— Максим, когда ты подписал контракт с «Русскими Витязями» и начал выступать в МХЛ, в одном из первых интервью у тебя проскочила такая фраза: «Нормальный человек в ворота не встанет». Спустя 10 лет ты изменил своё мнение?
— Ни на грамм. Но это же правда! Вратарь — это другой тип мышления, другая психология. Когда сокомандники мне жаловались на усталость после игры — мол, бегали на льду туда-сюда — я отшучивался: «Надо было в детстве думать». Вратарь — это свой вид спорта внутри хоккея. У нас другая система тренировок, другие требования к физической форме. Я занимаюсь по своей программе. Но я и на льду стою всю игру, а коллеги меняются постоянно. Весь час в воротах — это огромная нагрузка, у вратаря работают другие группы мышц. Нельзя сказать, что нападающему тяжелее играть, чем мне: мы выполняем разную работу и готовимся к ней одинаково серьёзно.
— Ты воспитанник системы «Витязя», но у тебя была практика в четырёх клубах ВХЛ — даже в Китае ты успел поиграть. Как практика в Высшей лиге повлияла на твой игровой рост?
— ВХЛ — это уже взрослый уровень в сравнении с Молодёжной хоккейной лигой, там играют «большие дядьки». Я после «Русских Витязей» чувствовал себя в ВХЛ как в команде мастеров. Перенимал опыт вратарей постарше, учился правильно тренироваться и готовиться к играм. Мне повезло, что сокомандники очень помогали. И я получил массу новых впечатлений, потому что во время выступлений в «вышке» впервые уехал далеко от дома — это было непривычно.
Максим Дорожко: «Вратарь — это другой тип мышления». Фото: пресс-служба ХК «Амур»
— Кого из тренеров вратарей в ВХЛ ты бы особенно отметил за вклад в работу с тобой?
— У меня не так уж много было тренеров вратарей. Когда выступал за пермский «Молот-Прикамье», впервые с таким работал. В «Рязани» Юрий Владимирович Петров запомнился как фанат своего дела, мы очень хорошо с ним работали. Он давал отличную базу, интересные упражнения. Работу на льду тоже выстраивал очень классно. Если глобально вспоминать, я от каждого тренера что-то взял — у всех учился.
— Расскажи о работе в «Ценг Тоу». Чем китайский клуб ВХЛ отличался от российских?
— В основном бытовыми условиями. В России я обычно жил в квартире. А в Китае вся команда жила в пятизвёздочном отеле — президент клуба владел сетью таких, и ему проще было разместить нас в номерах. В КНР вообще большие проблемы с арендой жилья, поэтому вопрос проживания игроков клуб решил так.
Второе яркое воспоминание — еда в раздевалке. Конечно, жареных кузнечиков и ящериц нам не приносили, но всякие снеки были постоянно — орешки, сухарики. И в целом подход к организации питания в Китае другой, из-за этого мне сначала было тяжело перестроиться. У китайцев нет понятия «первое блюдо»: если нас кормили супом, это почти всегда был какой-нибудь соевый бульон типа мисо. Элементарные макароны с курицей, к которым мы привыкли дома, тоже подавали по-другому: вроде обычная лапша, но к ней курица в кляре а-ля KFC. Вкусно, питательно, но очень непривычно.
Китайские болельщики очень необычно себя вели. «Ценг Тоу» — клуб, который базируется в городе Гирин, он считается провинциальным в сравнении с тем же Чанчунем. И на наши домашние матчи приходили люди, которые не знали, как болеть. У клуба даже был специальный «тамада» — заводила. Он постоянно командовал, когда аплодировать или заводить кричалки.
Максим Дорожко: «Поначалу в Китае на наши домашние матчи приходили люди, которые не знали, как болеть».
Сейчас хоккей в Китае развивается, а тогда он только-только начал раскручиваться: рекламные плакаты по городу висели. Постепенно зрителей на трибунах становилось больше, у людей проснулся интерес. Хотя курьёзов хватало. Помню, у нас был домашний матч вечером. Выходим на раскатку, разминаемся — и на лёд через судейский бокс выходит мама с ребёнком. Сфотографироваться им захотелось. Две команды носятся, скоро матч начнётся, а они решили кадр на память сделать посреди площадки. Забавно было: в России, конечно, такое не допустят.
— А тренерский штаб был русскоязычным?
— Тренеры были русскими, отец и сын Аверкины. Наш командный врач, сервисмен — тоже из России. Только начальником команды был китаец, которого мы звали Костей. Но он хорошо знал русский язык — учился в Благовещенске, общался с нами свободно. И администратор тоже был китайцем.
— Твой маршрут от «Ценг Тоу» до «Амура» в чём-то повторяет путь Александра Печурского, только в обратном направлении. Этот вратарь выступал за хабаровский клуб, а потом играл в китайской команде за два сезона до твоего приезда.
— Да? Забавно, я об этом не знал. Интересное совпадение.
Фото: пресс-служба ХК «Амур»
— По уровню реакции и качеству игры в воротах тебя сравнивают с твоими предшественниками в «Амуре» — Евгением Аликиным, Юхой Метсолой. У тебя не возникает чувства неловкости, будто за тобой наблюдают тени истории хабаровского хоккея?
— У болельщиков в любом случае есть воспоминания о прошлых сезонах «Амура». Если они видят в моей игре схожесть с игрой других вратарей, пусть сравнивают. Я о таких вещах не задумываюсь. Мне кажется, сопоставлять себя с предшественниками — это всё равно что лишний груз ответственности на плечи накидывать. Нужно просто работать, прогрессировать, день за днём показывать лучшую игру.
— Как ты влился в коллектив «тигров»? Со стороны кажется, что ты открытая душа и сразу со всеми игроками нашёл общий язык.
— Я не могу сказать, что стал другом для всей команды. С кем-то общаюсь чаще, с кем-то меньше, с некоторыми только в раздевалке пересекаемся. Но со всеми ребятами контактирую. Хоккейный мир тесен, с некоторыми хоккеистами я играл. С Кириллом Петьковым мы вообще с детства знакомы — лет 20 назад ездили на какой-то турнир, друг против друга играли. Мне нравится, что в «Амуре» всё честно и открыто: у ребят нет привычки что-то замалчивать. Все и всё говорят сразу.
Максим Дорожко: «Мне нравится, что в "Амуре" всё честно и открыто». Фото: пресс-служба ХК «Амур».
— В «Амуре» ты работаешь с тренером вратарей Александром Бызовым, который долгое время был одним из наставников хабаровской «молодёжки». Какой вклад в твою подготовку к играм он внёс?
— Мне нравится, что у нас получился продуктивный диалог. Я тренируюсь по своей программе, и он сразу сказал: «Ты сам знаешь, что тебе нужно». Систему упражнений мне насильно не меняют — корректируем вместе по необходимости. Когда обсуждаем игровые моменты, Александр Петрович может отметить, где и что я сделал правильно или мог бы иначе. Он говорит много правильных вещей, к которым я прислушиваюсь. И в целом у нас сложились демократичные отношения.
— Если говорить о твоих игровых «фишках», то ты очень активно играешь клюшкой на выходе. Были ли курьёзы, связанные с этим приёмом?
— Конечно. Это же хоккей, такая игра. Иногда бывает «больно», когда играешь клюшкой. Порой на ней же приносишь шайбу сопернику. Бывает так, что и на «кружок» она улетает. Случались ситуации, когда мне из-за ворот эту же шайбу и забрасывали. Но это лишь человеческие ошибки, я ведь не робот. Иногда сам себе говорю, что надо играть попроще. Но и более практичные, уверенные, полезные команде вещи тоже хочется делать. Я стараюсь помогать парням. Порой выхожу за ворота, чтобы игроки моей команды не неслись бороться с противником за моей спиной. Если кто-то из ребят открывается, могу передачу им отдать. Или шайбу выбрасываю подальше, чтобы отвести от ворот опасность.
Максим Дорожко: «Порой выхожу за ворота...». Фото: пресс-служба ХК «Амур»
— А свои голевые передачи помнишь?
— Таких моментов, чтобы я кому-то отдал чёткий пас и с него забили, вроде не было. Помню момент, когда я отбил шайбу на клюшку нападающему, а он пальнул по пустым воротам. Забил гол, мне записали передачу. Несколько раз подобные ситуации случались, но я их в памяти не фиксирую: мой вклад в эти голы маленький.
— Что ты говоришь после матча своим сокомандникам, если пропустил шайбу из-за того, что они в попытке защитить ворота полностью закрыли тебе обзор?
— Ничего, никому и никогда. Шайбу забросили мне — это моя ошибка, я должен был увидеть. Нападающие и защитники могут ошибаться, у них динамичная игра. А мне нельзя. Если я шайбу пропустил — это моя вина. Всё равно, кто её привёз.
Максим Дорожко: «Если я шайбу пропустил — это моя вина». Всё равно, кто её привёз. Фото: пресс-служба ХК «Амур»
Конечно, бывали моменты, когда команда проиграла и я на эмоциях что-нибудь мог сказать. Но это буквально секундные эпизоды, и я всегда потом извинялся. Если матч не в нашу пользу, расстроены все и негатив переживают все. Нельзя срываться друг на друге, вся команда билась за победу.
— С начала сезона у тебя уже три «сухаря» за «Амур». Как-то по-особенному отмечаешь такие победы?
— Нет, я немного иначе на это в целом смотрю. Если мы победили, это радость для всей команды. А с каким счётом, «сухой» матч или нет — это уже не так важно. Главное, что выиграли. Матч закончился, в раздевалке пообщались, я сходил в зал — и домой.
— Ты перевёз в Хабаровск семью, хотя совсем недавно стал отцом во второй раз. Как твои близкие адаптировались на Дальнем Востоке?
— Мои девчонки даже без джетлага обошлись. Прилетели — и в первые же сутки всю ночь спали. Довольно быстро переключились на местное время, несмотря на семичасовую разницу с Москвой.
Максим Дорожко: «Хабаровск нам нравится». Фото: пресс-служба ХК «Амур»
Хабаровск нам нравится — хороший город, есть все нужные магазины, рестораны, торговые центры. Очень красивая набережная — мы в первый же день, как семья прилетела, пошли туда гулять. Я сюда приехал чуть раньше, успел кое-что разведать и показал жене, где покупать продукты и всё для дома. Всё легко и быстро получилось, всё нравится.
— Твоя семья будет жить здесь до окончания контракта?
— Да, конечно. Нет смысла туда-сюда летать с детьми.
— А как супруга отнеслась к тому, что вам предстоит переехать на другой конец России?
— А у неё выбора не было. Шучу, конечно. На самом деле моя жена очень легко к таким вещам относится — она прекрасно понимает, что моя профессия связана с переездами. Для нашей семьи это скорее приключение, новый опыт, впечатления.
— Стоя на льду во время матча, ты слышишь, как с трибун болельщики исполняют песню в твою честь?
— «О, великий Дорожко»? Не слышу. Площадка так расположена, что звуки чётко не доносятся. И во время игры я вообще ничего не слышу, полностью сконцентрирован на матче. Узнаю об этом уже потом. Мне жена несколько раз рассказывала о том, что болельщики поют. Даже видео мне записала.
Здорово, что получился такой мем. Я рад, что моя игра радует болельщиков — это самое главное.
— Раз уж мы заговорили о болельщиках, их очень интересует, почему ты до сих пор не покрасил свой шлем. Выступаешь в белом, это довольно необычно.
— А я готов объяснить. Во-первых, мастер, с которым я работаю, сейчас в отпуске и не берёт заказы. Вернётся — будем красить. Во-вторых, я очень ждал рождения дочки, у меня есть связанная с этим событием идея. Потихоньку её конкретизирую. Шлем покрашу!
— И напоследок, что ты передашь болельщикам «Амура»?
— Огромное спасибо за такую атмосферу на домашних матчах. То, что болельщики создают в стенах «Платинум Арены» — это сумасшедшая поддержка. После каждого гола весь ледовый дворец стоит на ногах, это добавляет очень много эмоций и бодрости. За такую поддержку благодарна вся команда!
