентной среды — по количеству малого бизнеса, участию в госзакупках. И все дальневосточные регионы в этом году выросли в рейтинге качества жизни — никто не потерял позиции», — отмечает она. Впрочем, Курилова тут же добавляет: чтобы подниматься дальше, нужна командная работа — от муниципалитетов до ресурсоснабжающих организаций. Без неё прогресс будет медленным.

Минэкономразвития перестраивает систему

Краевое Минэкономразвития за последний год переформатировало работу по инвестклимату. Создан штаб, который проводит еженедельные совещания — и это не кулуарные посиделки чиновников. Главное нововведение — в каждом профильном органе власти и ключевых ресурсоснабжающих организациях за достижение показателей рейтинга закреплён конкретный руководитель не ниже заместителя. «Когда начали работу, мы увидели, что собираются чиновники, собираются ресурсники, но у нас нет обратной связи. Мы попросили коллег из Совета по предпринимательству включиться. Теперь все заседания штабов проводятся вместе с ними — сразу получаем обратную связь», — рассказал Николай Дубинин, министр экономического развития региона.

 Работа строится на четырёх принципах: открытость, автоматизация, контроль, оптимизация. На практике это выглядит так: на сайтах ресурсоснабжающих организаций и муниципалитетов публикуются таблицы с поимённым списком получателей услуг, количеством процедур и реальными сроками. С января текущего года получение технических условий на подключение к сетям стало доступно через портал госуслуг. «Каждый предприниматель может открыть сайт ресурсоснабжающей организации, найти себя, увидеть — что выдано, что нет. Это и есть главный контроль. Тут нельзя соврать — всё публично», — объяснил министр.

Тарифы: первые в стране

Серьёзный шаг сделан и в тарифной политике. По поручению губернатора краевой комитет по тарифам и ценам пересмотрел подход к расчёту стоимости подключения к сетям водоснабжения и водоотведения. Из тарифного меню полностью исключили дорогие чугунные трубы — их заменили пластиковыми, которые производятся на территории края. Ставки дифференцировали: отдельно прописали стоимость строительства сетей, устройства колодцев и футляров, а также разделили открытый способ прокладки и горизонтально направленное бурение. Это позволило ощутимо снизить стоимость присоединения. «По стоимости пластик точно дешевле, чем чугун. Производителей несколько, они нормально конкурируют между собой», — пояснил Дубинин. При этом Хабаровский край стал первым регионом в стране, который пошёл на снижение тарифов. «Мне коллеги из центральной части Агентства и ряда регионов запросили практику и спросили, как это так. Есть регионы, которые утверждают, что это невозможно сделать», — рассказала Ольга Курилова.

«Стройка без бумаг»

Ещё одно ожидаемое нововведение — система «Стройка без бумаг». Александр Волков, директор ООО «БИМ-ДВ», член межрегионального отделения Общероссийской общественной организации «Деловая Россия» по Хабаровскому краю и ЕАО рассказал, что уже в апреле у Комитета госстройнадзора Хабаровского края заработает система электронного документооборота, интегрированная с порталом проверок Генпрокуратуры, системой ЕСЖС и информационной системой управления проектами. «Мы уже в этом году получаем картину под названием «Стройка без бумаг». Это один из весомых шагов для региона с точки зрения прозрачности и привлекательности для бизнеса», — уверен он.

Энергетический тупик: счёт на 136 миллионов

Серьёзным раздражителем для бизнеса остаётся региональное подразделение Дальневосточной распределительной сетевой компании. По данным Минэкономразвития Хабаровского края, 60–70% обращений на инвестиционный комитет региона связаны именно с ней — предприниматели жалуются на сроки и стоимость технологического присоединения.

Наиболее острый кейс озвучил Егор Шандараев, замдиректора компании «Сониктранс» по стратегическому развитию. Предприятие работает в Хабаровском районе с 2015 года, является резидентом ТОР «Патриотическая». В 2024 году за подключение мощности 320 кВт им выставили счёт в 8 миллионов рублей. В 2025-м за тот же объём — уже 135–136 миллионов. «За год сумма выросла в 19 раз», — констатирует Шандараев. Второй случай не менее показателен: компания хотела увеличить существующую мощность на 45 кВт. Счёт составил 150 миллионов рублей — больше, чем за полное новое подключение. «Наши партнёры заходят на соседний участок. Сам проект — строительство здания — стоит 150 миллионов. Они спрашивают: что с электричеством? Мы говорим: подключение будет стоить столько же, сколько ваш проект. Инвестор должен строить, создавать рабочие места, платить налоги. Он не должен вкладываться в реконструкцию собственности ДРСК», — возмущается предприниматель.

Елена Почелинцева, заместитель директора ДРСК «Хабаровские электрические сети», объясняет рост стоимости изменением федерального регулирования: с 1 июля 2024 года 861-е постановление правительства обязало сетевые компании включать реконструкцию в стоимость для заявителя. «Это не наше желание, нас обязали», — говорит она. Почелинцева указывает на объективную проблему: многие сети в крае строились в 1939–1940 годы, всё изношено, а точечная застройка не позволяет решить вопрос системно. «Мы предлагаем комплексно подходить к застройке. Правильный пример — Хабаровск-Сити: все собираемся вместе и правильно это продумываем. А точечно мы эту проблему не решим», — настаивает представитель ДРСК.

Однако Шандараев парирует: по данным совещания в правительстве края, около 89% подстанций ДРСК по Хабаровскому району находились в красной зоне — с дефицитом мощности. «В каком бы районе инвестор ни нашёл себе землю — нужно реконструировать сети ДРСК. Это вопрос не бизнеса, а сетевых организаций как института развития инфраструктуры края», — убеждён он.

Губернатор Демешин в этой дискуссии занял сторону бизнеса. «Не работает система. Работала бы — было бы понятно. Проект 2015 года, старенький, его надо протягивать, тем более они у нас резиденты ТОР. На 300 миллионов людей озадачили затратами — при дорогих кредитах», — резюмировал глава края. Он дал поручение разобраться с форматом присоединений в аналогичных случаях и подчеркнул: «Государство должно строить инфраструктуру и потом её продавать, а не наоборот. Ресурсники пытаются нагрузить всё на инвестора».

Проблема ДРСК, как выяснилось, носит локальный характер. Курилова провела собственный анализ ситуации: «Я проговорила со всеми регионами и понимаю, что вопрос не в ДРСК в целом, а в ДРСК в Хабаровском крае. Например, в Амурской области ДРСК активно участвует в инвестпрограммах вместе с регионом». Это означает, что решение лежит не в плоскости федерального регулирования, а в настройке взаимодействия на месте.

Донастройка системы

Хабаровский край находится на переломном этапе. Рейтинги растут, инструменты совершенствуются, тарифы снижаются — и всё это реальные, измеримые результаты. Но одновременно отдельные институты тормозят развитие, выставляя бизнесу неподъёмные счета. Губернатор Демешин обозначил вектор: донастройка всей системы работы с инвесторами. «Есть элементы откровенной бюрократии — и это не только ресурсоснабжающие организации. Это и органы власти, и муниципалитеты. Вот там как раз есть наш резерв, который мы точно сможем отрегулировать», — говорит он. Край делает ставку на системную работу, и от того, насколько быстро отстающие подтянутся до уровня лидеров вроде Водоканала, зависит, станет ли Хабаровский край по-настоящему привлекательным для инвесторов.